Хранитель дракона

Джастин едва удержал себя в руках, чтобы не кинуться к Брайану с объятиями. Остановиться его заставила напряжённая спина дракона. Брайан точно знал о присутствии Джастина, стоило только принцу преступить границу, но встречать его он не торопился. Наоборот, дракон с холодной расчётливостью игнорировал его, уделяя куда более пристальное внимание дереву рябины, чьи лапистые ветви разрослись так, словно ему было уже несколько десятков лет. — Как твоя рука? — наконец произнёс Брайан в ту секунду, когда Джастин хотел уже кинуться с оправданиями. — Хорошо, — только и смог выговорить принц, сдержавшись, чтобы не выложить, что только белёсая полоска поддерживала в нём надежду на скорую встречу всё это время. Вторую руку, кожу с которой умудрился содрать, впопыхах покидая конюшню и зацепившись о железный замочный крюк, он воровато спрятал за спину. Но Брайан, хоть и стоял к нему спиной, почувствовал в его голосе страх, и обернулся. — Что там у тебя? — Ничего. — Покажи. — Это не стоит внимания. — Кажется, мы это уже проходили. Тон Брайана ему не нравился, но Джастин вздохнул и нехотя протянул руку. Брайан недовольно прищурился, рассматривая неглубокие, но уже воспалившиеся на слишком нежной коже ссадины. Тем не менее, подходить ближе он не торопился. — Насмотрелся? — не понимая, почему сердится, сдерзил Джастин, раздражённо пряча руку под рукав. Если быть точнее, то он просто не понимал чувства, раздирающие ему сердце. Он страдал и маялся всё это время, думая только о том, чтобы скорее вернуться к Брайану, и совершенно не ожидал настолько холодного приветствия. Но ещё больше ему было обидно от ледяного взгляда, которым тот его наградил. От гордо вскинутого подбородка и широко разведённых плеч Брайан стал казаться ещё выше и угрожающей. Словно хищник перед жертвой. Король перед провинившимся слугой. Лишь серые тени, пролегшие под глазами, давали понять Джастину то, что не одному ему было больно и тяжело всё это время. Колючий ком встал в горле, не давая свободно дышать, а глаза предательски защипало. Поджав уже трясущиеся губы, он поспешно отвернулся, не желая показывать своего разочарования и слабости, но был пойман в одно мгновение. Брайан, не смотря ему в глаза и игнорируя все попытки Джастина вывернуться, задрал вверх рукав его рубашки, обнажая царапины. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, когда он зубами надкусил своё запястье и повторил проделанный им ранее трюк. На этот раз от увечий не осталось и следа. — Говорил же, даже внимания не стоило, — потирая то место, где Брайан слишком крепко держал его за руку, буркнул Джастин, но всё же добавил, не поднимая глаз. — Спасибо. Брайан ничего не ответил, продолжая молчать. Но теперь Джастину начало казаться, что молчание его скорее вопросительное, чем игнорирующее и холодное. И Джастин бы обязательно всё-всё рассказал: как мучился эти два месяца, как ему не давали спать кошмары, в которых дракон забыл его. Кошмары, доводящие до истерики, в которых Брайан умирал или его вообще никогда не существовал на свете. Рассказал о его глупой невнимательности, когда он умудрился не только пропустить рассвет, но и не сумел удержать себя в руках, нагрубив отцу, обрекая себя на наказание. Он обязательно рассказал бы… если бы не кинулся к Брайану, прижимаясь к нему всем телом, судорожно всхлипывая в грудь, под которым отчаянно тарабанило сердце. Брайан не шевелился несколько долгих минут, застыв, словно каменная статуя, но затем Джастин почувствовал, как на его плечи мягко легли тёплые руки и, казалось, что ничто и никто на свете больше не сможет их разлучить.

***

— Так странно… — почти шёпотом произнёс Джастин, чтобы не спугнуть наконец окутавшее их спокойствие. Несмотря на зиму, в лесу снова воцарилось лето, и они могли спокойно лежать на мягкой траве. Нет, они не любовались звёздами, взгляд Джастина был прикован к профилю Брайана, а тот, в свою очередь, бесцельно глядел в небо, не фокусируясь на чём-то определённом. — Раньше я думал, что хранителем леса является дракон, а им оказалась одна сумасшедшая фея. Прости, Дебби, — хихикнул Джастин и тут же айкнул, когда один противный муравьишка нагло укусил его за палец. — Если бы я был хранителем леса, — сжёг бы здесь всё дотла, — сухо отозвался Брайан, игнорируя свирепо зашелестевшую листву. — Обманываешь. Я думаю, на самом деле ты не такой грозный, каким хочешь казаться. Брайан лишь едко усмехнулся, оскалившись, а Джастин продолжил. — Но Дебби сказала, что у тебя особая миссия. Брайан продолжал молчать. — Ладно, не хочешь — не говори. — Я его страж. Признался Брайан, прекрасно зная, что Дебби уже давным давно всё ему растрепала. — Это, наверное, очень тяжело, — выдохнул Джастин, совсем не удивившись признанию. — У тебя есть какой-то распорядок дня? Наконец Брайан посмотрел на Джастина. — Зачем он мне? — Ну… ежечасные обх… облёты территории и всё такое, — пожал плечами принц, припомнив своих стражей и тех, что охраняли замок. — У тебя же даже смены нет. Брайан искренне хохотнул. — Мне не обязательно смотреть, я слышу. — На таком большом расстоянии? — Джастин даже привстал на локте, чтобы убедиться, не шутит ли с ним дракон. — Можно сказать, я слышу лес у себя в голове. Всех существ, что живут в нём. — О. Ты умеешь читать мысли? Это же сколько голосов разом. Наверно, свихнуться можно, неудивительно, что ты такой раздражительный. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты много болтаешь? — Просто в голове не укладывается, как можно спокойно жить с таким гамом в голове… — Это не голоса. Скорее… сердцебиение, — он задумался. — Одно большое сердцебиение. Теперь настала очередь задуматься Джастину. Но ненадолго. — А моё ты слышишь? — С недавних пор, да. — Даже если я во дворце? Брайан снова повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Только когда ты думаешь обо мне. Джастин неосознанно покраснел и закусил губу, потому что всё, о чём он мог думать был дракон. А потом ему подумалось, что, наверное, Брайан тут с ума сходил, когда знал, что каждую секунду Джастин думал о нём, но неизвестно почему не приходил. Не ведая, что делает, Джастин порывисто притиснулся к боку Брайана, но тот шарахнулся от него, почему-то параноидально пялясь на его руки, но затем, словно заставляя себя расслабиться, вернулся на место, позволяя тонким рукам обнять его. Брайан бы ещё долго вслушивался в мирное дыхание Джастина, если бы его собственные глаза предательски не слипались, отправляя измученный организм в бездонный мир грёз. Джастин проснулся то ли от духоты, то ли от того, что в его руку, что-то бессовестно билось. Он сел и огляделся, смаргивая остатки сна, пока его взгляд не остановился на лице Брайана. Во сне лицо его было безмятежно расслабленным — человеческим. Джастин воровато огляделся, а затем коснулся скулы Брайана. Совсем невесомо, так, что спящий дракон и не почувствовал, наверное. Подцепив тёмную прядь волос, он убрал её в сторону, открывая лоб. Немного посомневавшись, ещё раз, уже более ощутимо, погладил скулу и шею, но дракон даже не шелохнулся. И только добравшись до золотистого цвета груди, он понял, что разбудило его. В беззащитно раскрытой грудной клетке слишком громко билось сердце дракона. Ладонь Джастина, зависшая в каких-то миллиметрах от источающего тепло места, беспрепятственно легла, впиваясь пальцами в кожу. Он зачарованно смотрел, как драконье сердце легко поднимает и опускает его ладонь сквозь толщу мышц, поздно заметив, что стук отчаянно учащался, разносясь эхом по всему лесу. Его взгляд метнулся к лицу Брайана ровно в тот момент, когда медовые глаза резко открылись, вмиг теряя радужку и чернея, и устремились на него. Испугавшись, Джастин отдёрнул руку и хотел было извиниться за то, что разбудил, как Брайан, не говоря ни слова, вмиг превратился в дракона. Утробный рык заставил взлететь разбуженных птиц в воздух, а Джастина — попятиться назад; вспыхнувшее пламя окрасило небо в красный, ослепляя принца. Он не понимал, что произошло и чем он так разозлил дракона, но былая смелость в этот раз куда-то подевалась, уступая место безумному страху. Тело оцепенело, не позволяя выговорить и слова, а дракон тем временем взмыл над Джастином, и сгрёб его в лапы, не сильно заботясь о том, что впивается когтями под кожу и причиняет боль. Когда Джастин понял, куда его тащит дракон, с его лица окончательно схлынули все краски. Лес под ногами пропал, край обрыва пролетел перед глазами ещё быстрее, а гудящая внизу пропасть вновь смотрела ему в лицо чёрными пустыми глазницами. — Брайан! Что ты делаешь?! — проорал Джастин в ужасе. — Я не хотел причинять тебе вред! Но дракон будто не слышал его, рыча и сверкая искрами, которые взмывали вверх, становясь пеплом, и падали вниз. Некоторые оседали на Джастине, брыкающемся в драконьих лапах. Но принцу было не до этого. Он извивался и просил прощения, кричал, пытаясь достучаться до Брайана, а не того монстра, который сейчас глядел прямо на него и вот-вот собирался швырнуть в пропасть. Может быть, неравная схватка продолжалась бы ещё дольше, если бы Джастин не выбился из сил и не обмяк безвольной куклой, сказав последнее, что отчётливо понимал всем сердцем. — Я же тебя люблю… пожалуйста, не лишай себя хотя бы этого. Падение было отнюдь не мягким. Джастин прокатился по земле, словно брошенная вещь, сдирая локти с коленями о камни и ветки. Сразу же его взгляд кинулся к взбесившейся неподалёку лошади. Животное громко ржало и вставало на дыбы, грозя вырвать дерево, к которому были привязаны поводья, с корнем. Затем взгляд Джастина метнулся к небу; к проигнорировавшему то, что его могут заметить из замка дракону. Колючие искры и всполохи огня кружили вокруг него пламенной метелью. Дракон влетел в высокие макушки сосен, стремительно пропадая с глаз принца, оставляя после себя россыпи пепла и острую боль не только в теле, но и в душе принца.

***

В королевстве подходил к концу первый месяц весны. Джастин оторвал листок календаря, как только стрелка часов перевалила за двенадцать. Мрачно посмотрев на цифру восемнадцать, он побрёл в постель. Конечно же, никакой весны и в помине не чувствовалось — ни в душе, ни тем более вокруг. Королевский двор утопал в вечном лете, тогда как в заколдованном лесу принц наверняка мог бы наткнуться на россыпь подснежников в качестве утешения, но… Джастин давно перестал сбегать в лес. Он ещё пытался исправить ситуацию, когда понял, что натворил. Брайан… сам дракон доверился ему, а Джастин, хоть и не нарочно, умудрился разрушить то хрупкое, что они вместе так упорно строили. Невинное дитя заберёт сердце дракона, — припомнил он слова пророчества. Мало того, что Брайан и без того боялся его как огня, молча признавая это, так Джастин ещё умудрился лично убедиться в целительной силе, что хранила в себе его кровь. В результате, своими неосторожными действиями он заставил дракона думать о том, от чего сам порой был готов разрыдаться. Додумавшись до этого, он провёл на краю обрыва три ночи подряд, доведя стражника Бена до белого каления своими выходками и, наверное, весь заколдованный лес в целом. Принц кричал и звал Брайана, умолял, проклинал и снова признавался в любви. Заглядывал в пропасть, но так и не решался прыгнуть, потому что в этот раз был уверен — сделай он это, и прыжок станет последним. Обычно с этими мыслями он, вымотанный, проваливался в беспокойный сон.

***

Ни удивительно приятное прохладное утро, ни завораживающее пение птиц, ни, тем более, царящая в замке тишина не даровали Королю Крейгу покоя. Он, словно дикий зверь, загнанный в клетку, метался по тронному залу. Первый помощник, правая рука и Предводитель Королевской Армии — Стоквелл, озабоченно поглядывал, как Король то и дело подходил к массивному золотому трону, задумчиво оглаживал его поверхность и, решая что-то для самого себя, вновь принимался расхаживать, изредка бросая под нос проклятия. В конце концов он всё-таки опустился на трон и отдал приказ: — Приведите мне эту ведьму. Стоквелл коротко кивнул, гадая, кто же всё-таки лишился ума больше, — ведьма, Король или же сам Принц, — покинул зал. Когда Король наконец остался один, то смог позволить себе тяжело вздохнуть и прикрыл глаза. Он устал. Устал бояться собственного сына. Долгих семнадцать лет он держал Джастина чуть ли ни под замком, даже самому себе не признаваясь, что его до смерти напугало на первый взгляд смехотворное пророчество ведьмы. Но, к сожалению, семнадцать лет страха оказались не беспочвенны. А та ночь, когда обнаружилось, что Принц сбежал, стала сплошным адом. Несколько месяцев ничего не происходило, навевая Королю мысли о паранойе, но стоило ему расслабиться, как личный кошмар обрушился на него с невиданной силой. В тот день он обнаружил странно поутихнувшего в последнее время Джастина в королевском саду. Наблюдая за сыном, который, казалось, не замечал ничего вокруг, он на секунду залюбовался. Красота и грация, дарованные ему от рождения, чувствовались за версту. Ещё в раннем детстве Король подарил наследнику короны набор масляных красок, тем самым найдя ответ на терзающий его вопрос, — как успокоить непоседливого шалуна. За мольбертом своенравный характер принца улетучивался, словно его и не было, а на его место приходили спокойствие и тишина. Вот и тогда напряжённое в последнее время лицо Джастина было расслабленным, и мелкие, непонятно откуда взявшиеся на юном лице морщинки разгладились. Король, не таясь, обошёл Джастина со спины, чтобы посмотреть на творение сына, и в ужасе замер. С огромного мольберта на него смотрели два иссиня-чёрных драконьих глаза. Пасть чудовища была раскрыта, обнажая хоть и нарисованные, но опасно острые клыки. От захватившего морду зверя пламени стало невообразимо холодно. Рисунок источал ужас, внушая Королю кошмарные мысли. Тем же днём он, под душераздирающие крики Джастина, приказал сжечь рисунок и заставил его отдать все инструменты для рисования. Затем он, пока Джастина не было, лично осмотрел каждый угол его покоев, найдя груду бумаги с сотнями изображений одного и того же дракона. Все рисунки незамедлительно отправились в камин, а Джастин потом ещё три дня не выходил из комнаты, отказываясь даже от еды. Король смиловался над сыном и позволил ему рисовать, но только под присмотром одного из стражников, — тогда Джастин даже не притронулся к мольберту. А вчера за ужином Джастин нечаянно пролил молоко. Король бы и не обратил внимания, что пока прислуга бегала за уборочными средствами, Джастин бездумно водил пальцем по столу, что-то вырисовывая, если бы не вернувшаяся с кухни женщина. Она чуть ли не поскользнулась на выроненной тряпке, когда отшатнулась от стола, увидев на нём что-то ужасное. Джастин не обращая на неё внимания, продолжал своё занятие и только тяжело вздохнул. Король догадываясь, что может быть там изображено, встал повторяя вздох Джастина и подошёл к сыну. Да так и замер уставившись на руну чёрного солнца. «С меня достаточно!» — думал Крейг, — «Будущий Король ополоумел!» — оправдывал он то, что собирался сделать с собственным ребёнком.

***

Джастин проснулся от настойчивого взгляда. Сонно проморгавшись, он резко сел, потому что его комната была на удивление заполнена людьми. В первую очередь он наткнулся на озабоченное лицо Мэрилин. Что колдунья делает в замке? В его комнате?! Затем, переведя взгляд на нависшего над бедной женщиной Короля, он почувствовал, как в груди кольнуло нехорошим предчувствием. И, в довершение ко всему, окончательно подтверждая свои догадки, он зло уставился на двух стражников у его дверей. Только он начал продумывать путь к отступлению, как Король заговорил. — Ты знаешь, для чего мы здесь? — Не сложно догадаться, — хмуро ответил Джастин, кидая полный ненависти взгляд на колдунью. На самом же деле, он с ужасом думал о том, что с ним сейчас собираются сделать. Лишить способности рисовать? За что? За парочку рисунков якобы несуществующего, мифического существа? Ладно, что даже если пару сотен рисунков. Он хотел было прыснуть ядовитым смешком, но решительный взгляд отца заставил его не делать этого. Тут таилось что-то явно похуже. Может быть, он хочет, чтобы Мэрилин наслала на него заклинание лишая воли? Да пожалуйста, он и без того жил всю жизнь, словно её у него и вовсе не было. Но влетевшая и чуть было не сбившая одного из стражников Королева заставила его переосмыслить происходящее. Он никогда не видел мать перечащую мужу, но хлёсткая пощёчина, звук которой повис в гнетущей тишине означала только самое ужасное. — Он твой сын! — укоризненно выпалила Королева Дженнифер побагровевшему Королю. — Ты просто чудовище, если собираешься лишить памяти Джастина из-за рисунков! Принца, и без того пришибленного происходящим, парализовало ещё больше. Лишить памяти? То есть, всё, что он до этого знал, просто растворится? Он забудет, что умел рисовать, забудет каково это — запрягать Дафну и нестись, словно ветер, на любимом скакуне. Забудет имена всех дорогих людей, сочный вкус проклятого лисьего яблока, запах осенней листвы, первый снег, каково, это летать среди звёзд… Забудет Брайана? Даже если он больше никогда в жизни не увидит дракона, он не хочет его забывать! Паника и ужас отразились в его глазах. Он бросил полный мольбы взгляд на Мэрилин, и та, к огромному облегчению, вдруг подмигнула. Воспользовавшись моментом, пока родители впервые в жизни выясняли отношения, по крайней мере, на людях и при собственном сыне, он свесил ноги с кровати. Стражники, увлечённые откровенным скандалом, и не заметили этого. Сердцебиение принца участилось, а тело сковал холодный страх. Но решимость обуздала все посторонние чувства ровно со звоном стекла. Стоило Мэрилин кинуть какую-то склянку с зельем в стражников, как та разбилась, обвивая мужчин плотным синеватым густым туманом, и Джастин сорвался с места. Сто раз поблагодарив Короля за то, что не поставил стражу ещё и снаружи, — дабы не привлекать лишнего внимания, — и столько же раз мысленно плюнув Его Величеству в лицо, принц побежал, что было мочи. Петляя по длинным королевским коридорам, пробегая залы, украшенные картинами и гобеленами, мимо которых раньше он не мог пройти, не залюбовавшись, Джастин вылетел к главному входу замка. Остановившись перевести дух, принц заметил, что всё, что на нём есть, это белая шёлковая сорочка для сна, — благо доходила она до колен. Хотя крестьянам, на глазах которых ему сейчас придётся бежать, если за ним начнётся погоня, будет достаточно и этого. Принц в спальном белье на королевской площади будет главной новостью столицы. Джастин поднял глаза и воззрился на высокий потолок, украшенный фресками ясного неба, символизирующего свободу. О да, теперь Джастин прекрасно знал, что значило для Короля слово «свобода». «Я ни в чём тебя не ограничиваю, но ты будешь жить по моим правилам», — сказал он ему, когда выдавал обратно отобранные рисовальные инструменты. — Джастин! Немедленно остановись! — послышался злой голос Короля из дальнего коридора и тут как назло в замок вошёл сын конюха Хоббса, наперевес с какой-то то ли дубиной, то ли поломанным куском от стойла. Какого чёрта он забыл с этим в замке, принц и думать не хотел, так как буквально сорвался с места к выходу, отталкивая в сторону ошарашенного рабочего. — Держи! — послышалось королевским приказным тоном. Что-то цепко схватило его сначала за сорочку, затем сцапало руку. Джастин вырывался, бил наотмашь и, в конце концов, укусил противника, а затем в глазах его помутнело от тупой боли в голове. Кто-то взвизгнул, перекрикивая звон в ушах, началась какая-то суматоха, пространство вокруг вдруг стало вязким и тягучим, но даже это не помешало ему рвануть с места после недолгой заминки. Ему просто было некогда думать ни о чём, кроме того, что его наконец отпустили. Принц вылетел из замка стремглав, слыша только бешено колотящееся в ушах сердце Он остановился буквально на секунду, сканируя взглядом уже вдоль и поперёк знакомую площадь. Небесные глаза быстро нашли то, что искали, а ноги уже несли Джастина к цели.

***

Его никогда раньше не интересовало, кто и когда построил Чёрную Башню. Она стояла здесь ещё задолго до появления Джастина. Казалось, она существовала даже до появления столицы. О башне ходило море мифов и легенд, сказаний и просто сплетен, но кто бы что не говорил, всё сводилось к одному, — стояла Чёрная Башня на рунах чёрного солнца, привезённых со всего света, сваленных в одну кучу и похороненных в одной яме. А башня стала их надгробным камнем. Король несколько раз намеревался снести уродское здание, но, по-видимому, так же, как и обычные горожане, верил в то, что если освободить настолько сильную энергию, можно пробудить спящих глубоко в подземельях драконов. Джастин не боялся Чёрной Башни. Ещё в детстве он любил убегать от няни и прятаться в жутком на вид убежище. Но почему-то именно здесь он чувствовал себя на своём месте, словно подзаряжаясь невидимой ему силой. Позже, принца начала пугать странная аномальная энергия, витающая в воздухе насквозь пропитанного сыростью и плесенью здания, и он перестал заходить туда. Сейчас, стоя на самой верхушке башни, он чувствовал, как покалывает голые ступни давно забытая сила, сочащаяся сквозь миллионы трещин тёмно-серого камня. Он вернулся, спустя столько лет, и башня вновь обрела хозяина последней руны чёрного солнца, придавая сил для решающего шага. Джастин не знал, что никто не осмелился сунуться за ним в чёртово место; вбежать вверх по скользкой спиралевидной лестнице, толкнуть поросшую мхом и плесенью дверь и снять его с крыши. Он не видел, как на площади собралась огромная толпа в ужасе уставившихся на него крестьян, среди которых сейчас находились и Король, и Королева. Не чувствовал и того, что светлые волосы его были чуть ли не насквозь пропитаны кровью, по шее стекала ещё тёплая густая капля, а белая сорочка пугала людей до онемевших конечностей. Нет, он даже не думал о том, что сейчас был похож на чёртова призрака, держащийся на ногах только благодаря энергии башни. — Я знаю, что ты слышишь меня, — прошептал он, чувствуя, как пересохли его губы. И когда он раскинул руки и полетел вниз, площадь затопил душераздирающий вопль. Но Джастин не видел того, как в панике начала разбегаться толпа, когда красный сноп света осветил королевскую площадь. Почувствовал только, как его знакомо больно тряхнуло, но эта была самая желанная боль на свете. Он прилетел. Может, принц бы и удивился, что дракон мягко посадил его прямо посреди королевской площади, на глазах у попрятавшихся и глазеющих на них из всех щелей людей, но резкая слабость в теле не давала даже подняться на ноги. Отовсюду доносились полные ужаса шёпотки «Дракон!». Он представил себе перекошенное лицо Короля, даже не желая искать его глазами. Дракон, тем временем, опустился рядом с ним, сложил крылья и медленно опустил тяжелую голову, укладывая её прямо на колени принцу. Теперь на Джастина смотрели два полных тоски чёрных глаза, а обжигающее дыхание согревало потряхивающее в ознобе слабеющее тело. Игнорируя окровавленные руки, Джастин нежно улыбнулся и с любовью погладил дракона, как если бы погладил его по скуле, чувствуя под ладонью тёплые жёсткие чешуйки. — Спасибо, что прилетел, — холодный лоб уткнулся в тёплый. — Всё бы на свете отдал, чтобы попрощаться ещё с Брайаном… — чувствуя, как силы покидают его, Джастин перешёл на шёпот. Дракон поднял голову, тыкаясь носом в плечо принца, и призывно посмотрел в глаза. — Что? — выпустив тихий смешок, спросил Джастин. — Хочешь чтобы я тебя поцеловал? Тёплый воздух из ноздрей дракона подхватил перепачканные кровью волосы принца и пощекотал щёку. «Первый и последний поцелуй», — подумал Джастин, крепче обхватывая чешуйчатую голову и заглядывая в чёрные глаза. Ему не было обидно за то, как сложились эти обстоятельства, он чувствовал безграничное тепло, разливающееся в груди. Мотылёк, нашедший своё пламя. Секунда, стоящая целой жизни. Губы принца коснулись носа дракона в мёртвой тишине. Температура словно упала на несколько градусов, а на королевство упала тень. Люди, словно марионетки, подняли головы к небу, наблюдая, как огненный шар окутали буро-фиолетовые тучи. — Чёрное солнце! — отозвалось эхом по столице. И в этот миг по площади прошёл гулкий звук. Словно из-под земли, — барабанящий стук чьего-то сердца. Затем ещё и ещё, каждый удар был тяжелее предыдущего. А потом всё снова замерло, в воздухе повисла сокрушительная тишина. Площадь разразило светом так неожиданно, что никто сначала не мог понять его источника. Люди щурили глаза и закрывали лица ладонями, пока не увидели, как в воздухе, в нескольких метрах над землёй, зависли два человеческих тела. Головы их были безжизненно откинуты назад, а руки и ноги безвольно свисали в стороны. Свет потух так же внезапно, как и появился, но никто уже и не обратил на это внимания, наблюдая, как плавно опускаются два человека и оседают на земле. Небо вспыхнуло несколькими молниями одновременно, а вдали послышался рокот грома. И впервые за сотни лет на королевство обрушился дождь. Столб воды накрыл столицу, смывая вековую пыль, наполняя кратеры водой, поливая еле живой урожай и вместе с тем скрывая от людских глаз взмывшего в небо новорождённого огненного дракона.