Hodness Laik Kwelnes

      Кларк проснулась от приглушенной музыки. Она зажмурилась и медленно открыла глаза, с любопытством вглядываясь в яркое утреннее солнце, светящее в окно. Девушка увидела Лексу в шортах, выглядывающих из-под длинной рубашки, которая свисала с одного плеча, а ее волосы были такими же буйными и кудрявыми, какими Кларк их привыкла видеть. Лекса слегка пританцовывала, переминаясь с ноги на ногу, раскладывая одежду. Через мгновение она услышала мягкий поющий голос.       Кларк изогнула спину и потянулась. — Утро, — хрипло протянула она. — Доброе утро, хорошо спала? — Лекса подняла голову и улыбнулась. — Отлично, — подмигнула Кларк. — Что ты делаешь? — Прачечная. Я уже постирала вещи с похода, пока тебя не было, но только сейчас решила сложить их.  — А музыка помогает? — усмехнулась Кларк.       Лекса снова повернулась и показала ей язык. — Музыка помогает во всем. Я человек, не расстающийся с наушниками, чтобы ты знала.       Кларк задумалась, ее разум все еще спал. — Сейчас ты говоришь более расслабленно. — Что? — не поняла Лекса и направилась к своему шкафу, держа в руках одежду. — Ага, — начала объяснять Кларк, опираясь на локоть. — В начале семестра ты говорила: «речь не о…», а не «это не так»; думаю, ты выражалась более формально. Трудно объяснить. — Кажется, я знаю, о чем ты, — Лекса пожала плечами. — Наверное, я просто расслабилась, — закончив одеваться, она присоединилась к Кларк на кровати. — Я рада, — призналась Кларк и прижалась к Лексе, наслаждаясь ее теплом. — Кто на твоих фотографиях? — внезапно поинтересовалась Кларк, глядя на три фото на стене Лексы. — Ты уже спрашивала меня об этом. — И насколько я помню, ты ответила — «друзья». — Верно, да, — рассмеялась Лекса. — Это я и моя мама, когда она только удочерила меня, мне тут чуть больше двух, — она указала на первое фото. — На фото посередине я и Густус. Мы были лучшими друзьями, пока он не ушел из колледжа, мне тогда было шестнадцать. Позор для его семьи или что-то еще. С тех пор я не слышала о нем. — Прости, — пробормотала Кларк, прижимаясь лицом к плечу Лексы. — Спасибо, фото было сделано прямо, перед тем как он ушел. Девушка посередине была нашим лучшим другом, она утонула через год. Весной высокий уровень воды. Это не редкость. — О, — Кларк не знала, что сказать. — Все в порядке на самом деле; конечно, я скучаю по ней, но у меня было достаточно времени для исцеления. Я храню эти фотографии, чтобы помнить о них. Моя семья мало фотографируется, поэтому это немногие фото, какие есть; чувствую душевную теплоту, когда вижу их. — Они мне нравятся, — Кларк немного придвинулась. — Я могу сказать, что ты фанат фото, — рассмеялась Лекса, указывая на стену Кларк. — У папы всегда была камера в руках, он говорил, что это его способ творить искусство. Просто он дерьмово рисует, — объяснила Кларк.       Радиостанция, которую слушала Лекса, сменила песню, и Кларк внезапно тяжело задышала. — Что? — обеспокоенно напряглась Лекса. — Я, блядь, обожаю эту песню. — Серьезно? — Лекса сморщила нос. — Да, вставай, — бодро приказала Кларк, протягивая руку Лексе, — мы должны танцевать! — Кларк, я не танцую. — Лекса! — воскликнула Кларк с укором. — Сейчас не время перефразировать «Классный мюзикл: каникулы»*, песня уже играет!       Лекса вынужденно позволила поднять себя с кровати. Кларк бросилась к радио и увеличила громкость, когда раздались первые звуки «Heaven is a Place on Earth». — Мои родители постоянно включали эту песню, — объясняла Кларк, кружа Лексу, которая смеялась над энтузиазмом Кларк. — Раньше мы танцевали по всей кухне.       Начался куплет, и Кларк стала подпевать, Лекса рассмеялась еще громче. — Ты не знаешь слова? — Кларк перекричала музыку. — На самом деле, нет! — призналась Лекса. — Присоединяйся на следующем припеве!       Обычно Лекса не поет. Она даже не танцует, если не выпьет. Но, наблюдая за Кларк, как она их кружит, а в ее волосах играет солнечный свет, она поняла веселье Кларк и Октавии и их так называемые «импровизированные танцевальные вечеринки», на которые ее приглашали, но она не присоединялась.       Лекса начала подпевать, наблюдая за Кларк, которая рассмеялась, когда та не попадала в слова. — Ты отлично справляешься! — подбадривала Кларк.       Они развернулись в последний раз, Кларк выдала изумительный финал и рухнула на кровать Лексы. Тяжело дыша, Лекса плюхнулась рядом с ней. — Разве это не весело? — требовательно спросила Кларк, поворачивая голову к Лексе. — Вообще-то это так. Кларк вздёрнула кулак вверх. Её живот заурчал, и она посмотрела на Лексу, которая всё еще широко улыбалась. Лекса вздохнула, притворяясь раздражённой. — Полагаю, сейчас самое время сказать, что нам надо подняться с этой очень удобной постели и пойти поесть. — Почти в точку; хотя я думаю, ты преувеличиваешь комфортный уровень кровати из общежития. — Всё удобно, когда ты рядом, — просто сказала Лекса. — Это было так грязно, — рассмеялась Кларк.  — Тебе нравится это, — Лекса подмигнула. — А сейчас вставай, кафетерий не будет ждать нас; думаю, ты хочешь блины?       Это заставило Кларк подскочить с постели и начать рыться в рубашках. — Боже мой, ты совершенно права, — она достала рубашку и надела; повернувшись, девушка увидела, как Лекса уставилась на нее, подняв одну бровь. — Что ты делаешь? Поторопись и обуй что-нибудь!       Лекса, принимая поражения, смиренно подняла руки. — Хорошо, хорошо, я иду.

***

      Кларк практически вибрировала, когда они сели за стол с едой. — Пожалуйста, ешь медленно, не хочу, чтобы ты подавилась, — заботливо предупредила Лекса, с опаской поглядывая на Кларк. — Ты оценишь мой талант уничтожать блины, — предрекла Кларк, обливая блины, бесспорно, нездоровым количеством сиропа.       Лекса с широко раскрытыми глазами смотрела, как Кларк пожирает маленький кусочек. Когда она закончила, Лекса заговорила: — Они были вкусными?       Кларк молчала, обдумывая ответ. — Они были вкусными, но мой папа делает их лучше. На первый взгляд, они похожи, но у него они получаются ароматными. Он блинный мастер. — Поверю тебе на слово, — засмеялась Лекса. — Ну, это точно лучше сырых кукурузных хлопьев. — Пошла ты, — ворчливо пробормотала Лекса, глядя в свою тарелку.       Вилка Кларк со звоном упала на стол. — Ты только что выругалась? — Да, я и раньше ругалась, и сейчас ругаюсь. Чему ты удивляешься?       Кларк подняла вилку и пожала плечами. — Я раньше не слышала, как ты ругаешься. Ты была восхитительна. — Кларк, я не восхитительная. Я пугающая. — Пугающе восхитительна. Пугаешь людей своей милостью.       Лекса выразительно посмотрела на нее. — И, может быть, этой выразительностью, — добавила Кларк. — Закончила? — сухо уточнила Лекса. — Я надеялась сходить сегодня в спортзал. — Хорошо, агрх, — застонала Кларк.       Они убрали тарелки и вернулись в общежитие. — В какой спортзал ты ходишь? — спросила Кларк, сплетая руки, и заметила, как уголки губ Лексы дрогнули. — Скульптурная гимнастика, в пяти кварталах от университетского городка. — Октавия тоже туда ходит. — И Линкольн. — Я помню, — кивнула Кларк, — она упоминала об этом. Думаешь, мы увидим Линкольна сегодня? — Нет, он, скорее всего, еще спит, впав в кому от количества съеденной еды. Мы с Аней пять раз пытались разбудить его, пока я, наконец, не ушла в четверг. Какое-то время мы были немного уверены, что он умер. — Немного? — На сорок девять процентов, — Лекса открыла дверь в комнату. — Пойдем в спортзал сейчас? Или ты хочешь, чтобы еда усвоилась: ты съела много блинов.       Кларк с блаженством улеглась на кровать поудобнее и закрыла глаза. — Пусть еда усвоится. Не хочу, чтобы все съеденные блины покинули меня, когда я начну бегать. — Отвратительно.       Кларк усмехнулась. Лекса уселась на свою кровать и достала из тумбочки учебник по английскому. Кларк молча играла пальцами, рассматривая потолок. Возможно, ей тоже стоит поучиться, особенно после недели отдыха, но для неё всё ещё было воскресенье. — Эй, Лекса. — Эй, Кларк. — Когда я начала тебе нравиться? — Серьезно? — Лекса убрала учебник. — Просто ты не выглядела заинтересованной до похода. — Кларк, я принесла тебе суп, когда ты заболела. — Правда. — И слушала твой бредовый лепет о воронах посреди проклятой ночи. — Тогда я начала тебе нравиться? — удивилась Кларк. — Нет, — Лекса слегка рассмеялась, — намного раньше. Не могу сказать точно; я помню, как однажды разговаривала с Аней о тебе в начале учебного года. Я жаловалась на что-то, ну, не совсем жаловалась, — торопливо добавила Лекса, увидев возмущённое лицо привставшей Кларк. — Я просто говорила о тебе, а потом Аня посмотрела на меня со своего места на полу и сказала: «Ты же понимаешь, что она тебе нравится».       Кларк довольно рассмеялась, положив голову на подушку. — Что? — нахмурилась Лекса, бросая подушку в смеющуюся соседку. — Кто-то другой, — еле выдавила Кларк между приступами хохота, — понял, что ты запала на меня. — Заткнись, — краснея, пробормотала Лекса. — И что было потом? Ты не была самой дружелюбной соседкой по комнате. — Я подумала, — Лекса поморщилась, — что если буду избегать тебя, то это пройдет. Думала, что это будет отвлекать меня от занятий, чего бы не одобрила мама, особенно, если бы увидела, что мои оценки падают. — Я отвлекаю? — насторожилась Кларк. — Нет, — мягко успокоила Лекса. — Наоборот, ты все улучшила. Я имею в виду, мне никогда не было так весело учиться, — заулыбалась Лекса, вспоминая их последнюю ночь занятий. — Так никакого сожаления? — настаивала Кларк, оперившись на локоть, чтобы лучше видеть Лексу. — Думаю, поэтому я не рассказала тебе раньше. Подумай, я все время проводила с тобой, чтобы могла поцеловать тебя. — Ты такой ботаник. — А что насчет тебя? — Лекса подмигнула. — Когда ты попала в эту удивительную жару?       Кларк подумала минуту. — Полагаю, это было постепенно; я хочу сказать, что нельзя отрицать твою удивительную красоту, — Кларк пошевелила бровями. — И Октавия постоянно напоминала мне о моей явной гигантской влюбленности.       Лекса подняла бровь. — Я много говорила о тебе, —оправдываясь, объяснила Кларк.       Лекса усмехнулась, выглядя самодовольно. — Я поняла, что ты мне действительно нравишься, когда ты начала общаться со мной. К тому же, я больше проводила с тобой времени. Плюс у тебя потрясающие волосы! — Слишком много, чтобы быть правдой. — Слишком совершенно. — Хотя, — Лекса закатила глаза, — приятно знать, что мне нравятся вещи, а не волосы. — Все знания для тебя, дорогая. — Дорогая? — Кекс? — сразу стала предлагать Кларк. — Медовый букет, прекрасная бутылка лака для обуви, блестящее новое перо, сливочная содовая, что-то из этого подходит? — Честно, это самые худшие прозвища, о которых я когда-либо могла подумать. — Как скажешь, либлинг.* — Это вообще слово? — В Германии. — Что это значит? — Я в шоке, разве не ты тот, кто говорит на миллионах языках? — На трех. — Это значит — любимый, — Кларк высокомерно закатила глаза. — Мне нравится, — Лекса прислонилась к стене, — мы можем так назвать растение. — Ты хочешь назвать растение — любимый? — Ну, оно наше любимое растение, — Лекса подмигнула. — Лекса, оно наше единственное растение. — В точку. — Я имею в виду, это довольно мило. — Либлинг, — повторила Лекса. Она указала на растение. — Либлинг, тебе нужна вода? — она подождала и посмотрела на Кларк. — Либлинг говорит, что я, возможно, уже третий день забываю полить его, так что ты должна сделать это. — Лекса! — воскликнула Кларк, стремительно вытаскивая себя из кровати и хватая бутылку с водой. Она быстро открыла ее и полила цветок. — Растения недолго живут, о них нужно заботиться! — Он расцветет под твоим попечением. — Ты должна узнать, как заботиться о нашем, очевидно, гендерно нестабильном растении, — Кларк укоризненно посмотрела на нее. — Ладно, — Лекса пожала плечами, — но я не могу гарантировать, что обойдется без проколов. — Вот зачем нам растение, — Кларк бережно касалась листьев. — Чтобы учиться. У меня была орхидея, когда я была маленькой. Мне было шесть, и она мне очень нравилась, у нее был строгий график полива и все такое. — Что случилось? — Она погибла, в конце концов. Она жила восемь лет, пока я не оставила ее на попечение матери, пока была за городом. Она перевернула ее, и орхидея погибла. — Это неприятно. — Да, но после этого я научилась никогда не доверять маме живых существ. — Но она же тебя как-то вырастила? — Это просто удача, и она с раннего возраста прививала мне медицинское образование. — Ну, я рада, что ты это знаешь. Теперь вставай и пошли в спортзал!       Кларк мученически застонала, когда Лекса бодро подошла к шкафу. — Пошли, Кларк, — строго приказала она, — это заставит тебя почувствовать себя более энергичной. — Тьфу. — И ты увидишь меня в спортивных штанах.       Кларк быстро открыла глаза и наткнулась на нахальную усмешку. — Разве это не взяточничество? — Мне нравится думать об этом как о мотивации, — Лекса пожала плечами.       Кларк снова вздохнула, но встала, копаясь в своей одежде, пока не вытащила подходящие шорты и майку.       Они быстро переоделись, Лекса схватила маленький рюкзак, в который положила их ID и ключи от общежития. Она взяла две бутылки воды из упаковки, которую они все еще держали в углу комнаты, и повернулась к Кларк. — Готова? — Мы поедем? — Он не так далеко, — Лекса отрицательно покачала головой, — поэтому мне нравится думать о пути туда как о разминке, а о пути назад как о расслаблении. — Ты буквально убиваешь меня, — простонала Кларк.

***

      Как бы упорная черта характера в Кларк ни позволяла ей признать это, она действительно наслаждалась прогулкой. Воздух был прохладным и свежим, и Лекса даже обвила Кларк рукой, несмотря на быстрый темп. На прилегающей к колледжу городской территории было довольно много зеленых деревьев, посаженных вдоль улиц, на которые Кларк уже не обращала внимания.       Спортзал был маленьким, и Кларк поняла, почему он так понравился Октавии. Здесь не требуется определенных талантов, нет никаких дополнительных занятий, просто тренажеры и небольшой бассейн с просторной раздевалкой. Лекса записала Кларк как гостя и прошла в раздевалку. — Готова? — спросила Лекса, проверяя шнурки.       Оживленная прогулка уже заставила сердце Кларк учащенно биться, поэтому она кивнула: — Готова, как никогда. — Если ты не сможешь держать темп, просто дай мне знать, и мы замедлимся. — Пожалуйста, не оскорбляй меня так, — фыркнула Кларк.       Лекса обернулась и пошла назад, ведя Кларк в главный тренажерный зал. — Ты действительно думаешь, что сможешь удерживать темп против этого пресса? — подразнила Лекса, приподняв подол рубашки. Она подмигнула Кларк, когда увидела, как открылся ее рот. Лекса повернулась и пошла по маленькой лестнице, Кларк следовала за ней. — Здесь все занимаются, — объяснила Лекса.       Кларк повернула за угол и увидела множество тренажеров как для ног, так и для рук. Внутри неё всё застонало от нехорошего предчувствия.       Чувствуя ее беспокойство, Лекса схватила Кларк за руку и подвела ее к тренажеру. — Давай, Кларк, будет весело.

***

      Сейчас Кларк лежит на скамейке в раздевалке. — Это, — делая паузу после каждого слова, выдавила Кларк, — было… невесело. — Я чувствую себя прекрасно, — Лекса рассмеялась, отбрасывая полотенце, которым вытирала пот с лица. — Да ну тебя. Я чувствую себя мертвой, хотя знаю, что это не так. Потому что у меня слишком болят ноги. А мои руки?! Дерьмо! Не думаю, что когда-нибудь смогу ими что-то сделать. Я даже поднять их не могу. — Кто знал, что ты будешь такой драматичной? Пошли, — позвала Лекса и подтолкнула Кларк коленом. — Нам еще надо вернуться домой и принять душ. — Нееет, ты не можешь заставлять меня двигаться. — Кларк, ты знаешь, сколько голых задниц сидели на этой скамейки? — Какого черта? — Кларк настороженно подняла голову. — Комнаты закрываются, и есть табличка «Разрешено находиться без одежды», — невозмутимая Лекса пожала плечами. — Это отвратительно, это так отвратительно, — Кларк мигом соскочила со скамейки, судорожно схватила полотенце и брезгливо начала вытирать лицо и шею.       Лекса рассмеялась, наблюдая за ней. — Я имею в виду, возможно, никто и не сидел голой задницей на скамейке, но нельзя знать наверняка. — В данный момент ты мне не нравишься, — Кларк сумрачно убрала полотенце от лица. — Что, если по дороге домой мы остановимся у того магазина, который тебе нравится, и возьмем сэндвичи? — коварно улыбнулась Лекса, хорошо зная, что это успокоит Кларк. — О, боже мой, ты хочешь сказать, что мы остановимся там, чтобы я могла вдыхать запах хлеба в течение пяти минут. — Именно, — кивнула Лекса. — Да, — подскочила Кларк, выбрасывая полотенце в мусорное ведро. — Всё моё тело кричит, что после этой тренировки мне определенно требуется какая-то вкусная еда. — И сэндвич на свежеиспеченной французской булке — это то, что нам надо, — добавила Лекса.

***

      Сэндвичи были прожарены и завернуты в фольгу, чтобы сохранить тепло, поэтому девушки решили, что быстрый душ в их интересах. Сейчас они растянулись на полу, прислонившись к кровати Лексы, и наслаждались небольшими райскими кусочками. — Не помню, спрашивала ли я тебя о том, понравилось ли тебе дома? — жуя, поинтересовалась Лекса. — Понравилось, я привезла оттуда еще одежду и обувь, нормальные вещи. — Хорошо. — Ой! — воскликнула Кларк, внезапно вспомнив. — Я поменяла книги. Я даже привезла тебе несколько книг, потому что помню, как ты любишь читать. — Да? — Лекса удивлённо уставилась на Кларк. — Да, некоторые из них детские, но они были моими абсолютными фаворитами, когда я была маленькой. Тебе не обязательно их читать, если ты не хочешь. — Я хочу, — Лекса покачала головой. — Хорошо; они в моей сумке, я всегда медленно распаковываюсь. — Всё в порядке, — успокоила Лекса. — Мы можем достать их позже. Что ты привезла? — Я точно не помню, но там есть «Каждая Звезда — Душа», очень трогательная. И «На полпути к небу», я ревела из-за неё в детстве. — Ты привезла мне грустные истории? — Я привезла тебе эмоционально трогательные истории, которые войдут в твое сердце.       Лекса рассмеялась над драматизмом Кларк. Она наклонилась и поцеловала ее в макушку. — Уверена, они мне понравятся.       Кларк подняла глаза от своего сэндвича. — И я в этом уверена.