Still Alive

So silent No violence But inside my head So loud and clear

Родители Беллами живут вместе целых пятнадцать лет. Они счастливы, ведь нашли друг друга в жестоком мире потерянных соулмейтов. Они даже успевают завести второго ребёнка, Октавию, до того, как разрушить весь мир Беллами Блейка. Просто его отец однажды заходит и вместо привычных объятий бросает сыну короткое: «Не сейчас, Белл». Мужчина с мрачным выражением лица подходит к Авроре и сообщает, что им надо поговорить. Разговор заканчивается разводом, затяжной депрессией матери и постоянными рыданиями трёхлетней Октавии. «Всё в порядке. Просто так бывает», — повторяет, как заведённая, мать. В мире, где женское население превосходит мужское, неудивительно, что порой, хоть и очень редко, на одного мужчину приходится два соулмейта. «Всё в порядке. У неё есть вы», — сурово произносит отец и навсегда захлопывает за собой дверь. «Всё в порядке. Это нормальная реакция», — говорят врачи Беллами, пока его мать сгорает от безумной душевной боли на глазах детей. «Всё в порядке», — шепчет он плачущей на похоронах Окти. «Всё», — одним взглядом произносит Беллами, стоя перед зеркалом в дешёвом мотеле какого-то города. Хватит бегать. Может, он и не собирается разрушать свою жизнь и жизнь Кларк связью соулмейтов, но и вот так вот сдаваться на свой счёт — тоже. Беллами Блейк проживёт достойную жизнь, решает он и в последний раз сдаёт ключ от номера в неизвестном месте. Месяц спустя он окончательно обосновывается в Нью-Йорке и отправляет Кларк первое письмо. Не потому что скучает, нет. И не потому, что хочет прилететь к ней первым же рейсом. Просто Беллами нужно, чтобы Гриффин знала — он в порядке. «Живи дальше», — сообщение, которое Блейк закладывает в открытку с глупой надписью. Он знает, Кларк поймёт.

***

Кларк не из тех людей, что будут страдать из-за надуманной влюблённости вечно. По крайней мере, она всегда так думала. Девушка уходит с головой в работу, но не чтобы забыться или отвлечься. Она просто продолжает жить дальше. И для начала дотошной Кларк Гриффин нужно понять, что с ней происходит. Медленно события в её голове раскладываются по полочкам: чувства к Блейку, его неожиданный отъезд, выжигающий душу поцелуй Финна. Всё это складывается в единую картинку, но Кларк отказывается верить. Она не могла. Нет, это не может быть правдой. Всю свою жизнь Гриффин отвергала теорию соулмейтов, искала способы «победить» её, а в итоге нашла свою истинную пару с первого поцелуя? Бред. Наверняка, она просто накрутила себя, а у Беллами были сотни других причин оставить родной дом — хотя бы потому, что после отъезда Октавии он потерял причины держаться за это место, за этот город. Ведь если хоть на секунду допустить… Нет. Нет. Неужели бы он просто уехал? Может, она встретила свою любовь в раннем детстве и даже не помнит глупого поцелуя? Ну, или с Кларк просто что-то не так — это же ведь вполне возможно. Гриффин всю свою жизнь доказывает несовершенство связей соулмейтов, и эта ситуация даже могла бы стать новой темой для изучения. Потому что Беллами Блейк просто не может быть её второй половиной. Потому что Беллами Блейк — единственный, кто может собрать её по кусочкам. Сломанный, разбитый и напуганный этой жизнью Беллами Блейк, и Кларк просто не заслуживает его. Она не может разрушить его окончательно, связав дурацкими, бессмысленными, болезненными узами с девчонкой, боящейся собственной тени и всю свою жизнь борющейся с внутренними демонами. Нет, они не могут. Беллами был прав: «Так. Будет. Правильно». Вот только отчего дышать с каждым мигом всё тяжелее?

***

Беллами пытается быть нормальным. Он снимает квартирку в неплохом районе, устраивается на работу, даже заводит парочку приятелей, с которыми по выходным ходит выпить в бар за углом. Парень возвращается к старому хобби и вновь начинает набрасывать тексты: иногда это просто дневниковые записи, а порой — целые рассказы. Он расписывает дни по часам, чтобы занять каждую свободную секунду чем-то. Он делает всё, чтобы доказать самому себе — Беллами Блейк живёт. И на какое-то время это даже срабатывает. Занятость на работе дарит приятное ощущение нового начала, с почти незнакомцами Белл может притвориться кем-то другим, выпивка по выходным помогает отвлечься, а писанина — выплеснуть эмоции. Но постепенно жизнь в мегаполисе приедается. Слишком громко, слишком душно, слишком одиноко — слишком всё. Он скучает по Бостону. Блейк заставляет себя думать именно так. Тяга к привычной размеренной повседневности, а совсем не к голубоглазому солнцу навевает тоску. Беллами всё чаще начинает проводить вечера в своей небольшой квартире. Он часами смотрит на пустые тетрадные листы, не в силах выдавить из себя и строчки. Алкоголь становится всё крепче, холодные простыни обжигают всё сильнее. Просыпаться по утрам тяжко: не хочется ничего, кроме как пялиться в пустую стену так толком и не обжитой студии. Но самое ужасное — продолжать притворяться. Здесь, в этом городе, Беллами Блейк — весёлый, общительный и ответственный парень, на которого можно положиться. И это так, Белл всегда был и останется таким человеком, но прямо сейчас ему просто… плохо. Он не может назвать объективных причин или понять, как с этим справиться. Чего уж там, Беллами даже не в состоянии нормально объяснить, что с ним происходит. В районе солнечного сплетения словно расползается чёрная дыра, вытягивающая эмоции, поглощающая всё. С каждым днём мир, окружающий его, становится тусклее, теряет свои краски, а былые увлечения больше не приносят радости. Хочется просто лечь и не вставать. Ни-ког-да. Мёрфи приезжает именно тогда, когда нужен больше всего. Просто в один очередной ужасный выходной Беллами с трудом продирает глаза после одинокой попойки и уже заочно начинает ненавидеть мир. Хотя о чём это он? Мир бесит его каждую секунду. Сейчас же Блейка выводит из себя конкретный мудак, звонящий в дверь. И какого же его удивление, когда этим уже заранее покрытым матом уродом оказывается лучший друг. Белл так и застывает на пороге, пока Джон радостно протискивается мимо него и ставит свою сумку на тумбу в коридоре, бросая что-то вроде: «Потусуюсь тут у тебя какое-то время». С Джоном всё становится проще. Есть. Пить. Жить. Он вытаскивает Блейка из затяжной депрессии, отправляет на поиски приключений, таскает за собой по всем самым крутым местечкам города. Страшно подумать, но за все те месяцы, что Беллами живёт в Нью-Йорке, он даже в кино, наверное, не ходил — не то что уж в клубы. Работа, дом, бар за углом — это был его отточенный до идеального маршрут. Друг переворачивает всё с ног на голову, и впервые Белл благодарен ему за это. Иногда вечерами они просто сидят перед теликом с пивом и говорят обо всём, что приходит в голову. Как раньше. Лишь одной темы парни старательно избегают, и имя ей Кларк Гриффин. Мёрфи не спрашивает, а Белл не то чтобы увиливает от необходимости отвечать, но и душу изливать не горит желанием. Нет, он доверяет Джону, любит его как родного брата — они ведь столько пережили вместе, но… Каждый раз, когда её имя всплывает в голове, сердце отвечает болезненным желанием разорваться на кусочки. И с этим можно жить, Белл делает это каждый день, но преувеличивать страдания — нет, к такому он не готов. Беллами, может, и причиняет поступками боль себе и окружающим, но разве что неосознанно. Беллами Блейк — может, и придурок, но он не мазохист. Наверное.

***

«Всё в порядке», — мысленно повторяет она словно мантру. Кажется, ещё раз произнеси, и станет правдой. По крайней мере, Кларк отчаянно хочется в это верить. Девушка знает, что Мёрфи сейчас с ним. Разве в этой компании что-то может остаться тайным? Да Октавия выкладывала любые новости о брате первым же делом, пока Гриффин сама не попросила её перестать. Мир не должен вертеться вокруг пагубной зависимости от другого человека — Кларк необходимо продолжать заниматься наукой. Она всех этих разрушающих отношений выше — Кларк Гриффин человечество собирается спасать. Но всё же так хочется узнать, как он там. Вместо этого девушка начинает новый экспериментальный проект… над самой собой. Метка измены, полученная загадочным образом, всё ещё остаётся малоизученным исключением в их обществе. И теперь у Кларк есть возможность работать в своих исследованиях с чем-то совершенно новым и неизведанным. Это эксперимент над её собственной жизнью, и он может спасти миллиарды.