История Ауриги

      — Явился, козлина! Опять, небось, по бабам шлялся? — В переводе с языка, строго индивидуального для каждой супружеской пары, это означает: «Как же я рада, что ты всё-таки жив!».       — Завали ебло, женщина, я жрать хочу. — Перевод: «Я тоже очень сильно о тебе беспокоился. И ещё кое-что: я жрать хочу».       Смеясь от счастья, Иван наконец-то обнимает жену.       Личной жизни на войне не место. Они оба это прекрасно понимают: поэтому, когда стало ясно, что между ним и Юдифь что-то есть, Иван подал прошение на перевод в другую роту. К нему отнеслись с пониманием, тем более что до этого тактика «ударил-убежал» хорошо показывала себя против некрофагов, и армии нужно было больше егерей*.       Обвенчавшись всего-то зиму назад, они всё ещё на том этапе отношений, когда влюблённость уже превратилась в любовь, но ещё не превратилась в ценнейшее, что может быть между мужчиной и женщиной — дружбу. А ещё с того момента, как коллеги Юдифь устроили весёлую попойку, и сами Её Величество, навещая войска, благословили молодую семью, не прошло ещё ни одного мирного дня. Бывали дни без неприятностей, без поломок; бывали дни без битв, ранений и смертей; но дней без Войны для них как для пары ещё не было.       Война всегда была рядом: не как объективное явление, но как потусторонняя противоестественная сущность, являющая себя в постоянном гнетущем ожидании, сальных шуточках солдат и тревожных взглядах на горизонт.       За их спинами лежат города и сёла их народа. Перед ними мохнатые лапы векового леса раскрываются, являя некогда тучные пастбища, на которые у Её Величества были самые грандиозные планы. Этот район должен был стать новой житницей Технократии, обеспечивая всё государство продуктами, выращенными в кои-то веки не под землёй, а общество хранителей — новыми храбрыми первопроходцами, готовыми пойти дальше и основать новые города.       Собственно, там они и встретились с некрофагами — впервые после очень долгого перерыва. Жуки, пришедшие туда, где уже выросли первые деревеньки, и готовилась площадка для строительства нового города, не стали рассусоливать: буро-зелёная волна просто смела всё, что было на этих землях съедобного. Они свели немногочисленные рощицы; зарубили на мясо скот и вообще всю фауну региона; сжали хлеба, выкорчевали всё, что росло, и сожрали насыро, даже не удосужившись испечь хлеб.       Интересно, — думает Иван, — а эти пидоры вообще знают, что такое хлеб?       Они убили и съели всё ещё слабое ополчение региона, сожрали селян; порой Ивану думается, что даже хаты и сельхозорудия были съедены.       Народы Ауриги заботятся о том, чтобы иметь гордые и звучные девизы. «Храбрость и Знание» — девиз хранителей; «Честь и Отвага» — Лорды Янтарных Равнин держатся за эти слова, как утопающий — за соломинку; «Кровью и потом!» — неофициальный девиз неистовых магов.       «Всё полезно, что в рот полезло» — таков был бы девиз некрофагов, озаботься они этим вопросом.       Особенно Ивана злит то, что, задумавшись, он понимает: хранители и некрофаги в одном очень схожи. И те, и другие, однажды явившись на земли Ауриги, теперь подобны гейзерам: с небывалой силой они бьют из-под земли, а вода вокруг всё растекается и растекается, всё шире и шире. И теперь, здесь, на этих полях — эти две силы наконец-то столкнулись. Силы равновеликие и, как это ни прискорбно, во многом — равнозначные.       — Льдинка растеряна: Сильные любят друг-друга,        Но вместо Сладкой друг-друга бранят и поносят!       — А-а, милые бранятся — только тешатся. — отмахивается Юдифь, размыкая объятия. Ещё пару секунд она не видит вокруг ничего, кроме любимой бородатой рожи, но вот уже вскидывает брови и внимательно смотрит на Льдинку.       — Так, а это кто?       Иван отходит и заговорщически улыбается:       — Кстати насчёт баб. — раскрытой ладонью он указывает на девушку. — Товарищ ротмистр: рекомендую вам Льдинку. Храбрую воительницу и вдохновенного скальда из древнего рода алайи.       — Ваня, тя там по голове не били? Какие нафиг алайи? И да, как всё прошло?       — Верные спрятались плохо. Голодные тут же        Следом погнались, ведомые Грозным, Зловонным:        Чёрную видел вплотную Иван благородный,        Льдинка поспела, и Грозного быстро сразила.       — Вжик! — и напополам. — поддакивает Иван, рассекая ладонью воздух.       Юдифь уже окончательно растерялась, и сама не может понять, что озадачивает её больше: то, что её мужа и его миссию спасло существо из древних сказок, или то, что это существо разговаривает исключительно стихами.       — Слушай, а ты свою речь подготовила, или это экспромт? — Ротмистру, на самом деле, плевать. Ей просто нужно время на размышление.       — Льдинка наследует Стройную, Древнюю. Яро        Оберегает и от Скоротечного, и от        Чёрного, Тонкий и Звонкий навек подчиняя        Стройной, Прекрасной, да будет которая Вечной. — кланяется девушка.       — Про скальда — это я серьёзно. — кивает стрелок.       — Ну и дела… — качает головой Юдифь. — Сперва драккен, потом эти с фланга зашли, теперь ещё…       Льдинка вздрагивает, её короткая шерсть встаёт дыбом:       — Горькое! Страшное! Ах, Льдинка правильно слышит?        К Сильным, Упорным сегодня явился… Нечистый?!       — Нечистый? Этот Чирандживи, вообще-то, парень хоть куда. — Юдифь оборачивается к мужу, чей черёд удивляться только настаёт. — Посол Империи Драккенов. Прилетел с рассветом. Хорош и на словах, и на деле: Имир говорит, он с Её Величеством обсуждает альянс.       — Слушай, Юдифь, тут такое дело… — Иван озадаченно опускает глаза и теребит бороду. — Мы пока шли, выяснили: эта Льдинка — тоже посол. И у них с драккенами война.       — Лживый, Заносчивый, Грязный, Тупой, Неуклюжий! — кипит Льдинка. —        К Сильным, Упрямым и Умным являться как смеет?!       — Госпожа посол, успокойтесь пожалуйста. Драккены — миролюбивая нация, не выставляйте себя в дурном свете.       Иван хмурится: для него слово «дипломат» всегда находилось рядом со словами «спокойный», и «уравновешенный». Льдинка — поэт и воин, достойная песен, но если она — лучшее, что могут выставить алайи в плане дипломатии, то неудивительно, что даже с драккенами они поцапались.       — Так. Вань, иди доложись командиру. Я провожу госпожу посла до шатра Её Величества.       — Хорошо.       Вместе со своим отрядом Иван уходит.       — Надеюсь, они там не подерутся… — сердито бурчит он себе под нос.