Маховик времени

      Сердце разрывалось от непередаваемого счастья. Я как будто парила в облаках, разум отказывался работать. Объятья Леголаса и его аромат заполняли каждую клеточку моего тела. Его теплые руки, крепко прижимающие меня к себе, давали спокойствие в этом шатком мире.       Стало как-то неуютно от осознания того, что вокруг нас хаос и разруха, люди плачут от горя и бессилия, а я чувствую себя самой счастливой. Чувствую себя живой. — Где вы там? — у подножья лестницы послышался голос Гимли. Он тяжелой поступью поднимался по полуразрушенным ступенькам, кряхтя что-то нечленораздельное. — Зачем это вам понадобилось забираться так высоко? Мест других мало?       Я резко высвободилась из объятий Леголаса и отпрянула от него, чуть не врезавшись в рядом находящуюся стену, от смущения боясь смотреть эльфу в глаза. — Что это вы тут делаете? — усмехнулся гном, с любопытством в глазах поглядывая на наши смущенные и одновременно обескураженные лица. — Мы… Я…       И что ему ответить? Мы целовались? А то по нам не видно: чуть припухшие губы, румянец на щеках и счастливый блеск в глазах. Может, солгать? Мол, пришли посмотреть на долину сверху, чтобы первыми удостовериться, что орков нет поблизости. Да! Это оно! — Гермиона была грустна, я ее успокаивал подальше от любопытных взглядов, — сказал Леголас, придав своему голосу какую-то отрешенность.       «Что ты несешь?» — Я вижу, как ты умеешь успокаивать, — рассмеялся Гимли. — Если я впаду в уныние, то прошу, нет, даже молю — не успокаивай меня!       Он так заразительно рассмеялся, что мы невольно улыбнулись в ответ. Но наш смех продлился недолго — как-то неуместно он звучал в стенах этой цитадели. — Нас ждет король Теоден, — наконец-то сказал Гимли.       Он печально посмотрел себе под ноги и, устало сгорбив спину, поплелся вниз по лестнице. — Пойдем, — тихо сказал Леголас, подавая мне руку. Я же как зачарованная уставилась в ответ.       Не дожидаясь моего согласия, эльф крепко сжал мою ладонь и первым стал спускаться вслед за гномом.       Мы проходили мимо стариков, которые стояли возле стены, сгорбившись; маленькие дети на руках у матерей уже не плакали, но как-то по-детски похныкивали, уткнувшись в плечо родного человека. Хотелось подойти к каждому и дать им надежду на светлое будущее, дать им хоть капельку тепла и отваги… Но все, что мы могли в этот момент, так это быть сильными духом, сражаться за них, чтобы ни один малыш не плакал, ища защиты у своих родных. — Хорошо, что вы пришли, — сказал король Теоден, вглядываясь в лежащую пред ним на столе карту. Он выглядел весьма обеспокоенным, а первый советник переминался с ноги на ногу за его спиной. — Надо организовать людей, разделить их: женщин, стариков и детей спустить вниз, в катакомбы, а остальным раздать оружие. Не думаю, что разведчики были случайны. Нам удалось их убить, но они явно были не одни.       Леголас нахмурился, его ясный взгляд потемнел от напряжения. Моя рука начала неметь от его крепкой хватки. — Леголас, — я попыталась высвободиться, но мои попытки были тщетны, — мне больно.       Лихолесский принц словно очнулся и затуманенным взглядом уставился на наши сплетенные руки. — Прости, — он разжал ладонь, и я с облегчением растерла свою руку, удостоверившись, что она не повреждена.       Воины Рохана вышли из помещения, которое смутно напоминало одновременно трапезную и зал для совещаний, попутно отдавая приказы людям, находившиеся поблизости.       Гимли пошел искать себе защитное обмундирование, говоря себе под нос про «слишком узкие кольчуги» и «неудобные шлемы». Леголас, будучи чернее тучи, выскочил за дверь, при этом чуть не задев плечом Эовин, которая помогала одной старушке подняться на ноги. Я сразу же поспешила ей на помощь. — Он не хотел, — почему-то начала я оправдывать поведение эльфа, — это все эмоции. Он чувствует все намного острее, чем обычные люди. — Ничего страшного, — успокоила меня принцесса. Ее глаза были влажными от слез. — Мне надо отвести людей вниз — приказ короля. — Я помогу, — промолвила я, поддерживая старушку с другой стороны.       Как вдруг мое внимание привлек Леголас, который с усмешкой глядел в сторону дверей, откуда доносился приглушенный ропот воинов и тихое ржание коней.       Тяжелые ворота отворились, и вошел измученный, раненный, абсолютно мокрый, но тем не менее живой Арагорн!       Леголас раскрыл ладонь и вложил в руку Странника «Утреннюю звезду» — я сразу узнала эту вещь, которая мне невольно напомнила дорогую моему сердцу Арвен. Арагорн благодарно кивнул и сжал в руке кулон, который очень многое для него значил — частичка того человека, которого любил всем сердцем.       Даже не раздумывая, я бросилась в открытые объятья Арагорна. Запах крови и грязи ударил в нос, но мне было абсолютно все равно. Главное, что прочно занявший часть моего сердца человек жив, остальное не имеет значения. Я обнимала его за двоих: за себя и Эовин, ведь бедная девушка до жути смущалась от одного только взгляда на нашего бравого Арагорна и никогда в жизни не подошла бы к нему настолько близко. — Где он? — зычным басом проговорил Гимли. — Дайте мне обнять этого счастливого засранца!       Это было так мило и трогательно видеть как разные существа этого мира ладят между собой: эльфы, люди, гномы…       Арагорн принес с собой весьма печальные вести: на нас движется тысячные армии воинов орков и урук-хаев. Нам с ними не справиться! Нас не больше пару сотен, а их — тысячи! Десятки тысяч! Что нам с этим делать? — Раздайте всем мужчинам оружие! Старикам и мальчикам! Всем, кто может держать меч в руках, — приказал король Теоден, облачившись в свои доспехи.       Я ужаснулась, смотря как воины вручали в руки мальчикам намного младше меня тяжелые мечи и доспехи. На глаза навернулись непрошенные слезы, и я раздраженно смахнула их тыльной стороной ладони. Не время для слабости. — Здесь одни старики, дети и горстка воинов Рохана, — Леголас пылал праведным гневом. — Сколько они продержатся, прежде чем их убьют и доберутся до женщин?       Люди стали оглядываться вокруг, в глазах читался страх и испуг. — Прекрати! — одернул его Арагорн, выбирая себе оружие. — Если им суждено погибнуть в этой битве, значит погибну и я, воюя с ними плечом к плечу.       Леголас был слишком раздражен, чтобы расслышать правду в словах Странника. Он хотел было уйти, как вдруг наши глаза встретились. Быстрым шагом он направился в мою сторону. — Ты идешь вниз к остальным женщинам, — нахмурено сказал он. — Что это значит? — я с вызовом посмотрела ему в глаза. — Хватит считать меня тщедушной девушкой, которую вечно надо защищать — я не такая! Я всегда здраво подходила ко всем испытаниям, никогда не позволяла себе расслабляться. Да, я вела себя не как герой войны, но это все стресс и новые обстоятельства — они ввели меня в ступор. Но сейчас я хочу и буду помогать, и никакой эльф мне в этом не помешает! Я могу постоять за себя! — Знаю, мы это уже проходили, — сбавил тон Леголас, примирительно дотрагиваясь до моего плеча. — Ты можешь помочь Эовин. — У вас, наверное, тысячи две воинов, которые будут защищать крепость? — ощетинилась я. — Хватит делать из меня мать милосердия! Маленькие мальчики будут защищать меня, пока я буду отсиживаться в катакомбах?! — Гермиона… — Нет! — настойчиво повторила я, отворачиваясь от любимых голубых глаз, которые сейчас напоминали мне бушующее море. — Не в этот раз, Леголас. Не в этот раз!       Я развернулась и вихрем влетела в оружейную, не зная даже зачем, ведь лук со стрелами всегда были со мной. С мечом я не смогла подружиться, но вот небольшие кинжалы я метала довольно неплохо.       На другом конце небольшой комнаты я увидела Гимли, который примерял кольчугу. Она ему была очень велика. — Она немного мне не подходит, — печально выдохнул он, поворачивая ко мне свою косматую голову. — Жмет в груди!       Мы рассмеялись. Мерлин, этот гном никогда не теряет оптимизма!       Когда я выходила из оружейной, мельком заметила белокурую голову Эовин, девушка вела под руку очередного старика. В ней было столько сострадания, столько безграничной любви. И как жаль, что свое доброе сердце она отдала тому, который никогда не сможет ответить на ее чувства.       Внезапно я услышала звуки, которые чем-то отдаленным напоминали рог Боромира. Арагорн с Леголасом поспешили отворить браму, чтобы пропустить наших гостей — воины-эльфы! Все как на подбор в изумительных камзолах, красивых серебристых доспехах. На головах — блестящие шлемы, а за спинами — идеальные луки. Как же они нам были нужны! Мерлин услышал мои мольбы и послал нам спасение.       Арагорн и Леголас тепло поприветствовали их предводителя, а король Теоден был весьма обескуражен появлением эльфов и в то же время был весьма польщен их присутствию и помощи.       Военачальники расставили нас всех на позиции. Слава Мерлину и Моргане, что детей поставили подальше от центра сражения, хотя это все равно не давало гарантии, что они выйдут из битвы невредимыми.       Арагорн руководил отрядом на западе цитадели, у него на попечении было несколько десятков воинов.       Гимли и Леголас стояли в центре рядом с лучниками, и гном едва ли доставал своей головой до парапета. Его этот факт явно раздражал, а вот эльфа наоборот вся эта ситуация веселила.       Я же стояла с северной стороны вместе с лучниками-эльфами, но они видно меня даже не замечали, настолько были поглощены подсчетом наших врагов, которых становилось все больше и больше.       Немного отодвинувшись в сторону, я посмотрела вниз и ужаснулась: десятки тысяч яростно открытых ртов, оскаленных кривых зубов, вооруженных орков и урук-хаев под предводительством самого высокого и самого кровожадного из них.       Мы стояли, не двигаясь. Ждали выпада в нашу сторону, но противники, как и мы, были настороже. Злобно скалились, но ожидали.       Один из лучников — старик с одним глазом — не выдержал напряжения и выстрелил первым, повалив противника. Урук-хаи заревели, застучали в доспехи, и началась война       Вот и все. Начало. Яростный громкий крик предводителя вражеской армии оповестил об этом.       Отовсюду летели стрелы, которые вонзались в тела, люди падали на холодный камень крепости с остекленевшими глазами, уставившись в беззвездное небо. Слышались приказы Теодена и Арагорна, указания Халдира — военачальника армии прибывших эльфов. Крики, стоны, восклики, рычание орочьей армии…       Возле меня упал мальчишка не намного старше меня, и я аж растерялась от неожиданности. Внутри будто все рухнуло, мозг отказывался обрабатывать полученную информацию. Я очнулась будто ото сна, и в душе поднялась буря эмоций. Вокруг завибрировала энергия и магия. Да как они посмели напасть на детей?!       «Конфундус!», «Бомбарда!», «Петрификус Тоталус!», «Умрите, дьявольские создания!»…       Заклинания друг за другом летели в противников. Я была в ярости, даже не сосредотачивалась. Магия сама вылетала из кончиков невздрагивающих пальцев. Никогда еще во мне не было столько жестокости, как сегодня. — Империо! — воскликнула я, направляя энергию из накопленного мной магического запаса на одного из орков, который смог пробиться к нам. Заклинание сложное, но на нескольких запаса уж точно хватит.       Орк покорным, мутным взглядом втупился в Гермиону. — Убивай своих! — отдала я ему приказ.       Безмозглый орк, орудуя уродливым ятаганом, стал сносить головы своим соплеменникам, пока те его не прикончили.       «Круцио!», «Круцио!», «Круцио!»…       Мне было все равно, что использую непростительные заклинания. После Второй Магической войны мой идеальный мир пошатнулся, и все мои принципы попадали, словно выстроенные в ряд доминошки. Наивная Гермиона была похоронена второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. В день окончания моей первой войны.       Они прорвали оборону. Мальчишки разбегались в разные стороны, хныкали, давно позабыв, что надо защищаться. И я их ни в чем не обвиняю. Страшно видеть, когда на твоих глазах убивают людей, когда твой брат или отец лежит умершим от лап бесчувственного существа, в голове которого только смерть.       «Авада Кедавра!»       Сквозь меня прошелся поток энергии, но он не принес приятное покалывание внутри, а внес и без того сумбурное состояние в мое тело.       Самое страшное, что я ни разу в магии не применяла — заклинание безболезненной быстрой смерти. Раньше не понимала как можно отнимать чью-то жизнь. Но это было раньше. Теперь я прекрасно понимаю, что ничего святого или человеческого в этих отродьях нет. Они не заслуживают право на жизнь.       Над головой пролетел какой-то снаряд, задев одну из колон, и на нас посыпались огромные груды камней. Я едва увернулась, чтобы меня не пришибло. — Ты как? — услышала я голос Леголаса. Он возник из ниоткуда, его побледневшие губы слегка дергались от напряжения. — Чудно, — усмехнулась я.       Одно ухо заложило, и мне пришлось прикрыть его рукой, чтобы оценить свое состояние. Вроде слышу. — Мы поговорим об этом после, — одними губами молвил эльф и, убедившись, что я в порядке, скрылся из виду.       «Как ворчливый муженек!»       Я отвлеклась на секунду от битвы и заметила как Арагорн и Гимли исчезли за ближайшей стеной, которая отделяла нас от врагов. Мне не ясно, что они задумали, но сразу видно, что они рискуют.       Они обошли орков с другой стороны и напали, а Леголас сверху кинул им веревку. С помощью нескольких людей он поднял их за браму, в место, которое будет побезопаснее.       Король Теоден приказал отступать, видя, что мы проигрываем — орки уже пробились через главные ворота.       Арагорн и Леголас с людьми прикрыли досками вход, но это остановило урук-хаев всего на несколько жалких минут. Один из ворвавшихся орков смог пробить защитную броню короля, и теперь тот истекал кровью. Его тут же увели подальше от поля боя.       Когда уже этот рассвет? Мне казалось, что мы сражаемся уже вечность. Я постоянно поскальзывалась на залитых кровью ступеньках, иногда даже падая на чье-то искореженное тело. Это был кошмар. Везде были трупы людей, эльфов, детей! Я боялась всмотреться в бледно-серое лицо и обнаружить знакомого. Боялась среди эльфов узнать любимые глаза Леголаса. — Тридцать шесть! — услышала я голос лихолесского принца.       «Живой!» — Неслыханно, чтобы какой-то эльф обошел меня! — вторил ему Гимли.       «Живы!»       Я усмехнулась и даже не увидела нападающего на меня орка. Но, слава Мерлину, перед тем наложила на себя щит: существо было отброшено на несколько метров. Орк все же задел меня — по щеке побежала горячая струйка крови. Я тут же попыталась ее стереть, но поток не останавливался. — Остолбеней! — крикнула я своему обидчику, и он рухнул за парапет к своим соплеменникам, таща тех за собой в неизвестность.       Орочья армия будто совсем не сокращалась в численности, а наоборот. Они прижали нас, воинов все меньше, путь к женщинам и детям в подземелье все ближе. Я будто в последний раз взглянула на своих отчаянно сражающихся друзей и с новыми силами, коих было катастрофически мало, вступила в бой.       Когда я думала, что все кончено, то на горизонте появились первые лучи восходящего солнца. И сразу же вспомнились слова Гэндальфа:       «Ждите меня на третий день, мы придем с рассветом…»       Я оглянулась и остолбенела. Гэндальф и армия Рохана под руководством Эомера.       Мы спасены!

***

      Короля Теодена не так сильно ранили, как мне почудилось в самом начале. Эовин обработала его раны и теперь ходила между обессиленными и раненными, вручая им какие-то настойки. Я, конечно же, ей в этом помогала. Зная несколько заклинаний заживления ран, я пыталась хоть как-то подлатать воинов, но в основном помогала детям, чьи матери плакали возле своих чад. — У тебя идет кровь, — услышала я голос за спиной. Обернувшись, я не встретилась с ясными глазами Леголаса — на меня изучающим взглядом уставился Эомер. — Мы снова встретились, Гермиона. — Ты пришел вовремя, — проговорила я, нещадно краснея.       Почему этот парень заставлял меня чувствовать смущение? Может это все из-за его изучающих меня глаз? — Я не помешал? — голос Леголаса вывел меня из ступора, и я быстро оглядела его в поисках повреждений, но ничего серьезного не заметила.       По взгляду Эомера можно было прочесть, что помешал, но в слух он это не произнес. И слава Мерлину! Еще одной драки тут не хватало.       Не церемонясь, Леголас схватил меня за руку и увел подальше от прожигающего мою спину взглядом Эомера. Я, конечно, была рада видеть эльфа, но такое поведение меня возмущало. — Хватит меня тащить! — вырвалась я, останавливаясь почти на том же месте, где мы еще недавно целовались. От одного только воспоминания меня кинуло в жар, а к щекам подобрался румянец — это немного охладило мой пыл. — Что на тебя нашло? — Он положил на тебя глаз! — раздраженным тоном сказал Леголас, скрещивая руки на груди и пристально смотря мне в глаза. — Кто? Эомер? — я с открытым ртом уставилась на эльфа. — У тебя жар? Ты бредишь?       Я дотронулась своей ледяной ладонью до лба Леголаса, но моя рука была перехвачена. Эльф легонько провел ладонью по моей щеке и тут же нахмурился, вновь увидев рану. — Ерунда, — отмахнулась я. — Нет! — в его тоне было столько всего. Злость — из-за того, что я была ранена и присутствовала на поле боя; необоснованная ревность, какая-то нежность и что-то еще, что я никак не могла определить. — Это не ерунда! А если было бы что-то серьезное? Что бы я делал? — То, что и до меня, — произнесла я мысль вслух. — Жил бы без Гермионы Грейнджер. — А если я не хочу без нее жить?