fly

— Да брось, он никогда не извинится. Югём не собирается возвращаться, он яростно впихивает ноги в ещё не развязанные кроссовки и хочет побыстрее уйти отсюда. Джинён с Джексоном пытаются успокоить его, уговорить остаться, но парень непреклонен. В узкой прихожей квартиры Джебома они еле помещаются. — Готов поспорить, он угостит тебя чем-нибудь или подкинет тот диск, который ты хотел так давно. Но слов извинений ты от него не дождешься, — Джинён говорит это не для того, чтобы позлорадствовать. Он сам никогда не слышал в свой адрес «прости» или «извини». Просто у Джебома был свой способ просить прощения. Он не бросался словами на ветер, как большинство людей. Или, возможно, он просто слишком гордый. — Не волнует. Пока он не извинится, ноги моей здесь не будет, — Югём хлопает дверью. Ёндже распаляется, заводится, ему обидно. Как ни странно, не за младшего, а за себя. Он всё принимает близко к сердцу, пропускает чужие эмоции через себя. И думает, что на месте Югёма запросто мог оказаться и он сам. Поэтому обидно. Поэтому он повышает голос на старшего. — Тебе, что, так сложно сказать: «Прости, Югём, я был неправ»? Он же всего лишь ребёнок. — Он уже вырос. Я от своих слов отказываться не буду. Югём перебесится и вернётся, — Джебом отвечает легким голосом, даже ухмыляется, стараясь не подавать виду. Не показывать, как ему неловко. — Ты никогда не изменишься, — обреченно вздыхает Джинён. Через пару дней Джебом угощает Югёма кофе и круассаном, с шоколадной начинкой, его любимый.

***

— Я не хочу тебя видеть! — у Ёндже губы сухие, искусанные, руки дрожащие. Он очень расстроен. Он никогда почти не плачет, Джинён уверен в этом, но сейчас младший на грани, и это наводит на определенные мысли. Джебома он прогоняет изо всех сил, вырывает руки, пытается вытолкнуть за дверь. Джинён не знает, что между ними произошло. Должно быть, что-то серьезное. Он как-то пропустил стадию между «да ладно, сами разберутся» и «пиздец, разнимайте их». Он хочет вмешаться, постучать в дверь, позвать Ёндже, успокоить его и нормально поговорить. Как вдруг — — Прости! — это слово эхом отдаётся в голове Джинёна. Выжатое, сдавленное, сквозь зубы, оно вырывается и повисает в воздухе, пока Ёндже не открывает дверь. — Что ты сказал? — хрипит младший. — Прости, — тише, но уже увереннее продолжает Джебом. — Я очень виноват. Правда, извини меня. Я совершил большую ошибку. Обещаю, этого больше не повторится. Это был первый и единственный раз на памяти Джинёна, когда Им Джебом признал свою вину вслух и попросил прощения. «Блять, что же он такого натворил?» Свой нездоровый интерес Джинён засовывает куда подальше и произносит мягко: — Я, пожалуй, оставлю вас.