Птицы разного полёта.

«Бутылочка». Старая добрая забава с предельно простой концепцией: тот, на кого показывает горлышко бутылки, выполняет какое-либо действие, загаданное тем человеком, который её крутил. Затем крутит эту бутылку тот, кто выполнил желание. Игра, предельно простая и столь забавная, Евгению Зимину, тем не менее, никогда не нравилась: каждый раз он сталкивался с унижениями и злобными шутками, а его собственное обостренное чувство справедливости не позволяло пользоваться чужим невезением. Вот только как бы сильно Женя не отпирался, большинство голосов (шесть к одному) проголосовали «за», и парень сидел, поочередно окидывая друзей раздраженными взглядами. Первой очередь крутить бутылку из зеленого стекла предстояло Наде. Игриво хихикая, девушка крутанула предмет по часовой стрелке. Горлышко указало на Аню. – Итак, – Надя икнула, хихикнула и продолжила. – Многоуважаемая Анна, правда или действие? – Правда, – Аня наклонилась вперед, прищурив глаза. – Блин, я надеялась на действие! – Надя растерянно почесала голову. – Ай, ну и пес с ним, будем ходить с козырей! Вы действительно с Ромой встречаетесь? Аня замялась, перевела взгляд на Рому, но тот развел руками и улыбнулся. – Эх, Нагорский, ты об этом потом еще пожалеешь! – сочувствующе протянула девушка. – Нет, мы не встречаемся, я его «натурастское» прикрытие. Надя расхохоталась словно самый гадкий из всех злодеев, существующих в мультфильмах. – Я так и знала! – Надя хитро потерла ладони. – Рома – любитель писек! – Это было грубо, – усмехнулся тот в ответ и выжидающе перевел взгляд на Аню. Девушка склонилась над бутылкой и резко крутанула ее. Горлышко теперь указывало на Женю. Парень, все еще отходящий от последней «правды», сейчас и вовсе запаниковал: все его естество говорило ему бежать, а тело резко дернулось подальше от бутылки, но тут кто-то слегка подтолкнул его сзади. Зимин повернулся и встретился с успокаивающе улыбающимся Ромой. – Все будет в порядке, – парень похлопал Женю по плечу. – Все свои, никто тебя не съест. Аня закатила глаза и демонстративно кашлянула в кулак. Все взгляды снова были обращены на неё. – Дорогой наш Женечка, – Аня звучала, как учительница, поздравляющая его перед всем классом. – Что же ты выберешь: чистую правду или грязный путь действия? Женя прикусил губу. Выбор у него был небольшой – выбрав правду, он подставит себя не меньше, чем если выберет действие, но, по крайней мере, так будет меньше шансов краснеть перед всеми. Глупые задания выполнять ему было не впервой. – Действие! – решительно выпалил парень. – Снимай все, что выше пояса, и залезай Нагорскому на колени до конца следующего хода! – Анин смех звучал еще более зловеще, чем Надин, и Женя даже не мог решить, кто из них большее зло – та, кто разрушила конспирацию Ромы, или та, кто так нагло подставила самого Зимина. Женя издал страдальческий стон и, запрокинув голову, посмотрел на Рому. Тот прикусил губу и скрестил ноги так, чтоб на подушке еще оставалось место, куда можно было сесть. Рыжий стянул с себя верх, как и было обговорено: теперь рубашка с футболкой лежали между ним и объектом его же обожаний. Присесть, однако, на «свое» место парень не решался. Сердце было готово выскочить из груди, Женя пытался угомонить его, но тщетно – чем больше он старался, тем барабанный шум в ушах становился громче. – Ну вы там три года телиться будете или что?! – Аня уже не выдерживала. Женю затрясло еще сильнее: теперь он чувствовал себя огромной обузой для всех окружающих и просто бегал глазами по комнате в поисках хоть какого-то спасения. Спасение, однако, пришло оттуда, куда Женя пытался не смотреть: Рома взял его за плечо и потянул на себя. Потеряв равновесие, Женя упал головой как раз на свободный участок Роминой подушки, и, открыв глаза, увидел сияющее лицо полуголого Нагорского. – Так сойдет? – спросил последний, подняв глаза на Аню. – Господи, да хоть как-нибудь уже, – девушка закатила глаза. – Пусть крутит. Женя оторвался от разглядывания подбородка Нагорского и резким движением закрутил бутылку. Горлышко показало на Таню. Парень знал её достаточно, чтобы помнить, что девушка может запросто испортить всё веселье, если он не будет достаточно деликатен. – Правда или действие? – Давай действие, чего уж там, – Таня мило улыбнулась. «В хорошем настроении, значит,» – подумал про себя Женя. – Тогда… – Женя обвел комнату взглядом, пытаясь найти что-нибудь, что могло подойти для «действия». В итоге он вдохновился увиденным на краю стола в углу стаканом с карандашами. – Нарисуй у себя на руке зайца. Но только глаза при этом закрой! Таня состроила издевательскую гримасу, будто всем своим видом говоря «и это все, на что ты способен?». Тем не менее, она все же поднялась с дивана и, взяв в руку маркер, закрыла глаза и начала рисовать на другой руке. В итоге через какое-то время она посчитала рисунок законченным и продемонстрировала его всем. Однако назвать зайцем то, что было изображено на левом запястье девушки, было трудно: больше напоминало разрозненные овалы внутри одного круга. – Ну что ж, будем считать, что он вылез из Припяти, – ехидно усмехнулась Аня. Не дожидаясь, пока все просмеются, Таня крутанула бутылку. Описав несколько кругов, она наконец-то замерло на Роме, с колен которого уже поднимался Женя. – Правда или действие? – по-лисьи улыбаясь, спросила Таня. – Я, пожалуй, предпочту действие, – ухмыльнулся в ответ Нагорский. Девушка отвернулась к Ане, и они начали о чем-то перешептываться. Закончив совещание дружным хихиканьем, девушки развернулись, и Таня, вплотную наклонившись к уху Ромы, прошептала желание. После того, как девушка отодвинулась от Нагорского, от его былой уверенности на лице не осталось и следа. – Я что, правда должен это сделать? – Рома со страхом и неприязнью посмотрел на Таню, которая только кивнула с издевательской улыбкой. Парень развернулся к Жене и обхватил ладонями его затылок, пробормотав какие-то невнятные извинения. В следующий момент лицо Нагорского уже было в пяти сантиметрах от раскрасневшегося Жениного лица. «Вот и оно,» – испуганно подумал про себя Женя: «Поцелуй, которого ты так давно ждал, будет просто желанием в «бутылочке», поздравляю.» Но поцелуя не последовало. В следующий момент Женя почувствовал, как горячее дыхание обдало щеку, а затем Нагорский провел своим языком чуть ли не по всей её площади. Рома оторвался, еще раз извинился и быстро проделал то же самое действие, но с другой щекой. Закончив, он отодвинулся и мгновенно переместился обратно на свое место, упорно начав разглядывать пол. Присутствующие разразились смехом, а вот Женя с Ромой оба сидели багровые от стыда. В конце концов, как только смех стих, Рома, все еще не поднимая своего красного лица, закрутил бутылку со всей силы. Крутилась та добрых секунд пятнадцать и, наконец, развернулась к Артёму. – Правда или действие? – вполголоса, все еще пытаясь перебороть последствия недавнего унижения, проговорил Нагорский. – Действие, – самоуверенно хмыкнул Латвинов. – Больно они веселыми получаются. Внезапно Рома переменился в лице и поднял злобно сверкающие глаза на парня. – Ты должен засунуть палец Тани себе в рот и рассказать шутку! – Рома оперся руками о колени, выжидающе пригнувшись. – Ну и фантазия у вас, мистер, – Артем закатил глаза и взял Таню за руку. Засунув указательный палец девушки себе в рот, розоволосый завис на секунду, а затем вытащил из кармана телефон, не выпуская пальца изо рта. Парень копался в телефоне добрую минуту, прежде чем выдал «Афол!» и приступил: «Профыпаетфа как-то девухка в альнисе а вгащ ей говоит: «Мы ищвлекли ваш телефон иш пгямой кишки, у ваш там вошем помущеных от пагня» «я пгямо чувствовала» ответила она.» Комната залилась диким хохотом, даже Артем смеялся, все так же держа палец во рту. Наконец, Таня сама не выдержала и убрала руку. Латвинов бодро выдал «Продолжаем!» и снова крутанул бутылку. Горлышко указало на Аню, но та устало мотнула головой. – Не, ребят, я на сегодня, пожалуй, всё, – она приподнялась с дивана и повернулась к Артему. – Где упасть можно? – Первая комната от входа, падай там, – ответил он и еще раз запустил вращение под удаляющиеся шаги девушки. Бутылка указала на Женю, все еще отходящего от шутки и постоянно повторяющего «я прямо чувствовала». – Итак, король письколизов, – колкость явно задела Зимина: тот злобно посмотрел на друга. – Правда или действие? – Правда, – максимально сухо ответил Женя. – Господи, не так уж и грубо было, – Артём закатил глаза и вернулся к теме. – Можешь ли ты, дружочек-пирожочек… – он явно тянул время. – Рассказать нам... – снова наигранная пауза. – Как долго… – Парень просто получал удовольствие от того, как злится Зимин. – Ты сталкеришь Рому? Внутри Жени всё оборвалось. Пытаться отрицать всё было бессмысленно, это поставило бы его только в более глупое положение. Он перевел взгляд на Рому и неожиданно для себя не встретил озлобленности или удивления: выражение лица парня было светлым и понимающим. Собравшись с силами, Женя наконец выдавил из себя: – Около двух месяцев. – Эй, ты знаешь точное время! – обиженно выпалил Артём. Женя достал телефон, открыл приложение с таймером, отмечающим количество времени с запуска и сглотнул комок в горле. – Два месяца, пятнадцать дней, три часа и сорок минут, – Женя зажмурил глаза, а открыв их, дополнил. – Столько времени прошло с тех пор, как я нашел твою страницу вк. В комнате повисло неловкое молчание, и, в попытке нарушить его, Женя трясущейся рукой потянулся к бутылке, чтоб поскорей продолжить игру и забыть об этом кошмарном позоре. Однако, не успел он дотянуться до бутылки, как его схватил за руку Рома и, развернув, прижал к себе. Зимин уткнулся в Ромино плечо и трясся от тревожных мыслей, разрывающих его голову на части. – Все в порядке, – спокойно и уверенно прошептал Нагорский. – Я время так не замерял, но изучал тебя около месяца. Рома тяжело вздохнул и запрокинул голову, прижимая Женю к себе сильнее. Продолжать играть, по крайней мере, сейчас, было бы довольно бессмысленно – как минимум два человека из шести, оставшихся в комнате, сейчас были не в настроении продолжать, а остальные просто чувствовали себя максимально неловко. Все, кроме Артема, которого дико раздражала эта ситуация. – Крути уже чертову бутылку, – сквозь зубы процедил он, и Женя, развернувшись, одарил его самым пустым из своих взглядов. – Как пожелаете, – ядовито выплюнул тот и слабо раскрутил несчастный кусок стекла. Тот, не проделав в итоге и полного круга, показал вновь на Артема. – Правда, – холодно произнес Женя с утвердительной интонацией. – Зачем? – Затем, что вам двоим все равно бы пришлось с этим столкнуться, я просто хотел помочь! – сорвался Латвинов. Женя посверлил друга взглядом еще секунд пять, затем встал, подобрал одежду с пола, оделся и ушел на кухню. Захлопнув за собой балконную дверь, Женя прижался спиной к окну и закурил, медленно сползая на пол. Рома зашел, когда Женя курил уже третью сигарету. В руках у Нагорского была початая бутылка рома, смешанного с колой прямо в бутылке. – Будешь? – Рома протянул бутылку Жене. Парень взял бутылку и сделал из неё три крупных глотка. – Я не хочу обсуждать все эти сталкерские вещи, окей? – Зимин исподлобья смотрел, как Нагорский прикуривает, все еще стоя в одних джинсах. «Как он все еще не замерз?» – подумалось Жене, но он быстро отогнал от себя эту мысль – она отвлекала его от более мрачных, а веселиться сейчас ему не очень хотелось. – Я и не ради этого пришел, – Рома присел рядом и стряхнул пепел в пепельницу, стоящую между ними. – Просто проверить, как ты тут. – Жив, – сухо бросил Женя. – Радует, – наигранно-сухо ответил Нагорский и запрокинул голову, глядя в потолок. Помолчав какое-то время, он начал: – Знаешь, сперва, когда Артем рассказал мне, что ты меня сталкеришь, я не поверил и решил узнать, кто ты такой, – Рома сделал глубокую затяжку и на выдохе продолжил. – Ты показался мне абсолютно обычным парнем, ничего примечательного в тебе, на первый взгляд, не было. Но потом я стал периодически проходить по пути на работу мимо твоей кофейни, чаще следить за тобой в соцсетях и в какой-то момент у меня в голове появилась мысль «какой милый молодой человек, надо бы предложить ему встречаться». Вот только я понятия не имел, как к тебе подобраться, ты же сам понимаешь, как это работает. Женя, отбросивший все лишнее к этому моменту из головы и внимательно впитывающий каждое слово Нагорского, утвердительно кивнул. Рома продолжил: – Вот я и договорился с Темой, чтоб он устроил эту вечеринку, хотел пообщаться с тобой, узнать получше, найти настоящего тебя, – парень сделал последнюю затяжку, затушил сигарету и повернулся к Жене. – И что же, – Зимин запнулся на полуслове. – Ты думаешь обо мне теперь? – Сложный вопрос, – Рома глубоко вздохнул. – Не подумай, ты мне очень нравишься, ты милый и оказался даже интереснее, чем я тебя себе представлял, но… – Рома замолк. – Но? – Но, честно говоря, я не знаю, к чему это приведет, – Рома устало выдохнул и поднялся с пола. – Пойдем внутрь? Женя мотнул головой. Исповедь Нагорского дала новую пищу для размышлений, и, если бы он не разобрался с этим здесь и сейчас, вечер был бы окончательно испорчен. – Я подойду через пару минут, мне нужно кое-что обмозговать, – глядя в одну точку на стене, бросил Женя. – Хорошо. Дверь за Ромой захлопнулась, отделяя Евгения Зимина от внешнего мира и оставляя его наедине со своими мыслями. «Я тоже не знаю, к чему это приведет, – подумал Женя. – Именно поэтому мы оба так этого и боимся.»