Слова

На третий день пути погода окончательно испортилась. Дикие земли и так не баловали редких путников буйством природы, а в унылом мареве мелкой измороси пейзаж предгорий стал совсем серым. Похабные песни в арсенале Вихо закончились и того раньше, и сейчас над головами путников повисло гнетущее молчание. Невесомые капли воды плащом легли на кожаные куртки всадников, вынуждая ежится от сырости. К удивлению ведьмака снаряжение инквизитора очень напоминало его собственную экипировку — добротная кожаная куртка, расшитая металлическими бляхами, штаны из плотной серой ткани, да высокие сапоги на толстой подошве. Отличалось только оружие — ведьмаки поголовно практиковали владение мечами, а вот Леон предпочитал кистень и небольшой круглый щит с крупным яблоком металла посередине. И что совсем удивительно, ничто не выдавало в этом мужчине принадлежность к великому светлому Ордену. — Вот ты мне скажи, святоша, на кой-черт ты поперся к тому форту? — Вихо сделал очередную попытку завязать разговор, но особо не рассчитывая на ответ, и тут же стал считать в уме шаги верного Смолки. — Допустим, я направлялся совсем не туда, — внезапный ответ заставил ведьмака вскинуться в седле и уставиться на едущего рядом мужчину круглыми глазами. — Хм, — только и смог глубокомысленно ответить парень. Инквизитору, видимо, тоже надоела серая хмарь перед глазами, а других развлечений кроме беседы в ближайшем будущем не предвиделось, поэтому он продолжил. — Ну раз уж мы теперь вынужденные союзники, думаю, с тебя не убудет. Я выслеживал Сару Трентул, одного из темных магов Пылающей Длани, но не рассчитал, что она заведет себе подружек, вот они-то и застали меня врасплох. Ну, а дальше притащили меня на ближайшую заставу, послали весточку своей начальнице и сели ждать. Но тут в их планы очень удачно вмешались твои наставник с другом, — мужчина полусонно покачивался в седле, речь лилась убаюкивающим потоком, что в какой-то момент Вихо стало чудиться, что он своими глазами видит, как Леон гонит по лесу женщину в темном, как его конь наступает на Слово, вычерченное на земле, активируя тем самым замысловатую ловушку, как туманник подхватывает ослабшие поводья его лошади и начинает забирать вправо… Стоп, туманник? И тут ведьмак почувствовал на своей ноге сомкнувшиеся когти, голенище сапога заскрипело, но все же выдержало. Парень инстинктивно дернул ногой, отпихивая тварь, и спрыгнул с седла. Смолка, приученный не мешаться в бою, послушно отбежал, давая Вихо пространство для маневра. Бледное тощее существо мерзко зашипело и приготовилось к броску, предпринимая еще одну атаку, но ведьмак был готов к такому развитию событий, поэтому бой длился недолго. Удачным финтом подрубив туманнику сухожилие на левой ноге, Вихо нанес рубящий удар в район шеи и удовлетворенно хмыкнул, проследив как лысая безухая голова катится куда-то в серую хмарь. Оглядевшись в поисках Инквизитора, парень заметил лишь неясную тень впереди и, выругавшись, поспешил догонять всадника. Леон сидел в седле и клевал носом, а тварь охмурившая коня, вела, забирая вправо, когда Вихо просто налетел на нее и смял копытами Смолки. Верный скакун, воинственно всхрапнув, довершил агонию бестии тяжелым ударом подкованного копыта. Подхватив поводья, Вихо вывернул на знакомую тропу, проклиная погоду, весну, колдунов, наплодивших несметное количество всякой нечисти, Инквизицию, а заодно и Спящих. Спустя пару минут Леон вздрогнул, стряхивая дрему, и огляделся. — Мы дали крюк? — Пока ваше сиятельство спало, я спасал вашу священную задницу от полчищ туманников. — То-то я вижу горы трупов вокруг, — не остался в долгу Инквизитор. — Скоро должен показаться хутор, ну как хутор — три дома, там дед Тобэ заправляет, он наших никогда не гнал, так что впервые за три дня заночуем с комфортом, — предпочел не затевать перебранку ведьмак. — Наконец-то хорошие новости, — вздохнул Инквизитор и пробормотал сразу четыре Слова. Туман как по заказу рассеялся. — А раньше так нельзя было сделать? — моментально вскинулся Вихо. — Так туманники мне не прислали открытку с предупреждением, — пожал плечами Леон. Вскоре среди каменистых холмов показалась грязно голубая ленточка небольшой речушки, и копыта лошадей застучали по ветхим деревянным мосткам, перекинутым в зарослях орешника. Узкая, но уже хорошо заметная дорога вывела путников к трем избам, стоявшим у опушки небольшого леска. — Странно, почему собаки молчат, — ведьмак потянул за поводья, жестом показывая Инквизитору остановиться. Ноздри парня раздулись, выискивая в ветре еле заметную сладковатую нотку разложения, но воздух оставался кристально прозрачным и чистым. Из-за дальнего забора послышался глухой лай, и Вихо, облегченно выдыхая, тронул поводья, посылая Смолку вперед. — Это Полено, пес Тобэ. — Интересный выбор клички для пса, — хмыкнул святой отец. — Ты увидишь, — ведьмак загадочно ухмыльнулся. Из дыры в покосившейся изгороди показалось нечто продолговатое и абсолютно прямое, без каких-либо намеков на изгибы животного тела, лохматое настолько, что казалось к всадникам действительно приближается очень волосатое полено, каким-то чудом научившееся ходить на ногах-козлах. Следом за Поленом из-за дома вывернул Тобэ, в синем тулупе с полуистертой опушкой, и в неизменной остроконечной шапке, венчавшей голову деда круглогодично, цвет которой когда-то, лет этак пятьдесят назад, был черным. — Нечасто вашего брата теперь увидишь, — странно подпрыгивая Тобэ приблизился к всадникам, а когда разглядел, кто составляет компанию ведьмаку, изумленно хекнул, — а птицы вашего полета вообще в наши края не залетают. — Дед Тобэ, — спрыгнув с коня, Вихо раскрыл объятья и обнял старика сыновьим жестом, отчего старик порозовел от удовольствия, но кашлянув, напустил на себя строгий вид. — Ну, чего надобно? Не чаи гонять же вы приехали. — Нам бы переночевать у вас. Налия дома? — в ответ на вопрос парня лицо старика мигом помрачнело. — Уехала твоя Налия, и парни за ней потянулись. Почитай, я один и остался стеречь разваливающееся хозяйство, не угнаться мне за молодежью, — такая тоска послышалась в голосе старика, что оба путника стыдливо потупили глаза, будто это они бросили старика доживать свой век у черта на рогах, в глубине Диких земель. — Ну да что мы на улице топчемся, пошли в избу, неча на холоде прозябать, — махнув рукой, отвернулся Тобэ и похромал в дом. Дед разместил мужчин в одной из двух заброшенных изб, Налии. Хоть хутор и покинули уже с полгода назад, но Тобэ удалось сохранить какие-то крохи обжитости, поэтому путники смогли и отмыть весеннюю грязь дорог, и лошадей в порядок привести, и даже сносно поужинать в тепле дома, все еще хранившего память о женской руке, хозяйничавшей там. Раскинувшись на постели, Леон полусонно изучал затейливую резьбу на несущих балках, с подростковым азартом выискивая части Слов силы в завитках узора, призванного охранять дом от злого духа, вздумавшего бы плясать на крыше избы, когда распаренный и довольный Вихо ввалился в помещение и отчего-то сразу взъелся на Инквизитора. — Что это вы, сиятельство, развалились? Тут, небось, слуг нет, чтоб вашу задницу царственную обслуживать. — Тебе не в чем меня упрекнуть, — нахмурился мужчина, полдня, наравне с ведьмаком, убивший на колку дров, помывку коней и топку бани. — В чем твоя проблема? Ты только и делаешь, что гавкаешь на меня всю дорогу. — А с чего бы мне любить Инквизицию? Мало того что века назад вы вырезали наши оплоты почти подчистую, а теперь охотитесь за теми, кто остался, так ты еще и обманом какое-то Слово с меня взял, и теперь я вынужден с тобой нянчиться, пока тебе не приспичит вернуть мне его, — Вихо, надувшись, уселся на противоположную кровать. — Если бы все было настолько просто, ты бы был свободен хоть сейчас, но у меня нет силы, чтоб отпустить тебя, именно поэтому я вынужден тащить твою хамоватую морду в столицу, к Августу на поклон. — А почему бы тебе не упаковать свои шмотки вот прям сейчас, не погрузить их на лошадь и не свалить к чертовой матери одному к своему Августу, а меня оставить в покое? — Ты, видать ни черта не смыслишь в магии? — слова Леона тяжким вздохом взлетают под самую крышу, тревожа тонкие нити паутины. — Слова в руках мага обладают великой силой, но Слова полученные от другого человека рано или поздно убивают того, кто отдал свое Слово, накладывая на взявшего его несмываемое пятно, лишая силы использовать светлые Слова. -О, прекрасно, значит, я по твоей милости скоро помру? Замечательно, — Вихо сидел напротив Инквизитора, то сжимая то разжимая руку на рукояти меча. — Слов, обладающих силой разрывать переплетение нитей между Клятвенниками, не так много, поэтому обладающих ими стерегут круче королевских регалий, — Инквизитор закинул руки за голову, а его голос приобрел какие-то бархатные нотки, будто он рассказывал сказку. — Сейчас руководство Инквизиции располагает всего тремя специалистами, способными произнести эти Слова, но двое из них вне пределов моей досягаемости, а вот Август является еще и летописцем, добраться до него не составит труда. Поэтому ты и тащишь мою сиятельную задницу в столицу, и в твоих интересах следить за тем, чтоб она не потускнела, — Леон перевел взгляд на ведьмака, притихшего на постели у противоположной стены, парень полусонно угукнул и поудобней перехватив меч, отвернулся к стене. Усмехнувшись про себя, инквизитор хотел было пробормотать Слово огня, чтоб загасить свечу, но вовремя посчитав использованные за сегодня слова, чертыхнулся, откинул одеяло и быстро перебежал до свечи и обратно, как маленький мальчик, которому бабушка рассказала сказку про волчка, кусающего в темноте за пятки непослушных детишек.

***

Тишину сонного мрака разорвали собачий лай и звериный рев двух голосов, раздавшихся со стороны дома Тобэ. Пока мужчины впотьмах нашаривали оружие и сапоги, собачий лай перешел в визг, а рев в глухое рычание. Выскочивший первым из-за дома Леон тут же получил тяжелый удар чем-то влажным в голову и завалился назад, а на автомате перепрыгнувший через Инквизитора Вихо сделал еще пару шагов, остановился и с ужасом уставился на открывшуюся его взору картину. Два оборотня вцепились мертвой хваткой друг в друга, один из них, с проседью в шерсти, сомкнул челюсти на горле другого, всадившего когти в бока седого. Из глубины грудных клеток тварей вырывался надсадный сип, и каждая старалась удавить другую раньше противника. В тишине ночи хруст ломающегося позвоночника был слышен настолько отчетливо, что Вихо аж передернуло от отвращения. Глаза седого стали резко тускнеть, но он в каком-то отчаянном порыве в последний раз сжал челюсти, и второй хруст окончательно ввинтился в мозг ведьмака, вызывая рвотные позывы. Когда желудок парня перестал сокращаться, оба оборотня были уже мертвы. Когда подошедший сзади Леон скинул под ноги то, что осталось от Полена, мертвые тела уже приняли свою человеческую форму. В одном из них Вихо с ужасом признал деда Тобэ, тот лежал, выгнув спину под неестественным углом, а его противник все еще обнимал его мертвой хваткой… — Кто бы мог подумать… — Инквизитор задумчиво почесал щеку и направился к поленнице, подхватил пару деревяшек и споро начал мастерить погребальный костер. Вихо остекленевшими глазами пару минут смотрел на два мертвых тела, лежащих в последних смертельных объятиях, а потом встряхнулся и начал помогать Инквизитору. Останки Полена они положили в один костер с его хозяином и тварью, убившей его. Хутор путники покидали в тяжелом молчании, а в спину им дул ветер, несущий на своих крыльях душу старика и его пса, приютивших странников, не требуя взамен ничего.

***

Дым от пожара все еще виднелся над дальним леском, когда всадники вырулили, наконец, на большой тракт. Кони приободрились, почуяв запах животных и людей, проезжавших по дороге, и припустили бодрой рысью по колее. Весенние дожди в этом году минули эту часть материка стороной, поэтому под копыта ложилось укатанное полотно приличной дороги, а не привычное месиво из земли и глины. Первого постоялого двора ведьмак и инквизитор достигли еще засветло. Незадолго до этого Леон выудил из походного мешка аккуратно скатанный плащ и, расправив его, накинул себе на плечи, закрепив щеголеватой застежкой с символикой Ордена. Сзади по плащу тоже были вышиты священные знаки, не оставлявшие сомнений о причастности мужчины к доблестной армии Света. Придорожная гостиница встретила всадников полупустым двором. Однако добротное каменное двухэтажное строение свидетельствовало о бойком движении на тракте. У ворот конюшни сонно нес вахту высокий парень, но, завидев въезжающих во двор путников, встряхнулся и споро принял лошадей без лишних вопросов, как только ему удалось рассмотреть регалии святого отца. — Вы, ребята, выглядите как персонажи второсортного анекдота. Заходят как-то в таверну Инквизитор и ведьмак… — трактирщик, чье массивное тело было наполовину скрыто за стойкой, улыбнулся, демонстрируя золотые коронки на передних зубах. — Оставь свое остроумие при себе, хозяин. Я не в настроении шутить, — от ледяного высокомерия сквозящего в голосе Леона, температура в помещении резко упала, Вихо во все глаза уставился на радикально переменившегося Инквизитора, а завсегдатаи перестали галдеть и постарались отползти по стойке подальше от мужчин. — Ну что вы сразу обижаетесь, милсдарь, я вовсе не желал обидеть капеллана нашей священной Инквизиции. Комнату, говорите, надобно? Есть у меня одна, для важных гостей держу, так она ваша, — мигом приобрел подобострастный тон хозяин постоялого двора. — В подарок от заведения. Но за обед и ужин придется заплатить, сами понимаете, иначе детки совсем с голоду расплачутся, — голодный детка, лет пяти отроду, все это время торчал в дверях кухни, с любопытством рассматривая новых постояльцев, посасывая пухлый пальчик, сжимая в другой руке плюшку, щедро обсыпанную сахаром. Сдержанно кивнув, Инквизитор направился вслед за резво подскочившей девушкой, еще одним голодающим отпрыском многочисленной семьи трактирщика, а Вихо, растерявшись от резкой смены настроения у Леона, вприпрыжку побежал догонять ушедших вперед людей. — Высокомерный ублюдок, — вполголоса зло кинул в спину удалявшимся трактирщик, и пошел вымещать испорченное настроение на каком-то убогом, оттиравшем подозрительное бурое пятно в углу. Комната и вправду оказалось для почетных гостей, Вихо, пузом плюхнувшись в кровать, с наслаждением растянулся на простынях, отчетливо пахнущих лавандой, и зарылся носом в подушку. Леон же наоборот мрачнел все сильнее и сильнее. — Тебе необходимо остричь косу. — Нет, — Вихо даже головы не повернул, только спина напряглась, будто ожидая удара. — Пойми, — мягко начал Леон, — я не смогу тебя защитить тебя в столице. Там Орден объявил ведьмаков вне закона. А коса, которую ты носишь с такой гордостью, подпишет и тебе и мне смертный приговор. В тишине комнаты было слышно как долбится в окно залетная муха. — Завтра, — отрезал Вихо и опять уткнулся носом в стену, уходя от неприятного разговора, даже сапоги не скинул. — Я пойду вниз, — Инквизитор сбросил свой плащ на соседнюю кровать и тихо прикрыл за собой дверь. Вихо в злом исступлении сосчитал шаги мужчины, потом досчитал до десяти, поднялся с постели и тоже направился вниз, рассудив, что горячая еда — удовольствие редкое в их положении, и неизвестно когда в следующий раз удастся вкусить ее прелестей. Нелепо потоптавшись у подножия лестницы, и вспомнив, что кошель остался наверху, Вихо хотел было уже подниматься обратно, как Леон окликнул ведьмака из глубины зала, приглашая присесть к нему. На выскобленном столе уже дымилась миска с похлебкой и аппетитно пах дымком большой ломоть мяса. Давешняя девушка спешила к столу с небольшой бутылью какого-то прозрачного напитка и кокетливо улыбалась обоим мужчинам сразу. — Завтра так завтра, — пожал плечами Леон в продолжение давешнего разговора, — Значит, сегодня мы пьем. За деда Тобэ. У Вихо подкатил ком от воспоминаний о том, как он расцепил два тела, освобождая деда из смертельной хватки. На морщинистом лице застыла странно неуместная улыбка, словно старик был рад такой смерти. Подложив под холодеющую руку разодранную тушку Полена, Вихо еще долго вглядывался в рисунок морщинок на стариковом лице, и вздохнув, кивнул Инквизитору, разрешая запалить импровизированный погребальный костер. Пламя с ревом охватило тело старика, скрывая его огненным плащом. Когда дерево прогорело, отдавая последние почести старику и его собаке, Инквизитор закинул в огонь второе тело, уже без какого-либо почтения. Посовещавшись, мужчины решили спалить и хутор, чтобы нечисти неповадно было поселиться в домах, столько лет служивших ведьмакам маленькой тихой гаванью в Диких землях. Даже сейчас у Вихо наворачивались слезы на глаза, поэтому кое-как проглотив кусок, застрявший в горле, и сморгнув слезы, парень кивнул на предложение его вынужденного соратника. Можжевеловая настойка, которую разливал Инквизитор, оказалась редкостной дрянью, и непривычный к алкогольным возлияниям ведьмак быстро захмелел, проваливаясь в благословенный алкогольный туман. Остаток вечера не отпечатался в памяти Вихо, навсегда оставляя после себя лишь ощущение светлой грусти. Парень смутно помнил, как чьи-то руки тащили его по лестнице в комнату, укладывали в постель и заботливо накрывали одеялом. И снова ведьмака разбудил посреди ночи неуместный шорох. Рука парня рефлекторно дернулась на источник звука, и пальцы ухватили что-то теплое и явно живое. — Твою мать! — голова раскалывалась, а тело все еще было пьяно. — Дадут мне, в конце концов, выспаться? Нечто в руках заверещало тонким голосом. — Не губите, дядька, не для себя ведь я это делаю, а токмо ради семьи. Свет загоревшейся свечи больно ударил по глазам, существо попыталось вырваться, но годы тренировок не дали ведьмаку разжать от неожиданности пальцы. — Смотри-ка, домовой. — удивленно промямлил заплетающимся языком Леон. — А что это у тебя тут? — Инквизитор перехватил извивающегося маленького человечка за шкирку и притянул к себе поближе. Человечек зашипел и снова попытался вырваться. — У меня очень плохое настроение, поэтому либо ты мне все сразу рассказываешь, и я тебя отпускаю, либо я тебя прямо сейчас испепеляю, — язык слушался мужчину плохо, но хватка была не менее твердой, чем у Вихо. Какое-то время еще потрепыхавшись, домовой обреченно повис в руке Инквизитора и начал тараторить мерзким заунывным голосом. — Он пришел, переловил всех моих братьев и бабулю Зоську, а Липку вообще растворил на месте. Заставил меня найти вас и принести ту квадратную золотую штуку, которую ты таскаешь в сумке, — мелкий человечек ткнул в сторону сумки Леона. — Ну, а как я мог отказаться, когда на моих глазах сгорел Липка, естественно, я испугался, как не пугался никогда в жизни, вот и полез к вам в комнату. — Кто тебя послал? — от тонкого голоса домового голова у Инквизитора раскалывалась нещадно. — Да как бы я знал, я бы вам сразу бы и сказал, но он не назвался, я даже и толком не рассмотрел его, уж больно страшно кричал Липка, помню только перстень у него был на мизинце странный. С зеленым камушком заговоренным, а внутри него звездочка желтая вспыхивает, — в голосе домового проскочили мечтательные нотки, будто вороватая нечисть мечтала прибрать себе в закрома редкую драгоценность. — Все, что помню, рассказал, отпустите меня, дядька, я вам все-все рассказал. Правда-правда. — Ну что ж… — сморщенная мордочка осветилась хитрой предвкушающей улыбкой, но с губ Инквизитора сорвалось Слово ветра, и тельце нечисти разлетелось мелкой пылью. Ведьмак, пьяным взглядом проследивший всю эту сцену, неопределенно хмыкнул и, откинувшись обратно на подушки, захрапел. Леон, кряхтя поднялся с постели, порылся в своей сумке, выудил простой золотой полированный ромб на кожаном шнурке, повесил себе на шею, спрятав под рубахой, и задул свечу. Утро у Вихо началось в полдень. Кое-как оторвав гудящую голову от подушки, он спустился в зал, где за стойкой хозяйничала смазливая девчонка, вчера показывавшая им комнату. Девица кокетливо улыбнулась ведьмаку, послав воздушный поцелуйчик, и, навалившись на столешницу так, чтоб было видно декольте, томным голосом поинтересовалась: — Чего желает милсдарь ведьмак? Бульону для восстановления сил? — в глазах ее заплясали бесенята. При словах о еде желудок парня в ужасе сжался и запротестовал, поэтому Вихо отрицательно мотнул головой на предложение перекусить, и поинтересовался: — А милсдаря Инквизитора ты не видела, красотка? Девица поджала губы, разом растеряв половину приветливости: — У колодца твой Инквизитор, — и отвернулась к другому посетителю. Вихо поковылял к двери на улицу, где в лучах отвратительно яркого солнца, прислонившись к прохладным камням колодца прямо на земле в горделивой позе восседал Леон, прикрыв глаза и смоля какую-то вонючую сигарку. Вихо присел рядом, про себя отмечая насколько удачную позицию занял святой отец — и в теньке, и камни приятно холодят спину и затылок, и вода рядом. Двое просидели в молчании с четверть часа, а потом зуд любопытства не оставил Вихо вариантов, кроме как заговорить. — Я думал, что при нездоровом внимании волколаков к твоей персоне, ночью мы должны были отбиваться от них. — Ты должно быть не заметил, но тварь, напавшая на нас на хуторе была ранена, — с трудом разлепив губы сонным голосом проговорил Леон, — а это значит, что Сири с Хотой отбились от них. Вот и нет у моего поклонника больше волколаков. — Отличные новости, — хоть голова по прежнему гудела, словно внутри вся Инквизиция собралась и била в колокол, Вихо все же нашел в себе силы порадоваться хорошим вестям, — я так понимаю на волне этих радостных событий мы задержимся здесь еще на день? — Не стоит, гостиница не переживет еще одного вечера показательных ведьмачьих выступлений, — усмехнулся Инквизитор. — А что было-то? — Ты решил лечить душевные раны проверенными способами, поэтому, изрядно принял на грудь для храбрости, сначала куда-то удалился с дочкой трактирщика, полагаю на сеновал, а потом накостылял ее брату за то, что тот посмел вас прервать. — Хм… — Вихо смущенно начал тереть правую ладонь, уткнувшись в нее взглядом, будто сплетение линий судьбы на руке могло стереть вчерашние события. — Уж не знаю, что ты там ей наплел и какими параметрами и навыками ее удивил, но эта особа упорно рвется с нами, — пропуская предательские смешки в речи, продолжал Леон. — Будь добр, донеси до девушки, что она ошибается. — Давай сначала вещи упакуем, — Инквизитор удивленно вскинул брови, оценив немалый опыт, скрывавшийся за этими словами. Покидали всадники гостиницу уже под самый вечер, под угрюмыми взглядами трактирщика и его сына, злобно сверкавшего глазом, заплывшим роскошным лиловым синяком, а вслед им неслись проклятия брошенной девицы, поэтому выехав за порог двое пришпорили коней и постарались покрыть максимальное расстояние от гостиницы. Ночь настигла мужчин среди полей, да еще и зарядил наконец-то добравшийся до этих краев дождь, поэтому путники не сговариваясь решили провести эту ночь в седлах.

***

Через неделю однотипных переходов и придорожных гостиниц всадники достигли первого относительно крупного городка на границе Диких земель и территорий, подвластных Ордену. Барсучий Дол встретил их радостным гомоном людской толпы, ржанием лошадей и всеобщим оживлением, летавшим в воздухе. Ветер принес запахи соли и йода, и ведьмак в приступе мальчишеского восторга приподнялся в седле, чтоб получше рассмотреть полосу моря, видневшегося за стенами города. На въезде их остановили стражники и запросили пошлину, сославшись на сезонную Ярмарку. — Смотри-ка, мы к Севу приехали, — Вихо в сотый раз прошелся рукой по непривычно коротким волосам на затылке, смакуя ощущение коротких волосков, скребущих по ладони. Парень долго сопротивлялся неизбежному, пока Леону не надоела эта ругань, и он попросту не отрезал предмет их споров Словом ветра, ну, а дальше ведьмак сам побежал к первому попавшемуся цирюльнику приводить голову в порядок и теперь щеголял бритыми висками и затылком. — Тем лучше. Значит, на нас никто не обратит лишнего внимания, — Инквизитор как раз пристегивал к поясу кошель, взявший на себя все расходы их странствий. — Что-то никакой выгоды от твоего сопровождения я не получаю. — А как же мое драгоценное остроумие и неземная красота? — рисуясь, ведьмак обворожительно улыбнулся какой-то девице, сидевшей на телеге, мимо которой как раз проезжали путники. — Я же не женщина, чтоб таять от одного упоминания о них, — их перепалки как-то незаметно вошли в привычку, и мужчины уже не могли не перешучиваться, находясь рядом. — А вообще твоя неземная красота неделю назад закончилась пожеланиями страшной мучительной смерти всему моему роду до десятого колена. Вот не мог ты ту барышню как-то поласковей отшить? — Да она так в мои штаны вцепилась, что я еле ноги унес. Пришлось врать, что я влюблен в тебя уже десять лет, а ночью я не разглядел и вас перепутал, — Леон каким-то надрывным жестом потер переносицу и поморщился. — О, нужная нам таверна недалеко, — он махнул рукой в сторону виднеющегося за домами моря и, пришпорив коня, направил его вниз по улице. Здание, к которому принесли мужчин копыта лошадей, было сложено из добротного крупного камня, стены щеголяли свежей краской, а на вывеске над входом призывно маячили кружка с пышной пивной шапкой и под ней две перекрещенные сосиски, на манер Веселого Роджера. — Интересный выбор вывески, — Вихо не мог не оценить тонкую иронию хозяина, намекавшего, что посетителя здесь могут оставить без штанов. — А, не бери в голову, раньше хозяин ходил в каботажниках Ордена, а теперь вот осел уже лет пять как, и открыл в себе талант трактирщика, — Леон осмотрелся в поисках мальчишки-конюха, кинул тому поводья и мелкую монету и толкнул входную дверь темного дерева. Внутри таверна поражала все такой же чистотой и свежестью отделки. Хоть на дворе и был полдень, Вихо заметил лишь два свободных стола. Леон направился прямо к стойке, за которой, сверкая белозубой улыбкой, хозяйничала дама таких роскошных форм, что Вихо не рискнул бы проверять тяжесть ее руки и крепость удара. — Я ищу Сандро, — от звуков имени хозяина сего почтенного заведения мадам расплылась в еще более солнечной улыбке. — Хозяин — человек занятой, как вас ему представить? — женщина пробежалась рукой по пышным кудрям цвета меда. — Леон Бальмонт. — Леон Бальмонт… — трактирщица сделала многозначительную паузу, ожидая дальнейшего представления, — и это все? — Все. Будто из-под земли выскочивший мальчишка, повинуясь движению пальца мадам, испарился настолько быстро, что Вихо даже не успел понять, в какой стороне находятся апартаменты хозяина. Через десять минут тот же мальчишка снова появился возле Инквизитора, явно ожидая подачки, и получив мелкую монету ускакал на улицу. Мадам укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. А появившийся в дальнем конце зала человек, казалось заполнил собой все свободное пространство. Высокий широкоплечий загорелый мужчина с выгоревшими на солнце волосами порывисто миновал разделявшее их с Леоном расстояние и сердечно обнял отчего-то смутившегося Инквизитора. — Леон, друг мой, какая радость для меня. Всем выпивки за мой счет, — посетители таверны дружно загалдели, — по кружке светлого, — ажиотаж заметно стих. — Пойдем, пойдем, нечего на пороге топтаться, Веста, пришли к нам Милу. И человек-ураган потащил за собой не сопротивляющихся друзей обратно вглубь дома. Как ни странно, но кабинет Сандро вопреки расхожему мнению вовсе не блистал вычурностью и роскошью, а был обставлен скромно, даже несколько скупо. Спустя минуту в кабинет вошла роскошная рыжая девушка. Вихо нервно сглотнул, он никогда не встречал таких прекрасных девиц. Водопад кудрей ниспадал на белоснежные плечи, открытые взглядам окружающих, большие ореховые глаза смотрели на мир с невинностью младенца, пухлые губки изгибались чувственной линией, а цепь какого-то украшения кокетливо ниспадала в ложбинку между грудей. Мила, двигаясь с грацией опытной танцовщицы, умело балансируя подносом с закусками и напитками, волшебным видением скользнув к низкому столику, принялась расставлять на нем замысловатые блюда, призванные утолить первый голод. — Итак, наконец-то ты появился в поле зрения Ордена, — завел неспешную беседу Сандро, когда гости утолили жажду прекрасным белым вином. — Где тебя мотало почитай три месяца? — Я гонялся за Сарой, ты же в курсе, — пожал плечами Леон, закидывая в рот тонкий кусок красного мяса. — В курсе, но надо же было с чего-то начать разговор, — улыбнулся в ответ ослепительной улыбкой хозяин. — Ко мне пару раз заглядывала Марика, тебя искала. Ты надолго у меня планируешь задержаться? — На пару дней, дух перевести. — Чудно, как раз гуляния застанешь, да и мне может поможешь… — Сандро смущенно потер шею. — А то народу в город понабилось, будто в столицу. — Ты же знаешь, что не мой профиль — вышибалой подрабатывать, а вот Вихо вполне сгодится, — откинувшийся на спинку диванчика Инквизитор лениво перебирал бахрому на расшитой подушке. — Откуда ты взял такую экзотику? — блондин начал пристальнее вглядываться в лицо парня, отчего тот смущенно отвел глаза. — В Диких Землях подобрал? — Если расскажу, ты не поверишь, — Леон усмехнулся, — так что не расскажу. — Он надежный? — яркие глаза Сандро теперь внимательно рассматривал лицо Инквизитора. — Ты хочешь вручить ему ключи от своей сокровищницы? — трактирщик в ответ рассмеялся, обнажая крупные белые зубы, и жестом отослал Милу из комнаты. Когда за спиной девушки захлопнулась дверь, Сандро долго жевал нижнюю губу, отчего Леон начал нетерпеливо притопывать ногой, и, наконец, решился. — Встрял я тут в одну историю намедни. Так что ты появился весьма кстати, это как раз по твоей части, — рука мужчины нервно сжалась, а потом потянулась к высокому вороту рубахи. Сандро как-то нехотя оттянул воротник с шеи, и Вихо увидел под его ключицей черный прямоугольник, похожий на звезду на его груди. Леон удивленно присвистнул. — Как тебя угораздило? — Уж больно хороша была бестия, — Сандро горестно вздыхает, мечтательно закатив глаза. — Опять все твои проблемы из-за баб. Не умеешь ты их себе выбирать, — Инквизитор поднимается с диванчика и начинает расхаживать по кабинету. — Ой, твоя Марика настолько чиста и непорочна, что аж зубы ломит, я же люблю огонь, а не ледышку обнимать, — светловолосый мужчина отмахивается от слов Леона и сварливо начинает передразнивать святого отца. — Ну и жди тогда, когда она тебя досуха выжмет, — темноволосый мужчина поджимает губы и останавливается напротив Сандро. Вихо с интересом переводит глаза с одного лица на другое. — Лекцию о вреде беспорядочных сексуальных связей оставь для кого-нибудь другого, — вскидывается владелец таверны, и ведьмак понимает, что этому спору уже не один год. Мужчины бы еще долго препирались, но тут в комнату вновь вплыла Мила, балансируя подносом, источавшим вкуснейшие ароматы горячей еды. Вихо решил пренебречь этикетом и активно принялся отдавать дань мастерству повара сего гостеприимного заведения, поэтому остаток разговора прошел мимо его ушей. Однако на следующее утро Леон объявил, что они все же нанесут визит той, кто смогла взять Слово его друга. Ведьмак и инквизитор остановились напротив входа в ничем непримечательную лавку травника. Город вовсю готовился к празднику Сева, поэтому все фасады домов были украшены цветочными гирляндами, а вокруг сновала пестрая толпа. Весеннее солнышко задорно играло зайчиками в стеклах витрины с затейливыми флакончиками. Бодро звякнул колокольчик, возвещая хозяйке о новых посетителях, а когда женщина появилась в помещении, у Вихо вновь перехватило дыхание. Определенно за последние пару дней он повидал гораздо больше красивых женщин, чем мог бы за всю жизнь, оставаясь в Оплоте Кота. Волосы, темные как ночь, были уложены в косу вокруг головы наподобие короны, огромные темные глаза сверкали черными брильянтами из-под густых ресниц, тонкий нос, пухлые губки, идеальная нежная кожа, в свете ярких солнечных лучей казавшаяся светящейся — Вихо тоже не отказался бы отдать ей пару слов, да что там пару! — Вам нужна помощь? — нежный голос ручейком зазвенел в воздухе. Вихо, горящими глазами пожиравший девушку, повернулся было к Леону, чтобы посмотреть как отреагировал на эту красоту Инквизитор, но тот на удивление оставался бесстрастным. — Судя по обилию Слов в воздухе, мы пришли, куда хотели, — голос Леона оставался ровным и спокойным. — Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите, — женщина обезоруживающе улыбнулась и развела руками. Вихо вздохнул, когда тяжелая ткань рукавов на секунду открыла тонкие запястья. — Послушай, может, мы ошиблись? — начал было парень. — Нет, мы пришли точно по адресу, — и первые раскаты Слова начали собираться в магические завитки в воздухе лавки травника. Девица пронзительно зашипела и метнула в сторону мужчин какой-то пузырек, который Вихо рефлекторно поймал, но тот разлетелся на осколки, окутывая мужчин облаком бурого тумана. — Лови! — только и успел крикнуть Леон, начиная отчаянно чихать и кашлять, прерывая произнесение Слова, и ведьмак рванул за шустрой девицей в заднюю часть лавки. Уже на улице, прочихавшись и проморгавшись, он услышал, как внутри дома жалобно звякнули все стеклянные пузырьки хором. Девушка, проявив невиданную прыть, скрылась где-то в переулках, что ведьмак не рискнул за ней гнаться и плутать в хитросплетении улочек, поэтому он просто дождался когда Леон, чертыхаясь и кашляя, выйдет на свежий воздух, и развел руками. Инквизитор сверкнул на него из-под бровей красными слезящимися глазами, но ничего не сказал, и двое мужчин вывернули на главную улицу, неподалеку от лавки, где уже начала собираться любопытная толпа. Весь день Вихо и Леон провели, гуляя по улицам городка, один не хотел возвращаться к другу с плохими вестями, второй же во все глаза рассматривал праздных жителей. Везде, на каждом повороте галдела разношерстная толпа, все обсуждали Ярмарку и последний день Сева. Бывалые утверждали, что в этом году для вечерних фейерверков Орден отрядил кого-то из низших чинов Инквизиции, на что Леон только головой качал. Пообедали они в какой-то кафешке, владелец которой предприимчиво вытащил столы на улицу, чтобы народу было удобней смотреть выступление уличных артистов, демонстрировавших сцену пробуждения Матери Природы от зимнего сна. В данной интерпретации древняя сказка обрела новое звучание, актер, изображавший Природу-Мать воинственно потрясал вилами, обещая спалить дотла резиденцию Зимы, если та не вернет ему семена растений, Зима в ответ грозилась побить морозами все, что не успела прибрать к рукам, если тот продолжит угрожать, а закончилось все роскошной дракой со спецэффектами в виде дыма и искр, в которой справедливость все же восторжествовала. Толпа одобрительно загудела, когда Природа всадил свои вилы в ледяное сердце Зимы, а Вихо вслух комментировал все ошибки, просчеты и слабые места боевых стоек актеров. Незаметно на город опустились сумерки, и двое мужчин выбрались в палаточный городок Ярмарки, поближе к берегу моря, чтобы посмотреть невиданный доселе салют, который обещали всем окружающим уличные зазывалы. Между палаток споро сновали коробейники, и жизнь била ключом. Внезапно в одном из просветов между шатрами ведьмак заметил знакомую фигуру в облегающем платье, нырнувшую внутрь круглой палатки, и ткнул в бок Леона. Тот торжествующе улыбнулся и жестами показал парню, чтоб тот заходил с другой стороны шатра. Внутри было душно, но относительно светло, утренняя знакомая что-то напевала под нос и переплетала косу, Инквизитор не стал тратить время на разговоры и сразу напал Словом огня. Девица оказалась неробкого десятка и, резво увернувшись от нитей магического плетения, метнулась к небольшому столику неподалеку и схватила знакомый по утренней стычке флакон. Выкрикнув Слово ветра, девушка метнула в сторону мужчины склянку, Инквизитор, ожидая, что Слово было направлено на хрупкую емкость, в свою очередь Словом ветра накрыл флакон коконом, но девица своей магией сшибла несущий шест шатра и, выхватив из складок одежды кинжал, разрезала ткань палатки и начала выбираться наружу, оставляя Леона барахтаться под тяжестью крыши уже загоравшегося шатра. Подскочивший с другой стороны ведьмак застал момент обрушения, а когда наружу из разреза высунулась девичья голова, он с размаху всадил ей меч куда-то пониже шеи. По ткани мгновенно расползлось кровавое пятно, тело девицы конвульсионно дернулось и затихло, а неподалеку появился второй разрез и оттуда показался чихающий Леон. Кое-как проморгавшись, он заметил Вихо торжествующе возвыщающегося над трупом темноволосой девушки. Кашель снова не давал ему нормально говорить, но взгляд был красноречивее слов, у ведьмака как-то сам собой из рук вывалился меч, и парень остался стоять, растерянно потирая шею. Леон резко сократил расстояние, разделявшее мужчин, и с размаху отвесил увесистую пощечину, отчего Вихо пролетел пару метров и затих. Вокруг шатра уже собиралась толпа. Из глаз ведьмака против воли брызнули злые слезы, но сил подняться с земли внезапно не нашлось, поэтому кое-как поднявшись на колени, он так и остался стоять на них, сжимая в кулаках землю и беззвучно рыдая от обиды, обжигающей легкие, а в воздухе над головами толпы расцвел первый из цветов фейерверка.