Временные шинигами-близнецы

      Когда я подошла к выходу из территории четвертого отряда, солнце уже клонилось к горизонту. Воздух был теплый, с лёгким ветерком.       – Ханатаро, спасибо за все, – обняла я друга, который вызвался проводить меня до выхода. – Будешь в Каракуре, заглядывай в гости.       – Хорошо, Асами-сан, – улыбнулся медик.– может я все таки провожу тебя до тринадцатого отряда?       Видно было, что парень волнуется за меня. Слава о моей способности ориентироваться на местности облетела наверное весь Сейрейтей. Я уже хотела отказаться, ведь идти нужно было не так далеко. Всего лишь выйти за ворота, повернуть направо и идти прямо, до тех пор, пока не увижу тринадцатый отряд. Единственное, придется идти мимо границы двенадцатого отряда. Но ничего , используя сюнпо, быстро доберусь куда надо, и никто не заметит.       – Привет Ханатаро, мы сами проводим ее, не беспокойся, – вдруг показалась красная макушка.       – Ренджи? А ты тут как оказался? – удивилась я.       Тут показалась ещё и Рукия. И я , кстати, очень даже рада ее видеть       – Мы пришли за тобой. Ты же сегодня домой возвращаешься, вот решили проводить, – пояснила младшая Кучики.       – Ато мало ли куда ты на этот раз забредешь, – прыснул Ренджи.       – Не доверяете мне? — вздохнула я с театральной обидой.       — После того, как ты сбежала от Куротсучи и оказалась на границе одиннадцатого отряда? — переспросил Ренджи. — Нет, не доверяем. Особенно твоему чувству ориентации.       — Справедливо, — хмыкнула я.       Попрощавшись с Ханатаро, мы выдвинулись в сторону тринадцатого отряда. Сначала шли молча. Но тут Рукия внимательно посмотрела на меня, чуть склонив голову.       – Ты как? — тихо спросила она.       — На удивление… не развалилась. И вроде бы всё ещё я. — Я попыталась выпрямиться и добавить себе серьёзности. – Хотя, если честно, мне до сих пор кажется, что я сбежала из настоящего ада, а не из обычной лаборатории.       — После всего, что мне рассказал Ренджи, неудивительно, — сказала Рукия. — Но ты молодец. Ты выбралась. Это уже подвиг.       – Слушай… а что там было после того, как я… ну, решила, что дойду сама? – спросила я у Ренджи.       Он поднял бровь, но понял сразу, о чем я.       — А. Ну, знаешь… было красиво. Ты сделала триумфальный уход в закат — ровно метров десять. А потом — глухой звук, ты прислонилась к стене и стала медленно оседать, и я уже думаю: "Вот чёрт, опять!".       — Помню тьму в глазах и мысли надежды, что кто-нибудь из 4 отряда меня подберёт — простонала я, прикрыв лицо рукой.       — Но вот в чём штука, — продолжил он. — Капитан Кучики всё это время стоял. Он не ушёл, когда ты отказалась от его помощи. Просто смотрел. Как будто знал, что ты не дойдешь.       Я почувствовала лёгкую дрожь в груди.       – Точно знал, зараза. У нас уже была такая же ситуация. Он предложил донести меня до госпиталя, я упрямо отказалась и пошла сама. В итоге он принес меня к Унохане уже в обмороке.       – Ну получается и в этот раз так. Как только мы увидели, как ты оседаешь и начинаешь заваливаться на бок, Капитан вмиг оказался рядом, успев подхватить тебя у самой земли, –добавил Ренджи с лёгким удивлением в голосе.       Рукия на пару секунд замерла, а потом тихо произнесла:       – Нии-сама сам отнес Асами в госпиталь?       – Ага, никогда не видел капитана таким… чувственным, что ли. Клянусь, я даже заметил, как его мускулы на лице дрогнули, – добавил он, и оба посмотрели на меня с едва скрываемым интересом. Я опустила глаза. Всё внутри меня сжалось, будто кто-то невидимый дотронулся до самой глубокой трещины.       — Я тогда испугалась, — тихо сказала я. — Я правда думала, что могу сама. Но, видимо, даже моя гордость знает предел. Ренджи фыркнул, но уже без издёвки:       — Бывает. Главное, что теперь ты снова на ногах. Хотя, будь честна – если бы ты тогда не упрямилась, он бы тебя донёс. Без обморока. Без лишней драмы.       – Ну извини, я драматичная натура, – вздохнула я. – к тому же не хочу быть ещё больше обязанной твоему капитану. Хватит и того, что он уже сделал для меня. Надеюсь, его гордость не сильно задета.       Ребята ничего не сказали, лишь двусмысленно переглянулись и зашагали дальше.       Здание штаба 13-го отряда выглядело почти пустынным в это время дня. Тихое, погружённое в ленивое движение. Но у внутреннего двора, рядом с открытым Сенкаймоном, было неожиданно людно. Именно там меня ждали.       — Ого, вы тут что, митинг устроили? — пробормотала я, остановившись.       У ворот собрались Кира, Иккаку, Юмичика и даже Хисаги. Рядом с ними Рангику, ослепительно красивая, как всегда, с чуть ироничной полуулыбкой. Все были в обычной форме шинигами, расслабленные… но стояли. Ждали.       – Поступил приказ лично проводить Куросаки Асами до Сенкаймона, – торжественно сообщил Кира, делая шаг вперёд. – Отряд лейтенантов-провожающих в полном составе.       – И при чём здесь приказ, если мы сами вызвались? – буркнул Иккаку, почесав затылок.       – Это называется "официальное прикрытие", – уточнил Хисаги.       – И повод прогулять бумажную работу, – добавила Рангику с абсолютно честным выражением лица.       Я усмехнулась. Ну, хоть не цветы с шарами. И то спасибо.       Ренджи подошёл ближе, хлопнул меня по плечу.       – Ну, вот и всё. Возвращаешься в Каракуру. Как ощущения?       – Как у выжившего после катастрофы. Вроде бы жива, но всё внутри ещё гудит, – ответила я. — Но честно? Рада уйти. Немного покоя, как глоток нормальной воды после ведра кислот.       Рукия, остановилась около врат. Она не толкалась к прощанию, просто наблюдала из тени, тихо, по-своему. Я кивнула ей и подошла ближе, сунув руку в карман хаори.       – Рукия, – сказала я негромко, так, чтобы только она услышала. – Передашь это капитану Кучики?       Она взглянула на меня с лёгким удивлением.       – Что это? – спросила она так же тихо.       – Просто… записка. Ничего особенного. – Я протянула ей тонко сложенный листок. – Он… заслуживает спасибо. И не думаю, что скажу это лично.       Рукия посмотрела на меня чуть дольше, чем следовало, но всё же кивнула и аккуратно убрала записку.       – Я передам.Не переживай.       Я кивнула в ответ и сделала шаг назад, не позволяя себе думать, как он отреагирует. Это уже было неважно. Когда Укитаке, стоящий рядом с открытыми вратами Сенкаймон, поманил меня рукой, я глубоко вдохнула.       – Ну что, лейтенанты, – произнесла я, оборачиваясь. – Спасибо за всё. Без вас я бы, наверное, до сих пор сидела в лаборатории, привязанная к капельнице. Или бегала в панике по 11 отряду.       – Всегда рады вытащить тебя из беды, – подмигнула Рангику.       – Постарайся хотя бы месяц не попадать в неприятности. Мы тебя не всегда выручим, – не смог удержаться от усмешки Хисаги.       А Иккаку, не стесняясь, добавил:       – Или попробуй сначала выбраться без нашей помощи, а уж потом нас зови.       И даже Юмичика, всегда сдержанный, но с доброй улыбкой, подлил масла в огонь:       – Ну, ты знаешь, без нас всё равно скучно. Так что не забывай звать, когда в следующий раз окажешься в беде.       – Пожалуй, вы правы, – пожала плечами я, почти сдерживая смех. – Но теперь мне действительно пора.       Я шагнула в портал, оставляя за спиной свет, лейтенантов, и всё, что было этим странным, сложным, выматывающим, но важным временем.       Записка уже была передана. И я знала, даже если он ничего не скажет, даже если просто кивнет… он её прочтет.       Конец Pov Асами       Госпиталь Четвёртого отряда. Вечер.       В тишине кабинета слышно лишь скольжение кисти по бумаге. Рецу Унохана сосредоточенно выводит символы, фиксируя отчёт. Она даже не удивилась, когда раздался стук в дверь, зная, что он придет.       – Входите, – произнесла спокойно, не поднимая головы.       Дверь скользнула в сторону. Вошёл капитан шестого отряда. Его хаори аккуратно лежала на плечах, движения сдержанны и точны, как всегда. Но в глазах читалось то, что не спрятать: напряжённое ожидание. Он словно приходил сюда не просто за информацией, а за чем-то большем.       – Я пришёл узнать, что вы успели выяснить о состоянии Куросаки Асами, – его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.       – Закройте дверь, – Унохана указала на стул у своего стола. – Это разговор не для ушей дежурных.       Бьякуя молча выполнил её просьбу и сел. Его внимание оставалось сосредоточено на ней, но он не торопил и не задавал лишних вопросов. Он всегда был таким — терпеливым и сосредоточенным, но каждое его слово и взгляд казались обвивающими, как тонкая паутина.       – Состояние Асами стабилизировалось, – начала она, немного ослабив голос. – Полностью восстановилась физически: в её организме больше нет следов яда. Духовное давление вернулось к норме. Местами даже выше прежнего. – Она сделала паузу, взглянув на него, но продолжила с лёгким тяжёлым оттенком в голосе. – Но я не об этом. Вы ведь пришли не за сухими цифрами?       Бьякуя немного склонил голову в знак согласия, но его глаза не отрывались от неё. Он не торопил её, но в его взгляде было столько вопросов, что он сам был бы рад на них ответить.       – Асами рассказала мне… всё, что с ней происходило в лаборатории Куроцучи, – продолжила Унохана уже тише. — Я не просила, она сама рассказала. И я, честно говоря, была в недоумении.       Она слегка поднёсла руку к лицу, и Бьякуя, обычно столь сдержанный, не удержался от мельчайшего жеста — его пальцы, слегка сомкнувшись, сжались в кулак, и его дыхание стало чуть заметно тяжелее.       – Он проводил эксперименты? – его голос стал чуть ниже, как если бы эта мысль пробивала его насквозь.       – Он… испытывал на ней несколько типов ядов. Некоторые я смогла идентифицировать – это модифицированные нейротоксины и вещества, подавляющие духовные импульсы. Один из них воздействовал на её занпакто, подавляя контакт с духами. Она была частично отсечена от собственной силы. – Унохана помолчала, давая понять, что её слова не нуждаются в комментариях. Это всё уже и так было за гранью.       Бровь Бьякуи еле заметно дёрнулась. Это было всё, что выдавала его внешность, но внутри — он явно переживал гораздо больше, чем можно было бы предположить. Он просто молчал, ожидая продолжения.       – Он несколько раз насильно погружал её во внутренний мир и вытаскивал оттуда без предупреждения, – её голос стал твёрдым, почти стальным. – Это грубейшее вмешательство. Даже с самыми стабильными шинигами так не поступают. А она… только восстанавливала свою духовную структуру после отравления Битто.       Бьякуя оставался неподвижным, но глаза его стали холодными, как лёд. Он знал, что она не преувеличивает. Он знал, что Куротсучи мог пойти на всё ради своих целей, но в этом была не только его вина.       – И всё это без разрешения Главнокомандующего? – его вопрос был тихим, но напряжённым.       – Вы же сами слышали на совете, Ямамото-сан не в курсе, – напомнила Унохана, не отрывая взгляда. – Но даже в отсутствие формального контроля, то, что он сделал, выходит за любые рамки допустимого. И лично для меня – за грань морали.       Он молчал, и это молчание становилось тяжёлым. Его лицо, всегда такое спокойное, теперь выражало больше, чем слова. И в этом было не только недовольство, но и что-то более глубокое, что он не мог скрыть.       – Почему вы не подняли вопрос официально? – он наконец спросил, его голос всё так же ровный, но с оттенком давящей силы.       – Потому что Асами не хочет, – Унохана впервые позволила себе чуть жёсткий взгляд. – Она знает, что если дело получит огласку, Куротсучи будет наказан. Но методы расследования снова ударят по ней. Доклады, допросы, воспоминания. Она выбрала молчание.       Бьякуя отвёл взгляд. В угол кабинета. Он не мог смотреть на неё. Он знал, что она права. Она давно понимала, о чём речь. Но даже этого понимания было недостаточно, чтобы исцелить ту боль, которую несла Асами.       – Когда я её осматривала впервые, – добавила Унохана после паузы, – она выглядела… не как жертва. А как человек, который пережил слишком многое и в одиночку. Слишком много боли. Слишком мало доверия.       Бьякуя не ответил. Он не нуждался в подтверждении. Он знал. Это ощущение внутренней пустоты и боли было слишком знакомо, чтобы говорить об этом.       – Сейчас с ней всё в порядке, – сказала Унохана тише. – Она вернулась в мир живых. В стабильном состоянии. Но шрамы… не только на теле, капитан Кучики.       Бьякуя встал, но не сразу направился к двери. Он сделал паузу, как если бы слова Уноханы прокололи его насквозь. Он сам не знал, что именно его беспокоило больше всего — факт того, что Асами на самом деле страдала в двенадцатом отряде, или то, что она всё ещё не верила в силу тех, кто мог бы быть рядом.       – Куросаки Асами… – Унохана задержала его ещё одной фразой. – Она одна из самых сильных людей, кого я знала. Но даже самые сильные должны чувствовать, что рядом кто-то есть. Даже если издали. Даже если молчит.       Он остановился у порога. Его спина была прямой, а лицо — непроницаемым, как всегда. Но он ничего не ответил. Исчез, как тень, оставив за собой лишь лёгкий скрип двери, который будто бы нарушил молчание, повисшее в комнате. Но взгляд Уноханы ещё долго оставался прикован к дверному проёму, а в груди у неё жил лёгкий, почти незаметный страх за ту, кто, быть может, всё ещё не осознаёт, какой ценой ей досталась выстраданная свобода.       Когда Бьякуя вышел из кабинета Уноханы, тишина, которая обрушилась на него, казалась оглушающей. В пустых коридорах госпиталя его шаги эхом отзывались, словно напоминая о том, что все это – не просто очередная встреча. Это было нечто большее. Вдохнув, он выбрал путь, ведущий к своему поместью.       Он пришел в сад своего поместья, который утопал под мягким светов луны. Плотные ряды зелёных кустарников, покачивающиеся ветви деревьев здесь, в этом уединённом уголке, всё словно было отстранено от реальности, от всех тревог. Бьякуя остановился на гравийной дорожке, с привычной невозмутимостью наблюдая, как ветер играет с водой в пруду.       Тихие шаги за спиной. Он не обернулся, узнал их раньше, чем они прозвучали. Рукия остановилась за пару метров, не приближаясь.       – Нии-сама, – только один поклон и слово. Больше ничего.       Она подошла, медленно, с выверенной грацией. В руках сложенный лист бумаги, аккуратно, почти идеально. Молча протянула. Он повернул голову, только чтобы взглянуть.       – Куросаки Асами просила передать, – спокойно сказала она.       Бьякуя принял записку с такой же хладнокровной манерой, как и всегда. Он не раскрывал её сразу, но его взгляд коснулся Рукии. И она поняла без слов, пожелав брату спокойной ночи, она поклонилась и оставила его одного. Когда её шаги затихли, Бьякуя посмотрел на письмо в руках. Долго, будто боясь его содержания. Потом аккуратно развернул. Бумага была тонкой, с лёгким запахом чернил.       Немного небрежный почерк, словно ее руки дрожали, когда она писала:

***

Вы не должны были мне помогать. Но вы всё равно появлялись рядом, каждый раз, когда я была ближе всего к грани. Вы спасали меня, хоть я и не просила. Я ведь даже отказывалась от помощи, но вы всё равно были рядом. Ненавязчиво. Без лишних слов. Спасибо за это. И за то, что просто... были рядом, даже когда я этого не видела. Асами

***

      Бьякуя стоял неподвижно, держа письмо в руках, будто оно было слишком хрупким, чтобы его коснуться. Взгляд, как и его чувства, застыл на последних словах. «И за то, что просто... были рядом, даже когда я этого не видела».       Эти слова повисли в воздухе, заставив его сердце на мгновение замереть. Тонкие буквы вызывали в его памяти мгновение, которое он не был готов осознать. Ту слабость, когда он позволил себе нарушить все свои принципы, и тенью стоял в ее палате. Ему было необходимо удостовериться, что его реацу помогла успокоить ее разбушевавшуюся духовную энергию. И вот она, Асами, написала эти слова, будто обнажая глубину того, чего он сам не мог выразить. Неужели, она поняла тогда, что он был там.       Его пальцы вновь затрепетали, не зная, что с этим письмом делать. Как ответить? Или, возможно, не отвечать вообще? Она никогда не просила его о помощи. Она не просила быть рядом. И всё же он был рядом, и она благодарна ему за это.       Задумавшись, он аккуратно сложил письмо и вернул его в карман, скрыв слова, которые только что пробудили в нем чувства, давно забытые. Он знал, что не сможет отмахнуться от этого.