Амнезия

Брок явно был дома. Отперев дверь, он привычным движением повесил ключи, бросил сумку на низкую скамеечку, разулся, аккуратно убрав обувь, и повесил в шкаф легкую куртку. - Я на кухню, а ты осматривайся, - то ли предложил, то ли приказал он, наблюдая, как Стив развязывает шнурки на непривычной обуви – кроссовках. Сам Брок просто выступил из них, наступая на пятки. Стив лишь поразился той небрежности, с которой тот обращался с вещами. Хотя, может, в этом благополучном, сытом времени так поступали все? Баки вот и до войны умудрялся кидать вещи как попало, а потом тратить полчаса на то, чтобы нагладить стрелки на брюках. - Спальня – первая по коридору, - с непонятной интонацией произнес Брок, и Стив подумал, что еще пару дней назад он, наверное, догадался бы, чего от него ждут. А сегодня же мог только кивнуть, показывая, что понял и справится. – Я пожарю стейки и сделаю салат, - продолжил он, наблюдая, как Стив аккуратно разглаживает куртку на плечиках и убирает ее в шкаф. – Ты в порядке? – наконец, спросил он. - Я делаю что-то не так? – Стив закрыл дверцу и внимательно на него посмотрел. Впервые с тех пор, как они сели в машину, и Брок пристегнул его ремнем безопасности, оказавшись вдруг так близко, что можно было рассмотреть шоколадные крапинки на янтарной радужке его глаз и усталые морщинки у губ. - Просто спросил, - ответил Брок. – Это твой дом, Стив. Я на твоем месте ебанулся бы, наверное, ты хорошо держишься. Просто… не замыкайся, ладно? Я не собираюсь… - он сделал неопределенный жест рукой, подбирая слова, - требовать чего-то от тебя. Прими душ и ложись. Ты в безопасности. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не пришли твои друзья, - он усмехнулся одними губами и, еще раз окинув Стива непонятным взглядом, ушел на кухню. Сам Стив принялся «осматриваться». Прихватив сумку с грязными вещами из больницы, он отправился на поиски ванной. Квартира располагалась на третьем этаже и была, по меркам Стива, огромной: две спальни, одна из которых большим эркером выходила на небольшой ухоженный цветник, гостиная с гигантским диваном, креслами и непонятным пока черным прямоугольником почти во всю стену (такой же, но поменьше, был в спальне), кухня-столовая, по площади превышающая ту квартирку, которую Стив и Баки делили до войны. Это если не принимать в расчет отдельный туалет для большой спальни, гардеробную (целая комната!) и кладовку. В ванной при желании можно было разместиться втроем. Невольно пришла мысль что, возможно, они так и делали, и Стив, чувствуя, что краснеет, постарался придать мыслям другое направление. Достав из сумки грязную футболку и белье, он огляделся в поисках тазика. Тот не находился. Место под ванной, где обычно держали такие нужные в хозяйстве вещи, было наглухо замуровано красивой плиткой, расписанной под мрамор. В большом шкафу было полно полотенец, халатов, каких-то бутылочек, баночек, даже блок разноцветного мыла нашелся, а тазика не было. Можно было пойти поискать на кухню, мать Стива именно там и держала большой эмалированный таз, вместе с вываркой и большими деревянными щипцами, которыми вытаскивали белье из кипятка. Но отчего-то не хотелось. Осмотрев внимательно стеклянную полочку под зеркалом, он отыскал пробку и заткнул ею раковину. Потянулся к красиво выгнутому крану, но как ни искал, не обнаружил «барашков», которые нужно было крутить, чтобы потекла вода. Подставив руки под кран, он едва не отдернул их: вода потекла сама. Кое-как наполнив водой раковину, он принялся искать хозяйственное мыло, но так и не найдя, распечатал большую упаковку цветного, запоздало догадавшись, что, наверное, в этом времени они могут себе позволить сдавать белье в прачечную. Но отступать было поздно: футболка и трусы уже плавали в раковине. Привычно намылив белье, Стив принялся тереть особо пачкающиеся места, думая о том, что в этом времени мыло однозначно лучше: пахнет приятно и мылится хорошо. Только не понятно, где вешать белье: веревок над ванной не было, да и балкона в квартире он не обнаружил. Идти с такими личными вещами во двор в поисках «своей» веревки ему показалось глупым, и он уже не раз пожалел, что не расспросил Брока. - Эй, - в дверь постучали – его «партнер» был легок на помине. – Мясо готово. - Не заперто, - отозвался Стив, принимаясь за полоскание. Трусы, отжатые почти до сухого состояния, уже лежали на раковине, источая приятный аромат розы и лаванды. Брок, просунув голову в дверь, хотел что-то сказать, но замер, увидев, чем Стив занимается. Просто замер с открытым ртом. Чувствовать себя дураком не любит никто, и Стив не был исключением. - Что? – не слишком вежливо спросил он, выжимая футболку. – В этом веке вещи одноразовые? Надо было выбросить? - Э… - Брок, почесав бровь, вошел в ванную и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной. – Нет. Вот эта футболка от Лакоста за восемьдесят баксов – точно не одноразовая. И точно не рассчитана на такое… обращение. Ты ж ее растянешь. Мне не жалко, но… черт, надо было тебе объяснить, да? - Восемьдесят баксов? – не веря своим ушам, спросил Стив, рассматривая обычную бежевую футболку с вышитым у горловины крокодильчиком. - Да. Со скидкой. Барнс на распродаже оторвал. У меня такая же черная. - Баки всегда любил дорогую одежду, но, Иисусе, – восемьдесят долларов! - Джинсы на тебе две сотни стоят, - добил его Брок. – Инфляция, Стив. - В мое время за эти деньги можно было купить мотоцикл… кстати, - он явно опасался спрашивать вслух, но Брок его понял: - Пятнадцать тысяч без учета апгрейда. Половину работы Баки сам делает, но запчасти… Стив сел на бортик ванной и отложил дорогущую многострадальную футболку в сторону. - Ты смеешься надо мной. - Нашел юмориста, - хмыкнул Брок. – Ты хоть помылся, Золушка двухметровая? - Не успел, - Стив посмотрел на кучу каких-то кнопочек у стойки с душем и усмехнулся. – Мне никогда в этом не разобраться. - Один раз у тебя уже вышло, - заметил Брок. – Тем более, тут ничего не нужно настраивать, - оттолкнувшись от двери, он выпустил воду из раковины, протер ее от мыльных разводов и, отодвинув Стива, снял со стойки «головку» душа. – Становишься сюда, прикладываешь ладонь к панели и говоришь свое имя. Насколько мне известно, это будет какой-то зверски контрастный душ минут на пятнадцать. А стирку я заберу. - В прачечную не примут мокрое. - У нас есть стиральная машинка. Я тебе покажу. Давай, в душ, я жду на кухне, остынет ведь. И, забрав его белье, Брок вышел, плотно притворив за собой дверь. Стив, вздохнув, аккуратно расстегнул свои джинсы за двести долларов, гадая, что в них такого особенного, что они стоят так дорого, и залез в ванну. Приложив руку к прозрачному стеклу, он по какому-то наитию произнес: - Стив и Баки. Стекло осветилось зеленым, а потом из широкой лейки хлынула теплая вода. Улыбнувшись, Стив потянулся за недомыленным куском цветного мыла. Было в этом времени и что-то хорошее, наверное. Во всяком случае, недостатка в горячей воде не наблюдалось. Еда была необычайно вкусной. До войны они редко могли себе позволить мясо, а если и перепадали им какие-то мясные косточки, то Баки варил из них суп. Сам Стив готовил плохо, и продукты ему портить не доверяли. А вот Брок, похоже, был мастером. Острый соус, явно домашнего приготовления, просто таял на языке обжигающей пряностью, приятно обволакивая сочные куски прекрасного стейка. Салат… Стив и овощей-то таких не знал, не говоря уже о травах, так что салат тоже был на высоте. Как и отлично сваренный рис, не слипшийся, крупный, зернышко к зернышку. Ели молча. Брок постоянно отводил взгляд, стоило Стиву блаженно прикрыть глаза, отправив в рот очередную порцию мяса. Он ел и никак не мог остановиться - похоже, его тело привыкло к сытой жизни и не желало возвращаться к военным нормам: полуторный паек со скидкой на усиленный метаболизм и ни граммом больше. Похоже, его… любовник привык к тому, что Стив ест за четверых – гора жареного мяса просто поражала. Как и огромная миска с салатом. Наевшись до отвала, он принялся собирать посуду. Брок, усмехнувшись, открыл какой-то шкаф, где уже стояло несколько тарелок, и произнес: - Ставь сюда. Это посудомоечная машина. Если ты сейчас возьмешься перемывать все это вручную… - Готовит тоже машина? – спросил Стив, укладывая тарелки в специальные крепления. - Нет, но разогреть без огня можно. Готовим мы по очереди. Сегодня, по идее, ты должен был поразить нас своим умением, но я как-то не готов пустить неподготовленного парня из каменного века на кухню, напичканную электроникой. - Я не из каменного века. - Я знаю, - Брок провел ладонью по лицу, а потом поднялся и принялся вытирать стол, чтобы хоть чем-то занять руки. Стив встал позади него, ощущая непривычную неловкость и даже растерянность. С этим человеком он был близок. Спал в одной постели, ел за одним столом. И он не виноват в том, что Стиву отшибло память. И в том, что он – не Баки, при одной мысли о котором в груди начинало предвкушающе ныть. - Я тебя любил? – вдруг спросил Стив у широкой спины, плотно обтянутой тонкой тканью футболки. Брок замер, а потом оглянулся на него через плечо, и в его глазах Стиву удалось поймать странное выражение. Жуткую смесь тоски, надежды и горькой насмешки над самим собой. - Я не знаю, - ответил он. – Ты мне не говорил. Стива обожгло, будто плетью. Кем он стал в этом мире, если человек, которого он называет мужем, не знает ответа на самый простой, самый важный вопрос? Насколько очерствел за те семь десятков лет, что будто ластиком стерло у него из памяти? - Прости меня, - произнес он. – Прости, так не должно быть. - Не должно быть как? - не поворачиваясь, спросил Брок. – Ебаться с человеком без любви? Забывать об этом? - Молчать о таких важных вещах, - ответил Стив. – Я… черствый? Стал черствым? Потому что, - не давая себе передумать, он положил руку на крепкое плечо, с удивлением осознавая правильность этого ощущения – крепких мышц под ладонью, тепла под тонкой тканью, - потому что я никогда не стал бы жить с тем, кто мне безразличен. - Люди меняются, - Брок похлопал ладонью по его руке и отошел. – Вспомнишь – мы вернемся к этому разговору. Стив смотрел, как он отходит к окну и вдруг почувствовал это – собственное желание сберечь, защитить, заботиться. Раньше он его испытывал только к Баки (во время войны оно граничило с паранойей) и вот теперь чувствовал это к, казалось бы, незнакомому человеку. Он готов был на все, чтобы его не огорчить. - Брок, - начал он. - Ни слова, Роджерс, - тут же перебил его тот, открывая окно и закуривая. – Давай считать, что ты временно недееспособен и не отвечаешь за свои слова. - Но это не так. - Ты же не знаешь всего. И меня не знаешь. Ты впервые увидел меня три дня назад и ничерта не можешь разобрать. Потому – давай дождемся, пока сыворотка вправит тебе мозги. Поверь моему опыту – она уложится в несколько дней. - Я уже терял память? Брок хмыкнул, выдыхая дым, и ответил: - Нет. Но если твой организм может заново вырастить выбитые зубы, почему бы ему не отрастить поврежденный участок коры головного мозга? Стив встал рядом, выбил из пачки сигарету и тоже с удовольствием затянулся, а потом выпустил дым аккуратными колечками. У Брока стало такое лицо, будто он собственными ушами услышал, как обезьяна заговорила. - К слову о том, что я ничего о тебе не знаю, - почти весело продолжил Стив – такая реакция его позабавила, похоже, в этом времени он серьезно поработал над собой. Курить, вот, бросил. – Чтобы узнать о Баки все, что мне нужно, хватило пяти минут. - И по сколько вам было? – иронично спросил Брок. - Мне семь, а ему – восемь. Как видишь, я не ошибся тогда. Уверен, что в тебе тоже не ошибаюсь. Брок странно на него посмотрел, и Стив вдруг ощутил этот взгляд всей кожей: оценивающий, жадный и чуть грустный. - У нас сложные отношения, - наконец, ответил он, будто нехотя признавая очевидное. – Даже с Барнсом проще, чем с тобой. - Дай угадаю, - предложил Стив. – Я ревную Баки к тебе. - Если это и так, ты никогда не давал этого понять. Идеальный баланс, - непонятно усмехнулся Брок. - Ревную, - без тени сомнения заявил Стив. – Всегда ревновал, даже когда у меня не было ни единого шанса, что он ответит мне взаимностью. Все-таки в наше время подобного рода связи… порицались. Я считал, что болен. Переживал, что наврежу Баки, брошу на него уродливую тень своего нездорового желания. Испачкаю его. Брок смотрел на него, как на восьмое чудо света, и от пристального, чуть удивленного взгляда его желтых глаз Стиву становилось весело и как-то легко. - Поэтому мне нравится это время, - раздавив окурок в пепельнице, признался он. – Потому что тут, похоже, мне удалось воплотить все свои желания. Большой светлый дом, - он загнул палец, принимаясь перечислять, - вдоволь еды, хорошие вещи, работа, которая сможет нас прокормить, и – самое главное – возможность быть таким, - он сделал неопределенный жест, - неправильным. Время, в котором можно состоять в браке сразу с двумя мужчинами, не может быть плохим. Брок прикурил от окурка следующую сигарету и продолжил ошарашенно молчать. - У меня странное ощущение, - признался ему Стив, - что за последние семьдесят пять лет я онемел. Потому что ты смотришь на меня, как на говорящую мартышку. - Да я за год не слышал от тебя столько личных вещей, как за одно сегодняшнее утро. - Я – скрытный, черствый идиот, разучившийся ценить то, что имеет, - Стив повернулся к Броку лицом и оперся бедром о подоконник. – Потому что возможность не стирать в тазике, есть досыта, носить джинсы за двести долларов и целовать красивого мужика без риска получить в глаз стоит того, чтобы подождать сотню лет. Он развернул Брока к себе и провел кончиками пальцев от скулы до виска, погладил большим пальцем его губы и спросил: - В чем корень моей скрытности, Брок? Что ты сделал такого страшного? Отчего я не могу ни расстаться с тобой, ни подпустить к себе до конца? Почему я не говорю тебе, что люблю, хотя чувствую – это так? Потому что я никогда бы не заключил брак с человеком, к которому ничего не чувствую. И уж конечно я не подпустил бы чужака к Баки. Скажи мне. - Я какое-то время работал на Гидру, - твердо выговорил Брок, глядя ему в глаза. – Более того, я… - Ты? – вышло почти нежно, и рук Стив не убрал, хотя услышанное, без сомнения, ему не понравилось. - Роджерс, это обязательно? - Не знаю, - Стив снова провел пальцем по его губам, лаская, и посмотрел в глаза. – Зависит от того, нравится ли тебе то, что между нами есть? По всему судя, нет. Так что ты сделал с Баки такого, что он простил тебе, а я – нет? - Откуда ты… - Потому что за себя я всегда прощал легко, а вот за Баки не умел совсем. И, видимо, так и не научился. - Баки был Зимним Солдатом. Оружием ГИДРы. А ты проспал во льдах семьдесят лет. Этого достаточно? - Баки работал на Гидру? – Стив от удивления выпустил Брока, но, когда тот попытался снова закурить, положил руку ему на плечо. - Это сложно так назвать. Ему стерли память и подвергли психическому перепрограммированию. Рука у него тоже оттуда. Он считал тебя мертвым. - Как давно меня воскресили? - Разморозили, - поправил его Брок. – В двенадцатом. - То есть мне не сто лет, - усмехнулся Стив. – И когда мы начали… - Ебаться? - Жить вместе. - Год назад. Я помог тебе вытащить Баки, но не сразу. Видимо, дело в этом. Стив провел ладонью вверх по его шее и притянул к себе, подхватив под затылок. - И что же тебя толкнуло на мою сторону? – спросил Стив, чувствуя его прерывистое дыхание у себя на губах. - Вид твоей шикарной задницы в капитанской форме, - Брок легко, почти неощутимо коснулся его губ, но продолжать не стал, как, впрочем, и вырываться. - То есть, изначально ты в этих отношениях ради меня. - Да. Изначально – да. - И что же нам мешает? Ты меня боишься? – Стив коротко его поцеловал, поглаживая по шее. – Или… - Ты принял меня ради Баки, - ответил Брок, ничуть не сомневаясь в своих словах. – Он цеплялся за меня, как за привычное, знакомое лицо. Когда у тебя черная дыра вместо памяти, это ожидаемо. Он не помнил тебя, но знал меня. Ему со мной было… спокойнее. - Да я просто Макиавелли, - хмыкнул Стив. – И что потом? В постель я с тобой тоже лег ради Баки? И ноги раздвинул? - Это я… - Брок облизал губы, на мгновение коснувшись Стива кончиком языка, - раздвинул… Стив коротко застонал и прихватил его нижнюю губу зубами, а потом дернул на себя, толкаясь языком, сминая на спине футболку. Поцелуй вышел жестким, губы горели, но остановиться он не мог. Брок совсем не походил на Баки, он был другим. И от того, что он принадлежит ему, что он его собственность, законная добыча, и от того, что в этом времени можно – так, ничего не опасаясь, целовать мужчину у открытого окна, жить с ним, спать, брать его, голова кружилась, как от хорошего вина. О Баки и Гидре он подумает позже. В этом времени все это – пройденный этап, который они пережили. Возможно, не без последствий, но пережили. И раз он отпустил Баки одного на какую-то сверхсекретную миссию, а не запер, приставив круглосуточную охрану, то с ним все хорошо, он справляется. В отличие от Брока, который, похоже, несмотря ни на что, чувствует себя лишним. - Ты мой, - едва оторвавшись от него, произнес Стив. – Какие еще доказательства тебе нужны? - Разве я требовал доказательств? – хрипло спросил тот. - Тогда ответь на вопрос – ты, ты меня любишь? - Роджерс… - Что за время настало, - он снова коснулся его губ, но тут же отстранился, продолжив: - Спать в одной постели, заниматься сексом, жить мужчине с мужчиной – это нормально. Кольца дарить, цветом напоминающие глаза. А вот говорить то, без чего это все не имеет смысла – нет. Почему? - Роджерс, ты точно просто память потерял? У меня такое впечатление, что тебя вообще подменили. - Дерьмо у меня, а не жизнь, если нормальное желание услышать о том, что я любим, приводит моего любовника к таким интересным выводам. - Ты сказал «дерьмо», - усмехнулся Брок, наконец обхватывая его руками. – Точно подменили. Ты ж Капитан-не-выражайся. - Бред какой, - тихо рассмеялся Стив. – И в постели я тоже молчу? - Как на допросе. - И не говорю, как мне нравится? Как я хочу… - Господи, - почти простонал Брок, - Барнс мне не поверит. - По идее, он должен быть в курсе, - Стив, крепко вжавшись в него пахом, жадно поцеловал, и продолжил: - Так что, говоришь, я разучился получать удовольствие от жизни? - И этого я не говорил. С Барнсом ты даже стонешь. - Даже, - усмехнулся Стив, - я превратился во фригидную миссис Джонс из пятнадцатого номера. - Какая еще… Джонс? – еле смог выговорить Брок, потому что Стив задрал на нем футболку и обхватил губами сосок. - Жила с нами через стенку. Очень тонкую стенку. Мистер Джонс во время ссор все время пенял ей, что трахать ее – все равно, что совать член в бочку с мороженной сельдью. - Не настолько все… плохо. - Да? Так что, - спросил Стив, поглаживая его по пояснице, - ляжем, пока меня снова не переклинило? - Ты потом пожалеешь. - С собой я как-нибудь договорюсь. А пока позволь мне побыть… непредвзятым, м? - Я чувствую себя так, будто это меня сунули в другое время. Но я хочу… непредвзятости. - В этом времени есть какие-то особые правила, которые мне стоит знать? Касающиеся постели, конечно, - Стив провел губами по шее Брока и прикусил чувствительную кожу. - Какие еще… правила? – с трудом выговорил тот, расстегивая его ремень. – Резинки, смазка и никаких правил. - Резинки? - Гандоны, так, кажется говорили в ваше время. - Кондомы, - поправил его Стив. – Кто-то из нас подхватил французский насморк? - Что? Триппер, что ли? Откуда бы. Вы с Барнсом не болеете вообще, а мне вас двоих с избытком. - Тогда… почему не на живую? Хочу тебя. Ты мне позволишь? - Блядь, да. Стив, ухмыльнувшись, стянул с Брока футболку и, аккуратно сложив ее, положил на стол. - Восемьдесят баксов, - пояснил он. – Две моих зарплаты до войны. - Менее, чем сотая часть твоей зарплаты сейчас, - хрипло ответил Брок, дернув его ремень и спуская джинсы к босым ногам. – В спальню? - Стол – интересная идея, - хрипло произнес Стив ему в шею, - но это, в некотором роде, мой первый раз с тобой. Хочу комфорта. Когда они упали на огромную кровать и Стив, шепча что-то невообразимое, от чего у Брока яйца поджимались, принялся его растягивать, в дверь позвонили. - Твои ребя… та, - со стоном выдохнул Брок. – В окно влезут, если не пустить. - Не могу, я… просто не в состоянии сейчас… пускать. Пусть лезут. - Стив… - Хочу в тебя. Ты такой горячий внутри. Пусть к черту катятся, я их даже не помню. - Меня… тоже, - Брок длинно выдохнул, выгибаясь, принимая сразу на всю длину. - О, Боже милосердный! Люблю это время… стены тонкие? - Лучшая… изоляция из возможных. - Да, черт, хорошо-то как, - Стив медленно выскользнул из него полностью и снова с силой толкнулся. – Тугой, нежный внутри… зря думаешь… что не люблю тебя. Люблю… - Стив… - Сладко… сожми меня… боже… да, вот так… хороший мой… сильнее… Брок зажмурился, как от боли, будто каждое слово жгло его, опаляя до самого нутра, а потом вцепился в плечи и одним рывком оказался сверху, взяв какой-то безумный темп. В дверь трезвонили, но Стив слышал только его хриплое дыхание, видел только поплывший, расфокусированный взгляд и чувствовал, как тот сжимает его в себе, как крепко держит коленями. Слов не осталось. Он мог только обхватывать ладонями твердые ягодицы и смотреть, смотреть как тот, кого он назвал мужем, действительно становится им. Он выбрал Брока. Он пустил его в их с Баки жизнь, и, значит, тот стоил того, чтобы быть любимым. И Стив собирался убедить его в этом. Снова перекатившись, он почти сложил его пополам, жадно входя, чутко ловя хриплые стоны, а потом обхватил ладонью горячий, твердый член и позволил себе потеряться. Он был счастлив.