Диалог с бездной
11 апреля 2017 г., 12:42
музыкальное сопровождение: Katatonia – The Night Subscriber
"Теракт, - писали они, - произошёл по вине неизвестного, распылившего на улице Либерти газ, что явилось причиной неадекватного поведения местных жителей". "Отверстия в теле, - говорилось в газетах, - не пулевые. Жители наносили их себе сами, воображая, что в них стреляют". О проповеднике ни слова. "Некоторые очевидцы произошедшего утверждают, что по людям действительно стреляли, но при медицинском обследовании выяснилось, что они также находились под воздействием опасного газа, вызывающего сильные галлюцинации. Профессор нейробиологии и психиатрии, мистер Гамильтон, охарактеризовал этот случай, как феномен массовой истерии, добавив, что в такой ситуации больные нередко видят одну и ту же иллюзию...". Если перевести буквально - у Крестоносцев есть политическая "крыша", и они вылезут сухими из воды, даже если устроят резню на улице города. Я вернулся в Лондон через несколько дней, проследив за тем, как появляются статьи в газетах. Сила, с которой я столкнулся - самый большой и невообразимый социальный монстр, какого я когда-либо мог представить. Крошечный и неуместный я на её пути смотрелся куском гальки перед цунами. "Допустим, бурная деятельность психов из секты связана с неким глобальным событием, которое они организуют, - думал я. - Допустим, у них достаточно связей и денег, чтобы завлечь в свою организацию кого-то из влиятельных политиков США. Но что такое тогда Damnation Army? Этакий главный злодей?" Я размышлял об этом у себя в квартире. Вопросы одни и те же - пока что без ответов. Очень хотелось прижать Зед, чтобы она поделилась мыслями, но я и без того знал наперёд всё, что она скажет. От неё мне пришло письмо в Лондон, и я его, конечно, прочёл. Во-первых, на обороте картонки изображался я. Моя узнаваемая карикатурная копия смотрела в небо, опираясь плечом на телефонную будку. Зед изобразила выражение лица и глаз так, словно этим рисунком крикнула в душу: "Я понимаю тебя, придурок". И наверняка не со зла утаивала от меня правду о Крестоносцах. Это слегка раздражало. Во-вторых, её письмо воплощало собой краткость, как обычно: "Пока что от того, раскрою я тебе информацию или нет, зависит не пять и не двадцать жизней, а все. Это цепная реакция - из-за одной части домино разваливается вся конструкция. Я уже этой фразой рассказала тебе слишком много, не так ли, Джон?" Странно, но это письмо неожиданно успокоило меня. "Кому-то не всё равно так же, как и мне. Кто-то борется так же, как и я". Я встал с кресла, вспомнив, что у меня пустой холодильник. Круглосуточные магазины открыты недалеко отсюда, у рынка, где, в основном, торговали русские, и я отправился туда. Неспокойная ночь, пронизанная радужными бликами от фонарного света, утопала в сыром тумане. На улице почти никого, кроме тех, кому особо нечего терять. Я был в числе этой братии и шёл, отбрасывая чёрную тень, то становившуюся длиннее, то укорачивающуюся, пока двигался по тротуару мимо уличных светильников. Где-то неслась сквозь грязь и слякоть полицейская машина. Так неосторожный хищник, хозяин городских джунглей, ищет добычу. Эта добыча в лице группы парней-наци как раз подходила к общественному туалету. Едва ли им всем разом захотелось справить нужду. Больше всего они ненавидят гомосексуалистов. Презирают их даже сильнее, чем приезжих. Особенно не выносят, конечно, геев, которые останавливаются в "сладких" кабинках в ожидании случайного ночного свидания. Я прекрасно знал, что ждёт бедолагу, если к нему сейчас заявится компания парней-наци. И остановился. "Колбаса, сыр, молоко... точильный камень, - перечислял у себя в голове я. - Что-то забыл. Надо было написать список". Ненавижу насилие. Как-то Рэй сказал мне, что, возможно, моя манера гулять по городу ночами связана с комплексом защитника. Мол, я подсознательно нарочно ищу приключений. Тоже мне, открыл Америку... Я пошёл через пустую, широкую дорогу, но уже на полпути сменил шаг на бег. В воздухе резко пахнуло серой и канализацией. Следом раздался громкий, хлёсткий, чавкающий звук, будто аллигатор прямо у самого уха с силой лязгнул челюстями, разрывая на части хрупкую добычу. Я буквально ворвался в туалет, но ни одна живая душа уже не нарушала жуткую тишину этого места. Серная вонь, смешанная с запахом горячей крови, заставила меня прикрыть лицо рукой и перестать дышать хотя бы на полминуты. Глаза тоже захотелось закрыть, но я почему-то не мог... Плитку пола усеивали коричневые, красные и багровые сгустки, кляксы и ручейки. Ошмётки кишок - чёрных с прожилками - ещё дрожали конвульсивно, дёргались пальцы на оторванных руках, белая крошка раздробленных костей смешивалась с клочками волос. На потолке коряво написано кровью, как горделивая подпись: Damnation Army. Борясь с тошнотой и головокружением, я присел на корточки, надел перчатку и аккуратно взял клок белокурых волос с частью окровавленного скальпа. "Сосредоточься. Что ты как девчонка на медицинской практике?" Останки мертвеца всё ещё кричали в пространстве, нужно лишь услышать. Этот крик шёл отовсюду, сбивал с толку. Я всеми силами пытался сосредоточиться на последних воспоминаниях жертвы, но видел лишь беспорядочные, считанные мгновения. "Они вошли. Увидели человека у зеркала. Что-то сразу заставило их понять, что перед ними не человек, но бежать слишком поздно. Закрылась дверь. Не на замок, но она не открывалась, когда кто-то дёрнул за ручку. И человек стал оборачиваться. Вместо лица у него чёрное пятно. Ничто. Он стоял и смотрел. Непонятно, чем, ведь у него нет глаз, а только огромный, чёрный круг разверзнутой пасти, обрамлённой складками словно жирной, белой кожи. Но он, очевидно, смотрел каждому из них в душу. Тогда они услышали его голос...". Я отшвырнул от себя клок волос. Сердце билось в голове, мигрень раскалывала виски, а по лбу стекал пот. Кое-как поднялся, но едва не упал. Пошатываясь, вышел в вонючий коридор, а затем - на улицу, где всё так же слышался вой сирены, всё так же горели фонари. "Обыденность, мать её. А мне орать впору...". Я закурил, быстро пошёл прочь неверным шагом, покачиваясь и петляя, как пьяный. Мне казалось, останки преследуют меня с их воспоминаниями, всё ещё кричат в уши. "Их растерзал Нергал, судя по видению, - думал я, настойчиво вытесняя логикой панику. - Нергал и армия проклятых связаны. Сначала массовые жертвоприношения, потом вмешательство демона. А потом что?" Продолжая мой бестиарий, который наверняка будет покоиться в гостиной Рэя (он обожает мои отчёты), следует упомянуть, что земные бесы недолговечны, не имеют имён и справиться с ними человек чаще всего способен сам. Я бы сравнил их с вирусными программами различной степени сложности и опасности. Большинство бесов создаётся волей людей. Впрочем, все демоны так или иначе питаются волей, верой и намерением разумных существ. Есть же бесы адские - им много тысяч лет, и по их почерку мудрецы узнавали их деяния, давали им имена-печати, чтобы уметь отслеживать и контролировать. Маги и шаманы стояли на страже общества людей в древние времена, потом им на смену пришли священники. Один из древних демонов - Нергал. Это земной демон, контролирующий целые массы людей. Если вам приходилось видеть толпу в неистовстве или её неуправляемость - ею движет Нергал. Если вы когда-нибудь наблюдали истерию в прессе по поводу какого-либо события, и вам казалось странным подобное единодушие - это Нергал. Он там, где в народе наблюдается неистовое, необузданное и нелогичное буйство по одному какому-то поводу. В самом этом поводе и кроется роковая чертовщинка, которую никто не заметит, кроме того, кто умеет видеть. Само собой, когда Нергал обрушивает свою силу на крошечную группку людей, это убивает их. Вот только данный экземпляр никогда не влияет на пять человек. Пятьдесят - ещё куда ни шло. Ни один из земных демонов не нарушает правил большой Игры. Иными словами, тварь не появится там, где для неё не уготовано места заранее... Или Нергал неожиданно понял, что может творить хаос. Ведь вышел же адский демон на свободу из ада. Что и говорить, тревожный признак. Дым от "Силк Кат", смешанный со струящимся вдоль дороги запахом бензина, понемногу привёл меня в чувство, но поздно. Я прошёл мимо нужного мне квартала с магазинами. Впрочем, что-то мне подсказывало, что у меня надолго пропал аппетит. "Вот бы поболтать сейчас с ангелом-хранителем". - Твою мать! - я шарахнулся в сторону, едва не стукнувшись о внезапно возникшее препятствие, каковым являлся темнокожий ангел с фосфоцирующими глазами изящного, кошачьего разреза. - Ты меня заикой сделаешь... - выдохнул я, опираясь рукой на стену дома. - Ты звал меня, и я пришёл, - сдержанно сообщил он. - Да ты что, блин, - я не удержался от саркастичного смешка. - Типа это в порядке вещей. - Мы всех слышим. Всегда. Но облик наш даже в земном облачении сводит людей с ума. Увы, подобные случаи нередки. - Понял. Ты являешься ко мне, потому что я конченый псих, - кивнул я и спросил с надеждой: - Ты, часом, не хочешь сказать, что мне опять не следует вмешиваться, и парни из небесной канцелярии уже выслали силовиков для того, чтобы уладить этот кошмар? - я неопределённо махнул рукой в сторону общественного туалета. - Я с трудом понимаю витиеватый слог твой, но отвечу, внимай. Сейчас всякий подданный божий ведёт борьбу неравную. Не думай, что боремся со злом мы, и что всякий свет - добро. Ты должен понять, что есть стабилизация и дестабилизация. Первое - есть мы, а хаос - второе. Нет ненависти между нами, но таково соседство огня и льда, закон - одно из них тает, второе стремится потухнуть. Уготован и тебе путь великий и нелёгкий. - Стой-ка, а почему ангелам... - ...самим всё в одиночку не решать? Я отвечу, хотя вопрос твой нелеп и нелогичен. Потому что есть свобода воли и случая во веки вечные и всюду. Люди воюют, создают секты поклонения дьяволу, не понимая, что дьяволу нет дела до их тщетных стараний. Так же они строят церкви - не для бога, а для себя. Не божий дом, а дом человеческий. Ибо божий дом - всё сущее. Итак, всё это создают люди. Так отчего же, Константин, ты думаешь, что убирать должны мы? В голове немедленно появилась ещё куча вопросов. А за ней ещё одна. На фоне этого недавний случай стал как-то неожиданно тускнеть, пульс у меня окончательно успокоился. Я спросил: - Ты торопишься? - Мы никуда не спешим. - Тогда пошли. - Зачем? - мне показалось в его голосе удивление. - В туалете недалеко отсюда валяются кусочки того, что ещё недавно строило планы назавтра. И в этом замешана какая-то армия проклятых... - Но я и так всегда рядом. - Всегда? - сухо уточнил я. - Даже если и нет, мы связаны крепчайшей в мире нитью, и я всегда знаю, что с тобой, слышу тебя. - Не обижайся, парень, но я пока не заметил, какой от этого толк... Ангел, кажется, не удивился и не обиделся. Только спросил: - Сколько раз в своей жизни ты находился на волосок от смерти, Константин? Я не успел ответить, потому что ангел сказал: - Больше, чем любой адреналинщик. Тебя спасал случай, удача, стечение обстоятельств. И это - я. Каждый день человек избегает смерти, безумия, страшной болезни. Он вслепую идёт по жизни, не планируя, не осознавая. Иногда его не спасти - потому что таков его выбор или выбор его родителей, чей генетический код сделал несчастное дитя калекой. Но мы всегда на стороне людей, верите вы в нас или нет. - Не дуйся, - улыбнулся я, - просто провоцирую. - Что делаешь? - Провоцирую. Это когда я делаю что-то, чтобы вывести кого-то из себя. Похоже, ангел меня не понимал. - То есть, что-то изгоняешь? Мне стало весело, хотя ещё минуту назад возможность подобного казалась мне невыполнимой. Шагая с ангелом к дому, я спросил: - Что ты сделаешь, если я назову тебя крылатым лентяем? - Мягко пожурю тебя за неправоту и сквернословие. - И как ты это сделаешь? Мощная сила неожиданно пригвоздила меня к стене дома и стала медленно поднимать вверх, пока не повесила меня за плащ на крючок для флага. Пару секунд я болтался там, умудрившись не выронить сигарету. Курящая боксёрская груша или вроде того... - Примерно так, - сообщил ангел, глядя на меня снизу. - Вот, - нелепо болтая ногами, кивнул я, - отлично. То, что ты сейчас чувствуешь, это называется "выйти из себя". А теперь, приятель, отпусти меня, но только... "Помягче!" - додумал я, падая на асфальт. Лицо ангела по-прежнему было бесстрастным, но я угадал в уголках глаз смех. - Я не знаю, куда ты звал меня, но, думаю, ты просто хотел выведать у меня ответы на свои вопросы. А у меня и без того много забот. "И опять не сказал своего имени. Может, надо было спросить?" Ангел мягко стёрся из видимого для восприятия цветового спектра. Я понимал, что он лишь в другой оболочке, тонок и неощутим. Перешёл в ту конфигурацию мира, где сути вещей обнажены и свободны от понятий массы и формы. Но через несколько секунд мой закостенелый стереотипами рассудок уже верил, что ангел и впрямь исчез. Всё вернулось на круги своя - сырой асфальт, пропахший дымом, и шум машин, и небо в плену смога - беззвёздное, мглистое, чёрное. Есть такая особенность у человеческого сознания - защищаться от нетипичной, не вписывающейся в границы миропонимания информации, способной вызвать перегрузку, шок. Внимание затуманивается, появляется как бы заслон, защищающий человека от чудес. Такова слепота зрячих. И я слеп. Я так и вернулся в дом обратно, ничего не купив. Едва пересёк порог квартиры, зазвонил телефон, вытеснив ночную тишину резким, безапелляционным звуком. - Константин, - этот голос соткан причудливым образом из телефонных помех, и от него становилось резко не по себе, словно кто-то выдернул из-под ног твёрдую почву. - Не мешай мне, - сказал этот нечеловеческий голос. Наверняка Нергал. От одного только разговора с ним ноги становились ватными, и я сел, но, конечно, не мог не съязвить. - Если это секс по телефону, то он как-то странно начинается... - Забыл, скольких притащил в ад? Я не успел ответить, как голос рявкнул, так что мне пришлось отвести трубку от уха: - Ты попадёшь в преисподнюю. Думал, что, совершая добро, искупляешь грехи? Никто не сказал тебе, что это бессмысленно? Ты в чёрном списке! - В каком ещё... - Можешь спросить своего ангела в другой раз, место в аду тебе обеспечено. Ты наш. Наш с потрохами, Джон Константин. А теперь продолжай бороться. Будешь мне мешать, и в доме у своей сестры найдёшь ту же картину, какую видел сегодня в общественном туалете. Его смех пугал не меньше, чем слова и сам голос. Резко швырнув трубку на рычаг, борясь с тошнотой, я глубоко вздохнул: - Я же просто хотел сходить в магазин. Не было нужды спрашивать у ангела, верно ли сказал Нергал. Я и без него в курсе, что будет после смерти. Однако, в одном он прав - я надеялся искупить грехи. Теперь хотя бы знаю, что это бессмысленно и даже понимаю, почему. Можно совершить тысячу добрых дел, но моя же собственная совесть уже вынесла мне приговор. Эмма права - всё решает вера и свобода воли. Я открыл окно и сел на широкий подоконник. Густая тьма в комнате контрастировала со светом фонарей. Ни о чём не думая, я смотрел на свет. Наверное, следовало поспать, но у меня бы всё равно не получилось, так что я просто ждал, когда рассветёт. Вспоминал себя в двенадцать лет. Сидел на чердаке дома, пользуясь временем перед школой рано утром, чтобы позаниматься магией. Я читал: "Путь мага заключается в достижении максимальной тождественности его тела и души. Преодоление этого континуума между двумя противоположностями - самое большое испытание длиною в жизнь. Этот путь потребует многих жертв, поставит выбор между магией и семьёй, между чудом и здравомыслием...". Я читал: "Нарушая природные, человеческие и законы своей совести - нарушаешь сам себя. Всё, что нарушил - суть трещины в твоей душе, шрамы, оставленные твоей же волей. Из этих шрамов, ошибок и трещин создаётся вклад в твой будущий ад...". И ещё самое жуткое: "Вера в ад - и есть суть его". Можно разозлиться на бога, например. Ребячески топнуть ножкой и возопить что-то вроде "Отче, зачем покинул меня?" Можно указать на Него пальцем и заявить, что Он во всём виноват, моё дело - сторона. А что? Так все делают, я тоже мог бы, но суть в том, что на этом обычно заканчивается могущество (а потом и жизнь) любого мага. Я не мог не понимать, что ад уже заглядывал в меня сквозь трещины в моей душе. А их много. Мне стало смешно. Наверное, нервное. Вспомнил слова одной старой ведьмы, которая и дала мне магический фолиант для обучения. - Не духи и демоны губят мага, сынок, а его же собственные мозги, - она показала на почерневшую табачную трубку в своей руке. - Смотри, я могу вызывать бури небесные, но ни один паршивый психолог ещё не отучил меня курить... Этот момент навсегда запомнился мне своей иронией, и только теперь я понимал, насколько старуха была права. Поняв, что смеюсь, я понемногу стал приходить в себя. "Кофе, - вспомнил я. - Вот что я забыл добавить в список продуктов, балда". И зевнул, потягиваясь. Солнечный свет бледным молоком разбавлял горизонт, изливая на Лондон грядущий день. Я вышел из дома и добрался до забегаловки через дорогу. Заказал у Али чашку кофе. Старый мексиканец красноречиво посмотрел на мои воспалённые от недосыпа глаза и щедро налил мне в кружку горячий напиток. Видимо, мой вид и впрямь его немного насторожил, потому что он без вопросов поставил на стойку ещё и телефон. Утром здесь тихо, а по радио не кричала музыка, так что можно говорить без проблем. Я стараюсь не обращаться к Тони, но в этот раз знал, что без него не обойтись. Чутьём улавливал связь между адской Damnation Army и Крестоносцами, но не мог толком понять, на чём она основывается. Тони говорить со мной не хотел. Голос у него раздражённый, скрипучий. - Нет, ты мне всё расскажешь, и знаешь, почему? У меня на тебя есть достаточно информации, чтобы увольнение стало твоей наименьшей проблемой, - спокойно возразил я, рассеянно помешивая кофе и глядя на солнечный рассвет за окном забегаловки. Сонные попытки репортёра выкрутиться закончились на фразе: - Я тебя ненавижу. - Меня интересует армия проклятых. Есть происшествия в последнее время с их упоминанием? Тони хрипло застонал: - Только не это, мать твою... Константин! - И наблюдаются ли связи с сектой под названием Святые Крестоносцы. Он протяжно вздохнул и сказал убито: - Ладно. Насчёт твоей армии проклятых - это самое страшное и странное, что я когда-либо видел. Группа самоубийств, ритуальные жертвоприношения и разные преступления на сексуальной почве связывает эта надпись - Damnation Army. Всегда одним и тем же почерком - кровью, мелом или баллончиком с краском. За последний месяц было четыре случая. - И твоя газета прошла мимо такого материала? - Код "D". Наверху думают, что это проделки анархистов, и не хотят распространения информации о ней. Кстати, насчёт Крестоносцев. Тот тип, что пригрозил нам этим кодом, сунул мне какую-то брошюрку. Там было что-то про Крестоносцев. - Имя, внешность... Помнишь что-нибудь про этого типа? - Нет, его попросили брошюры разносить и сообщить нам о запрете на публикацию, да и всё, - ответил Тони небрежно. - Спасибо, спи спокойно. Мой собеседник выругался и швырнул трубку. Наверное, я разбудил его в выходной день. "Знать бы, когда следующее убийство. Тогда можно поймать Нергала с поличным и как следует допросить". Следующей моей мыслью было: "А не спит ли сейчас Зед?" Несмотря на выпитый кофе, дневной свет навалился на черепную коробку, вынуждая хотеть спать. Всё неожиданно стало ослепительным - отражения в витринах, само небо и даже асфальт. Я надел солнечные очки, чтобы как-то смириться с существованием в этом мире. Купил в китайском ресторанчике завтрак с собой в качестве взятки для сонного и наверняка обиженного экстрасенса. Подумав, решил не брать второй кофе. В моём состоянии помогает только метамфетамин. Дом Зед без домофона, так что я поднялся по лестнице, не оповестив о своём визите. Прежде, чем постучать в дверь, услышал, что у неё гости. Судя по всему - незваные. - Не советую приближаться, - голос Зед непривычно грубый и низкий. - Всем строем попадёте в мученики. А дверь оказалась открыта, так что я вошёл. Зед с кухонным ножом стояла, вцепившись в барную стойку второй рукой. Перед ней трое молодцев с одинаковыми короткими стрижками и в футболках с эмблемой Крестоносцев. - Всем привет, - громко сказал я и поставил на стойку пакет с едой. В те две секунды, пока троица разглядывала меня, я понял, что отвечать на мои вопросы они не станут. И, вообще, беседы не получится. - Бюро по борьбе с сектантством в соседнем здании, - дружелюбно сообщил я и добавил, нахмурившись: - Выметайтесь. - Это мирное предупреждение, Мария, - внушительно уведомил Зед один из бугаев. - Отцу не понравится твоя компания, - добавил второй, скользнув по мне взглядом. - Эй, моё лицо на каждом плакате с надписью "разыскивается"? - возмутился я, но снизойти до разговора со мной никто не собирался. Надоедливая компашка выкатилась за дверь, и в квартире сделалось спокойнее, тише, просторнее. Судя по всему, они здорово Зед достали. Кусая губу, она неотрывно смотрела в окно, наблюдая за тем, как Крестоносцы уезжают. Я не стал спрашивать, что случилось. - Лапша гречневая? - спросила она, подходя к пакету с едой. - Да. - С острой курицей? - Да. - Дополнительная порция соуса? - Разумеется. И там ещё маленькая шоколадка. Горькая, конечно. Без орехов. Всё верно - я знаю её от силы несколько дней, но в курсе её пищевых предпочтений. - Шоколадка? - Зед смерила меня своим фирменным, проницательным взглядом. - То есть, ты не только извиняешься, но тебе ещё и что-то от меня нужно? - Опустим формальности, милая. Ты уже должна быть в курсе причины моего визита. - Можно подумать, мне нечего больше делать, кроме как напрягать свой дар ради тебя. Я красноречиво огляделся, рассматривая портреты себя любимого на стенах и медленно изогнул бровь: - Ну, как бы тебе попроще объяснить... - Ладно, Джон, ясно, - она устало отмахнулась, села за стойку. Зед выглядела не только уставшей, но и нервной. Я понял, что что-то не так, когда стащил у неё плитку шоколадки и не получил в ответ словесного выражения праведного гнева девушки. Равнодушно посмотрев на меня, словно бы вскользь, она вытащила сигарету и закурила, морща лоб время от времени. - Нергал, - коротко выдала она. - Ты ищешь его. Хочешь поймать, чтобы выспросить, что к чему. Хочешь знать, где ещё должна появиться надпись Damnation Army. Нет ничего проще. Этот очаровательный автограф появится возле моего трупа. - Следующая их цель - ты? Зед медленно кивнула: - Да. Крестоносцы беспокоились... звали меня с собой. "Итак, я знаю, что её зовут Мария, и у неё есть какой-то "отец", посылающий за ней бугаев из секты, когда переживает". Но вслух решил этого не говорить, а только спросил: - Зачем Нергал будет тебя убивать? Он - птица крупная. Устроить чуму, революцию... Ни одна война без него не обходится. - По силе духовной и демон свыше даётся, - она сказала это лениво, с достоинством, но по её бледности я понял, что ей страшно. - Ты прости, но кем же нужно быть, чтобы на тебя целенаправленно охотились такие демоны? Не мессия же ты. Она выпустила в потолок струю дыма, запрокинув гибкую шею, и неожиданно рассмеялась. - Не мессия, это верно. Но древний чилийский бес тоже неспроста атаковал бедняжку Эмму... Я молчал, ожидая продолжения. Но, двумя секундами позже, когда Зед посмотрела мне в глаза, я неожиданно понял очевидную, несколько жуткую правду. - Вы близнецы. - Когда маленькими были, родители развелись. Мама забрала себе Эмму, а я отправилась к отцу. Какое-то время мы виделись, но... - Зед нахмурилась, - по моей вине общение прекратилось. Эмма была смелой. Она не боялась своего дара, окуналась в него с головой. Ещё в детстве уговаривала меня поверить в волшебство. Твердила: "Я знаю, знаю, ты тоже такая". А я врала и говорила, что это всё выдумки и нет никакого волшебства, призраков и духов. Позже общаться с ней мне стало опасно, и я оборвала все связи, чтобы отец не нашёл и её. - Начинаю понимать, почему ты мне помогаешь. Нергал хочет тебя убрать, потому что в будущем ты можешь быть опасна, верно? - Кто-то устраивает на земле беспорядок, рушатся границы между адом и этим миром. Демонам это явно выгодно. Такие, как я, ты, Эмма - все чувствующие и знающие люди сейчас в опасности. Приходит время, которое раздавит всех нас. Тихо задушит. Без войн и шумихи убьёт. Меня так просто не убрать, вот Нергал и вмешался. Говоря это, Зед не смотрела на меня, курила, в её глазах отражались большие, светлые прямоугольники солнечных зайцев на полу. - Ты любишь пикники? - спросил я. Она посмотрела на меня, удивлённо приподняв бровь. - В Хэмпстедской пустоши нынче красиво. Мой любимый парк в Лондоне, - добавил я. - Пикник с демонами? - Пикник с демонами. Ловить Нергала в этой квартире мне просто жаль. Здесь... чудесный интерьер. - А в парке люди. - Тебя это останавливает? - Нет, конечно.***
Ранним утром в парке почти пусто. Под этим словом подразумевается целая лесополоса, расположенная на самом высоком участке города, севернее центра. Мы с Зед напоминали влюблённую пару. Я держал в руке традиционную корзинку для пикника, а в плетёной сумочке моей подруги лежал плед. Утро выдалось ясное, свежее. Мы резво поднимались в гору по одной из петляющих тропинок, уходя подальше от скамеек в чащу деревьев. Здесь было ещё совсем сыро, по ногам хлестала длинная трава и всё больше создавалось волшебное впечатление, что мы далеко от столицы Англии. Пленение Нергала чревато появлением социальной аномалии или катаклизма, поэтому мы шли так далеко от людей в лес, как возможно. - Пришли, - это было первое, что я сказал за весь путь. Зед, выведенная из задумчивости, кивнула и расстелила на траве плед. Я вытащил из корзинки для пикников благовония, освящённый старцем-чудотворцем в Иерусалиме елей, старую библию. Я зажёг благовония, усадил Зед перед собой. Сложив руки на колени, она спокойно смотрела в небо. Всё началось с тлетворной духоты в воздухе. С севера потянулись измятой вуалью косматые тучи. - Зонт не взяла, - тихо сказала Зед и печально улыбнулась. Я очертил елеем круг вокруг пледа, сел перед ней на корточки. Отчего-то осторожно сжал в своей ладони её руку - холодную и немного влажную. - Я буду бороться. Я умею, - говоря это, Зед до боли напомнила мне Эмму. Та же улыбка: "Не бойся, Джон, я справлюсь". Поймав на себе мой взгляд, она чуть сдвинула брови: - Ты не веришь. - Нет. Потому что лучше не лгать. Только не сейчас. Я сделал шаг назад за пределы круга и взял в руку библию. По всем правилам прочитал покаянную молитву, закрыв глаза, сосредоточив внимание на каждом слове. Когда я открыл старую библию, написанную на древнегреческом, Зед сидела, сжав кулаки. Её лоб покрылся крупными каплями пота, зрачки стали ненормально расширяться. Это происходило. Нергал пытался одолеть её. В задачу Зед входило задержать его, не позволяя себя убить. - Одного не могу понять, - губы девушки были крепко сжаты, звук, исходящий от её тела - утробный, низкий - едва ли можно назвать голосом, - ты даже не задумался о том, что будет с твоими родными. Я не блефую, Джон. Каждый близкий тебе человек умрёт. "Нет, если мой ангел-хранитель не бьёт баклуши. А я... верю, что он поможет". Я молча посмотрел Зед в глаза, а затем поджёг елей. Удивительно, как искажается лицо человека под влиянием демонов. Особенно, если демон в ярости. - Глупец. Я прибыл лишь для того, чтобы убить её. Ты не в силах изгнать меня, Константин. Запираешь меня здесь. Зачем? - Ты будешь отвечать на мои вопросы, - сказал я. - Что такое армия проклятых? Вместо ответа Нергал захохотал. И жутко при этом исказилось лицо Зед от боли. - Я запросто могу сломать ей позвоночник, - вкрадчиво заметил демон. - Только если она позволит. - Даже не сомневайся. Что она, что её сестричка - дико самоуверенные сучки, - он вновь захохотал. - Смотри, Джон. Смотри. Похоже, тебе это нравится, раз ты допускаешь это во второй раз. - Зед, ты ведь слышишь меня. Мне нужно, чтобы ты узнала у него всё, что мне нужно. Что такое армия проклятых, при чём здесь Крестоносцы, и что происходит с границей между мирами. Потом я вышвырну его из тебя. - Перед кем ты красуешься? Ты даже не веришь в неё, - рассмеялся демон. - Начинаю верить. Ты до сих пор ничего ей не сделал. Нергал начал медленно поворачивать голову. Ещё немного, и хрустнут шейные позвонки. Я почувствовал, как холодная ладонь бессилия касается рассудка, но крепче сжал библию. - А ты знал, что ты ей нравишься, а, Джон? На этом месте я неожиданно успокоился. Во-первых, был уверен в обратном. Во-вторых, это означало, что демон блефует, тянет время, выкобенивается. Шею он Зед так и не сломал. - Похоже, она сильнее, чем мы оба думали, да? - вкрадчиво спросил я. - Зед, мне выгонять его? Подай знак, милая, у меня тут закладочка на нужном месте. - Изгнать меня можно только на шумеро-аккадском наречии, недоумок. - О, нет, я не все согласные звуки этого языка помню. Потерпишь древнегреческий. Кстати, как тебе елей? Не жжётся? Я уверен, тебе не очень приятно. С каждой секундой ты слабеешь, не так ли? Не знаю, что позволяет тебе нарушать правила и лезть туда, куда тебе не положено, но, кажется, у тебя есть лимит во времени. Какая досада. Вырваться из круга ты не сможешь. Очень скоро мука для тебя станет невыносима... - Для твоей подружки тоже! - от рычания, с которым это было сказано, у меня по спине побежали мурашки. - Ты и не представляешь, что с ней сейчас происходит. - Уверен, она справится. Как только подаст мне знак, я тебя изгоню. А это значит - ты и на милю не сможешь к ней подойти ещё очень, очень долгое время. Вообще-то, как эмпат, я наполнился невероятным букетом впечатлений. Внешне моя бравада выглядела безукоризненно, но я ощущал отголоски мучений Зед. "У неё ломаются пальцы на руках. Один за другим. Фаланга за фалангой". Демон истязал Зед и ухмылялся мне в глаза, но не убивал. Наконец я услышал хриплый, перерастающий в яростный стон, голос Зед: - Прекрати это. Закладка у меня и впрямь имелась. Я зачитывал вслух девяностый псалом - классику в оружии против нечистой силы. Читать нужно было столько раз, сколько необходимо, чтобы изгнать демона. Пошёл ливень, но полоска оранжевого огня, которым горело масло, продолжала пылать ровно так, как ей положено. Я ужасно вымок, слова псалма расплывались перед глазами. Заглушая раскаты грома, почти выкрикивал фразы и старался не смотреть на то, что происходит в это время с Зед. Не было ни одного участка её тела, который не испытывал бы сильную, выворачивающую наизнанку душу, боль. Теперь от моей веры зависело, выживет ли Зед. Это длилось около четырёх часов. Всё время изгнания шла гроза. Наверняка объявили штормовое предупреждение, поэтому никто не потревожил нас. Когда Нергал исчез, у меня уже так болело горло, что вместо криков вырывалось хриплое рычание, и слова молитвы напоминали проклятия. Библия выпала из окаменевших пальцев, и я от бессилия тяжело опустился на колени перед Зед, лежавшей в центре круга без сознания. Бежевый плед почернел, ткань затвердела, одежда девушки дымилась, страшно воняло гнилыми трупами, так что меня едва не вырвало. Тонкие белые пальцы Зед выглядели безнадёжно, страшно изломанными. Ей повезёт, если она не придёт в сознание ближайшие пару часов... Взяв на руки Зед, я поплёлся с ней на выход. Меня трясло от ужасного бессилия, я едва двигался, скользкая ноша норовила упасть на землю, и тогда я садился, чтобы отдохнуть. На наше счастье, двое охранников шли навстречу по широкой тропе. Они помогли мне донести Зед до ворот парка и вызвали скорую. Через десять минут мы уже подъезжали к больнице. Зед не приходила в себя. От врачей я узнал, что у неё слабый, быстрый пульс, сильно понижено давление и начинается жар. Они говорили, а я едва соображал. В голове всё вертелись слова девяностого псалма, как заезженные. Я потерял сознание, когда Зед повезли на каталке в реанимацию.***
В реанимации всегда шумно. Большое помещение с кабинками, занавешенными белыми шторами, похоже на полевой военный лагерь, куда свозят раненых. Я приподнялся на локтях и огляделся. Мои вещи лежали на стуле, врача рядом не наблюдалось. Я выглянул за занавеску, но, убедившись в царящем хаосе, решил дождаться хоть кого-нибудь. Доктором оказался полный мужчина лет сорока. Судя по лицу - занятой и уставший, как принято в таких ситуациях. Он заверил, что у меня отмечаются признаки острого авитаминоза и истощения, выписал мне рецепт на витамины, предложил госпитализацию и терапию для восстановления иммунитета, но я отказался. - Ваша подруга пришла в себя раньше вас. Её скоро выпишут, сейчас она в травматическом отделении. Измождённую, бледную и разбитую Зед я нашёл в общем холле на первом этаже больницы, где она потерянно оглядывалась по сторонам. - Мне вкололи лошадиную дозу болеутоляющего. Чувствую себя как-то странно. Ты похож на мертвеца, Джон. Будешь шоколадку? Я сел рядом с Зед на пластиковое сидение и сказал: - Придётся кормить тебя с ложечки. Она невесело улыбнулась, глядя на смешно загипсованные пальцы. - Ты выжила. Спасибо. - На самом деле, тебе не терпится расспросить меня, что я знаю, да? - иронично подняла бровь Зед. - Да. Но сначала пицца с неприлично большим количеством красного мяса. - Джон, а у тебя есть друг по имени Ричи? - неожиданно тихонько спросила она. Мне давно не приходилось слышать это имя, и я удивился: - Не то, чтобы мы друзья. А почему ты спросила? - Думаю, теперь у нас есть информация, как разобраться в происходящем, - бледное лицо Зед просияло воодушевлённой улыбкой победителя. - Мы его сделали, Джон.
