Сквозь огонь

      Террант не помнил, как добрался домой. Двигаясь как сомнамбула и ни на что не реагируя, он сел на диван в гостиной напротив пустого тёмного камина и уставился в пространство.       Минуты складывались в часы, и те медленно утекали. Стемнело, но Террант этого не заметил. Он продолжал неподвижно сидеть, и, когда время перевалило за полночь, глаза его закрылись и он погрузился в сон, похожий на обморок.

***

      Алиса ворочалась на перине в своей комнате в мраморийском замке. Несмотря на глубокую ночь, сон не шёл к ней. Её не оставляли мысли о том, что бы было, если бы она поддалась эмоциям, неистовому желанию догнать Шляпника, обнять, целовать его лицо… Устыдившись своих мыслей, Алиса перевернулась на другой бок. К чему эти переживания, если она уже сделала выбор? К чему эти проявления слабости? Никогда ещё ей так страстно не хотелось быть рядом с каким-то человеком всегда. Ни с кем ей не было так хорошо, как с ним. Но если остаться она всё равно не может, зачем всё усложнять чувствами, отношениями, обязательствами? Она всё сделала правильно. Едва не совершила ошибку, чуть не переступила грань, за которой ждала точка невозврата. Они со Шляпником по-прежнему останутся друзьями, они всегда будут помнить друг о друге, им опять будет друг друга не хватать, но зато оба смогут вернуться к своей жизни без сожалений об упущенных возможностях, о том, чему не суждено иметь продолжения. Если бы ещё не было так мучительно больно…       Алиса наконец заснула. Ей снилось море, свежий ветер, треплющий волосы, солёные брызги на коже, «Чудо» и самые невероятные перспективы, новые открытия и приключения, в которых можно будет отточить мастерство делать невозможное. А утром она окончательно поняла: пора.

***

      Террант очнулся, когда было ещё темно, но он чувствовал, что рассвет уже близко. Он вышел из дома, не представляя, куда отправиться. Наверное, теперь он нигде не сможет найти себе места, душевного пристанища. Он маялся, как неприкаянный, у него не было ни целей, ни стремлений, ни желаний. Внутренняя пустота делала пустым мир вокруг. Ничто его не занимало, никто ему не был нужен, и он не нужен никому…       Небо начало постепенно светлеть, прохладный воздух стал жемчужно-серым. Шляпник шагал в прострации, сам не зная куда. И несказанно удивился, когда обнаружил, что вышел к мельнице. Она давно была заброшена, с самого Дивнодня. Длинный стол по-прежнему сиротливо стоял на поляне. Обивка высокого старого кресла, скатерть и салфетки наполовину истлели, часть разномастных стульев была опрокинута, оставленная посуда отчасти была разбита, отчасти цела, словно дожидаясь, когда ею вновь воспользуются. Запустение… сухие листья в уцелевших чашках… Сердце тоскливо и болезненно сжалось.       Шляпник подошёл ближе к столу, медленно провёл по краю кончиками пальцев. За этим столом он провёл половину своей жизни. Годы и годы безумного чаепития… Годы ожиданий и надежд. Если бы Время сейчас забрал у него оставшуюся часть жизни, Террант не был бы против.       Взгляд его задержался на белом, с голубым орнаментом заварочном чайнике. Именно в нём он прятал Алису от слуг Красной королевы, именно там она дожидалась, когда он изготовит для неё платье по размеру. Шляпник невольно улыбнулся, согретый воспоминаниями, но почти сразу его лицо вновь приобрело скорбное и отсутствующее выражение. Он сел в кресло и поставил чайник себе на колени. Он не станет думать об Алисе. Но зачем он тогда пришёл сюда? Неожиданная мысль вспыхнула в его сознании, и Шляпник понял: он сделает Алисе прощальный подарок!

***

      Террант торопился обратно домой. Он должен успеть закончить подарок до того, как Алиса уйдёт! Главное, чтобы она была счастлива, твердил он сам себе как заклинание. Неважно, что не с ним и не здесь. Быть её другом — это тоже немало. А если она будет счастлива там, у себя в Наземье, то и ему здесь будет существоваться чуточку легче. И он не должен обременять её своими безумными чувствами и их проявлениями. Он должен отпустить её — как всегда.       Шляпник судорожно копался в рулонах и отрезах ткани, выискивая нужную. Тот самый чайник навёл его на мысль сшить для Алисы такое же по цвету платье — белое, с голубым орнаментом. «Почти как свадебное», — промелькнула мысль, и Шляпник выронил коробку с нитками, которую только что взял с одной из полок. Катушки рассыпались по полу, но он этого даже не заметил. Его щека дёрнулась, взгляд стал пустым, и Шляпник замер, закусив нижнюю губу. Пальцы его словно начали жить своей жизнью: сначала они слегка подрагивали, вибрация от них распространилась на кисти рук, и через несколько минут он уже ничего не мог поделать с трясущими руками. Он не смог бы и чашку чая удержать, не то что иголку и ножницы! Террант схватил тонкую белую ткань и голубое кружево, собираясь разорвать их на куски, выместив на них всё своё отчаяние, боль и безысходность, но руки его не слушались. Материя бесшумно упала на пол, а кружево обернулось вокруг запястья и никак не хотело покидать мастера. Шляпник сел на круглый табурет и погладил замысловатое голубое плетение дрожащими пальцами.       — Давно это у тебя?       Террант резко повернулся на звук голоса (её голоса!) и увидел стоявшую в дверях мастерской Алису. Взгляд её был обманчиво безмятежным, руки она спрятала за распрямлённую спину, и поза её казалась спокойной и полной достоинства.       — Давно с тобой это происходит? — снова спросила она, и Шляпник наконец смог отвести от неё взгляд. Ему хотелось поднять ворох материи с пола и спрятать в ней руки, но он понимал, насколько глупо и жалко это будет выглядеть.       — Давно, — ответил он.       — Это связано с твоими кошмарами и тем, что ты не выносишь огонь? — бесстрастно спросила Алиса и сделала пару шагов вперёд, войдя в мастерскую. Теперь от Шляпника её отделял только рабочий стол.       — С этим в том числе, — он сидел, опустив голову, стыдясь свой слабости и злясь на себя. — Вот, — кивнул Террант на облако белой ткани на полу, — хотел подарить тебе платье. Почти свадебное, — зачем-то добавил он и невесело усмехнулся.       Алиса промолчала, обогнула стол и, опустившись перед Шляпником на колени, осторожно взяла его руки в свои. Она погладила его прохладные пальцы, удивляясь, как могла до сих пор не замечать их совершенства — в меру длинные, в меру тонкие, идеальные, как и сами руки. Так хотелось прижаться щекой к его ладони, почувствовать эту маленькую ласку…       — Шляпник, прости меня, — тихо сказала она. — Я не хотела, чтобы ты… расстроился.       А он сидел не дыша, не в силах отвести взгляд от её нежных, тёплых пальцев, гладивших его дрожащие руки, плавясь и сходя с ума от этих прикосновений. Он сполз с табурета, опускаясь на колени рядом с ней, взял её руку и сделал то, что хотел с тех пор, как увидел её спящей в кресле возле своей кровати, — поцеловал запястье. Алиса вздрогнула и судорожно вдохнула — она не подозревала, что кожа запястья настолько чувствительная. А ему безумно хотелось проследить кончиком языка причудливое сплетение венок под её тонкой кожей, но он сдержался и, подняв голову, встретился с Алисой взглядом.       — Спасибо, — прошептал Террант.       — За что? — она моргнула, прогоняя наваждение.       — Ты умеешь быть Алисой, — улыбнулся он и приподнял их руки с переплетёнными пальцами. — Смотри, кажется, ты опять совершила невозможное.       Алиса с удивлением увидела, что его руки стали дрожать значительно меньше. Она просияла, но тут же стала печальной.       — Но ведь это не навсегда?       — Зависит от того, будешь ли ты рядом, — с полуулыбкой ответил Шляпник и пошевелил бровями, давая понять, что он шутит и дразнит девушку, но его глаза, лишённые обычного озорного блеска, серьёзно и тревожно наблюдали за ней. Алиса молча опустила голову, пряча взгляд. — Ты ведь пришла, чтобы попрощаться?       Она покачала головой, потом кивнула, и губы её дрогнули.       — О, Шляпник… — она порывисто его обняла, а он вдруг дёрнулся и зашипел от боли: Алиса, стискивая его в объятиях, надавила руками на результат вчерашнего неудачного падания. — Ты всё-таки ушибся, — с укором сказала она.       — Ерунда, — отмахнулся Террант, поднимаясь с пола и помогая встать Алисе.       — И вовсе не ерунда, — продолжала настаивать она. — Тебе ведь больно!       — Самую малость, — ответил он и принялся деловито собирать разбросанные швейные принадлежности — руки его почти совсем перестали дрожать.       Шляпнику было неловко чувствовать её заботу, он не привык, чтобы о нём кто-то беспокоился из-за таких мелочей. Это было приятно, это согревало и радовало, но при этом давало ложную надежду на то, что она к нему небезразлична. Простая дружеская забота, вежливость, не больше.       — Как же ты спал? — не унималась Алиса. — Ты вообще спал сегодня?       — Не помню, — пробормотал Шляпник. — Может быть.       — Вот что, — решительно заявила Алиса. — Я сейчас ненадолго отлучусь, а ты пойдёшь и приляжешь отдохнуть. А потом я вернусь и… — она прервалась, видя, что он собирается возражать, и притворно нахмурилась. — Только не спорь!

***

      Алиса торопилась обратно в замок — должна же там быть аптечка или что-то вроде того… Внезапная мысль заставила её сбиться с шага и остановиться: ведь если она собирается осмотреть и обработать ушиб, Терранту придётся раздеться. И как она об этом не подумала? Дружба дружбой, но ведь… он мужчина.       «Вот так открытие! Браво, капитан Кингсли!» — иронично отчитала она сама себя.       Неожиданное понимание смутило её, испугало и сбило с толку. Кровь прилила к щекам, и стало жарко. Алиса облизала пересохшие губы и, глубоко задумавшись, медленно пошла дальше.       Для неё Шляпник всегда был просто Шляпником, странным другом, в которого её угораздило опрометчиво влюбиться, но она никогда не воспринимала его как мужчину, хотя он всё это время был им. Нет, безусловно, она отдавала себе отчёт в его половой принадлежности, но не заостряла на этом внимания, это была данность, несущественная… до этого момента.       Она никогда не видела мужчину без рубашки, и мысль о том, что она может увидеть таковым Терранта, взволновала её донельзя и заставила устыдиться. А ведь придётся не просто находиться с ним в одной комнате, но ещё смотреть и прикасаться… Всё её воспитание, привитые нравственные устои взбунтовались против такого неслыханного распутства. Это не просто выход за рамки приличия, это полное их разрушение и погубленная репутация — если кто-то вдруг узнает. Стоп. Приличия? Почему она должна следовать им? Шляпнику нужна помощь, и если приличия мешают ей помочь ему, то ну их к чёрту! К тому же она отправлялась в плавание, будучи единственной девушкой среди мужского экипажа, и никто не усомнился в её добродетели, несмотря на осуждение. А здесь тем более не чопорный Лондон, где под маской пуританства скрывалось всё самое неблагообразное, а Страна Чудес, и здесь только ей решать, оказывать дружескую помощь вопреки всему или нет.       И если сначала Алиса подумала было попросить помочь близнецов или Нивенса, то почти сразу отказалась от этой идеи. Скажи она им об этом — и друзья наверняка все соберутся у Шляпника, а, зная его нрав, Алиса была уверена, что ему это не понравится и помочь себе он не позволит, как бы больно и дискомфортно ему ни было. Раз она виновата в том, что Террант травмировался, ей и устранять последствия.

***

      Добравшись до замка, Алиса прямиком отправилась в ту самую кухню, в которой Мирана готовила ей уменьшающую микстуру. Перебрав десятки мензурок и не найдя ничего подходящего, она наконец сдалась и, разочарованно вздохнув, уже почти покинула кухню-лабораторию, но на пороге обернулась и не поверила своим глазам: возле окна находилась конторка, на которой лежал большой толстый фолиант.       — Всё чудливей и странноватей, — пробормотала Алиса, приближаясь к неожиданно появившейся подсказке. Книга была открыта на разделе «Целебные отвары», и, пролистав несколько страниц, она быстро нашла нужный рецепт. — Заживляющий раствор… — протянула она вслух и принялась за работу.       Алиса увлеклась, добавляя в снадобье ингредиенты и то и дело сверяясь с книгой. И только процедив полученный отвар, она вдруг подумала: а будет ли он действовать, ведь она не из этих краёв, и в ней нет волшебства, необходимого, чтобы создавать что-то чудесатое. Но теперь уже поздно об этом думать. Не сработает — так не сработает. Она хотя бы попыталась.       Перелив отвар во флакон, закупорив его и спрятав в карман, Алиса поспешила обратно к Шляпнику. Она обещала, что скоро вернётся, а сама задержалась дольше, чем рассчитывала, возясь со снадобьем.

***

      Впрочем, Террант не считал прошедших минут — он тоже увлечённо работал. Ему хотелось закончить подарок для Алисы как можно скорее, порадовать её… на прощанье. Он было замер и нахмурился, но затем тряхнул головой, не позволяя мрачным мыслям, вгоняющим его в тоскливую и болезненную безысходность, помешать творческому процессу. Он оставит ей что-то сделанное своими руками, что-то, во что он вложит душу, — на память.       Запыхавшаяся Алиса ворвалась в дом Шляпника и, остановившись на пороге, перевела дыхание. Она торопилась и почти всю дорогу от замка пробежала бегом. Она тихонько прикрыла дверь и прошла в мастерскую, чтобы взять ненужный кусочек ткани, и обнаружила там Шляпника, который с энтузиазмом что-то шил. Он вскинул голову.       — Не смотри! — неожиданно воскликнул он, и Алиса, машинально зажмурившись, повернулась на каблуках на сто восемьдесят градусов и для верности ещё и закрыла глаза ладошками. — Это будет сюрприз, — уже спокойнее добавил Шляпник. — Ты пока не должна его видеть.       Алиса облегчённо вздохнула. В свете своих недавних размышлений и переживаний она уже подумала было, что Террант, наверное, не одет, но он всего лишь не хотел, чтобы она видела его работу.       — Я тебе принесла вот, — не оборачиваясь, она вынула из кармана флакончик с зеленоватой жидкостью и подняла повыше, чтобы Шляпнику из-за её спины было видно.       — Что это? — спросил он без особого интереса — ему не терпелось вернуться к украшению платья.       — Лекарство, — бодро ответила Алиса. — Знаешь, я думала, что ты… ну… отдыхаешь.       — Непременно так и сделаю, — пробормотал Террант, — но позже.       — Это поможет твоей спине, — предприняла она ещё одну попытку отвлечь мастера от создания шедевра и мысленно добавила: «Я надеюсь».       — Хорошо-хорошо, — согласился он. — Просто дай мне ещё немного времени. Я хочу, чтобы ты примерила его сегодня же вечером.       Алиса улыбнулась: Шляпник так старался — и всё ради неё. Это было и приятно, и смутительно одновременно.       — Тогда я подожду, пока ты закончишь, — сказала она и, не оглядываясь, вернулась в гостиную.       — Будь как дома! — крикнул ей вслед Шляпник.

***

      Побродив немного по дому, Алиса решила скоротать время за чтением. Она просмотрела переплёты книг, которыми были заставлены стеллажи в маленькой гостиной, выбрала одну и уселась на диван. Но скоро поняла, что не может сосредоточиться на чтении: смысл прочитанного ускользал, взгляд блуждал по строчкам, а мысли — далеко от содержания книги. Вокруг всё напоминало о Шляпнике, всё дышало им, и, прикрыв глаза, Алиса подумала, как она будет без всего этого обходиться, как будет жить без него…       Встрепенувшись, она открыла глаза и снова уставилась в книгу, но, как ни старалась сконцентрироваться, чтобы понять, что изображено на иллюстрации, у неё это не получалось. «Всё страньше и страньше», — раздражённо подумала она, захлопнула книгу и встала.       Изрядно продрогнув, Алиса взяла из кресла цветной плед, накинула себе на плечи и уже хотела было пройти к мастерской и спросить у Шляпника, скоро ли он закончит, но вдруг передумала. Не надо его отвлекать. Всему своё время. А «скоро» по определению не могло длиться долго.       Улыбнувшись, она медленно поднялась на второй этаж. Обходя его по деревянному балкону, идущему по окружности вдоль внешних стен дома, она рассматривала образцы всевозможных шляп, рядами расставленных на застеклённых полках. Заглянув в спальню, скрывающуюся за занавесом, она замерла в арочном проходе, а потом неуверенно ступила в самую личную комнату Шляпника. Она была здесь множество раз, но никогда — в отсутствие его самого. Здесь всё было пропитано им ещё сильнее, всё отражало и излучало его таким, какой он был. Внутри всё болезненно сжалось, и Алиса поняла, что вот-вот расплачется. Она приблизилась к кровати и села на тщательно разглаженное покрывало. Медленно провела по нему ладонью и, поколебавшись, поправила плед на плечах и легла на кровать, на самом краю — с той стороны, где не спал Шляпник. Постель пахла им — это был запах тёплого хвойного леса, краски, дубового мха, бергамота… Она улавливала оттенки по отдельности и все сразу — сливаясь, они создавали неповторимый и родной запах — его запах. Алиса тихо заплакала.       Она думала о Терранте, о том, сможет ли расстаться с ним и жить без него, впитывая в себя всё вокруг, что имело к нему отношение, стараясь запомнить, навсегда удержать в душе все тонкости. Конечно, если Шляпник войдёт и увидит её, лежащей на своей кровати, это будет неловкая ситуация, но она ведь услышит его шаги на лестнице.       Но, задремав, она их не услышала.