Тинмут, соединяющий сердца

Я сидел и практически выл от боли, пока мне обрабатывали разбитый нос. А Доминик… Мне было очень неловко перед ним. Он все время придерживал меня за плечо, слегка поглаживая. Как только меня отпустили, я забрал все учебники, которые собрал с пола Дом, и старался уйти как можно быстрее. Хотел скорее убежать из этого здания. Хотя, убегать не очень-то и получалось. Все ныло и было жутко неудобно, но вскоре я дошел кое как до дома. Мама уже была осведомлена о происшествии, поэтому много вопросов не задавала. И это меня очень удивило. Я ушел к себе наверх и практически рухнул на кровать, забыв про нос. От резкого приземления он опять начал невыносимо болеть, что из глаз непроизвольно полились слезы. Вспоминая свое падение, я вспомнил, что хотел провалиться сквозь землю, когда меня развернул Доминик. Так нелепо запнуться об свою же ногу. Что ж… на это способен только я. Но зачем он пошел со мной в мед.пункт? Точнее, зачем он со мной остался? Он почти не знает меня. Я продолжал потихоньку плакать в подушку, пока не услышал снизу голоса мамы и… Доминика. Я выглянул в окно, которое выходило на крыльцо. И тут мое сердце начало очень быстро биться, а дыхание участилось. Казалось, будто я весь трясусь только от его сокращений. Я не хотел видеть Дома, но одновременно мне его очень не хватало. Услышав быстрые громкие шаги по лестнице, я испугался и дернулся, но решил притвориться спящим, чтобы Доминик скорее ушел. Я слышал, как открывалась дверь(давно ее пора смазать), как он тихонько входил в комнату. Этот момент казался мне бесконечным, и мои чувства взяли надо мной верх. Я медленно приподнялся и развернулся на Доминика, который только-только сел в кресло рядом с книжным шкафом. Я еле успел выслушать его вопрос, потому что понесся к нему, совершенно не контролируя свои действия. Уселся на его колени и сжал в объятиях. Все… Теперь он точно перестанет со мной общаться и посчитает сумасшедшим. Но он лишь скрестил свои руки на моей спине, немного прижимая к себе. Я думал, что этого никогда не произойдет. Сколько грезил этими мечтами, но каждый раз мне приходилось снимать розовые очки и признавать, что я ему не интересен. Ох, как же я ошибался ровно сутки назад. Он даже согласился пойти со мной на побережье! Мои влюбленные мысли резко прервали шаги из коридора. Сразу же стало понятно, что идет мама. Я мигом отлетел к кровати, чтобы она ничего такого не подумала. В принципе, я уже предугадывал, зачем она идет. И конечно же я был прав! Она все время ругает меня за сильную худобу и пытается откормить. Однажды даже получилось так, что она меня не выпускала из-за стола, пока у меня оставалась еда в тарелке. Я еле-еле вместил все в себя, а потом мой желудок запротестовал и отправил излишки обратно. Жуткая картина, но зато мама больше не настояла на своем способе. Когда мы были на кухне и мама вышла, я очень удивился аппетиту Доминика. Мне казалось, будто он может съесть все. Я же не хотел есть вовсе. Просто пялился то в тарелку, то крутил на вилке мясо. Очень «интересное» занятие. И, к сожалению, предмет моих переживаний это заметил и поставил мне ультиматум. Сначала я невольно вспомнил ту ситуацию с мамой, а потом оценил количество еды, лежавшее в моей тарелке, и понял, что этого мне вполне хватит, и все будет в порядке. Я скорее стал поглощать отбивные, отмечая, что они действительно получились очень вкусными. Украдкой смотрел на Дома, который расплывался в улыбке после каждого съеденного куска. Меня это так радовало, что я мог ради него сделать все, что угодно. Вскоре, Доминик напомнил мне, сам того не замечая, что моя мама даже не знает, что мы собираемся погулять, поэтому через пару минут я выскочил во внутренний двор. - Мам, - позвал легонько ее я. - Да? - развернулась она и выключила поливочный шланг, из-за которого могла потом меня не услышать. - Ты не против, если мы с Домиником прогуляемся? – спросил я. - Конечно не против. Целыми днями дома сидишь, почти не выходишь на улицу, - начала мама. Она не знала, что поздним вечером я выбираюсь через окно с помощью дерева на улицу. - Хорошо, а… если я на ночь у него останусь, - неожиданно для самого себя спросил я. - Этот Доминик, видимо, твой хороший друг, раз на ночевку зовет, - подумала она, так как он меня еще не успел позвать в гости на ночь, - но я не против. Развеешься наконец-то, Мэттью! - Спасибо! – поблагодарил ее я, еле сдерживая визг. Я влетел в кухню и сообщил Дому радостную новость, после чего мы отправились на побережье.