Шансов нет

— Я займу правую кровать, а ты левую. Отель конечно не высшего класса, но очень уютный и в центре города, от Карлового моста в десяти минутах ходьбы. Кай подпрыгивает от нетерпения: встреча с парнями нанимателями только завтра, а сегодня ему хочется прогуляться по парку, покататься на фуникулёре, полапать на удачу статуи на Карловом мосту и сфотографироваться на фоне «Танцующего дома». И он не один, Винсент с ним. Он впервые едет заграницу с партнёром, с которым можно фотографироваться вдвоём. — Пойдём к «Танцующему дому»? — Прямо сейчас? — Винсент опускает их сумки на пол и идет к окну, чтобы оценить вид. Вид составляет стоящее напротив здание, такое же желтое, как и их отель. — Знаешь историю создания этого архитектурного эксклюзива? — Знаю только, что здание изображает двух влюблённых в танце, обвившихся друг вокруг друга. Очень романтичный посыл, — щеки Кая вспыхивают румянцем. Холодный воздух утренней Праги, необычные запахи и цвета, и, что греха таить, всё возрастающая симпатия к мужу, заставляют его реагировать сильнее на любой намёк о романтике. Что, если они попросят сфотографировать их какого-нибудь прохожего, и Кай обнимет Винсента так, как одно здание обнимает другое в этом архитектурном комплексе? На память. — Ты не голоден? — Нет, — Кай абсолютно не голоден. Но Винсент ведь альфа, ему нужно больше калорий. — Но если ты хочешь… — Хочу. Того самого супика, о котором я тебе все уши прожужжал. Место чисто туристическое, и на деньги там кидают туристов просто не реально, но готовят отменно, — Винсент улыбается, но его лицо выглядит очень усталым. Каю становится стыдно. — Мы можем заказать в гостинице, и… — Нет, пойдём. Это на входе на Карлов мост, так что сможем прогуляться по нему потом. Танцующий дом всё равно на другой стороне реки. Они неспешно принимают душ, по очереди, переодеваются и идут гулять. Кай берёт Винсента за руку первым. Здесь, в чужой стране, ему совсем не хочется притворяться, что он не испытывает к мужу симпатии. Договор, правила — всё кажется сейчас таким далёким и не про них. Ему приятно думать, что со стороны они выглядят, как настоящая супружеская пара, а Кай больше не хочет ни быть, ни выглядеть одиноким. Они проходят по боковому коридору дороги, ведущей к мосту, заполненному сувенирными лавками, и Винсент скупает кучу всякой всячины на подарки друзьям и родителям. Пару свёртков он просит завернуть особо бережно, и Каю становится неуютно — это сувениры с сердечками и надписями «я люблю тебя». Возможно, что они для него, но что если… Винсент ведь ничего не говорит. Настроение моментально портится, но Кай старательно делает вид, что всё в порядке. В ресторане их встречают улыбками и пивом, официанты смешливые и услужливые, а блюда невероятно вкусные, пряные и сытные. От супа, поданного в цельной, маленькой буханке, Кай в полном восторге. Ничего вкуснее, он никогда в жизни не ел. Гуляш с подливкой и кнедликами уже в Кая не влезают, и Винсент старательно помогает, притворно-неодобрительно качая головой. — Ты слишком много кушаешь, кои. Скоро в трамвай не влезешь. Кай смеётся, подвигая тарелку с гуляшом ближе к Винсенту. Уж кто бы говорил. Память услужливо подкидывает картинки животика Винса с сексуальной блядской дорожкой, уходящей под резинку трусов. Кай медленно соображает, что пиво, которое он с таким удовольствием дегустирует — не фильтрованное, и отставляет бокал в сторону, от греха подальше. По Карлову мосту они прогуливаются уже обнявшись, расслабленные после перелёта, вкусной еды и пива. Делают совместные селфи возле знаменитых статуй моста, живописной реки и фотографируют друг друга на фоне красивейшего заката, огней города и воркующих голубей, постоянных спутников всех статуй мира. Они спускаются вниз, на набережную, любуются проплывающими мимо туристическими пароходиками и обсуждают всякую мелочь: впечатления, желания, речных чаек и еду. Кай прислоняется спиной к плакучей иве, на берегу Влтавы, чтобы передохнуть и Винсент его целует, осторожно, нежно, едва касаясь его губ своими. Кай целовался раньше, поцелуй- неизменная часть секса, не важно, влюблён ты в партнёра или нет… Но таких поцелуев у него еще не было. Губы Винсента мягкие, тёплые и терпкие. Запах его тела и одеколона, того самого, который сводит Кая с ума каждый раз, когда он после душа прижимает полотенце мужа к своему лицу, заставляет его забыть о том, кто он, где он, и что происходит. Осторожное касание языка Винсента к его языку вызывает всхлип и неконтролируемое желание прижаться ближе, обвить его шею руками. И Винсент не разочаровывает: прижимает его к себе медвежьим объятием, углубляет поцелуй, лаская его язык своим, проводит руками по его спине, пояснице, погружает ладонь в его длинные волосы, мягко массирует его затылок, посылая по телу Кая электрические импульсы удовольствия. Кай не знает, сколько это продолжается, но, когда они останавливаются, чтобы отдышаться, солнце уже село и вокруг горят разноцветные фонари. Винсент проводит по его щеке ладонью, тяжело вздыхает, и, крепко стиснув его руку, куда-то идет. — Мы… в гостиницу? — Нет. К «Танцующему дому». Ты же хотел. Прохожий, которого они попросили их сфотографировать, не выглядел слишком дружелюбным, но фото получилось просто чудесное. Кай, как и хотел, обвил Винсента руками и даже отставил одну ножку, будто в танце, на фоне «Танцующего дома». На Староместской площади проходил уличный концерт с акробатами, барабанщиками и местным коллективом любителей гитарно-акустической музыки. Люди на площади, не стесняясь танцевали под переливы испанских мелодий и баллад, и Винсент пригласил на танец Кая. Они кружились под чистым, звёздным небом, снова целовались, потом пили крепкий кофе с маффинами и спорили, насколько профессиональной была игра местных гитаристов. В гостиницу возвращались молча, крепко взявшись за руки. — К тебе или ко мне? — Винсент стоит между двух раздельных кроватей номера, забавно хмуря брови. Шутка так себе, но Кай всё равно нервно смеётся, обнимая мужа со спины. Через секунду сильные руки обхватывают его, свитер и футболка летят на пол и мир переворачивается из вертикального в горизонтальный. Кожа горит в тех местах, где её касаются пальцы, губы и язык Винса. Сердце колотится в горле, пальцы ног поджимаются, а дыхания не хватает. Одежда кажется лишней и они избавляются от её остатков, помогая друг другу и всё время целуясь. Кай чувствует, как между ягодиц становится влажно и отстранёно удивляется — до течки еще довольно много времени, а его организм никогда не вырабатывал смазку в таких количествах вне течки. Хотя… исключая последний раз, у него и течек нормальных никогда не было. Винсент проводит ладонью между его половинок и и гортанно рычит, сжимая ягодицы Кая своими руками. «Мой Тигр», — восхищенно думает Кай, зарывается ладонями в волосы на груди мужа и подаётся ему навстречу, теряя разум от ощущений во всём теле. Последнее, что Кай запоминает, это короткую боль, с которой член Винсента проникает в его дырочку и то, как горит не растянутый проход от его движений внутри. Он помнит, как не может удержаться, чтобы не шлёпнуть Винса по прохладной, мягкой попе, сжать её посильнее ладонями и толкнуться навстречу, не смотря на боль или благодаря ей. Как он переворачивается на живот и сцепляет руки над головой, заставляя Винса лечь на него всем своим весом, и помогает ему движениями своих бёдер. Как стонет от настоящего оргазма и чувствует, что его попу распирает изнутри еще больше, если такое вообще возможно. «По календарю — сейчас нейтральные дни», — успевает подумать он, прежде, чем отключиться. Винсент аккуратно переворачивает спящего мужа на бок и обнимает его, прижимая к своей груди. Узел спадёт через несколько минут, а пока можно отдохнуть и подумать. Кай определённо не похож ни на одного омегу, встреченного им раньше. Нравится ли ему это? Винсент пока ни в чем не уверен. Кай вёл себя в сексе немного доминантно для омеги, но ведь это можно списать на отсутствие опыта? А, к черту всё это! Его кои в его постели, наконец-то, теперь у них всё будет, как у всех нормальных пар. Утро для Винсента начинается с того, что о его пах трётся очень аппетитная попка и он впивается поцелуем-укусом в подставленную для этого шейку. Очень хочется в туалет, очень хочется заняться утренним сексом. Будь он на десяток лет моложе, понятно, какое желание победило бы, но в сорок с хвостиком вариантов намного меньше. — Кои, мне в туалет нужно. Никуда не уходи, пока не вернусь. Кай тихонько смеётся в подушку и Винсент тяжело перелазит через него, пытаясь разогнуть спину. Всё-таки спать на односпальной кровати вдвоём не так уж и просто — шея затекла, как и рука, на которой спал Кай. Ноги немного трясутся. На часах одиннадцать утра. Учитывая, что в номер они вернулись часам к двум ночи, спали они достаточно, но всё равно Винсент чувствует усталость. У Кая лихорадочно горят щеки. Секс с Винсентом был потрясающим, хоть и немного смущает, насколько он потерял над собой контроль вчера. Он никогда не позволял себе вести себя настолько распутно, после того, что с ним случилось в юности. Но, кажется, что Винсент всё воспринял нормально. Значит не нужно сдерживаться и скрываться? Он может быть самим собой, и его муж будет любить его таким? Неужели такое возможно? Неужели ему повезло вот так, просто, с помощью бюро знакомств «Еще один шанс» встретить своего единственного? Не верится, но все предыдущие ухаживания Винса и прошлая ночь тому подтверждение. Попа болит, очень, но ведь есть и другие способы получить удовольствие. Раз уж Винс попросил его не двигаться, пока он не вернётся, он рассчитывал на продолжение, правда? Кай встаёт с постели и прислушивается к происходящему в ванной комнате. Винс решил принять душ — лучше и быть не могло. Кай заходит в ванную комнату и чистит зубы, отмечая лихорадочный румянец на своих щеках в отражении зеркала. Эйфория прошлого вечера еще не прошла, ему безумно хочется доставить удовольствие мужу, так, как он умеет лучше всего. В горле появляется горечь, воспоминания наплывают, но Кай отмахивается от них. Не важно кто это сказал, Кай знает, что это правда — это он умеет делать лучше всех, а его муж заслуживает лучшего. — Завтрак мы уже пропустили, хочешь пойти?.. — слова застряют в горле Винсента, его младший муж, абсолютно обнаженный и прекрасный, как лесной эльф, стоит в лучах солнца напротив окна и смотрит на него с неприкрытым вожделением. — Я позавтракаю тут, — Кай подходит к нему и ведет к кровати, усаживает толчком ладоней на самый край и опускается на колени. — Расслабся. Его рот прохладный и скользкий, юркий язычок проворно порхает по головке и уздечке члена Винсента и тот не может сдержать стонов. Сладкие губы плотно обхватывают его ствол, нежные, мягкие руки ласкаю мошонку и яички, не пропуская ни одного сантиметра. Хватает всего нескольких минут, и Винсент пытается оттолкнуть голову Кая, но тот только плотнее сжимает губы на его члене и проглатывает всё до последней капли. — Ммм, вкусно, — Кай облизывается, стараясь сдержать кашель от едкой спермы в горле. — Я в душ, потом пойдём поедим. Винсент откидывается на кровати и пытается выровнять дыхание после ослепительного оргазма. Всё прекрасно, но где его скромный и стеснительный младший муж, который жахался от каждого прикосновения, как от проказы? Разве Нико не настаивал, что у Кая психосексуальная травма и ему нужно морально перестраиваться, чтобы иметь «нормальные» отношения с альфами? Тогда что это было этой ночью и только что? Каков Кай на самом деле? Они обедают в ближайшем от отеля кафе, и Каю всё больше кажется, что он совершил самую крупную ошибку в своей жизни. Винсент держится отстранённо. Благодаря совместной ночи, Кай чувствует настроение мужа буквально кожей и ему больно, очень больно. Шлюха, он и в Африке шлюха. Ему нужно было вести себя, как обычный омега — скромно, восторженно и невинно. Ему не стоило начинать утро с минета, как бы не хотелось посмотреть вблизи на дорожку волос и член мужа, в которого он успел по уши втрескаться за пару месяцев совместной жизни. Лучше бы Винсент оставил его с Анри. С Анри было легко притворяться и играть роль образцового омеги, с Анри он мог бы притворяться всю жизнь. Анри использовал искусственные феромоны, которые Кай распознавал по реакции тела, так как ему уже приходилось с ними сталкиваться и не возражал против них, если так нужно. Но Анри не обманывал его сердце, не заботился о нём, не разговаривал с ним по душам. — Мне пора идти, — Кай смотрит на часы в мобильнике и встаёт из-за стола. До встречи с работодателями еще два часа, но ему нужно побыть одному. — Конечно, иди, — Винсент знает во сколько встреча, но делает вид, что все в порядке.

***

Ронни смотрит как мальчики фоткают друг друга на фоне Астрономических часов на Староместской площади Праги и улыбается. Его сын уже два раза подбегал к нему, чтобы сделать совместное фото и это делает его невероятно счастливым. Он всегда боялся, что воспитание мальчика альфы одиноким папой омегой плохо скажется на характере ребёнка, но Рики опровергал все его страхи. Он рос сильным, заботливым и честным парнем. Такси отвозит их в Пражский зоопарк и папа Ронни слегка ослабляет поводья, больше от усталости, чем от отсутствия заботы о сыне. В зоопарке с мальчиками ничего не случится, им уже по четырнадцать и они вдвоём. Двое альф парней, настоящих красавчиков… Червячок беспокойства снова покусывает Ронни, но он отмахивается, садится на лавочку у входа и готовится ждать сколько нужно. Пора ослаблять поводья, если он не хочет сделать сына «папочкиным альфочкой». А заодно обдумать то что он увидел сегодня днём. В личности альфы Ронни был уверен. Это Винсент Неймур, у которого он купил свой последний Кадиллак Эльдорадо. Шикарный мужик, владелец фирмы по продаже и реставрации ретромобилей, о котором он узнал от одного из постоянных членов клуба — омежки, которого имел этот самый Винсент. Как показал дальнейший разговор «по делу», от «темы» Винсент был более чем далёк, что не помешало им приятно поговорить и заключить сделку на машину, которую Ронни любил безумно. Широкие сиденья, история, запах настоящей кожи возбуждали его не меньше, чем секс. А вот омега, который шагал рука об руку с Винсентом… Длинные, светлые волосы, минимум макияжа, ноги от ушей и широкие плечи, всё это напомнило Ронни о том парне, перед которым он был невероятно виноват. Может ли это быть он, собственной персоной? Они познакомились на одной из студенческих вечеринок. Кай был в поисках себя и своей сексуальности, считал себя особенным и Ронни хотел ему помочь определиться. Было понятно, что Кай абсолютно нормальный, хоть и немного доминантный омежка, но желание поэкспериментировать… Ронни всю жизнь был доминантным омегой — то есть в постели он предпочитал омег, и всегда был сверху. Альфы и беты его возбуждали намного меньше. Он почувствовал в Кае близкого по духу и настроению парня и взял над ним шефство, вот только с самого начала было понятно, что они не одного поля ягоды. Кай явно предпочитал альф, но из-за доминантного поведения путался и западал на более доступных омег. Сколько бы бет Ронни под него не подкладывал, Кай был к ним безразличен. И тогда произошла та катастрофа. Ронни завязал Каю глаза, пообещав ему близость с собой и оставил его с Доктором, чтобы навсегда отбить у него желание экспериментировать с собственным естеством, но у Доктора сорвало крышу. Он накачал Кая препаратами, повышающими влечение и долго мучил его, записывая происходящее на камеру телефона. Когда парням Ронни удалось вышибить дверь комнаты, Доктор уже был не в адеквате, только бормотал — «я поимел Ронни, я поимел Ронни» и пускал слюни. Понадобилось время, чтобы понять, что он успел отправить запись своих зверств в студенческую сеть. И еще больше времени, чтобы уничтожить все копии. А Кай исчез. Ронни знал, что Кай был влюблён в него тогда. Частично, раздражение за эту влюблённость в него и определило дальнейшие события. И вот сейчас, встретить его в Праге, рука об руку с альфой… Наверное это его шанс попросить прощения. Мальчики устали от беготни и селфи и потребовали ужин. Пора возвращаться в гостиницу. Неймур сидел в лобби, просматривая газету после ужина. Ронни аккуратно опустился на диван рядом, распрямляя складки своего кимоно. Если можно было не надевать брюки он предпочитал не надевать брюки. Рики и Пол уселись на ковролин, начиная новое соревнование по отвоёвыванию разноцветных магнитных шариков, которые нужно было выстреливать в оппонента щелчком пальцев. Игра требовала полной концентрации внимания и стратегического планирования, и Ронни очень гордился, что мальчишки предпочитали эти шарики, бильярд и шахматы зависанию в телефонах. — Винсент? Добрый вечер. Винсент на секунду поднимает тяжелый взгляд, который тут же смягчается. — Ронни! Какая встреча! — Верно, приятная, — Ронни мило улыбается и по привычке щурит глаза, принимая соблазнительную позу. — Как поживает «Эльдорадо»? — Спасибо, прекрасно. Он не перестаёт меня радовать. — Что ж, рад слышать. А это? — Винсент многозначительно косится в сторону мальчиков и Ронни хрипло смеётся. — Ваши дети? — Только один, — Ронни горделиво усмехается и придвигается к Неймуру ближе, поднимая ноги на софу, чтобы лучше видеть мальчиков. — Тёмненький мой сын — Рики. Второй — его школьный друг — Пол. Мы приехали отдохнуть и посмотреть достопримечательности, а вы?.. — Мой муж тут по работе, я его сопровождаю, — на секунду лицо Винсента мрачнеет и Ронни прищуривается. Что-то случилось между супругами? Интересно. — Вашего мужа зовут Кай? — Да… Вы его знаете? — Для Винсента не секрет, чем занимается Ронни Чии. Владелец мотеля для нетрадиционных пар «Запретный рай». Его самого с этим мужчиной связывала покупка машины, но откуда он знает Кая? — Возможно, — томно улыбается Ронни, и Винсент всё больше укрепляется в мысли, что его обманули. Кай один из парней «Запретного рая»? Это многое бы объяснило. Его любимый, милый, сладкий кои профессиональный извращенец из этого клуба? Кай заходит в лобби и тут же натыкается взглядом на парочку на софе. Его муж сидит максимально близко к омеге, довольно специфично одетому в традиционное японское кимоно. Чёрные, как смоль волосы, собранные в небрежный пучок на макушке, бледная кожа, тонкие, бледные губы и длинный нос, белые ресницы, томно прикрывающие золотые глаза… Это лицо снилось ему в кошмарах столько раз, что если заставить его нарисовать фотопортрет, он справился бы за секунды. Перед глазами темнеет, но он успевает заметить двух красивых мальчиков, присевших у ног его мужа и Ронни Чии, его личного кошмара. Он не изменился, всё еще предпочитает свежее мясо… Каю становится плохо. Тело трясёт от отвращения к себе, тактильные, обонятельные и зрительные воспоминания затапливают сознание. Мерзкий, отвратительный, грязный извращенец. Не удивительно, что Винсент так отреагировал сегодня. Ему нельзя заниматься любовью, ему нельзя забываться в удовольствии и терять над собой контроль. Благодаря Ронни, он знает, как мерзко выглядит со стороны. Ему показывали. Незнакомые парни в коридорах его училища тыкали в него пальцами и смеялись, в библиотеке к нему подходили с предложениями развлечься. И вот теперь Ронни здесь, чтобы напомнить ему и показать его мужу… Винс знает, кто он. Винс знает, какой он. Винс уже наверняка видел те записи, или слышал рассказ о них. Кай видит, как Висент и Ронни разговаривают, как губы Винсента кривятся в отвращении, а Ронни смеётся, запрокидывая голову. Он видит, как красивые, молоденькие мальчики поднимают взгляды на Ронни и переглядываются друг с другом. Кая тошнит и он торопится вниз, к столовой и общественным туалетам. Лучше бы ему умереть на месте. Винсент замечает Кая краем глаза, но игнорирует. Он еще не готов говорить с ним. Сначала он придушит Нико, за враньё и не профессионализм. Подсунуть ему шлюшку из «Запретного рая» под видом невинного омежки? Каков талант у этого мальчика! Великолепен! А Винсент считал себя знатоком омег… Вот и объяснения необычному поведению его мужа сегодня ночью, просто он профи, подкованный на обслуживании богатых альф.