Константин. Бестиарий

      Он бежал, потому что не мог перестать действовать. Так бывает - ты остановишься, и они догонят тебя. Сначала только кольнут сердце тревогой, потом тебя охватит бессилие - страшное понимание того, что ты обычный неудачник, зря проживающий жизнь без цели и смысла. Или понимание чего-то другого - любой неприглядной правды о себе, например. Стоит остановиться, они догоняют, хватают за сердце не знающей жалости ладонью...       Утренняя пробежка для Роджера Рэндалла - это тот самый способ убежать от мыслей. Внушить себе, что надёжное расписание его жизни не нарушено, всё в порядке. Всё в порядке.       А город был восхитительно тих живописным утром, и ни одна душа не нарушала одиночества бегуна. В кои-то веки не нашлось ни одного свидетеля тому, что произошло далее.       Больше всего Роджеру мешал шёпот. Или гул, похожий на шёпот. Но, во всяком случае, чего точно не следовало делать, так это прислушиваться к нему, ведь это говорили они. Но мерзкий шёпот прорывался из подсознания:       Городу не нужен такой, как ты, и всё логически на это указывает, посмотри.       Шипели глумливо:       Ты рискнул, идиот, когда не нужно было, поэтому фьючерс(1) упал.       И продолжали дальше:       Сара ушла, потому что ты даже кокаин достать не в состоянии. Всё верно, ведь больше тебя любить просто не за что.       И теперь у тебя машины нет, позорище.       Тебе срезали рейтинг...       И самое страшное, лукавое:       Подумай-ка, к чему всё ведёт?       Отчаяние потихоньку догоняло, хваталось за сердце обессиливающей, тяжёлой тоской, и бежать хотелось всё меньше. Хотелось упасть и умереть. Роджер понимал, что уже просто неуклюже шлёпает ногами по асфальту, покачивается, и пот градом стекает по лицу. Странно, ведь он раньше прекрасно бегал...       Смирись. Как видишь, ты теперь и на элементарные действия не способен.       Сердце колотилось так, будто тоже стремилось куда-то умчаться спотыкающимся ритмом. По щекам Роджера катились крупные слёзы жалости к себе. Неудачи догнали его, бежать больше некуда. Как говорится, "от себя не убежишь".       "Всё кончено. Кончено", - сильнее стучало в висках.       Когда сердце Роджера разорвалось, он успел сделать ещё один бессмысленный шаг перед тем, как упасть. Улицы продолжали оживать механическим существованием по ту сторону завершившейся человеческой жизни на асфальте. Ничего личного. Просто крысиная гонка должна продолжаться.

***

      Бывают периоды в жизни, когда ты просто идёшь в магазин, скупаешь то, чем собираешься коротать досуг, и на месяц запираешься дома, никуда не выходя. Через раз ешь, иногда спишь, но стараешься пореже выходить на улицу.       Передозировка реальностью. Тебя от неё буквально тошнит до ломоты в висках.       Тем мартовским днём мне абсолютно не хотелось никуда идти. Там солнечный воздух пропитался отчаянием. Что-то неправильное творилось в стране и мире, раз нищета человеческих тел и душ стала до такой степени очевидной. Эта нищета ютилась у серых, холодных стен и ныла:       - Пенни для ребёнка, мистер...       И даже не думай смотреть в сторону тощего, молчащего свёртка у неё на руках. Не вздумай спрашивать себя, почему он молчит.       Она клянчила:       - Подайте Христа ради-и...       "Смотри на мир проще" и "будь проще" - это самая жестокая пропаганда безразличия. Но если ей не следовать, то придётся брать на себя ответственность, придётся включить совесть, спросить себя, что такое хорошо и плохо. Когда я это понял, то отказался от концепции счастья. Просто ради честности. Мир отвратителен, и если я в нём счастлив, значит, являюсь безразличным обладателем крепкой нервной системы, или негодяем, или безумцем.       "Быть счастливым, несмотря ни на что" - это верх спасительного, необходимого эгоизма. Без него придётся оглядеться и спросить себя: "А что ты сделал, чтобы мир стал лучше?"       Безногий господин в пыльном, старом кресле-каталке сидел с видом мёртвого Будды, держа в руке картонную табличку "Апокалипсис близко!"       Нищета заглядывала в лицо жалко, болезненно и заискивающе, будто пытаясь сожрать. Она выходила на улицу с кастетами, битами, или переодевшись шлюхой.       Я говорю так, потому что из дома выйти пришлось. Из-за Рэя я готов потерпеть и ненавистную прогулку по городу, если ему нужно. Старик занят непростой и неблагодарной работой, однако, уникален ещё и тем, что по каким-то непонятным причинам благосклонно ко мне относится, считая чем-то вроде супергероя.       Он управляющий бюро газетных вырезок. Удалённо. Если бы не Рэй, я бы не подозревал, что подобная организация вообще существует.       И не то чтобы я хотел помогать, но в нём всегда было что-то сверхэксцентричное, идущее наперекор любому отчаянию, даже моему.       - Константин, случилось нечто странное, - с порога сообщил мне худой старик в цветной рубашке, неприлично тесных брюках и с копной по-старушечьи завитых седых волос. Сказал это деловым тоном и пыхнул мне в лицо табачным дымом из трубки.       - Это что, марихуана? - спросил я, проходя мимо Рэя, и отмахиваясь от дыма. - Ты говорил, что нужна помощь, и вот я здесь.       - Самое главное - расплавившиеся кроссовки, - сакраментально заявил старик и быстро поманил меня в гостиную. Свою помпезную гостиную, настоящий музей викторианской эпохи. Вычурным и старинным здесь было всё - от мягкого диванчика до объёмного, украшенного завитками, как торт, книжного шкафа во всю стену.       Презабавно ругаясь, Рэй стал искать что-то на верхней полке. Неожиданно повернулся ко мне и заявил пафосно:       - Джон, я знаю, только ты в силах остановить массовую катастрофу.       - Если ты опять про тот ресторан, который закрыли из-за антисанитарии, повторюсь, что не стану это расследовать.       - Но там делали божественный кофе...       - А крысы там очень даже земные и чисто по-человечески нахальные.       - Ладно, не наступай на больную мозоль, - он вытащил с полки пачку газетных вырезок, победоносно тряся ими в воздухе. - Вот, послушай, - он стал зачитывать вырезки, - "Смерть яппи(2) в Спиталфилдс(3)", "Мужчина задохнулся в гуакамоле(4)", "Девушка захлебнулась коктейлем Амбрелла"...       - Стоп, - улыбнулся я. - У тебя парад нелепых смертей?       - Все они случились с деловыми людьми чередой в течение месяца. Все неожиданные, абсурдные, и их довольно много. Слушай дальше... "Персидская кошка насмерть исцарапала хозяина-банкира". И самое интересное - "Бегун умер в расплавившихся кроссовках". И всё это в Спиталфилдс, здесь, совсем рядом.       - У него к кроссовкам прилагалось ракетное топливо? - фыркнул я. - Слушай, очень на желтуху похоже. Разыгрываешь меня?       - Но это же по твоей части, наверняка. Что-то происходит, - зашептал Рэй торопливо. - Моё чутьё говорит, что что-то нечисто.       И я перестал смеяться, потому что за всё время старик нечасто ошибался. Иногда он пытался бессовестно использовать меня в своих целях, но, в целом, он давал мне работу и платил за неё - единственный из всех. И радовался, как ребёнок, если я приносил ему свои отчёты по делу. Он сшивал листы вместе и хвастался, что у него есть целая коллекция этой макулатуры.       Поэтому я пообещал ему, что немедленно займусь делом расплавленных кроссовок, после чего Рэй просиял широкой детской улыбкой.       Выйдя на улицу, думал, кто приложил коварную руку к обуви - демон или зловредные производители некачественной резины. В первый вариант верить не хотелось. С тех пор, как я упёк Мнемота в ад, прошла зима. За всё время в моей практике не появилось никого с замашками реальной, сильной власти над материальными предметами, а мои клиенты чаще оказывались шизофреники, эпилептики и люди с остро выраженным депрессивно-маниакальным психозом. Тоже одержимость, но я с ней прекрасно справлялся.       Мне начинало казаться, что Мнемот - уникальный, страшный случай.       Я прогуливался по слякотным улицам, думая, с какого конца вообще браться за дело, и насколько мне лень просматривать собранный Рэем материал. Дома меня ждала недоеденная пицца и сериал "Твин Пикс", а ещё целый свободный вечер одиночества, поэтому делать я не хотел ровным счётом ничего.       Неожиданно мой взгляд привлекла странная парочка. Думаю, это потому, что я не умею смотреть на прохожих "просто" и "вскользь". Внимание слишком натренировано. Синеглазая, очаровательная девушка легко шла под руку с русоволосым парнем. Дополнительного дружелюбия и обаяния ему придавали очки в коричневой оправе. Меня озадачило то, что в холодную погоду оба надели одинаковые спортивные костюмы и держали в руках теннисные ракетки. Не иначе яппи, а я как раз в Спиталфилдсе. Но что может понадобиться явно преуспевающим, деловым людям в подобном районе? Здесь нет ни теннисного корта завалящего, ни делового центра с площадкой для игры; такси тут мало, сплошь общественный транспорт.       Чем сидеть с папкой материалов Рэя, я решил ещё немного поиграть в сыщика. Если честно, ничего найти не рассчитывал, лишь следовал природному зову любопытства.       Переулок, в который зашла парочка, оканчивался массивными старыми воротами, перекрывавшими вход на заброшенную территорию завода. Последний оказался в плачевном состоянии. К неуклюжей архитектурной конструкции трёхэтажного кирпичного гроба, которым являлся завод теперь, вела через поляну неасфальтированная дорожка. Отжившее свой век сооружение тихо умирало, и тем страннее здесь смотрелись двое молодых людей в дорогих, фирменных спортивных костюмах.       "Я бы понял, если бы они осматривали место, которое можно облагородить, но с этой территории не вынести никакой выгоды. Плохая почва, неудобное расположение, нет ресурсов и мало-мальски красивого вида, да и площадь небольшая", - думал я, подглядывая за парочкой через щель между дверями ворот и рассчитывая момент, когда можно двинуться за ними дальше.       К моему удивлению, посетители завода без труда открыли ржавую тяжёлую дверь и скрылись внутри здания. Я немедленно прокрался к стене, чтобы исследовать на предмет удобных позиций для наблюдения, но не успел, потому что мне стало так плохо, как бывало, разве что, в клубе Миднайта, когда там разыгрывался аншлаг.       Земля под ногами качнулась, будто норовя сбросить, и в сознании зазвенел дикий человеческий ор, полностью дезориентировавший меня на несколько секунд, так что я отпрянул от завода, упал, зажимая руками голову. Не знаю, кричал ли я сам, но моя правая рука сжимала чёрный крестик на шее, а внутри сами собой рождались слова: "Credo in unum Deum, Patrem omnipotentem, factorem..."       Перестав жмуриться и заставив себя ощущать твердь под ногами, а не раскачивающееся желе, я поднялся.       В воздухе ощутимо пахло серой.       "Опять адский демон?"       Я медленно попятился назад и закурил, чтобы отвлечься и успокоиться. Мне очень хотелось прямо сейчас сказать: "Нет, спасибо, с этими ребятами я больше не связываюсь", но преследование вошло у меня в привычку, поэтому я спрятался на приличном расстоянии, выжидая, когда появятся два одержимца.       Размышляя, что отличает их от остальных, понял: эти два сосуда добровольно впустили в себя бесов.       Яппи скоро снова вышли из здания, но уже в другой одежде, соответствующей визиту в какое-нибудь модное злачное место.       Есть то, что выделяет одержимцев от остальных. На людях они кривляются, но наедине с собой можно видеть их истинные лица - пустые, с колючим, голодным блеском в глазах. Даже друг на друга они смотрели с жадностью.       - Здесь сладко пахнет, - тон мужчины был низким, глухим, лицо обезобразила гаденькая ухмылка, и он дёрнул головой, будто отгоняя невидимое насекомое. - Сладко...       - Мы необходимы людям, - захихикала и женщина. - Мы кормимся, кормимся, кормимся.       - Привыкай говорить, как говорят люди. Видеть их лица, когда они не подозревают, кто ты.       - И кто они.       - И где они, на самом деле...       - В огне, - девушка закатила глаза. - Человеческое тело - отличная марионетка, лучшая из всех, созданных творцом. Оно так легко подвержено всем существующим слабостям, - неожиданно её взгляд сделался резко осмысленным. Перемена оказалась невозможной, невероятной - я снова видел перед собой синеглазую, симпатичную девушку.       - Идём, у нас много дел.       - Ты, как всегда, права, милая, - с улыбкой пропел парень, чья перемена выглядела столь же резкой.       Они вели себя и смотрелись как нормальные, обычные люди. Я не стал изучать их дальше, потому что они могли почувствовать меня. Демонов в людских оболочках такого плана легко обнаружить, если ты достаточно внимателен и наделён неплохой интуицией. Бывает такое - идёшь по улице и сталкиваешься взглядом с человеком. И тебя обдаёт холодом ни с того ни с сего, ощущением силы и могущества, подавляющего волю. Такое инстинктивно тревожное чувство в человеке вызывают два вида существ: психопаты и носители сильных бесов.       Я проследил за яппи до того самого клуба, в который они решили наведаться. Пришлось взять такси и попросить водителя не выпускать из зоны внимания их машину. Таксист посмотрел на меня настороженно, видимо, думая, что я коп под прикрытием или ревнивый муж.       Подземный клуб, в который направлялись двое одержимцев, располагался в районе Вест-Энда, что уже нисколько меня не удивило. У готической чёрной двери стояла охрана, но меня они пропустили, даже не взглянув в мою сторону.       В узком тёмном коридоре тускло горела лампа с красным абажуром. Передо мной тонкой, неслышной тенью возник швейцар, своим выражением лица напоминающий очень уставшего Франкенштейна. Да и цветом тоже. Я вытащил из кармана карту с шестёркой пик и щёлкнул пальцами.       - Это моё приглашение, - сказал тихо.       Швейцар на карту даже не взглянул, но низко склонил голову и приглашающим жестом указал на коридор.       Ничего особенно оригинального клуб собой не представлял. Здесь не веяло ничем замогильным или зловещим. Напротив, обстановка была почти домашней. В зале горел небольшой камин - пламя искусственное, ловкая иллюминация, а вот джаз на пятачке сцены настоящий. Кто-то залихватски и энергично играл Мортона на пианино, я видел со своего места только подрагивающие плечи и голову в шляпе с полями. Я помню, он играл "Mr. Jelly Lord" так, словно не сидит сейчас за инструментом, а прогуливается налегке по облакам с чувством полной безмятежности.       Словом, замечательная атмосфера.       Я сел на диванчик у стены, чтобы было видно парочку яппи, но стоило мне коснуться подлокотника дивана, и я еле удержал себя от того, чтобы немедленно не вскочить с места и выбежать прочь. Взгляд зацепился за две буквы на стене - С и М. Я знал эту эмблему. По всей видимости, клуб прикрывался логовом богатеньких кокаинистов. Сюда ходили советчики влиятельных людей, дети закулисья сил мира сего. А ещё здесь была тьма-тьмущая одержимцев.       Немедленно стало душно, звук клавиш пианино теперь неприятно врезался в сознание, издевательски.       Мне было прекрасно слышно, о чём говорит парочка яппи за соседним столиком, и следовало досидеть, раз уж пришёл и меня пока не заметили. Двое одержимцев беседовали с полноватой, но изящной блондинкой. Симпатичная молодая женщина сильно навеселе жалась к очкастому парню:       - Мне нужно ещё немного времени, я могу заплатить... - и красноречиво подсела ближе, коснувшись бедром собеседника.       - Не сомневаюсь, - небрежно отмахнулся он. - И всё же, согласно нашему договору, ваши активы прогорели. Срок истёк.       - Какая жалость. Но согласитесь, это же просто смешной контракт, - улыбнулась блондинка.       - В этом вы правы, он смешной, - молодой человек погано ухмыльнулся. - Вы круглая дура, дорогая моя. Ради какой-то ставки на скачках продать самое дорогое...       - Таковы правила, ясно вам? - донельзя противным, злым тоном заявила синеглазая девушка подвыпившей собеседнице. - Что за манера, в самом деле? Мы вам помогли, а вы платить отказываетесь. Стыдно должно быть!       - Думаю, вы нас расстраиваете, - нехорошо понизил тон мужчина в очках.       Блондинка отчего-то сильно побледнела и встала, попятилась...       - Эй! - грубо рявкнул мужчина, повернувшись к ней. - А платить кто будет, а?       - Ах ты маленькая, блудливая дрянь, - вторила синеглазка, - сейчас ты нам всё отработаешь. Всё-всё. Сполна...       Обессилев, блондинка сделала ещё два шага назад, тихо, как-то по-цыплячьи вскрикнула и упала, неестественно выгнув белую, гибкую шею.       Лоб у меня покрылся испариной. Если выдам сейчас себя - скорее всего, погибну. Пока что я понял, что здесь прислужники адского демона Маммона. Впервые я видел, чтобы бесы заключали сделки в человеческих телах, в одержимцах. Небывалое дело, страшное. Сейчас сделки - редкое дело просто потому, что человеческая вера в дьявола так же слаба, как вера в бога. Но заключать договор под видом обычного человека - это неслыханная наглость, которую я даже возможной не предполагал. И все прошедшие смерти - просто результат свершения договора.       Музыкант ни на секунду не перестал играть, джаз весело бесновался в отлично настроенном инструменте. Два невозмутимых парня с габаритами Геркулеса за ноги потащили тело девушки куда-то к чёрному выходу так, что платье несчастной задралось, и её провожали усмешками.       - Джон Константин, - неожиданно услышал я преувеличенно радостный возглас. Одержимец в белоснежном костюме подошёл ко мне и протянул стакан виски. - Зачем пожаловал?       Чувствует превосходство. Наверняка заметил меня раньше, чем я его. Но всё решает вера. Если бы демоны могли, они бы уже захватили землю. Они сильнее, и их больше. Но у человека есть воля и свобода - позволять демонам влиять или нет.       Липкие щупальца страха и неуверенности касались души. Я заметил со вздохом:       - Это не виски, а ослиная моча. Как такое можно пить? - и добавил, небрежно отставив стакан в сторону. - Ой, я это вслух сказал?       Лицо демона исказила ярость:       - Ты забыл. Мы в человеческих телах. Мы в наших рабах и управляем их волей. И мы можем порвать тебя на кусочки.       Я, подумав, покачал головой:       - Ммм, нет, спасибо. Да не переживай, просто пришёл посмотреть, кто портит воздух в городе. Как канализацию прорвало.       Смотреть на них, но не видеть.       Чувствовать взгляды их голодных душ на твоём сердце и смеяться.       Видеть перед собой труп молодой женщины и продолжать верить в Свет.       Я закурил в возникшей тишине. Плохая это была тишина. Теперь понемногу взгляды всех демонов сосредоточились на мне. Не нападали пока, потому что готовились, ждали сигнала. Я прекрасно знал, что это произойдёт с секунды на секунду.       Сделал глубокую затяжку.       - Ты же осознаёшь сейчас, какую большую глупость сделал, придя сюда. Мы тебя искали, Джон, - улыбнулся демон в белом костюме.       Правая рука схватила рукоять ножа, и вызверенный дух шамана скользнул в моё тело. Сильнее, чем раньше. Я начал понимать, что понемногу теряю сознание и контроль. Во всяком случае, улыбался теперь демону в глаза точно не я.       Пришёл в себя от боли и по чистой случайности уже дома. Снова воняло серой, на ковре темнели багровые кляксы. Мою ногу свело судорогой, и я, зашипев от боли, выронил нож. Немедленно стало чуть легче, и я помчался в ванную, где меня стошнило.       Умыл лицо. "Так, а теперь попытаемся понять хронологию событий".       Я огляделся. Телевизор был включен, показывали рекламу. На обоях и на полу кровавые следы. Интересно, почему хозяйка дома сейчас с воплями не стучится ко мне в дверь.       Выглянул в коридор и увидел кровавую тоненькую дорожку от входной двери до своей квартиры. Только тогда с удивлением понял, что мне порезали ногу - рана выглядела устрашающе, кровоточила, но не представляла из себя большой проблемы, хотя штанина пропиталась кровью.       "Но я точно вбежал в квартиру не один. Меня преследовали, и я...", - закрыв дверь, обернулся на валявшийся у телевизора окровавленный до неузнаваемости нож. "О, нет. Это очень плохо". Кого бы я ни покромсал сегодня, это были не демоны, а одержимые люди. Люди, которых, возможно, демоны потом оставят. Или не оставят, но уже у меня могут возникнуть проблемы, а полиция и так приглядывает за мной по подозрению в мошенничестве.       Я наскоро переоделся, залепил порезы пластырем - благо, они были неглубокие - и принялся стирать кровавые следы, ведущие к моей квартире. Появления новых бесов я не опасался. Не такая я важная птица, чтобы за мной ещё кого-то посылали. К тому же, после случая с Лестером я как следует защитил квартиру от появления нечистой силы.       Когда уборка была закончена, я понял, что вымотан.       Пока работал телевизор, я углубился в газетные вырезки Рэя, пытаясь стимулировать себя с помощью кофе. По всему выходило, что обнаглевший Маммон через одержимцев заключает контракты на души с высокопоставленными людьми, способными повлиять на политический мир Англии, и без того неспокойный в свете того, что происходило в феврале, когда были взорваны две бомбы на железнодорожных вокзалах. Назревал какой-то переворот, и у его истоков стоял демон.       Лезть в дела такого размаха мне никогда не нравилось, да я и не предполагал это возможным для себя.       Что делать с огромным количеством добровольно одержимых, я тоже не имел представления. Когда человек не хочет бороться со своими демонами, экзорцизм становится в разы тяжелее, а порой он просто невозможен.       "Вообще-то, я знаю, где искать Маммона", - и на мои губы скользнула улыбка. Немедленно захотелось воплотить свою идею в жизнь, но ещё больше мне хотелось спать, и я отдал предпочтение второму желанию.       Уснул прямо на диване под работающий телевизор. С тех пор, как погиб Гэри, я не мог спокойно уснуть в темноте и тишине. Помимо прочего, появилась странная бессонница...       Я закрыл глаза, вполуха слушая вечерний выпуск новостей бизнеса. Тяжёлая голова казалась напряжённой и больной, как одна сплошная мозоль. Я поворочался часа два и понял, что не усну, как бы я ни хотел.       "Может, после того, что я задумал, мне удастся уснуть".       Я встал, собрал в рюкзак кое-какие свечи, благовония и крохотный пузырёк святой воды, накинул на плечи плащ и вышел из квартиры. Прохлада пыльного воздуха в парадной немного разбудила меня.       Хозяйка дома понятия не имела, что у меня есть копия ключа от чердака. Я заимел его после того, как понял, что опасные магические ритуалы в своей квартире проводить не смогу. Они просто не сработают или мне станет плохо - все стены и пол освящены особым способом от нечистой силы. Пришлось использовать чердак.       Думаю, там было ещё холоднее, чем на улице, потому что в этой части дома не проводилось электричество. Выбрав на пыльном полу относительно чистое пространство, куда падал свет из круглого окошка с деревянной рамой, я взял ритуальный кинжал, прочёл молитву, освятил его и порезал себе ладонь, где ещё толком не зажил старый, более глубокий шрам. Ну и пусть - он никогда до конца не успевает зажить.       Вы едва ли где-то найдёте рисунок этой печати. А если и найдёте - нужна серьёзная сноровка, чтобы нарисовать её. Дело не только в её симметричности или в том, что она не имеет никакого отношения к пентаграмме. Главным образом потому, что древние шумеры использовали этот символ впервые, как обозначение женственности и планеты Венера. Использовался символ в жречестве и астрологических расчётах, но к тёмным силам он никакого отношения не имеет. Кто-то неудачно распиарил пятиконечную звезду, и я подозреваю, что не обошлось без инквизиции, которая умудрилась превратить символ "звезды утренней и прекрасной" (Люцифера) в знак великого зла.       Начертанная кровью печать быстро высохла на холодном воздухе. Я торопливо замотал руку бинтом и зажёг свечи. Просто для освещения, потому что электрического фонаря не имелось. Палочки с благовониями не обязательны, но в моём случае очень полезны, поэтому я зажёг и их. Сидеть было негде, поэтому пришлось сесть перед печатью прямо на пол и закрыть глаза.       У хиппи это называется ВТО (внетелесное путешествие), а я считаю просто очень классным умением контролировать собственные галлюцинации, вроде того, как умели это делать древние пифии.       Как бы там ни было, вне зависимости от терминологии, я ощутил, что покидаю собственное тело. Печать передо мной - ключ к дороге в ад. Фактически, это не настоящий ад, а лишь моё представление о нём, но само по себе пространство это опасно. И, если я хочу вернуться назад, мне следовало запереть все страхи на замок, все чувства и полностью контролировать каждое своё движение.       Скоро передо мной появился первый Страж. Это бес или нейтральное существо, призванное ограждать твой рассудок от посещения мест, способных убить тебя или свести с ума. Страж был страшен. Сначала меня окутала полная мгла. Но каким-то образом впереди стало расплываться ещё более мглистое пятно. Оно медленно приближалось хищными, отрывистыми движениями, воплощая собой могущество вечного страха перед неизведанным.       - А ты ещё кто? - грубо сказал я, и мой голос разнёсся с неприятным эхом в пространстве. - Мне хозяин твой нужен, а не ты, выхлоп.       Наглость, смех, вера в себя и железное самообладание - только так можно пройти стража.       - Я управляющий господина Блатокси. Он почивает и велел вам передать, что ваша печать оскорбительна и неумела. Однако, - страж помедлил, - вы всё же пройдёте...       Ну, кто бы спорил.       Ощущение ледяной ладони меж лопаток и быстрый толчок вперёд, я делаю шаг и понимаю, что мне плохо.       Ад - ослепительное место. Ослепительное и пронзительно живое. Во мгле передо мной опустилась алая узкая лестница. И не дай бог тебе поскользнуться на ней, упасть - не выберешься из пропасти, в которую рухнешь. Каждая ступенька испещрена символами сложными и незнакомыми даже мне. Ступая по ней, ощущаешь скользкую дрожь ступенек, будто босые ноги касаются живых, бьющихся в страхе, сердец. Стояла осязаемая тишина безысходности и одиночества.       Повсюду, сколько хватало глаз, здесь в пустоте располагались двери. Они висели группами, как гроздья, покачивались. Каждая дверь - чей-то индивидуальный ад. Одна из дверей отличалась, мерцала белым светом. Моя дверь. Она медленно подплыла к лестнице и стала открываться. Страж, хотя я не видел, есть ли у него глаза, не выпускал меня из виду.       Блатокси восседал в роскошном кабинете, полы и потолки которого были сделаны из белого мрамора. Роскошь и неумеренность ослепляла, как и стерильная чистота. Сам демон принял облик голливудского, успешного красавца. Его глаза светились изнутри холодным, голубым светом. Лучше не смотреть туда. Он улыбнулся пренебрежительно, рассматривая меня с ног до головы. Ещё бы - облик любого, кто сюда войдёт, будет неприятно контрастировать с этим местом. Всё здесь сделано так, что ты постоянно ощущаешь собственное ничтожество.       - Проходите, садитесь, - официальным тоном произнёс демон. - Чаще всего мы заключаем сделки на земле, но иногда к нам приходят лично. Какая бесцеремонность, - он цокнул и закатил глаза.       - Ничего, потерпишь, - торопливо сказал я, небрежно сунув руки в карманы. - Я за сделкой.       - Всё что угодно для клиента. И всё же... мой ли вы клиент?       - А тебя что-то смущает? С моей душой всё в порядке, если ты об этом.       - Ваша душа? Я должен взглянуть на неё.       Ловушка. Только попробуй впустить его внутрь, и он просто так уже от тебя не отцепится.       - Потом полюбуешься, я знаю правила.       - Да, ладно вам, это только формальности, - миролюбиво развёл руками Блатокси. - У нас есть о вас вся информация.       - Интересно, откуда?       - Шутить изволите? - Блатокси снова скривил губы пренебрежительно. - Ваша деятельность запрещена церковью. Но вы стали профессионалом в своей области. Конечно, мы за вами наблюдаем, - и он достал из своего письменного стола папку. Брезгливо поморщился, отряхнул изящные, красивые пальцы, вздохнул и раскрыл её. - Итак. Вам, дружище, нужен не дьявол, а психотерапевт. В девять лет вы начинаете понимать, что немного отличаетесь от других. Не сильно, но достаточно, чтобы вы стали второсортным изгоем в младшей школе. Вас уже тогда тянет к чудесам, и в двенадцать, кажется, вы крепко подсели на их изучение везде, где можно. От простых примет до религиозных догматов вы жадно изучали всё. В девятнадцать лет, наплевав на каноны церкви, начинаете углубляться в демонологию и уже способны изгонять бесов силой веры. Какое-то время вы этим развлекались, но недавно... вы изгнали адского демона, Джон.       - Ой, да ладно, - махнул рукой я. - мне Миднайт помогал. И ещё там, часом, не написано, что я жаден до личного могущества, богохульник и эгоист? Должно быть. Мелким шрифтом.       Блатокси погрозил мне пальцем и с интересом посмотрел в глаза, отложив папку:       - Должен предупредить, что я работаю только с деловыми людьми. Мои заказы связаны с бизнесом и политикой. Работаю чисто, никто не жаловался. Итак? Несметное богатство? Гениальность? Деловую хватку? Лицо попроще, может быть?       - Мне нужно твоё лучшее предложение, - сказал я. - Каковы условия?       Блатокси перестал улыбаться и сказал:       - Ваша душа недостаточно чиста.       - Тогда просто расскажи о нём, чтобы я знал, насчёт чего кусаю себе локти.       Человечность грязной тряпкой сползла с холёного лица Блатокси - сначала кожа, затем вытекающие, выпученные глаза, а потом наружу выглянул Холод. Оскалился мне в душу.       - Ты думаешь, я не понял, почему ты пришёл, Джон? Принимаешь меня за идиота? Тебе стало любопытно, чего ради я построил бесовскую пирамиду купли-продажи душ в районе Спиталфилдс. Почему именно там, верно?       - Я не настолько любопытен, - небрежно сказал я, держась почти на грани с ужасом.       - Джон, - Блатокси улыбнулся, моментально становясь человеком. - Если бы ты хотел за что-то продать душу, то это было бы освобождение Эммы. И пришёл бы ты не ко мне, а к тому, кто в неё вселился. И то, я сомневаюсь, что ты попытался бы сделку заключить. Всё произошло бы куда менее дипломатично.       - Ты же знаешь, что я не отступлюсь и всё равно узнаю правду, - сказал я лениво, перестав придуриваться. - Зачем Маммону Спиталфилдс?       - В принципе, я могу рассказать немного. Почему нет, учитывая, что ты в это время будешь уже мёртв. Однажды на месте рынка там возникнет деловой центр. А владельцем этого центра будет наш очень доверенный человек с большой властью и связями. Для построения этого центра необходимо как следует подготовить почву. Кого-то убрать, кого-то поставить и заодно собрать дань душами. Конкретику, извини, говорить не буду.       - Что-то происходит с адом, не так ли? - заметил я. - И с небесами...       - Всегда что-то происходит, Джон. А теперь выметайся.       И прежде, чем я успел сообразить, меня, как пёрышко, гонимое ураганом, подняло к мраморному потолку, пронесло сквозь него, повертело в инферно космической пустоты и, наконец, выбросило в собственное тело.       Я закашлялся, стиснул челюсти от боли, инстинктивно не желая выдавать криком свои мучения. А мучения ощущались вполне физические. На чердаке всё ещё одуряюще пахло благовониями, но свечи потухли, а оттого клочками по помещению была раскидана тьма. Мир перевернулся - я смотрел на крестообразный силуэт окна с круглой рамой. Больной свет с жёлтыми вкраплениями от фонарей падал на пол, который оказался над моей головой, так как за ноги кто-то подвесил меня к потолку. Явственно ощущалось, как верх тела налился кровью и набухли вены на лбу, это сочеталось с ледяным онемением в лодыжках. Сколько я уже так вишу?       Мерзкий запах горелой серы вызывал тошноту.       Итак, я подвешен за ноги на чердаке, почти обездвижен, и меня сторожат одержимцы. Вполне могли сразу убить, кстати. Я пошёл на неоправданный риск, спросонья не подумав о нём. Джон Константин, дамы и господа...       - Человеческая тушка проснулась, - хрипло протянул знакомый женский голос. Та самая синеглазка.       - Привет, - буднично улыбнулся я, воплощая собой вежливость. - Ничего, что я говорю с тобой вверх ногами? Какие-то мрази связали меня и подвесили.       А между тем, я действительно крупно вляпался. Нож валялся в двух метрах от меня - выпал из кармана, наверное. Из защиты на мне только татуировка в центре солнечного сплетения, две на руках и крестик. Хорошо, от одержимости я спасён. Но вот жизнь мне спасёт сейчас только пистолет или нож.       "Всё очень плохо", - я рассчитывал, можно ли раскачаться, чтобы дотянуться до ножа. Не факт, что у меня выйдет безнаказанно подобный акробатический трюк...       - Зачем ты полез в дела Блатокси, Константин? - спросил второй. - Кто-то стоит за тобой?       Вот почему они меня не убили. Они и не подумали, что я влез в эту массовую афёру с куплей-продажей душ сдуру, не прикрыв себе спину.       - Тебе конец. Нам сказали тебя убить, и ты можешь выбрать менее мучительную смерть, если всё нам выложишь, - произнесла Белла, видя, что я колеблюсь. Лгать им, пока они в человеческих телах, сложно. Бес насквозь тебя видит. Вместо того, чтобы отвечать, я полностью сосредоточился на молитве. Им будет сложновато заглянуть в мой разум в это время, а пока что я... Я понятия не имел, как выбираться, и просто тянул время.       У меня не было друзей, и никто никогда не приходил мне на помощь. Да и кто мог бы? Явно не хозяйка дома, не Чез и уж точно не старый, бедный Рэй.       Неожиданно страшный удар битой пришёлся по позвоночнику. Недостаточно сильный, чтобы сломать, но вот оцепенение от боли, задержка дыхания и слёзы из глаз - гарантировано. Я сдвинул брови и шумно выдохнул - нельзя отвлекаться от слов молитвы, нужно уметь уйти в неё.       - Всегда считал, что с людьми нужно поступать по-людски, - говорил демон, и я услышал, как он взвёл курок пистолета. - Вы придумали столько приспособлений, чтобы мучить и истязать друг друга, что ад обзавёлся массой изобретений именно на основе того, что вы выдумали.       - Сначала отстрели ему руку, - сказала демонесса. - Ноги можешь потом.       "Умру мучеником, - подумал я с неожиданной иронией, - как в старые добрые времена... Безымянный мученик. А я даже не хотел умирать именно так".       - Чего это ты лыбишься, кусок дерьма? - рявкнул мне в ухо демон.       - Думаешь, я не понимаю, почему ты в человеческом теле, а? - спросил я, лукаво открыв один глаз. - Потому что в истинном своём облике вы бессильны. Вы даже сейчас коснуться меня не можете. Наверняка, связывая меня, пользовались перчатками, да? Конечно. Мелкой шушере разрешили поразвлечься со связанным человеком. Вы, наверное, от гордости лопаетесь.       - Ты, ничтожество, с ума сойдёшь от панического страха, если я из тела выйду, - прошипела демонесса.       - Немногие девушки так о себе говорят. Наверняка понтуешься, - лениво заметил я.       - Белла, - демон положил руку ей на плечо, - он же провоцирует. Пытается выгнать нас из наших тел.       - Это очевидно, Шерлок, - язвительно ответил я. - Как я и сказал, без человеческих тел вы слабы.       - Убей его! - истерически завизжала демонесса. - Убей!       Это и впрямь было жутко. Битой мне размозжили плечо, потом удар пришёлся по рёбрам и коленным чашечкам, и когда от боли я забыл, как дышать, а бита замахнулась над головой, Белла неожиданно её выронила и округлила глаза. Её товарищ тоже застыл. Я увидел на их лицах панический, животный ужас. А всё, что заметил я - стало тихо и ощутимо тепло, будто я вернулся домой, где царит уют и как раз собираюсь принять ванную.       Дверь на чердак распахнулась, и внезапно стало ослепительно светло, как от уличного прожектора. Свет был горячим, обжигающим, как перекись. Я зажмурился, закрыл лицо руками, потому что было чувство, что это отсвет от ядерного гриба. Раздался хлопок, как бывает, когда разрывается шаровая молния, и свет погас. Пахло горелой плотью.       В глазах мельтешили солнечные зайчики, и я не мог взять в толк, что именно произошло. Понял только, что существо, стоявшее на пороге, было человеком. Или так выглядело. Он сделал несколько шагов ко мне, и тогда свет из окна упал на него. У парня была чёрная, как уголь, кожа, но удивительно правильные черты лица и неземные, золотистые глаза. Что-то в самом его взгляде мгновенно трогало за душу, и я почувствовал, что на глазах выступили слёзы.       Незнакомец вежливо поздоровался, склонив голову:       - Доброй ночи, Джон.       - Привет, - вымолвил я, моргая. - Ты из службы спасения?       - Службы спасения? - переспросил он задумчиво. - Странное обозначение истины ты выбрал, однако, в какой-то степени, ты прав. Это служба спасения, ибо из войска небесного явился я, дабы уберечь твою жизнь.       У меня вырвался в ответ на это только истеричный смех. Незнакомец смотрел на меня озадаченно, а когда я отсмеялся, спросил:       - Ты ударился головой?       - Нет, просто мне показалось, что ты намекаешь на то, что ты этот... - и снова рассмеялся. - Ну, этот...       - Ангел, - с достоинством ответил он. - Нам известно, что вера твоя - лишь вера в собственную силу духа, ни во что больше. Безбожник ты, грешник и в ангелов не веришь, но вот он я. Твой ангел-хранитель. Явился я с посланием тебе, дабы сказать, чтобы ты не вмешивался в сие дело.       - В какое? - спросил я, не веря своим ушам. - С Блатокси, что ли?       - В голову тебе не пришло, что ты можешь не помогать и не разбираться, - веско сообщил ангел. - Ненароком ты наткнулся на дело, масштабов которого не осознаёшь, и едва не погиб. Чтобы этого не случилось, не лезь, хотя гордыня и мешает тебе. Но предоставь работать ангелам, они справятся.       - Серьёзно? То есть, до сего момента их не было, а тут вдруг появятся?       Ангел заглянул мне в лицо и сказал печально:       - Мы есть. Мы боремся с вами плечом к плечу, но незримы, ибо соблюдаем границы миров. Что с того, что ты не веришь? Что с того, что битва наша тяжела и несправедлива? Нас всё меньше от неверия людского, но мы боремся, Константин. Придётся довериться тебе на сей раз.       - Хорошо, - сдался я, морщась. - Как насчёт теперь развязать меня?       И не успел сказать "только помягче", потому что верёвка лопнула, и я едва не свернул себе шею в падении.       - Слушай, а почему адские демоны находят выход на землю? Что происходит? - спросил я, лёжа на полу и пытаясь не застонать от того, что кровь стала перетекать в онемевшие ноги.       - Любознателен ты не в меру, - сказал ангел строго, - но всё узнаешь. Пока что наблюдай и не воскладывай на плечи свои дела непосильные, потому что этим занялись небеса. Гордыня - твой враг, Константин. Ты не уникален и не сильнее всех в этом мире, помни об этом и не считай себя великим спасителем.       И вышел с чердака.       Он, конечно, не сказал мне своего имени, потому что никто не может знать истинное имя своего ангела-хранителя. И именно потому не может его дозваться, дёргать всуе. Как, например, хотелось сейчас мне.       Я валялся на полу и пытался осмыслить произошедшее. Вот два человека с испепелёнными демонами внутри подле меня. В голове вертелось только "Ангелы существуют? Да, ладно?"       Подняться смог далеко не сразу. Попутно собрал все вещи в рюкзак. Помогать одержимцам не стал. Дал им понюхать нашатыря и сказал, что телефонный автомат есть в забегаловке на углу. Они меня не помнили и, кажется, слабо осознавали, кто они такие. Думается мне, они зареклись когда-либо ещё призывать демонов или впускать их в своё тело.       А я вызвал такси и отправился в больницу, чтобы там мне сообщили, сколько именно переломов на моём многострадальном теле. Судя по отёку на ноге, ходить мне на костылях пару месяцев...       Их оказалось всего три. Трещина на ноге, не требующая операбельного вмешательства и два перелома на рёбрах. Костыли мне, разумеется, выдали, именно с ними я направился к Рэю с отчётом.       Старик встретил меня с округлившимися глазами:       - Я... ожидал увидеть тебя только через неделю, помятым, как после оргии с суккубами, и требующим сигар. Что случилось?       - Думаю, твоё дело улажено, - я изобразил на лице загадочную улыбку. - И, кстати, я требую сигары. У тебя есть?       - Есть, - нехотя, ответил он. - Что значит "дело улажено"?       Достав из внутреннего кармана плаща свёрнутый в трубочку отчёт, протянул его Рэю:       - Потрепался с демонами в аду, чуть не получил пулю в лоб и, слово за слово, один тип сказал мне, чтобы я не вмешивался, потому что всё будет хорошо. Ещё меня побили немножко.       Я прошёл мимо него в гостиную и с удовольствием водрузил своё больное тело на мягкий диван.       - Джон, ты головой ударился? Вон и синяк на лбу...       - Почему мне все это говорят? Это неудачное приземление от того, что меня подвесили вниз головой, пройдёт, - я отмахнулся. - Странно всё это.       - Что именно?       - Когда неожиданно понимаешь, что дерёшься не в одиночку. Это так странно, Рэй, что я в это не верю. Наверное, поздновато, что ли. Но мир, однозначно, не настолько паршивое место, как я полагал изначально.       "Быть может, ещё хуже?" - ехидно поинтересовался внутренний, критикующий голос.       Старик ничего мне отвечать не стал, а пошёл варить кофе, что являлось простым и правильным решением для успокоения моей потрясённой и мятежной души. Всегда бы так. ____________________________ (1) Фью́черс — производный финансовый инструмент, стандартный срочный биржевой контракт купли-продажи базового актива, при заключении которого стороны договариваются только об уровне цены и сроке поставки. (2) Я́ппи — молодые состоятельные люди, ведущие построенный на увлечении профессиональной карьерой и материальном успехе, активный светский образ жизни. Яппи имеют высокооплачиваемую работу, в одежде предпочитают деловой стиль, следят за модой, посещают фитнес-центры. Основной критерий принадлежности к «яппи» — успешность в бизнесе. (3) Спиталфилдс (Spitalfields) - центр лондонского Ист-Энда, эмигрантский квартал, знаменитый своим блошиным рынком. (4) Гуакамо́ле — закуска из пюрированной мякоти авокадо. Имеет консистенцию густого соуса (пасты).