Червивое яблоко

      Под старым мостом троллей я сижу за барной стойкой, перебирая свои счета. Я крупная должница, настолько крупная, что, если бы не давнее знакомство с Бабушкой, мне бы перестали продавать выпивку еще лет в девятнадцать. В руках у меня бумажки за прошлые годы: они рассыпаются и падают на столик. Женщина не обращает на меня особого внимания с тех самых пор, как я вошла сюда и получила ворох расписок. Я выбираю, что же смогу оплатить.       Утробный смех пробирает меня. Со какой стороны ни посмотри, принцесса из меня абсолютно никудышная — ни денег, ни дома, ни семьи. Сидя в почти новых вещах, великодушно восстановленных Темным магом, я похожу больше на бедную крестьянку. Если же распущу пару завязок на блузке, то и вовсе на портовую шлюху. Даже не знаю, что лучше! Я вполне могу сойти за одну из миловидных девиц, отсиживающихся здесь, чтобы скоротать время, или ищущих приключений, если бы не сквозящая в каждом движении усталость. Наверное, у меня настолько тяжелый взгляд, когда я вновь и вновь перебираю кипу счетов в руках, что это отпугивает каждого пьяного дурня, пытающегося ко мне подойти. Стоит им меня рассмотреть, как на их лицах появляется этот понимающий взгляд, словно они чувствуют, что мне так же хреново, как и большинству обитателей подземки.       Все тело ломит, ноет каждая мышца. Всякий бы сказал, что после смертельной битвы с ограми иначе и бывает, но я не могу согласиться с ними. Благодаря чародею, мои руки и ноги не болят от переломов, а в грудине нет осколков костей, зато дорога от замка Темного мага, который, между прочим, расположился на высоте птичьего полета в горах, до моста троллей слишком длинна. Я буквально не могла себя остановить, пока неслась со всех ног, одновременно взволнованная и разочарованная, в единственное место, где мне хоть сколько-нибудь бывали рады.       Всю свою сознательную жизнь я бежала именно сюда, дабы обдумать дальнейший план действий. Лишь на второй день моего неожиданного путешествия я добралась. В ногах ощущалась немалая тяжесть, а желудок уже готов был сожрать сам себя. К счастью, Бабушка смилостивилась надо мной и пообещала, что все сегодняшние объедки мои. Святая женщина, иначе и не скажешь!       — Знаешь, тебе бы нормальную работу найти… — Руби подходит ко мне со спины так неожиданно, что я даже вздрагиваю. Вслед ее короткой юбке слышатся пьяные комплименты, на что она, как обычно, отвечает миловидной улыбкой. Но стоит ей снова посмотреть на меня, как ее лицо омрачается. — Ты так поселишься здесь.       Не сказала бы, что не задумывалась об этом. Напротив, меня это заботило и тяготило. Никогда не хотелось прослыть принцессой-попрошайкой. Что сказали бы мои будущие подданные, узнай они, что их правительница не могла погасить пустяковый счет в трактире? Наверняка разочаровались…       — Нет, ты не подумай, что я не рада тебя видеть, — тут же начинает оправдываться она, заметив мое выражение лица. Кажется, сейчас у нее появилась свободная минутка, чтобы поболтать. Она закидывает поднос на стул рядом со мной, а сама облокачивается на стойку лицом к залу. Руби только изредка поглядывает в мою сторону, не сводя взгляда со своих клиентов. — Мы рады. Просто не очень приятно осознавать, что друг постоянно бедствует.       Девушка произносит это достаточно задорно, чтобы перевести потом каждую фразу в шутку.       Если обо мне заботится даже Руби, то мои дела совсем уж плохи. Но я вовсе не нищенствую. Время от времени я, конечно, голодала, но при житье в лесу такое становилось обыденным. Если мне действительно хотелось поесть, я вполне могла пойти на охоту. Но намного легче было выкрасть деньги у какого-нибудь безмозглого богача.       На откровение девицы я лишь ухмыляюсь: — А вдруг я купаюсь в золоте и из принципа не отдаю вам долги? Я между прочим королевский кровей.       Я роняю эти слова чуть ли не одними губами, как можно тише. Никто не должен знать, что та самая Эмма  — не просто сказка для детишек, а живой человек с крайне мстительным нравом. Руби хихикает. Это хорошо: значит, моя шутка не звучит настолько безнадежно отчаянной.       Ее зовут пьяным басом. Будь на ее месте я, уже давно бы врезала по роже каждому, кто пытался ущипнуть меня за задницу, но Руби другая. Она каким-то непостижимым образом умеет все обращать в безобидный флирт, граничащий с невинной шуткой. Искренне завидую! Возможно, имей я столь полезный навык, большинство розыскных листов на мое имя давным-давно удалось бы снять.       В моих руках по-прежнему роятся бумажки. Вот бы сжечь их, чтобы больше никогда и не думать о долгах, но тогда в этой жизни мне не нальют любимого пива. Почему-то именно здесь лучший выбор темного пива…       Девица цокает каблуками в метре от меня, относя кому-то пару кружек эля. Капли падают мне прямо на плащ, когда я поворачиваюсь, проверяя выход. Мне всегда приходится настороже, даже здесь. Пряча рапиру в складках юбки, я вглядываюсь в лица и морды существ, заполонивших трактир.       Под мостом троллей неизменно благоухает всевозможными разновидностями пота, немытыми телами, сыростью и плесенью. В «ресторанное» помещение они едва просачиваются, но трактир есть трактир. Готовь тут хоть сам шеф-повар Королевы, и тот запах не смог бы перебить.       Шумно, как и всегда. Только сегодня это дико раздражает. Со своего места я не могу должным образом осмотреться, приходится время от времени оборачиваться. К тому же, в таком шуме ко мне со спины может подойти кто угодно. Неопределенность нервирует и рождает во мне паранойю. Каждый разбитый стакан, стук посуды, хлопок пробки или громкий смех — все выводит меня из равновесия. Лишь шуршание немного успокаивает.       Мне нужен план. Желательно, гениальный. Не особо верится, что пират захочет слушать воровку, которая слиняла от него всего пару дней назад. Но и новая сделка с Румпельштильцхеном не кажется мне привлекательной. С пиратами достаточно просто договориться только в двух случаях: первый — ты готов выложить кучу золота, второй — у тебя есть нечто ценное, так необходимое им. Поскольку у меня нет левой руки капитана, то надеяться на второй вариант я не могу. К тому же, все мои сбережения вполне умещаются в открытой ладони, что делает и первый вариант никудышным. Если бы я не была вором…       Я кидаю все монеты на стол: — Эй, Бабуля! — в моем голосе звучит нечто напоминающее радость. Старуха оборачивается на мой возглас с таким видом, словно я ее злейший враг. Даже ее взгляд более не кажется мне дружелюбным. Указываю ей на горстку серебряных и медных монет. — Не знаю, сколько здесь. Покроет часть?       Слишком бойко для женщины ее возраста она огибает стойку, становясь рядом со мной. Густая копна седых волос сейчас уложена в полурастрепанный пучок и несколько прядей падают ей поверх очков.       — Если под частью ты имеешь в виду менее одного процента, то да, — ворчит она, выбирая серебряники из кучи. Костлявые руки, испачканные в масле, перебирают каждую из драгоценных монет, проверяя, не подсунула ли я подделку. Эта пожилая дама слишком хорошо знает Эмму Свон. — Ну ладно, процентов пятнадцать.       Невольно я вскидываю руками в недоумении: — Святые Прекрасные!       И получаю по лбу старой деревянной ложкой. Прямо в самый центр! Не знаю, кем она была в прошлой жизни, но точно не вязанием крючком занималась. Что слух, что зрение женщины с годами не притупились — лишь улучшились! — а характер такой, что скорее сама Смерть сляжет в гроб, чем заставит Бабушку из трактира под Старым мостом мирно упокоиться. Первое, что я вижу, когда открываю глаза, потирая ушибленное место, сердитые глаза старухи. Губы ее превратились в одну тонкую подрагивающую линию, а брови сошлись на переносице, изображая причудливый иероглиф.       — Сколько раз тебя просила не упоминать королевскую чету всуе! Выросла-то только телом, а мозги как были птичьи, так и остались! — Хм, а ее нравоучения прочищают голову в любом возрасте. Стоило только рту старушки раскрыться, как на меня словно вылили ушат ледяной воды.       Честно говоря, я не понимаю, почему это ее так злит. По идее, больше всех в этом мире должна сердиться я, но не на эти простые слова. Я стараюсь не выдавать своего скептицизма, но тень сомнения все же мелькает на моем лице, когда я невольно цыкаю. По возможности, мне стоит избегать любых стычек или ссор, но с моим характером не спорить крайне проблематично.       — А чего это ты решила отдать долг? — Наши взгляды встречаются, и я понимаю, что Бабушка разглядывает не только мое лицо, но и одежду. Вижу, как ее зрачки чуть расширяются, а затем руки скрещиваются на груди, в голосе проявляются нотки сарказма. — Да и выглядишь ты как-то иначе. Как будто прилично.       Бегло осматриваю трактир на наличие подозрительных персон. Должно быть, я выгляжу как настоящий параноик, но оглашать свой план на виду у стольких посторонних мне не очень хочется. Нужны гарантии, что здесь нет приспешников Королевы. Я натыкаюсь глазами на шайку разбойников, рассматривающих королевские приказы. Один из них сильно выделяется ростом, он жестикулирует, тряся копной темных волос и пытаясь что-то доказать мужчине в зеленоватом камзоле. Последний указывает на приказы, прочерчивая путь. На одной из его рук видна татуировка в виде головы льва. Всякий в округе знает этот рисунок и его владельца.       Руби крутится вокруг их столика как юла, выхватывая кружки из мозолистых рук и передавая закуски, которые, Малифисента меня дери, выглядят столь аппетитно. У меня почти текут слюни от вида толстых поджаренных сосисок, с лоснящимися от жира боками. Может, я что-то не так делаю в своей жизни? Шервудские — тоже воры, но почему-то с ограми и Темными магами не водятся.       — Собираюсь в путешествие, — все же выдаю я после затяжной паузы. — И не хочу прослыть беглянкой от долгов.       Взгляд перемещается на соседний столик. И я не верю своим глазам, точнее стараюсь представить себе не менее судьбоносную встречу, но в голову так ничего и не приходит. В самом в углу сидят семь гномов. Они почти такие же, какими я помню их еще с детства, — озлобленные и уставшие. Ворчун держит в руках кружку пива, взгляд его уже стекленеет. Остальные выглядят не лучше, но, к счастью, сидят ко мне спиной.       Я не подойду к ним, после того, что случилось между нами.       Бабушка смотрит в их сторону: — Они наверняка уже простили тебя, — в ее голосе слышны нотки заботы, но я будто не замечаю их. Качаю головой.       — Не имеет значения. У меня есть и более важные дела.

***

      Никогда еще я не чувствовала себя большей дурой, чем сейчас. Даже после принятия заказа от Темного я полагала, что это не самая лучшая идея, но выбора у меня не оставалось. Тогда я была опьянена ощущением близкой мести, но сейчас мой разум остудился.       Вздыхаю, смотря на порт и прямо-таки невероятной красоты корабль, пришвартованный неподалеку от пристани. При нынешней власти преступность в виде пары контрабандистов или пиратских шаек даже приветствуется: моря неохватны, и перемещаться по ним нужно уметь. Исполинское судно стремится в высь, белые паруса с… перьями? Ну же, Эмма, разве принцессу из Зачарованного леса должно удивлять подобное? Но я все равно потрясена. Никогда прежде мне не доводилось видеть паруса из перьев, хотя и корабли я видела вблизи не так часто. Темное дерево, белые вставки по корме… — воистину, произведение искусства. Не удивлюсь, если этот корабль — гордость капитана.       Я так и не нахожу в себе сил войти в порт днем. До сих пор свежи воспоминания нашей встречи с этим самым Крюком, будь он неладен! И плана у меня толкового на его счет не имеется, разве что опоить и под любым предлогом проскользнуть на корабль. И пусть я та самая девица, которую он упустил.       Солнце уже садится. Из города доносится слабый гул голосов, слышны смех и болтовня. В основном, пьяные, конечно же. Неразумно надеяться, что только из-за них на меня не обратит внимание стража. Пока я шла по Королевскому тракту, заприметила пару розыскных листов с моим описанием. Примерным, крайне оскорбительным, но все же узнаваемым хотя бы по одежде. Не думаю, что меня сдали пираты. Скорее всего, стражники обновили информацию по слухам.       Один из таких листов я сорвала с дерева и сейчас с интересом рассматриваю, находясь на опушке леса. «Живой или мертвой» — гласит первая различимая надпись. А дальше примерное описание: «Девушка, от двадцати пяти до тридцати лет, блондинка. Ходит в плаще и старых крестьянских платьях». Беззлобно смеюсь: под такое описание подходит половина блондинок по обе стороны моря. Но после идет больше конкретики про внешность и, к примеру, цвет глаз. Мне казалось, что я всегда осторожна. Мало кто может похвастаться тем, что видел мое лицо дольше секунды или двух. Награда, конечно же, небольшая.       Я чуточку успокаиваюсь — из-за такой суммы немногие станут бросаться на меня.       В голове роятся мысли. Мне позарез нужен капитан Крюк, чтобы попасть на «остров детства». Неудачное все же вышло наше знакомство. Лучше бы я состроила дурочку, притворилась почитателем всяких пиратских баек и, возможно, нашла бы с ним общий язык. Жаль, нельзя повернуть время вспять. Снова вздыхаю, разрывая листок с собственным описанием на тысячу мелких кусочков, бросая их в воздух. Я чувствую себя самой большой неудачницей из всех неудачниц нашего сказочного мира.       — Если нет иного выбора, — говорю я в пространство над своей головой, — то нужно просто идти напролом.       Остаются считанные минуты до того, как солнце полностью исчезнет с неба, когда я собираюсь с силами. Небольшое путешествие к замку Румпельштильцхена научило меня немногому, но одно я точно усвоила: опасность я должна прочувствовать своей пятой точкой. У меня нет особых умений или знаний, кроме фокусов с исчезновением монет со стола (главное, не упоминать об этом при одноруком), но я умею выходить из затруднительных положений.       Я смогу, — говорю я себе, повторяя эти слова как заклинание. Как будто, если я буду произносить их достаточно долго в голове, то они станут явью. Станут моей силой.       Спускаюсь по крутому склону холма, ноги сами несут меня в сторону того захудалого заведения, где я впервые встретила пирата. Хорошо, что я увидела его необъятный корабль, иначе бы стала себя отговаривать, утверждая, что прошло много времени и его уже нет в порту. Но все сложилось куда более судьбоносно. Уверена, звезды сошлись на том самом дне, когда я встретила Темного мага и приняла его предложение. И с тех пор меня преследует некое предназначение, от которого я так долго бежала.       Памятуя о том, что моя одежда описана в листовке, я прохожу дома боком, всматриваясь в бельевые веревки и открытые окна. Иллюзии — моя стихия, но я так и не научилась по-настоящему менять свой облик. Единственным выходом остается кража. Натягивая капюшон поверх глаз, я прохожу мимо жителей медленно, будто бы непринужденно. Мне доставляет неимоверное удовольствие быть неприметной и неуловимой. Они смотрят на меня, но не видят, кто скрывается под капюшоном. Даже мои выцветшие волосы не кажутся им подозрительными. Я двигаюсь в толпе никем не узнанная. Внизу живота приятно тянет от одной лишь мысли, что я нахожусь так близко. Пара стражников скользят по мне взглядом, но смотрят они невнимательно, не всматриваясь в лица. Все же Королева не умеет нанимать персонал — ее прихвостни не отличаются умом.       Проникаю во внутренние дворы, где над моей головой висят цветные тряпки, всевозможная одежда и прочие непонятные мне вещи. Подобные улочки не подходят для скрытного перемещения: узкие, извилистые, они часто ведут в тупик. В таких местах хороши только «пьяные» домики с выступающими подоконниками и скрипучими ставнями. Мне не составит труда забраться по ним вверх, прямиком к веревочкам. Примечаю пару неплохих штанин земляного оттенка и темную рубашку свободного покроя. Мой собственный ремень отлично подойдет к ним, не говоря уже о сапогах.       Хватаюсь на выступ под одной из веревок, натянутой примерно в трех метрах над землей, медленно взбираюсь, ища следующую цель. Мне не стоит слишком высоко прыгать, а то конец моей истории будет безвестным и трагичным. Рывок — достаю до карниза. Пару секунд я просто вишу, ухватившись обеими руками за гладкий камень, пытаюсь подтянуться ногами к ближайшему подоконнику. Ноги не слушаются и почти соскальзывают. Вздрагиваю, стараясь делать все как можно быстрее, но, похоже, делаю только хуже. Через пару секунд я собираюсь с силами и оказываюсь на подоконнике рядом с «обновками», которые мне посчастливится сегодня украсть. Быстро хватаю запримеченные ранее вещи.       В мои планы на сегодня не входит переодевание на улице, совершенно не хочется, чтобы кто-то имел честь лицезреть меня в таком непотребном виде. Мой облик часто оставляет желать лучшего, но он никогда не был неприличным. Скомкав вещи, я заталкиваю их под плащ, оглядывая место преступления. Почти по-совиному верчу головой, бесшумно шагая по мостовой, стараясь ничем себя не выдать себя. А ведь совсем недавно я чертыхалась, держась посиневшими пальцами за карниз. Пока я осталась незамеченной. Краем глаза я обнаруживаю заколоченную дверь с зияющей снизу дырой. Через мгновение я уже ныряю в нее.       Внутри, как и ожидалось, пахнет плесенью, а воздух затхлый и тяжелый от скопившейся за долгие годы пыли. И так темно, хоть глаз выколи. Я могу рассмотреть собственные руки, только если суну их себе под нос, — свет почти не проникает в помещение через дыру внизу. Сначала я стягиваю с себя плащ, чтобы кинуть его на землю, а сверху разложить «обновки». После акробатических выкрутасов пальцы не слушаются и плохо справляются с завязками вдоль шеи. Пуговицы сорочки так же не сдаются без боя. Юбка слезает с меня с неохотой, словно мои бедра стали шире, а может и магия Темного дала сбой, сделав мою одежду на размер меньше. У меня нет возможности оглядеть себя, я просто натягиваю вещи со скоростью света.       Штаны оказываются мне велики. Я понимаю это, как только застегиваю пуговички на бедрах: они еле держатся на мне и висят будто арабские шаровары. И прежний владелец явно мужской рубашки — значительно крупнее меня. Из глотки вырывается усталый вой. В моем платье-юбке есть корсетная вставка, без которой все мои достоинства попросту вывалятся из темной материи. Схватив рапиру, я начинаю кромсать юбку на куски, помогая руками. Я не люблю портить вещи, но это платье мне ничего не стоило. Я выкрала его в какой-то малознакомой деревеньке на юге. Сердце кровью обливается лишь от того, что эта одежда практически новая. И вот у меня появился корсет с бахромой. Я старательно затягиваю шнуровку на груди, запихивая рубашку в штаны, а штаны под корсет. Затем закрепляю пояс на бедрах, убирая в него рапиру. Сверху же снова накидываю плащ, который теперь приобрел пыльный серый цвет. В общей сложности, я еще больше стала походить на нищенку.       Даже вылезать в таком виде неохота, но мне предстоит очень сложный разговор, возможно, включающий мое унижение. Это повод побыть тут еще пару лет, но проблемы подобным образом не решаются. Встав на четвереньки, я уже собираюсь просунуть голову в дыру, как натыкаюсь на пару лакированных туфель в метре от моего местоположения.       — А я-то тратил магию на починку этого старья, — наигранно щебечет маг, смотря на меня сверху вниз. — Нужно было просто кинуть в тебя пару половых тряпок и не беспокоиться!       — Замечание по делу, — соглашаюсь я, неловко выкарабкиваясь из дома. Темный возникает предо мной во всем своем великолепии: облокотившись на стену одного из домов, он поправляет рукава своего сюртука, не обращая на меня ровным счетом никого внимания, его кожа слабо мерцает в сумерках.       — Чем обязана? — говорю я громче обычного, отчего все тело сжимается в страхе. Оглядываюсь по сторонам уже в сотый за день раз, вызывая у мага лишь смех. Ну в самом деле, ему вообще все равно? Румпельштильцхен не тот, кого хочется встретить на улице.       — Решил проведать, — противно хихикает он.       От его слов брови сами ползут вверх и начинает подергиваться глаз.       — После того, как заставил меня пройти весь путь от твоего замка до этого места?       Маг пожимает плечами с таким видом, будто я сказала невообразимую глупость. Злость и досада переполняют меня, стоит только поднять взгляд на эти самодовольные нечеловеческие глаза. Горящие желтым, они особенно хорошо видны в тени переулка. Он делает пару шагов мне навстречу, когда я поднимаюсь на ноги.       — Я вижу в тебе потенциал, принцесса, — непроизвольно я снова оборачиваюсь. Боже, неужели он и понятия не имеет об осторожности?! — К слову сказать, не стоит так бояться лишних ушей. Все это исключительно для тебя.       Витиеватыми жестами он картинно указывает на всего себя, обозначая мне область, которую вижу только я. А что, Темный маг действительно может провернуть нечто подобное. Натянув капюшон на голову и убирая волосы назад, я чуточку расслабляюсь: лучше городская сумасшедшая, чем колдунья.       — Все равно не могу тебя понять, — вздыхаю тяжело, отчего Румпельштильцхен снова хихикает. Это уже начинает меня раздражать. От напряжения пальцы сами собой начинают выстукивать по рукояти рапиры. — Ты со всеми «с потенциалом» так поступаешь? Или решил оказать мне бесплатные услуги?       Видимо, и он уже привык к тому, как время от времени я показываю характер. Маг смотрит на меня почти что с гордостью. Не исключено, что он специально это делает, чтобы заставить меня поверить в его заботу и сочувствие к моим страданиям. Я могу легко распознать ложь, но с Темным… этот фокус вряд ли работал исправно.       — Ничуть, — он пожимает плечами. — Иной раз я буду вот так навещать тебя, присматривать за тобой, следить — называй как пожелаешь. Ты кажешься интереснее остальных, и мне любопытно, что ты предпримешь. К примеру, как попадешь в Нетландию?.. Уже решила?       Совершенно потеряв нить разговора, я таращусь на мага как настоящая дура. В голове ни единой мысли относительно его мотивов. Мне остается лишь рассказать ему свои планы. Но зачем? Есть ли у меня вообще выбор — говорить или промолчать? В нерешительности я начинаю кусать губы, понимая, что секунды идут слишком быстро, а терпение чародея далеко не безгранично. Оно вот-вот лопнет.       — А если… я не доверяю тебе своих замыслов?       Он смеется: — Тогда ты куда умнее, чем кажешься на первый взгляд!       Кажется, это и есть правильный ответ, — решаю я, набираясь уверенности.       Но мага и след простыл. Стоило мне отвести взгляд, как он испарился, исчез, не оставив и следа. Действительно, это происходило лишь в моей голове. Для верности я осматриваю окрестности: ни следа человека или иного существа, лишь я в поношенных вещах не по размеру.       Глубоко вдохнув, я готовлюсь к следующему шагу. Мне всего лишь надо найти капитана Крюка в городе и заболтать его до того, как источник его прозвища вонзится в мою плоть. Честное слово, быть практически убитой два раза за одну неделю — это уже слишком!       Мой план заключается в соблюдении двух простых правил:       

Не дать себя покалечить или убить.

      И:       

Всеми возможными и невозможными способами попасть на этот чертов волшебный корабль.

      Это не самые простые цели, которые может себе поставить человек в жизненной ситуации вроде моей. При моем везении человеку вообще следует забиться в дальний угол и не высовываться, пока судьба не смилостивиться над ним, но я не буду Эммой Свон, если не сделаю все наоборот. Сейчас я и так в яме, на дне, так что падать еще ниже уже некуда.       Но моя решимость быстро испаряется. Через пару минут я подхожу к порту, с каждым шагом натягивая капюшон все ближе и ближе к подбородку. Полупустая сумка болтается на плече и лишь раздражает, пока я обвожу взглядом пристань. Ни одного знакомого лица я пока что не встречаю, и это ненадолго поднимает настроение. Стражники мерно прогуливаются вдали, не заходя в порт. Видимо, так и должно быть.       Раньше мой внешний вид был своеобразной маскировкой в подобных местах, но сейчас я выделяюсь. Прячась в тени капюшона, моя фигура в несуразном наряде выглядит слишком подозрительно. Была бы на мне прежняя одежда, то на меня по меньшей мере посмотрели бы с влечением. Сейчас моя персона вызывает излишний интерес.       По факту, мне нужно просто зайти на этот корабль. Или же разыскать капитана. Ни тот, ни другой план не кажется мне шибко умным! Меня терзают сомнения: узнают ли меня, если я загляну в эту таверну? Насколько опрометчивым было мое решение отдать долги Бабуле, прежде чем встретиться одноруким. В кои-то веки мне захотелось поступить правильно, а мозг в это время взял отпуск. Диалог с пиратом прошел бы более складно, если бы я вернула то, что тогда у него стащила.       Как назло вблизи нет ни одного приличного человека, который бы размахивал своим кошельком. Внимательно оглядываю проходящих мимо людей: ни дорогой одежды, ни ухоженного вида. Мне нравится чувствовать себя хищником на охоте, но не нравится понимать, что сейчас у меня попросту нет добычи.       Порт благоухает морем и рыбой. Типичные запахи, но от них меня буквально выворачивает. Даже «аромат» погнивших фруктов, доносящийся со стороны рынка, не забивает стойкое амбре из свежей рыбы и той, что уже с душком. Я натыкаюсь взглядом на лавку — источник этой вони. Рослый мужчина в заляпанном фартуке торгует рыбой. Я могу проделать тот же трюк, что и с цветочницей. Пошарив в сумке, я нахожу пару фальшивых монет, придавая им лоска магией. Если мне нужны два серебряника, чтобы завязать разговор с пиратом, то я их достану.       Непринужденно я подхожу к прилавку, осматривая остекленевшие глаза рыб. От одного только их вида мне становится дурно. Мужчина рубит рыбьи головы огромным ножом и не обращает на меня внимания, пока я не придвигаюсь в упор.       — Чем могу помочь? — голос подобен грому, я невольно вздрагиваю, но не отвожу взгляда.       Он, не поднимая головы, продолжает перекладывать тушки. Отлично. Невнимательные люди — мой хлеб. Я стараюсь казаться заинтересованной, а сама изучаю место будущего преступления. Все должно быть выполнено идеально. Не хотелось бы бегать потом по всему городу.       Внизу живота снова тянет. Я чувствую возбуждение от предстоящего.       — Я абсолютно не разбираюсь в рыбе, — наигранно тараторю я, повысив голос. — Посоветуйте!       А потом все закручивается по стандартной схеме: я покупаю нечто непонятное, явно не свежее, хотя черт его знает; в руки мне попадают настоящие монеты, ну, а ему фальшивый золотой. Теперь у меня хотя бы есть повод заговорить с капитаном Крюком.       Выбросив рыбу в ближайшую канаву, я тороплюсь найти моего без пяти минут проводника в волшебный мир загадочного острова. Даже поджилки трясутся от мысли о нашей новой встрече, рефлекторно рука начинает ныть, памятуя о последствиях прошлой. От отчаяния хочется выть.       — Я смогу, — вновь повторяю я, прекрасно понимая, что мне это ничуть не поможет.       И вот я напротив корабля. Особого оживления я не замечаю, но внутри горит свет. После захода солнца следить за кем-то намного удобнее. Пора! Пара неуверенных шагов по помосту отдаются по всему телу дрожью. Правой рукой я хватаю рапиру через плащ, придавая себе уверенности. В голове снова гул из тысячи голосов, которые явно умнее меня, потому что говорят бежать отсюда со всех ног. Но я натягиваю на лицо, как маску, непоколебимую уверенность, приправляя ее улыбкой. Двое матросов оборачиваются, заметив мою тень в свете фонарей.       — Мальчики, проводите меня к капитану, — губы растягиваются в, смею надеяться, обворожительной улыбке.       Возможно, это самая худшая моя идея, но другой просто на ум не пришло. С любопытством жду, что будет дальше. Возбуждение, интерес и предвкушение смешиваются во мне, давая новую порцию адреналина. Ощущаю, как воздух становится опьяняюще сладким.       Оба мужчины крепкого телосложения, с обветренной кожей и загорелыми лицами, они явно там, где нужно. В книгах, что мне попадались, именно так представляют головорезов-пиратов. Матросы пялятся на меня самым беззастенчивым образом. Их вполне можно понять: перед ними худосочная девица в нелепом наряде. Один из них выразительно изгибает бровь, пока его взгляд оценивающе гуляет по моей фигуре, другой же что-то бормоча начинает спускаться по резной лестнице куда-то вглубь корабля.       Раскачиваясь взад-вперед, я представляю собой больше девчонку, чем зрелую женщину. Глаза, наверное, восторженно блестят. Мне доставляет огромное удовольствие вблизи рассмотреть каждую завитушку и украшение на палубе. Впервые стоя на судне, я ощущаю себя ребенком, которому подарили новую игрушку. Скорее всего, сейчас меня мог понять только Темный маг, который видел во мне ту же новизну. Но не только из интереса я оглядываю корабль. Если все пойдет по плану, — в чем я сильно сомневаюсь, — то я должна буду запомнить обстановку. Тусклый свет фонарей не дает полной картины, но большую часть предметов я смогла разглядеть. К примеру, массивные ящики и бочки недалеко от носа корабля. Мне всегда казалось, что подобное должно находиться в трюме.       Цепкий взгляд мужчины не упускает ни единого моего движения на протяжении минут пяти. Это сильно напрягает, но я не подаю виду, стараюсь казаться расслабленной и уверенной в себе. На самом же деле, с каждой секундой я уверяюсь, что мой план был безнадежно туп, глуп и неразумен. Даже закрадывается мысль, что магия очарования мне бы точно пригодилась, и нужно было остаться девочкой на побегушках у Темного, чтобы тот подучил меня магии. Если не сработает эта тактика, то именно так и поступлю.       Слух улавливает шаги. Не такие тяжелые, как у того моряка. Эти шаги намного легче, спокойнее и, я бы сказала, размереннее. Я сразу поворачиваю голову, чтобы подтвердить свою догадку. Глаза сами собой опускаются на металлический крюк, заменяющий левую руку пирата. В эту самую секунду, пока я ещё не решаюсь поднять взгляд к его лицу, я уже готова упасть в обморок от волнения. Сердце без моего дозволения бьется сильнее, гоняя кровь по телу со страшной силой, в ушах стучит. Пытаясь контролировать сбивающееся дыхание, я прикусываю нижнюю губу. Отмечаю кожаный ремень с массивной золотой бляхой, два револьвера по обе стороны и изящную рапиру на левом бедре. Оружия у него явно больше, чем у меня.       Я наконец-то концентрируюсь на его лице и этих голубых глазах, так контрастирующих с темными, почти черными волосами. Во взгляде пирата проскальзывает удивление, конечно, он сразу узнает ту самую девицу, вырвавшуюся из цепкой хватки его крюка. Отчего-то мне нравится, что он меня помнит. Тщеславие — такая приятная вещь.       — Давно не виделись, — улыбаюсь я, махая рукой, которую мне пришлось поранить из-за него. Мужчина настолько удивлен, что даже не скрывает этого. — Знаешь, история про крокодила была такой интересной. Не расскажешь, чем все закончилось?       Он чертыхается. Матерь Прекрасная, да он красавчик. Не то, чтобы я не заметила этого прежде, но когда он полностью уверен в своем пиратском обаянии, то выглядит намного лучше. Мне же нужно было только, так сказать, снизойти до жеста доброй воли.       Брюнет подходит ко мне медленно. От его хищного взгляда внутри меня все трепещет, мои инстинкты кричат, а руки сами собой тянутся к рапире, сжимая ее сильнее, до боли в пальцах. Каждой клеточкой тела я ощущаю его враждебность. Он облокачивается на перила около меня, жестом прогоняя столбом стоящего матроса, у которого, наверное, скоро глаза из орбит выкатятся.       — Не ожидал снова вас встретить, мисс… — псевдо элегантность ему вовсе не идет. Хотя то, как он играет бровями, могло свести с ума пару наивных девиц, но я же не одна из них. По коже проходит холодок, стоит его взгляду встретиться с моим. И я чувствую в нем вопрос.       Точно, мое имя…       — Свон, — голос сам собой становится холодным и словно режет слух. И его брови вновь приподнимаются.       В свете фонарей смутно поблескивают вереница металлических пуговиц на его свободной алой рубашке и серьга в правом ухе пирата. Алая капля в черной оправе. На мгновение я даже засмотрелась, как свет переливается в ней.       — И что же привело вас, мисс Свон?       Я начинаю рыться в сумке, ища там свою недавнюю «добычу». Погружаю в продолговатую мешковину обе руки и выгляжу при этом, конечно же, крайне нелепо. Не хватает только сцены, где я в ярости вываливаю все содержимое сумки на палубу, выискивая в куче вещей то, что мне нужно. Еще минута и, кажется он будет готов предложить мне свою помощь! Но я все равно не приму ее от калеки. И вот у меня в руках те несчастные монеты, на которые, к слову, я могла бы прожить пару месяцев.       — Зароем топор войны, — с трудом выговариваю я, показывая серебро. Его выражение лица ничуть не меняется. — Это жест доброй воли. Я возвращаю то, что взяла, а ты… Вы, великолепный капитан Крюк, окажете мне услугу.       Да лучше мне Королева голову отрубит, чем я еще раз скажу нечто подобное, — чертыхаюсь я в мыслях.       Он разваливается на перилах, приготовившись меня слушать. Со стороны это походит на милую беседу, но на самом же деле я чувствую себя загнанной в угол мышью перед наводящим ужас котом. Мне не следует надеяться, что мы тут же поладим и станем лучшими друзьями, но мне хотелось хоть раз в жизни сделать так, чтобы потом не пришлось с кем-либо воевать. Особенно с единственным мужчиной в Зачарованном лесу, который может отвезти меня в Нетландию на волшебной корабле с парусом из перьев! Малефисента меня подери, как же глупо это звучит…       До недавнего времени моя жизнь была заурядной, без вмешательства всевозможных магических сил, полная беспросветной тоски и уныния, но зато… стабильная. Мне не приходилось искать возлюбленных Темных магов, драться с ограми и воровать документы Королевы. И уж тем более мне не приходилось возвращать украденные деньги. Это был удар ниже пояса.       — Мне нужно в Нетландию.