История Ауриги

      Сама идея войны ей чужда и отвратительна. За свою недолгую жизнь ей довелось несколько раз побывать в бою. Не понравилось: все эти крики, стоны, кровь, и самое страшное — можно ведь и самой выхватить! А что такое война? По сути — это те же бои, только происходят они чаще и в гораздо больших масштабах. Мир — твёрдо уверена она — во многом лучше войны. И она права: особенно — в том, что лучше он во многом, а не во всём.       Вести разлетаются по Ауриге быстрее птиц. Если драконы вмешаются в войну, владыки металла и жуки перестанут друг-друга уравновешивать: хранители, как они себя называют, одержат полную и решительную победу. Следовательно — заселив ту землю, ради которой было пролито столько крови, они вернутся к более-менее мирной жизни. А вернувшись к мирной жизни, хранители снова смогут обеспечивать свои нужды сами. Из-за этого они перестанут закупать редкоземельные металлы и медикаменты, а еду так и вовсе начнут экспортировать.       То и дело проводя рукой по выбеленным пустынным солнцем волосам и недовольно поджав очаровательные губки, до вечера укрывшись в своём шатре, Сирюй бинт-Ахмед аль-Аластра скрепя сердце подсчитывает грядущие убытки.       Да: мир — лучше войны. Но не во всём.       Везде, куда приходят жуки, тут же пропадает всё съедобное. Причём съедобное — по их, жучиным, стандартам, то есть — вообще всё. Почва города, который владыки металла наверняка назовут «Победа», «Завоевание», «Смотритекакиемыкрутые» или как-нибудь ещё в этом духе, если не истощена, то — вот сюрприз-то! — съедена. Ну, земельные работы они, положим, проведут сами — тут им равных нет. Но как насчёт удобрений?       Железо, титан, сталь, стеклосталь, адамантий, палладий — даже редчайшие мифрил и гиперий — изведены на нужды оборонной промышленности. Да и весь капитал Технократии сейчас именно там. Прогрессивное и гибкое, это государство перестроится достаточно быстро: переведёт ресурсы, деньги и рабочих в химическую промышленность. Но и на это, и на производство нужного количества удобрений у них уйдёт ещё достаточно времени, чтобы Сирюй успела подъехать и сделать заманчивое предложение.       Хорошо, удобрения. Надо выяснить, где их взять побольше да подешевле. Но этим она займётся потом, потому что удобрения — план А, а торговать на землях Ауриги, не имея планов, побуквенно названных хотя бы до буквы Н, — бессмысленно.       Что ещё может понадобиться Владыкам Металла?       Пыль? Пф, тоже мне новость! Пыль нужна всем, и особенно — ей самой: ей всего-то шесть зим, а она уже одна-одинёшенька. Сладкие деньки кончились, и теперь папы нет, а папины долги — есть. Хочешь жить — умей вертеться, что ж тут поделаешь-то.       Сирюй пока не берёт в расчёт интересы других империй. Огромная ошибка, если ты — торговец, но уж слишком много усилий она положила именно на дела со владыками металла. Хороший торговец всегда знает, куда ветер дует, поэтому Сирюй даже не пожалела Пыли, чтобы нанять толпу беспризорников, и через них отслеживать всё, что происходит на рынках Тедада. А разговоры на рынках нынче идут престранные.       Одни говорят, что посол драконов не просто прилетел в Успех, а спустился туда с самого солнца. Другие божатся, что не в какой Успех он вообще не прилетал, а прилетел в войсковой лагерь владык металла, где — слющий, мамий клянус, да?! — сама Её Величество Пелагея Золя лежала вся израненная после того, как в бою откусила главному некрофагу голову, но всё же — приняла посла. Третьи с горящими глазами шёпотом прибавляют, что в бой Её Величество выезжает исключительно на единороге (тот факт, что кавалерии у хранителей вообще нет, они благоразумно опускают), а свита Её Величества невелика, но в её состав, помимо прочих замечательных личностей, входит древний волшебный дух аль-Хайи, с шестью крыльями и во-о-о-о-от такими ушами, и дух этот денно и нощно стоит на страже королевы.       Даже в таких россказнях есть правда, и подчас её там даже больше, чем кажется на первый взгляд: Сирюй до сих пор удивляет эта закономерность, но она не упускает её из виду и продолжает внимать даже самым диким слухам, словно тонкая сеть вылавливая из этой мутной воды даже самых маленьких рыбок. Ведь по её опыту именно самые маленькие рыбки чаще всего оказываются золотыми.       Спустился с солнца. Ну и что? Даже если это правда: мы-то — здесь, а солнце-то — во-о-он где. Дальше.       Её Величество, изукрашенная свежими ранами. Однажды Сирюй довелось видеть её портрет, и ей больно думать о том, что такая красивая женщина может быть обезображена до неузнаваемости. Но люди, к счастью, склонны преувеличивать. И потом: какой бы крутой эта Пелагея не была, вряд ли она смогла бы принять посла в таком состоянии. Возможно, она травмирована, но это точно не что-то серьёзное.       Откусила голову командиру жуков. Ну-у-у блин… ладно бы — отрубила, так нет же! Сирюй смеётся: как же всё-таки порой люди приукрашивают события…       Выезжает на единороге. У владык металла нет кавалерии: на то они и владыки металла, чтобы успешно заменять её бронированными машинами. Похоже, инженеры Технократии снова придумали что-то эдакое. Вот и план Б: надо бы вызнать у них, подлежит ли эта новинка купле-продаже.       Древний дух аль-Хайи. Да, Сирюй слышала сказки об этих существах, и эти сказки всегда были её любимыми. Дело не только и не столько в том, что аль-Хайи описывались как существа неземной красоты: в этих сказках говорилось, что аль-Хайи исчезли с лица Ауриги давным-давно, крайне трагически, и самое страшное — навсегда. С детства влюблённая в математику, Сирюй испытывает перед Бесконечностью священный трепет, особенно — с тех пор как узнала, что у Бесконечности есть символ. Возможность объять необъятное и обозначить необозначимое с помощью простой перевёрнутой восьмёрки, сплетённая в её сознании с волшебной сказкой о несказанной красоте, которая в это необъятное и необозначимое канула, приводила маленькую Сирюй на самую грань Просветления, и до сих пор не перестаёт удивлять.       Вот и сейчас, лишь задумавшись об аль-Хайи, Сирюй вынуждена тут же себя одёрнуть: делу — время, потехе — час.       Кого досужие сплетники могли принять за аль-Хайи, и какова вероятность того — с надеждой спрашивает маленькая девочка в её голове, — что они не ошиблись, и в свиту Её Величества действительно затесалось сказочное существо?       Если главная деталь — уши, то это мог быть кто-то из перевёртышей. У этих-то, уши-то! Если главная деталь — крылья, то это мог быть дракон, но один дракон к Её Величеству уже явился: не могли же они отнести двух драконов к разным биологическим видам. Ладно, положим, это был перевёртыш: их территории, насколько помнит Сирюй, на отшибе, но всё равно граничат с территориями владык металла. И это вполне логично, что их столица тоже находится под угрозой, и потому они стремятся объединиться с хранителями, чтобы вместе обезопасить свои дома.       Но будь это так, молва трубила бы, что целая рота лучниц Декари с во-о-от такими ушами, во-о-от такими крылышками и во-о-от такими сиськами уже прилетела в расположение хранителей и готова накормить жуков стрелами.       Что-то тут не сходится.       Маленькая Сирюй поднимает большие голубые глаза на свою старшую половину: а что, если это действительно аль-Хайи?       Ну ладно, ладно, только не смотри на меня так! Сирюй честно пообещала себе рассматривать даже самые бредовые версии.       Хорошо. Допустим, это аль-Хайи. Что ещё говорилось в сказках?       Говорят стихами. Летают. Меняются вместе со сменой лета и зимы. Строят огромные города. Из… кажется, из… ага! Жемчуг! В сказках об аль-Хайи говорилось, что они строят дома из особого — не того, что можно найти в море — жемчуга, который зимой выступает буквально из-под земли. Вряд ли это действительно жемчуг, но больше всего этот материал похож именно на него.       Сирюй улыбается и делает в тетради пометку: «аль-Хайи. Жемчуг».       Солнце уже почти село. Сирюй допивает остывший кофе и выходит к своим людям, которые уже седлают скарабеев.       Караван продолжает путь.