Фиолетовая Неудачница

И все же, иногда мне казалось, что случаются не приступы безумия, накрывая с головой время от времени, а моменты просветления, что проявляются в моем безумии. Верде со мной был не согласен, так как полный отшиб эмоций, апатия и безразличие ко всему, с его слов, ещё хуже, чем когда меня плющит. Но состояние тормознутости и полного игнорирования всего вокруг меня не пугало, так как однажды оно у меня уже было. Давно, правда, но было. Я была ещё ребенком, всего пять лет, после того злополучного падения, после которого я и очнулась как Сара Блэк. Как бы это абсурдно не звучало, но проблемы с психикой начались у меня в возрасте шести лет, когда у меня случались приступы полного безразличия, а потом в один момент все это резко прекратилось, перейдя в одержимость мотоциклами. Если задуматься, я уже тогда медленно съезжала с катушек, когда меня бросало из крайности в крайность в отношениях с семьей и с окружающим миром. Вот только… есть у меня подозрение, что не потащили меня к психологу и по дальнейшим больницам только с подачи моей матери, которая посчитала, что это может быть влиянием пламени Облака. Недалеко от истинны, если так подумать. У всех носителей пламени Облака довольно расшатанная психика и какие-то странные тараканы в голове. Если на чистоту, то тараканы у всех носителей пламени, и у каждого они особенные, пусть и считается, что красочно съезжающая крыша – первый признак Тумана, но наравне с Иллюзионистами стоит и Облако. Просто тараканы у него более тихие и не такие явные, а вот у иллюзионистов, что любят театральщину и выпендреж, за редким исключением их видно сразу. Туманники могут ехать во все стороны, а вот Облако чаще всего со своей идеей-фикс в одну, но порой такую абсурдную, что ой-ей… У меня, например, закос на самоубийство, а у кого-то на собирание гербария… Я безразлично прокрутила страницу в ноутбуке вниз, рассматривая информацию по трем детям-экспериментам, что под шумок сумели сбежать от наших людей. На одной из фотографий на меня смотрел ребенок со взглядом зверя и с таким прищуром, что было ясно, дай повод, и вряд ли ты доживешь до утра. Иллюзионист, Туман, эксперимент под номером Шестьдесят девять. Семья: Эстранео. Потомок Деймона Ди Спейда, первого Тумана Вонголы и просто человека, который в своей время поехал мозгами, потеряв свою любовь. Ирония, но мы с ним похожи… совсем чуть-чуть, но с большей вероятностью если бы мне вовремя не дали по шее, то я бы тоже сделала нечто такое, под лозунгом "Уничтожу мафию!". Бессмысленное занятие и бессмысленная месть незнамо кому. А Джотто Ди Вонгола на самом деле был откровенно хреновым Небом, раз не смог вовремя вернуть на правильную дорожку свой Туман. Скорее всего, Примо просто не стал заморачиваться, или попытался поговорить по душам, пожалел… чем сделал только хуже. Этому человеку нужна была не жалость, а хороший подзатыльник и новая цель, что удержала бы его. Трепета к Примо Вонголе да и к самой Вонголе, я, как ни странно, не испытывала. И потомков его не слишком уважала, а вот Рикардо… что ж, тот был своеобразным боссом, но именно боссом, жестким и непоколебимым. Его боялись и уважали, и Хранителям он спуску не давал, Джотто же… был силен, но все какой-то в своих мечтах и иллюзиях. Рокудо Мукуро, мальчика с разными глазами и взглядом человека, готового на все, мне было жаль, но искать его не было смысла. Ребенок был поистине талантлив и неуправляем, на лицо признаки покореженной психики и какой-то навязчивой идеи. Он ушел, спрятался вместе с двумя другими детьми, и попытки найти его могут стать причиной ещё большей катастрофы, что может учинить этот ребенок. Загнанная в угол крыса дерется до последнего, а крыса была самая что ни на есть лабораторная. Им может помочь только Небо, а его, увы… найти очень не просто. Я прикрыла глаза и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. Откинувшись на спинку стула, я запрокинула голову к потолку с тусклой лампочкой и криво усмехнулась, чувствуя себя распоследней тварью. У меня с Вендиче был договор… я уничтожаю корень проблем, но с последствиями, которые моя "шайка", как выразился Бермуда, не в состоянии исправить, будет разбираться он. Кардинально так. В договоре был один пункт насчет неуправляемых подопечных, за которых семья Каркасса несла ответственность. И если бы мы взяли этих троих в семью, то был бы шанс отмазать их, но если же нет… они несут полную ответственность за свои действия, и тут уж я ничем не смогу им помочь. Их свобода зависела только от их поступков. Бермуда не та личность, что прослезится над бедненькими детьми с травмированной психикой, а сразу же в свою Вендикаре как неуправляемых и потенциально опасных, стоит им только где-нибудь мелькнуть в нарушении законов. За ними никто не стоит, у них ничего нет, а значит, откупиться нечем. Дети были обречены заранее. По глазам было видно, что у них в голове бродят весьма не добрые мысли, а после всего, что случилось, нормальной жизни им просто не видать. Асоциальные, не приспособленные ко внешниму миру, никому не нужные, а ещё с таким прошлым они уже не смогут быть нормальными. Их было жаль. А еще в груди скреблась вина, которую старательно давил здравый смысл. Всех не спасти, а оправдания... что ж, оправдания им не нужны.

***

      — Честно сказать, я думаю, что у тебя вот тут, — Верде выразительно постучал костяшками пальцев по моему шлему, который неожиданно оказался у него на столе и издал глухой звук пустоты, заставив ученого пакостно улыбнуться, намекая на отсутствие моих мозгов. — Стоит некий блок, который время от времени срабатывает, когда дела совсем плохи, и оставляет тебя с провалами в памяти. Теоритически его можно снять, но нужен Туман уровня нашего почившего, по слухам, коллеги.       — Ну так, может, и ну его, — буркнула я, крутя в руках ручку, задумчиво ловя на неё блики тусклого света от лампы.       — О, Скалл, - Верде нехорошо улыбнулся, и стекла его очков мрачно блеснули, пустив блик. — Ты не понимаешь размеры катастрофы. Я подняла голову, переводя на гения взгляд, и выразительно изогнула бровь, но вопреки моим ожиданиям Верде не стал язвить и остался всё также убийственно серьезен. Это пугало.       — Подробнее?       — Я долго думал над твоей проблемой, и, честно говоря, я даже не знаю, кем тебя назвать с психологической точки зрения. Одно могу сказать точно, ты уже не вписываешья ни в какие рамки. Я бы назвал тебя психом, ненормальным, сумасшедшим, но все это слишком мелко. Возможно, я бы назвал тебя шизофреником с раздвоением личности, но ты не шизофреник в том понимании, в каком должен быть.       — Не понял, — я наклонила голову к плечу, непонимающе смотря на ученого.       — Как тебя зовут? — Верде внимательно посмотрел на меня, и я предпочла сдержать свой яд на тему глупости этого вопроса.       — Скалл.       — А раньше?       — Сара. Я недоуменно посмотрела на Верде, что криво улыбнулся, скрестив пальцы на руках и прищурив глаза.       — Вот и ответ. Ты стал Скаллом, а вот Сарой ты была очень и очень давно. Судя по данным, ты уже в детстве начала создавать себе образ Скалла, а когда у тебя погибла семья и случилось пробуждение с дальнейшими последствиями и образованием твоей аномалии, произошло кое-что ещё. Ты надела на себя маску Скалла, потому что так было легче, и предпочла забыть на время Сару, вот только… ты не смогла выйти из образа и слишком сильно в него вошла. Должен признать, ты очень хорошо проработала свой образ, профессионально, вот только попалась в собственную ловушку. В образе Скалла тебе было легче переживать трагедию, оставляя той Саре лишь отголоски, — Верде чуть прикрыл глаза, продолжая монотонно высказывать свои выводы. — Когда боль утихла, ты смогла снять свою маску. На время, конечно, но все же смогла. Дальше ты встретилась со своим мужем, и постепенно образ Скалла отходил на задний план. Конечно, еще долго бы звучали отголоски, потому что ты сама возвела личину Скалла на равную ступень с Сарой, но лет пять-семь и жила бы на свете Сара, обычная девушка, пусть с темным прошлым, которое особо бы ее не волновало, вот только пришло приглашение, от которого Сара не смогла отказатся, и, чтобы по ней не било сильно, ты снова влезла в костюм Скалла. Вот тут и случилось кое-что, Проклятие Аркобалено, смерть семьи и многое-многое другое. По тебе это ударило настолько сильно, что ты, сама того не осознавая, поставила на первое место Скалла, закрываясь им, как щитом, а настоящая личность спряталась глубоко внутри. Грубо говоря, передо мной сидит сейчас именно Скалл, а вот Сара Блэк спряталась где-то глубоко в тебе. Я медленно моргнула и бессмысленно уставилась в стену за спиной Верде.       — Продолжай.       — Я не знаю, как это назвать, но Скалл и Сара две абсолютно разные личности, но при этом и в образе Скалла, и в образе Сары ты остаешься собой. Вы две самостоятельные личности, которые при этом могут действовать и отдельно, и вместе… это… черт! Я не знаю, как это объяснить! — Верде зло хлопнул по столу маленькой ладошкой. — Твоя связь с Небом, с Занзасом Скайрини, заблокирована лишь частично! Влияние ли это твоей аномалии, или нет, я не знаю, но такое ощущение, что вас двое! Именно двое! Скалл и Сара… у меня есть совершенно дикое предположение, но это просто невозможно!       — Что невозможно? — тихо прошептала, сжимая кулаки и чувствуя, что сейчас я услышу нечто важное.       — Это не доказано, но есть одна теория. Есть сознание, ну, или душа, есть тело, есть личность. Да, личность может разделиться, и появляется так называемая шизофрения, но она зависит от главной личности, то есть от сознания, и так или иначе у них есть что-то общее, у тебя же…       — Что?..       — Делая тесты, когда у тебя было разное настроение и разные ситуации, я сделал абсолютно бредовое и недоказуемое предположение. Это даже не раздвоение личности, не шизофрения… это… две самостоятельные личности, сознания или души, и я даже боюсь предположить, какая из них настоящая.       — Чего?       — Того, что есть Скалл и есть Сара, и кто из них что может, понятно, а что они из себя представляют, тот ещё вопрос. У меня бредовое предположение, что если убрать Скалла и оставить одну Сару, то мы получим тебя более адекватную и здравомыслящую в плане психического здоровья. Можно сказать, перезагрузим. Ты будешь все помнить, у тебя останутся твои навыки и память, причем полностью, но ты откатишься назад до возраста подростка со всеми вытекающими последствиями. Сила, опыт и знания будут, а вот поведение… как ты вела себя в четырнадцать лет?       — Нормально я себя вела, — буркнула, перебирая свои воспоминания и понимая, что у меня были совершенно иные проблемы на тот момент и за мальчиками по свиданкам я не гонялась. Весь мой буйный возраст с абсолютно нелогичным поведением я пережила под тренировками до упаду у Фабрицио, чем была ему благодарна. Так как гормоны если в голову и ударяли, то сил пойти и натворить что-либо банально не было.       — Ну, если мы уберем личину Скалла, то у Сары с большей вероятностью сорвет тормоза, и она пойдет искать приключения.       — Тренировка на грани срыва, и никаких проблем, — пожала плечами.       — Не пойдет. У тебя будет сила, знания, опыт, тренированное тело, но жуткие перекосы в психике какое-то время. Ты просто пойдешь устраивать хаос, а учитывая специфичность твоего Пламени и фантазию…       — Как на пороховой бочке, — я потерла виски, понимая, что может случиться вот такой вот подарочек. — Причем тут моя память?       — Провалы в памяти не дают тебе слететь с катушек окончательно, и у меня возникло стойкое ощущение, что тебе их устраивают специально, — Верде пожал плечами, а я недоуменно моргнула.       — То есть, у меня, по твоей теории, вот здесь, — я выразительно постучала пальцем по лбу. — Живет неконтролируемая посторонняя личность, что не является моей шизофренией, она разумна и живет как бы независимо, при этом время от времени может через меня влиять на внешний мир?       — Не знаю, — мрачно выдал ученый. Пауза.       — А мне-то что делать?       — Ищи доверенного Туманника, который сможет залезть в твои мозги и вытащить твою настоящую личность, или вали в Китай.       — Зачем? — глупо хлопнула глазами.       — Дзен познавать! Вали отсюда! — в меня полетела какая-то книжка, вынуждая перекатом уйти из зоны поражения и вылететь за дверь. Если Верде чего-то не понимает, то он начинает нервничать, если нервничает такая личность, как Верде, начинают нервничать все. Оказавшись за дверью, я прикрыла глаза, привалившись к стене. Тонкий браслет, лишающий сил, плотно обхватывал запястье, заставляя меня чувствовать себя неполноценно.       — Тц, я китайского не знаю.

***

Дело со снятием Проклятия застопорилось: у меня обнаружилась возможная самостоятельная личность, а точнее душа прежней владелицы тела, я потеряла, считай, целый день из своей жизни, потому как она решила, что мне он никаким образом не нужен. Возможно, все не так уж плохо. В конце концов, перечитать сухие отчеты гораздо легче, чем поучаствовать в главных ролях. Я угрюмо похлопала по карманам и отметила, что сигареты кончились. Вздохнула, задумчиво покрутила в руках потертую зажигалку и, откинувшись назад, развалившись на крыши какого-то здания, уставилась в Небо. Ощущения были странными. Я горбатилась пятнадцать лет, с упорством настоящего барана копаясь в грязном белье, собирая информацию по крупицам. Я подняла семью Каркасса с колен, я уничтожила Эстранео… Я много чего сделала, много чего добилась, и неожиданно все мои обещания, сковывающие по рукам и ногам, опали, оставляя после себя чувство опустошенности. После всех моих "подвигов" я неожиданно четко поняла, что не знаю, что делать дальше. Да, новости о том, что я таки докатилась до статуса буйно-помешанной, радости не принесли, но, на удивление, не сильно удивили да и не напугали. Потому что сделать я с этим ничего не могла. Точнее сказать, даже не представляла, что делать с такими вот новостями. Верде старательно корпел над вариантами снятия Проклятия, что имели шанс на успех, и зарылся в чертежах полностью. Меня же он просто пнул, сказав, мол, иди прогуляйся. Я была абсолютно свободна, на моих счетах лежала куча денег, и я могла сделать что угодно. А значит — отпуск. Сложив руки на груди, застыв в позе покойника, я внимательно вглядывалась в серое небо. Вздохнув, я вытащила из кармана монетку и подкинула ее на ладони.       — Орел или решка? Франция или Испания? Орел. Что ж, первой будет Франция. Но сначала Джиглио Неро, а то Ария требовала явиться на ковер.

***

Весь год я колесила по миру. Сначала, конечно, заехала к Арии, где застукала двух влюбленных идиотов увлеченно целующимися за столом, заваленными бумагами. Признаю, я зашла на огонек не вовремя, но все же, ехидно улыбнувшись, пригрозила пальцем со словами: "до восемнадцати ни-ни, Гамма. Прими к сведению, зять". Смотря на этих беззаботных детей, что краснели под моим взглядом, я почувствовала горечь. Ария вряд ли переживет свои двадцать четыре года. Встретившись глазами с блондином, я трусливо отвела взгляд. Да, время еще было, но все же я четко понимала, что мы можем не успеть. А еще, по расчетам Верде, через лет двадцать мы тоже помрем, если не снимем Проклятье. Учитывая то, что все эти пятнадцать лет пролетели вмиг, то иллюзий я не питала. Мне было их жаль. Смотря на их счастливые лица, я видела отголоски своего прошлого.       — Береги ее. Гамма упрямо поджал губы. Я четко осознала, что он не отступится. Да, еще была надежда, маленькая, но все же надежда.

***

Потом была Франция, Испания, Ирландия, Шотландия, Португалия. Я прокатилась по Транс-Сибу, отметилась в Индии, мелькнула в Китае, оторвалась в Лос-Анджелесе, а потом в Мексике, Бразилии, прокатилась по штатам. Мелькнула в Токио, отметилась на границе Китая, но, кажется, попала под чье-то внимание и постаралась побыстрей уйти, так как интуиция подсказывала, что я могла очень даже попасться на глаза Фонгу, что было нежелательно. Была на Мадагаскаре и на Фиджи. Понаслаждалась видом Гималаев. Лазила в джунглях. Находила новых людей, которые хотя бы теоритически могли мне помочь. Были и медитации, и шаманские пляски вокруг меня, а также долгие сеансы разговоров, на которых я большую часть времени спала с открытыми глазами. Потом встретилась с одним Туманом. Эффектная женщина, к которой меня занесло, долго смотрела на меня, а потом что-то сделала, я даже среагировать не успела.       — Единственный способ все исправить – это разрушить одну личность, что невозможно по определению не задев вторую, не навредив. Я сделала так, что со временем вы сольетесь. Не худший вариант, но есть риск, если ты испытаешь сильнейшее потрясение, то наступит полный раздрай. В том, что тебе хватит силы воли собрать себя по кусочкам, я уверена, но это время будет у тебя записано как черные дни твоей жизни.       — Чего мне ждать?       — Перепады настроения, и это самое легкое. Будут появляться странные мысли, и, возможно, все, что ты сделала плохого за свою жизнь, будет для тебя сродни греху. Появятся другие черты характера и многие другие "мелочи". Дам тебе совет: смени имидж, отрасти волосы, например, убери пластыри и пирсинг. Косметику можешь оставить, но остальное лучше убери. Смотрится это на тебе как минимум комично, если бы ты была взрослой и парнем, я бы, пожалуй, за тобой приударила.       — Однако… — я задумчиво отхлебнула чай, смотря на отшельницу, живущую в милом домике почти в лесу.       — Ну, если будут какие-то проблемы, ты заходи, мне самой будет интересно на тебя посмотреть. Мне здесь бывает скучно… Кстати, передавай привет малышке Вайпер.       — Вы знакомы?       — Да, я в свое время здорово натаскала ее как Тумана… А в один прекрасный день мне стало плохо. Меня скрутило так, что я лежала на полу, часто дыша и надрывно хрипя, казалось, где-то в моей голове что-то лопалось и чьи-то голоса кричали, заходясь в отчаянном крике. Все прекратилось резко, и в голове стало пусто, но испугало далеко не это. Стало слишком пусто, и пропала незримая тень моего Неба. На следующий день я узнала, что Вария устроила переворот в Вонголе, и Занзас Скайрини был наказан. Его заживо впаяли в лед. Мир мафии забурлил. Я, корчась от ноющей боли и пустоты на краю восприятия, где постоянно бурлила раскаленная магма, прилетела в Италию. Там меня встретил Верде, который потащил меня к себе в лабораторию, когда я была в полном неадеквате. Казалось, что-то рушилось и ломалось во мне. Выло от боли и пустоты. И было дикое желание сдохнуть. Я сидела на каких-то таблетках, которыми меня пичкал Верде. Безвольно лежа на койке, оплетенная проводами в районе головы, бессмысленно пялилась в потолок. Время от времени головные боли доходили до того, что я срывалась в крик. Спасало меня от того, что я убью и разрушу все вокруг, только то, что меня намертво примотали к кровати и надели браслет, также вкатав транквилизаторы. Здравствуй, белая палата с мягкими стенами. Очередной приступ закончился тем, что наступила темнота. Затягивающая, тягучая и теплая. Полное забытье. Кома.