Голод (часть 4, заключительная)
18 марта 2017 г., 15:40
Музыкальное сопровождение: Hans Zimmer and The Magnificent Six - Paranoia
Пустая улица в густонаселённом районе с жилыми домами - странное дело, небывалое. Блестящий, как нефть, асфальт, мигающие фонари - декорации для фильма ужасов. Инстинктивно животные и люди чувствуют присутствие крупных демонов, обходят стороной. Человек может неожиданно передумать идти намеченной дорогой, свернуть. Животные сюда не пойдут и птицы не летают. "Confiteor omnipotenti Deo coeli et terrae visibilium et invisibilium sanctisque omnibus angelis suis cunctisque creaturis coelis et terra...", - звучали речитативом в голове слова очистительной покаянной молитвы перед изгнанием. Читать теперь не обязательно, но я имел дело со слишком сильным демоном, и мне требовалась вся моя вера. Фонари горели умирающе, вполсилы, и это делало тени гуще. Я медленно шёл по улице, подбрасывая в ладони нож, и увидел, что один из фонарей облепили мухи. Это в минусовую температуру? "...Peccavi partier in cogitationibus malignis, in meditationibus perversis, in parjuriis, in judiets temeraiis, in maligno ingressu impiorum...". Все магазины закрыты, и мягкий оранжевый свет струится из дверей небольшой забегаловки вдалеке, где я с трудом зрением вычисляю два тёмных силуэта. Они словно танцуют, но, скорее всего, дерутся. Я продолжал идти, понемногу ускоряя шаг. "...et non gloriteur adversum me in die turbidinis et caliginis delicta mea vacuise neque ad Deum creatorem meum confessum non fuisse. Amen. Amen. Amen..." - слова внутри уже грохотали небесными раскатами. Раздался высокий женский крик, полный недоумения и тревоги: - Эдди, ради бога, приди в себя! Демона я чувствую лишь теперь и знаю, что он чует меня. Таково правило: если ты видишь их, они видят тебя. Я перехожу на бег, хотя прекрасно понимаю, что опоздал на несколько часов. Вырвать демона из человека прямо на улице непросто, но возможно. Я так уже делал. Минус в том, что для этого нужно время, которого в наличии не имелось. Промчался мимо застывшей всхлипывающей женщины, схватил за локоть повара - единственного хозяина мясной лавки, посмотрел в широко распахнутые тёмные глаза, положил руку на плечо. - Всё хорошо. Позаботьтесь о женщине снаружи. Он покорно вышел - потерянный, напуганный, как кролик перед удавом. Существо, некогда имевшее приличный вид. Существо, некогда цивилизованное. В своём синем дорогом костюмчике это существо сидело и прямо с пола по-собачьи жадно пожирало мясо. Человек не может одновременно глотать и дышать. Судя по звукам, временами он задыхался, но всё равно запихивал в себя сырую говядину, помогая себе искусанными, окровавленными пальцами. - Мнемот, - произнёс я ровным голосом, - ты попался, тварь. Чтобы отвлечь демона, нужно помахать у него перед носом красной тряпкой. Исхудавший мужчина повернул ко мне голову. Поднялся, сутулясь и глядя исподлобья. Глаза чёрные от излишне расширенных зрачков, в которых мерцают, как в воде, блики от лампочек. Я уже успел нацарапать на ладони ножом печать Мнемота и прижал окровавленную руку ко лбу парня, не обрывая зрительного контакта. В этом самом контакте - вся суть битвы. Душа смотрит в душу. Душа говорит с душой. На секунду руку скрутила судорога и слабость. - У тебя нет власти влиять на меня, - невозмутимо произнёс я, чётко выговаривая каждое слово. Спустя секунду парень начал сильно дрожать, глаза закатились, зрительный контакт прервался, и из его глотки, откуда ещё торчали куски мяса и кости, вырвался нечеловеческий рёв, разрывающий горло, вызывающий мурашки по коже. Действовать следовало быстро, и я заговорил слова изгнания. Говорил и вспоминал Эмму. Она стояла лицом ко мне, улыбалась, пока я уговаривал её не прыгать. Чёрные, полные мёртвой бесконечности глаза смотрели в меня и смеялись. Она рухнула с крыши, не вскрикнув. Слова молитвы ничего не значат, если ты ничего в них не вкладываешь. Это не какое-нибудь там волшебное заклинание, а важные символы, полные энергии. И если ты знаешь, как управлять ею. Если ты достаточно смел, и в тебе есть вера. Тогда каждое слово на латыни становится способным менять реальность. Пока ты изгоняешь тварь из человека, чувствуешь её. Она влияет на тебя, внушает страх и сомнения, но ты должен быть сильнее. И я был сильнее. Демон, не дожидаясь конца молитвы, сбежал, а меня хватило лишь на то, чтобы закрыть глаза и осенить себя крестом, чтобы уберечься от него. Я страшно хотел, чтобы парень в синем щеголеватом костюмчике выжил просто назло этому демону, но его жизнь теперь не зависела от меня. Как я и сказал, я опоздал на несколько часов. - Эдди! - крикнула женщина, прорываясь мимо меня. - Открой глаза, милый... Что вы с ним сделали? - она гневно посмотрела на меня, размазывая по щекам тушь со слезами. - Спасти попытался, - отрезал я. - Скорую вызвать догадались? Конечно, нет. Даже если бы неотложка была в пути, шанс выживания у парня невелик. Зажигалка не работала, и я швырнул её в урну. С ладони ещё капала кровь, и я надел перчатки. Скорая приехала всего через десять минут, но я уже ушёл, чтобы избежать лишнего внимания. К тому же, мне нужно было теперь найти демона. "Я с ним не справлюсь, - обречённо думал на ходу. - Тварь слишком сильная. Если бы ещё парочка способных колдунов, то можно было бы попытаться его заточить куда-нибудь, но...". Я почему-то всё равно шёл по следу. Благо, заметить его было несложно. Мнемот здорово наследил, пока убегал. Я выслеживал его по особенной, тяжёлой атмосфере гнилости и разрушения. Там, где он появлялся, всегда было пусто. Кинув взгляд на новенькую небольшую церквушку, я горько хмыкнул. Мнемот не блещет оригинальностью. Всякий мало-мальски сильный бес стремится попасть в дом божий, чтобы сделать его своим. Иногда дело оканчивается внезапными пожарами или обвалами. Стояла себе церковь, а потом - раз - и стены рухнули. И где-то смеётся дьявол, потому что на него, как раз, люди не подумают. Подумают на бога. Скажут, что это Он был недоволен. - На священника замахнулся, - прошептал я, входя в церковь. Пусто, конечно. Ряды скамеек, слабо озарённые горящими, но понемногу затухающими свечами, откидывали длинные тени. В воздухе пахло затхлостью, и я слышал звенящий, неприятный звук крыл маленьких насекомых поблизости. Священник у алтаря недоумённо отмахивался от мух. У священника было доброе, несколько тучное и глуповатое лицо. И наверняка ноль интуиции, раз рыцарь божий не понял, что происходит... Я осознавал, что у меня нет сил после изгнания. Вот-вот упаду в обморок от истощения. - Эй, куда это ты так быстро умчался? Ты можешь, конечно, попробовать взять ещё одно тело, но я же всё равно тебя изгоню, так что справься для начала со мной. Это я сказал? Кажется, именно так. И нахально осклабился тоже именно я. Главное - верить в собственный блеф. Рука в кармане нашарила нож. Я снял перчатку и переложил его в голую, испачканную кровью ладонь. Заключённый в костяную рукоять дух шамана ловко, как электрический ток, проник в моё сознание, а я поддался, впуская его в себя. Моё счастье, что этот дух со мной почти "дружит" в память о том, что я сделал для его племени. - Бегите уже, святой отец, - прошептал я остолбеневшему в недоумении старику. - М-молодой человек, что вы себе... - и тут он увидел, как под потолком рождается громадный рой насекомых. Попятившись, запоздало поняв, что происходит, он упал на четвереньки и пополз прочь. Было больно. Дух шамана кривлялся, смеялся, бесновался и хищно скалился на демона. Рой насекомых кружил вокруг меня, искал брешь в моей защите, искал лазейку страха, каплю сомнения... - Следуй за мной, - сказал я, убегая из церкви. - Следуй за мной, Мнемот. Вот это и значит - помахать красной тряпкой. Но долго я с ножом в руке бегать не мог. Во-первых, контролировать дух было сложно. Во-вторых, чем дольше я держу нож, тем сильнее воздействие. Я прочёл на бегу вудуистскую формулировку усмирения, но она получилась у меня лишь на четвёртый раз, и дух вернулся в нож. Почти немедленно ноги налились тяжестью, тело потеряло лёгкость, мысли приобрели растерянную лихорадочность. Рой насекомых следовал за мной, рассеиваясь в пространстве. Прохожие удивлённо шарахались в стороны. Если я сумею добраться до Гэри и Миднайта - это лишь половина победы. Страшное ждало впереди. Я могу сколько угодно убегать или изгонять демона. Упечь его обратно в ад возможным не представлялось, ведь я не знаю, как он вообще оказался на земле. Его можно было только запереть навеки. Я бежал к клубу Миднайта, потому что хорошо его знал. Эта крепость - настоящая ловушка для демонов всех мастей, уж папс об этом позаботился. И мне оставалось надеяться, что Мнемота это задержит хотя бы на время. Я помедлил всего минуту, забежав в телефонную будку. - Привет, папс, я скоро буду с гостем, так что готовься. - Ты предсказуем, Константин, - неторопливо ответил он, выводя меня из себя. - Что мне нужно делать? - Ты должен был уже догадаться, зачем я приволок к тебе Гэри. Подготовь ловушку до моего прихода. Самую мощную, какую возможно. - Я ошибался, - заметил папс, - считая тебя светлым магом. Ты настоящий уб... Я швырнул трубку и выскочил из телефонной будки. Ну конечно, он понял меня, догадался обо всём. И теперь наверняка потешается. В клубе "Midnight" развернулся настоящий аншлаг, но предупреждённая охрана впустила меня с парадного входа, пусть я и выгляжу, как залежалый мертвец. Воздух разрывает мои лёгкие, когда я бегу по залу со столиками, собирая на себе изумлённые взгляды. Мнемота уже не видно в качестве тучи насекомых, но я всё равно знаю, что он несётся за мной. Развевающаяся шаль из чистого страха задевает всех посетителей, и гости, охваченные ужасом, вскакивают со своих мест. Падают столы, кричат люди, лампы мигают, устраивая дьявольскую иллюминацию. Гости, давя друг друга, стремясь лезть по головам каблуками, прорываются к выходу. Но едва я добегаю до служебного лифта, свет на секунду совсем гаснет. Спустя секунду я чувствую, что Мнемота позади нет. Он учуял куда более привлекательную приманку, чем я. Вопрос - надолго ли её хватит... На подземных этажах Миднайт держал закрытый бойцовский клуб по боям без правил. Люди в этом колизее дрались насмерть. Зрители даже не подозревали, что на ринге сражаются мертвецы. Вернее - люди, накачанные таким количеством наркотиков и стимуляторов, что это превратило их в зомби. Хитрый папс любил наблюдать за этим. Гигантская подземная трибуна и впрямь напоминала своего римского собрата. Здесь каждый мог почувствовать себя в дантовском аду. Люди бесновато ревели, стирая со своих лиц человечность и не оставляя даже звериного облика. Вот они, истинные одержимцы. Кричали элегантные дамы с внешностью благовоспитанных англичанок. Кричали дородные, холёные господа с красными до невозможности лицами. Старые и молодые, сотни людей, получающие наслаждение запретного плода от лицезрения смерти. Обычные люди, которые потом героином вольются в вены улиц города, смешаются с толпой. Вот они, истинные служители сатаны. И никто не догадается, потому что у дьявола лицо человеческое. - Убей его! - рычала рыжеволосая женщина с ангельским лицом манекенщицы. - Изуродуй! - орал, топая ногами, парень, не отрывая горящего взгляда от ринга. Что такое быть магом? Я считал - это значит любить людей, не заблуждаясь относительно того, насколько они могут быть не-людьми. Я считал - это значит быть безжалостным в своей любви к ним. Возможно, я наивно ошибался. Миднайт стоял недалеко от ринга и меня пропустили к нему. Папс с насмешкой оглядел мой помятый вид. - Здравствуйте, я из лиги по борьбе с жестокими видами спорта, купите брошюру? - иронично процедил я, глядя на папса. Король ада даже не улыбнулся. Беда у него с распознанием юмора... - Здесь не больше насилия, чем в кино и газетах. Главное, слышишь, как они кричат? Это чистая энергия, Константин. И на время она свяжет беглого духа. - Мерзкие приёмы, как всегда. - Как и твои, - и добавил весомо. - Твой друг уже в ловушке и ни о чём не подозревает. Ты жестокий и лживый человек, Константин. - Никто не идеален. И лишь тогда Миднайт улыбнулся. Проницательно уловил чутьём, как мне сейчас погано. И всё-таки я не жалел ни секунды. Не жалел и потом, в длинном коридоре, заставленном рядами пронумерованных клеток. Здесь пахло холодильником и сырым мясом. Было тихо, но из какой-то клетки донеслось: - Джон? Слушай, мужик, зачем он меня здесь запер? И дозу мне не дал... Кажется, убить меня хочет. А мне ширнуться нужно, понимаешь? Понимание того, что я приложил руку к сотворению этой личности, жгло глаза кислотой, когда я смотрел в его лицо. Но меня хватило на беззаботную улыбку: - Всё будет хорошо, Гэри. Очень скоро. - Скажи ему, чтобы дал мне дозу. Я закурил и покачал головой: - Сначала мы с тобой должны поймать Мнемота. Ты должен подманить его. Он здесь и пока только ищет тебя. - Нет, Джон! - на худом, небритом лице Гэри мелькнула паника. - Ты же знаешь, что он со мной сделает! И я вспомнил заплаканное лицо женщины у мясной лавки, обглоданное лицо секретарши директора фирмы стройматериалов, умершего от голода почтового служащего и несчастного мальчика-суданца. Я затянулся и снова медленно покачал головой: - Ты впустил Мнемота и в ответе за смерти людей, парень. А я в ответе за тебя. Смекаешь логическую цепочку? Поэтому мы сделаем это вместе. Гэри сник, кивнул и неожиданно пробормотал, почти обретая разум: - Как в старые добрые времена, а, Джон? Я должен тебе довериться? Ведь ты всегда побеждаешь. - Не всегда. И я не знаю, как всё пойдёт на этот раз. - Ничего. Я верю тебе. Стоявший рядом Миднайт наслаждался моей болью. Я улыбнулся Гэри: - Вот и отлично. Папс рассмеялся. Он буквально сочился весельем и удовольствием. Назад к лифту я шёл с Миднайтом на ватных ногах. - Ты превосходно сделал своё дело, - хохотал папс. - Неудивительно, что люди верят тебе, Константин. Ты умеешь прикидываться мудрым, добрым волшебником. Теперь вернись домой. Мне нужно время всё подготовить, да и тебе тоже. - Дай бог, чтобы у тебя всё получилось, - раздельно с улыбкой вымолвил я, и Миднайт поперхнулся от такой наглости. - Ах, да. Думаю, тебе придётся сделать ремонт на первом этаже. Но ничего, он всё равно мне не нравился.***
Домой добрался в беспамятстве. Колючие звёзды фонарей, размазанные акварелью сумерек, призрачные лица одинаковых прохожих, ледяной ветер, запах бензина и сырости - всё это смешалось в одно растянутое мгновение. Я проматывал его ускоренным шагом. Нельзя оглядываться назад - там дорога из кладбища похороненных в сердце людей. Стоит оглянуться, и они утащат тебя живым в могилу, задушат холодом. Я добрёл до квартиры, включил свет, швырнул в сторону плащ и снял мокрую одежду. Снова не мог уснуть. Чтобы прийти в себя и не провести остаток ночи в маятном состоянии, сунул голову под струи ледяного душа. Вода больно обожгла горячую голову холодом, замораживая мозг. Я вышел из ванной, дрожа от холода, но понемногу успокаиваясь. Потом оделся в чистое, выключил свет и сел на подоконник, глядя в окно. Где бы я ни снимал квартиру, там всегда должны быть широкие подоконники и высокие кухонные стойки. Когда явилась Эмма, я не удивился. Это был совсем другой призрак. Впрочем, и не призрак даже, галлюцинация, вызванная чувством вины, опухоль на общем фоне больного восприятия реальности. Эмма смотрит на меня неподвижным взглядом тех самых чёрных глаз - два колодца одержимости. Эти призраки приходят молча. Их взгляды умеют кричать, и от этих криков звенит воздух. Печальный призрак Анны-Мари в монашеской рясе. Дружелюбное лицо Френка смотрит теперь в слепом недоумении. Малыш Бен в больших очках с квадратной оправой смотрит с мольбой и доверием, как Гэри ещё недавно. В целом, восемь мертвецов стояли передо мной и молча смотрели. Они ничего не хотели от меня, ничего не просили, а просто питались пеплом моего личного отчаяния. Пока их безмолвный крик и взгляды душили меня, теснили к подоконнику, я курил. Понемногу привыкаешь к таким моментам... Они даже не сильно мешали мне параллельно думать, как выпутаться из ситуации. Я всегда ненавидел жертвенность и жертвоприношения. Сторонник чистой магии, как упоминалось прежде. Но ответ не приходил и отчаяние побеждало. На рассвете я пойду, запру демона в теле Гэри, а потом Миднайт замурует его в стене своего клуба навеки. "Если бы только было зеркало, - думал я, - одно редкое, старое зеркало, но где его найдёшь? Это невозможно". Я мог спать, а мог что-то делать. Есть легенда о том, что иногда можно отправить демона в ад с помощью зеркала. Всё это чепуха. Настоящий обряд изгнания проводится по всем правилам, чаще двумя священниками, и длится порой сутками, в зависимости от того, сколько бесов сидит в человеке. Но никакими зеркалами при этом не пользуются. Иногда применяют ванную холодной воды, иногда свет свечей, но на этом всё. Я слышал в детстве от одной ведьмы, что кое у кого всё же получилось, но за это священник был лишён сана. Допущение подобной вольности - это личная трактовка церемонии обряда экзорцизма, и ничем оправдана быть не может. Адские демоны подчиняются только силе божьей, человек может лишь запечатать их - оттого и пошли легенды об индийских джиннах (с арабского "женна", что тоже переводится как "бес"), запечатанных в сосуды. Риск использования мной зеркала заключался в том, что если Мнемот вырвется, поймать его во второй раз будет в десять раз сложнее. Но я принял решение, и на фоне этого мучившие меня призраки стали тускнеть. - Потом объясню хозяину квартиры, куда делось его зеркало, - сказал я себе, рассматривая трюмо. Я опасался неуверенности и сомнений. Быстро отвинтил зеркало от комода, будто пытался убежать от затаённого понимания, что ничего не получится. Я освятил его поверхность, но всё это пыль в глаза для повышения уверенности. Слишком многое зависело от меня самого. Вызвав машину с кузовом, я направился в клуб Миднайта. Там было непривычно пусто. Аура Мнемота выгнала даже птиц с крыши. Стояла тишина - нехорошая, напряжённая и густая, как желе. Казалось, в стенах кто-то рычит и скребётся. Меня лихорадило, зеркало грозило выскользнуть из ослабевших рук, мысли путались. С каждым шагом к лифту я понимал, что иду на самоубийство, подставляя себя и других. Жизнь никчёмного Гэри стоит риска? Раньше я сказал бы, что любая жизнь священна, а теперь... Наверное, это называется взросление. Когда я поднялся в кабинет папса, то проигнорировал его взгляд и проворчал: - Эй, громила, мне здесь никто не поможет? - Что ты задумал? - спросил папс и кивнул темнокожему двухметровому гиганту подле себя: - Возьми зеркало у Джона. - Крепко держи, не выпускай, - приказал я ему, пыхтя и передавая зеркало, и спросил Миднайта: - Гэри готов? - Его уже ведут. Ты странно выглядишь, Джон. Если не справишься с обрядом, я лично в тебя демона запихаю. - Не заигрывай со мной, папс, я покраснею. Когда в помещение два бугая втащили едва волочившегося Гэри, я обречённо понял, что хочу его убить. Или сделать всё, как тот шаман - запереть демона в этом грязном теле и забыть. - Привяжите его, - сказал Миднайт. - И пусть здоровяк держит над ним зеркало. Сейчас мы изгоним эту тварь в его родную клоаку. Миднайт резко развернулся ко мне: - Ты безумец! Это невозможно! - Только если я буду один. Но у меня же есть ты, - приторно ухмыльнулся я. - Предлагаешь и мне молиться? - брезгливо отшатнулся Миднайт. - Что ты, я же не живодёр. Просто, если поймёшь, что я не справляюсь, закончишь связывающую татуировку. Гэри окончательно понял, что сейчас произойдёт, и распахнул глаза от ужаса, затрясся. Я стиснул рукой его плечо: - Ты сказал, что веришь мне. Представь, что ты у дантиста, а я твоя мамочка. Гэри заставили сесть на стул, и лишь тогда я обратил внимание на этот диковинный предмет мебели. Старый, деревянный, с вогнутым седалищем, металлическим шлемом, потемневшим изнутри, и электродами. Кожаные ремни страшно истёрты, а к внутренней поверхности медной шапки прилипла пара обгорелых седых волос. - Только не говори мне, что это любимое кресло твоей бабушки, Миднайт, - сказал я, изучая шедевр мебельного искусства. - На кой здесь электрический стул? Да ещё и допотопный... Миднайт почти с гордостью провёл по его спинке рукой: - Купил на частном аукционе. Доставили прямиком из Синг-Синга(1). Более трёх сотен жизней выгорело на этом стуле. - Не перебор? - спросил я, рассматривая поданные слугами татуажные иглы, аптечку, чернила. - Это усилит магию. Я подумал, ты оценишь юмор. - Обхохочешься. Лестер, пока его привязывали, дрожал, бормотал что-то под нос. Я не отходил от него, и всякий раз, когда его рука цеплялась за мою рубашку, чувствовал себя Иудой. Заиграл специальный ритуальный кубинский бата(2); один из слуг обладал потрясающим чувством ритма. Я забыл, насколько чудовищно сгущается атмосфера, когда Миднайт занимается магией. Никакой фантасмагории не происходило. Только сложный ритм в сумерках, свечи и напев папса, когда он протяжно, низко звал Мнемота, приманивал. Его прерывистый голос, порой переходящий на шёпот, был переперчен оттенками ненависти, и толстые губы дрожали, когда он произносил слова, глаза закатывались, делаясь почти белыми. В атмосфере смерти не спасали даже заросли тропических растений. Я посмотрел на белого от страха, полуобморочного Гэри, и мне вспомнилась его мать - тучная, властная миссис Лестер, всё время называвшая меня "плохой компанией". Иногда стоит слушаться матерей. Эти мысли выветрились, когда я почуял, что демон близко. Звук бата сделался приглушённым, как и голос Миднайта, я забыл думать о Гэри и чутко следил за передвижениями демона. Из стен полезли жуки, проснулся звон крошечных крыльев, стал заполнять пространство. Демон был зол, голоден и не сводил внимания с Гэри. Очень скоро воздух заполнился жужжащим чёрным снегом, но все сохраняли неподвижность. И тогда Гэри неожиданно понял всё: - Ты... Ты не собирался спасать меня! Я жертва, верно? Джон! Джон, ответь мне! Почему ты молчишь? Скажи, я жертва? Миднайт перевёл тяжёлый взгляд на Гэри и обрызгал его кровью из ритуальной чаши. Скорее всего, агнец. А демон был слишком силён теперь, наевшись человеческих сил и страданий, он вырос вдали от ада, как кутила, дорвавшийся до Вегаса. Насекомые жадно облепили Гэри с ног до головы, выискивая, как бы протиснуться в его тело, теснее прижаться к душе. Некоторое время трясущийся Лестер жмурился, не дышал, сжимал губы, но потом не выдержал и закричал. Мнемот этим немедленно воспользовался. Тогда крик Лестера запнулся, превратился во что-то шипящее, и скоро замолк. Я и Миднайт стали наносить на лицо жертвы запечатывающую татуировку. Наносилась она быстро, я и не заметил, как справился с моей частью. Тот шаман из деревни - отличный учитель со своим корнем горечи истины. Неясно, как, но скоро вся мерзкая туча насекомых уместилась в теле Гэри без всякого труда. Какое-то время он сохранял молчание. Только под кожей порой шевелились какие-то небольшие жуки или паразиты. Неожиданно Гэри открыл глаза. - Я вижу тебя насквозь, ублюдок. Думал перехитрить меня, не так ли? - голос у Гэри был какой-то скрипучий, неприятный. - Когда до тебя дойдёт? Это не демоны убивают твоих друзей. Ты. Ты сам делаешь это нашими руками, а потом лицемерно молишься... - Так, парень, а теперь борись, - сказал я, зная, что Гэри меня слышит. - Даже если больно. Миднайт, следи, чтобы та тварь не вырвалась. - Твоё решение бесчеловечно. Во время борьбы и изгнания его тело станет кровавым месивом. Ты рискуешь убить его мучительнейшей из смертей. Умеет настроение поднять. - Ничего, я постараюсь побыстрее... В этот момент раздался плаксивый, жалостливый голос Гэри: - Джон, ты ведь не оставишь меня? Ты не причинишь мне вред? Мы же дружим с тобой со старшей школы... - Твою душу я ему не отдам, парень, - и я набрал в шприц героин. - Сейчас дам тебе дозу. Это задавит активность демона и немного заглушит боль. - Он говорит, я был для тебя только надоедливым прихвостнем. Говорит, что ты постоянно лгал мне... - Тебе ли не знать, что он просто банально манипулирует, - солгал я, вводя ему в исколотую вену иглу. - Торопись, Константин. Если демон вырвется, он не ограничится тем, что сожрёт заживо его. Достанется всем, - прорычал Миднайт, готовясь закрыть татуировку финальным символом. Я громко стал читать слова изгнания. Сначала это никак не действовало - я слишком растерян, но потом закрыл глаза, голос стал твёрже, и слова отскакивали в пространство, как пули. - Джон, это конец. Нужно немедленно дорисовать печать, пока он не вырвался... Следовало молиться и верить даже в такие моменты. Особенно в такие. Поэтому я читал и читал, в который раз. Когда Миднайт уже потянулся к игле и чернилам, целый поток насекомых облепил зеркало. Гэри трясся, кашлял, кричал и всхлипывал, беспомощно тараща глаза. Насекомые бились в стекло. С другой его стороны, но бесшумно. Воцарилась невозможная тишина. Я спохватился, выхватил зеркало из рук остолбеневшего громилы и отрезал: - Окно мне откройте, быстро. Слуга Миднайта повиновался, я швырнул зеркало вниз, но не услышал, как оно разбилось. Не успев даже оглянуться посмотреть на Гэри, я упал на пол у алтаря с костями сестры Миднайта. "Не теряй сознание". Я разглядел своё отражение на кончике лакированного ботинка папса и чертыхнулся - из носа у меня сочилась кровь. Миднайт рассмеялся: - Ты излишне уязвим для человека силы. - Как он там? - прохрипел я, пытаясь поднять голову сквозь страшную мигрень. Услышал, как Миднайт сказал флегматично: - Ты убил его, Джон. Слишком долго проводил ритуал. Но демона изгнал, сделал невозможное. Душа Гэри и впрямь не принадлежит ему, - и рассмеялся. Я медленно выдохнул, закрыл глаза, окунаясь в звенящую и невыносимую тьму: - У тебя виски есть? Мне "Джек Дэниэлс". И пачку "Силк Кат". - Просто признай, что спас его не из благородных побуждений, а просто потому, что ты упрямец, не желающий думать о проигрыше. Я услышал, как звякнули лёд и стаканы. Приподнявшись, я сумел водрузить своё тело в кресло. На столик передо мной слуга поставил бутылку и стакан со льдом. Я вытряхнул лёд прямо на пол и плеснул в стакан виски. - Смирись, - сказал я тихо, - тебе ведь не под силу было бы его изгнать, вот ты и куражишься, - я выпил стакан напитка залпом, но вкуса не почувствовал. - Поеду на такси. Я посмотрел на Гэри - его тело являлось точной копией того маленького суданца. Виски никак не влиял на мой организм. Он обжигал горло на секунду, проваливался в желудок и не оставлял даже послевкусия. - Я у тебя это приватизирую, да? - уточнил я, забирая себе бутылку виски. Он отлично понимал, что я уничтожен, и позволил себе снисходительную усмешку, явно забавляясь моим состоянием: - Забирай, Константин. Всё равно тебе не поможет. Я вышел на улицу, и ослепительный Нью-Йорк вертелся вокруг меня в рассветной ясной дымке, не подозревая, какую цену платят волшебники ради некоего мифического "общего блага" и ради того, чтобы мир жил дальше. И лучше никому этого не знать. Мир продолжал жить с людьми - такими парадоксально верившими в силы зла, называющими магов безумцами. Мир жил в людях - умирающих, глупых, но невероятно разных в своей одержимости угнаться за мечтой о светлом будущем. Пока ждал такси и курил, увидел через дорогу Эмму. То есть, конечно, это была не она. Эмма не носила тоннели в ушах, не надевала мешковатую одежду и на скейте не каталась. Эта девушка дорисовывала граффити - осколки зеркала, в которых отражались мёртвые насекомые с грустно опущенными лапками. ____________________ (1). Тюрьма Синг-Синг — тюрьма с максимально строгим режимом в городе Оссининг, штат Нью-Йорк, США. В Синг-Синг нередко приводились в исполнение смертные казни. Электрический стул был основным видом казни, среди казнённых в Синг-Синг были обвинённые в шпионаже Джулиус и Этель Розенберги, маньяки Альберт Фиш, Раймонд Фернандес, Марта Бек, мафиозо Луи Бухальтер и другие. (2). Ба́та — барабан в форме песочных часов, с двумя мембранами. Эти барабаны тесно связаны с мифологией йоруба, наделяются свойствами живого. При изготовлении барабана производятся магические обряды, вкладывается «душа» инструмента.
