Временные шинигами-близнецы

      "Господин Урахара, простите, что называла вас чекнутым учёным. Я думала, садиста хуже вас просто не существует. Но как же я ошибалась!” – мысленно обращалась я к мистеру панамке, прижимаясь к холодной стене в тёмном закоулке и пытаясь перевести дыхание.       Этот меновский капитан Куротсучи – самый настоящий маньяк. Учёный в худшем смысле этого слова. Стоило ему узнать, что я на треть квинси, как глаза у него загорелись, а голос приобрёл неприлично вдохновлённые интонации. Он даже не скрывал, что я для него “прелюбопытнейший экземпляр”. А значит – и новый подопытный номер черт знает какой. Я, конечно, сама согласилась на небольшое исследование. Но он просто вышел за все рамки.       Арсенал его “исследовательских методов” оказался больше, чем у шинигами оружия. Он насильно погружал меня во внутренний мир, и с той же лёгкостью выдёргивал оттуда обратно. Подключал к телу десятки непонятных устройств, шевелил мою духовную структуру, как будто взбивал омлет из моей реацу. Всё ради одной цели – понять, как в одном теле могут сосуществовать две противоположные силы: шинигами и квинси.       Хотя изначально он, вроде как, должен был просто избавить меня от яда змеи Утагавы. Что, надо признать, он действительно сделал за пару часов. И сделал это с пугающей эффективностью. Не зря ведь его называют мастером по ядам.       Но дальше началось веселье уровня "психушка для гениев". Видимо, его зацепила моя живучесть – я, по всем медицинским расчётам, должна была двинуть кони ещё в Каракуре. Но нет, я жива. И это его вдохновило на "эксперименты". Он решил испытать на мне действия новых ядов. Тестировать. Наблюдать. Записывать результаты. Безумный научный восторг с дозой издевательства.       Первый яд отключил чувства. Все. Полностью. Я стала как робот. Ни эмоций, ни страха, ни боли, ни сочувствия. Мне даже показывали сцены, где погибают мои семья и друзья – реалистично, страшно, до дрожи. Но я смотрела на это без эмоций. Сердце билось ровно. Впервые я поняла, каково это – быть пустым.       Потом пошёл другой яд. Полная противоположность. Он усиливал чувства настолько, что я буквально горела от эмоций. Я то хохотала, как безумная, то рыдала так, что сама боялась захлебнуться слезами. Сколько я там пролила за час, хватит, чтобы наполнить целый водоём. Меня потом трясло как после электрической бури.       Ещё один яд – гиперболевая реакция. Кожа стала, словно без защиты. Любое прикосновение – как удар. Я дышать боялась. Даже лёгкое касание перышком по коже, казалось, будто меня резали острым скальпелем       А под действием последнего… я практически заморозила весь двенадцатый отряд. В прямом смысле. Энергия вырвалась сама, не подчинялась. Что–то внутри меня сорвалось с цепи. Ярость. Холод. Инстинкт самозащиты. Когда безумный ученный, наконец, дал мне противоядие, я уже не чувствовала ничего – ни тела, ни духа. Только пустоту и обрывки мыслей.       Меня отправили спать. "Отдохнуть", – как сказал он. На самом деле – просто отключиться, чтобы не умереть перед следующими издевательствами.       Я лежала, смотрела в потолок и поняла: если я не сбегу, до следующего утра могу и не дожить. Так я и сбежала. Пока весь двенадцатый отряд погрузился в сон, я улизнула. Без плана, без сил. Просто ушла. Планировала добраться до Уноханы. Потребовать осмотр. Ответы. Хоть что-то.       Но, как назло, я снова заблудилась. Я и днём–то не ориентировалась в этих бесконечных отрядах, а ночью – вообще как слепой котёнок в пустыне. То заверну не туда, то опять выйду к одному и тому же фонарю, растерянная, злая, с подкашивающимися ногами и ледяным потом на висках.       Я попыталась собраться. Дышать. Не расплакаться. Или хотя бы не упасть лицом об землю. Поднявшись на крышу самого высокого здания, что находилось рядом, я огляделась. Совершенно незнакомая местность. Где я, куда идти, неизвестно. Только я собиралась расплакаться от отчаяния, как вдруг услышала веселые голоса совсем рядом. Прислушалась, и первым узнала голос красноволосого шинигами. Снова захотелось заплакать, но уже от счастья и радости. Перебежав по крышам в сторону голосов, остановилась.       – Ренджи! – закричала я и замахала руками.       Компания шинигами, собравшаяся у костра, оживлённо переговаривалась, кто-то смеялся, кто-то отпивал из чаши – и всё это под лёгкое тепло ночного саке. Голоса тут же стихли, и все уставились на крышу, ища источник шума.       – Куросаки? – удивлённо выдохнул Ренджи, заметив меня. – Ты что там делаешь?       – От Куротсучи убегаю, – ответила я и сделала пару шагов, но оступилась и кубарем полетела с крыши. – А-а-а, спасите! – завизжала я, понимая, что нормально приземлиться не смогу.       Меня поймали. Ренджи, матерясь, поставил меня на ноги, и сказал, что я самое настоящее ходячее недоразумение.       – Спасибо, – ответила я и пошатнулась. Сил вообще не осталось.       На этот раз меня подхватила Рангику, придержала и усадила на камень неподалёку от костра. Возле неё уже стояла чашка, дымящийся термос и закуски, явно кто-то недавно был на "рейде в столовку".       – А теперь рассказывай, как ты тут оказалась, – потребовала Рангику, присаживаясь рядом и передавая мне воду.       – Говорю же, сбежала от вашего маньяка из 12-го отряда. Вы даже не представляете, что мне пришлось пережить. Хотела дойти до капитана 4-го отряда, но… заблудилась, – вот и весь рассказ. Коротко и ясно. Что тут ещё добавить?       Парни, а именно Ренджи и Иккаку, заржали. Я, не понимая, что смешного, перевела взгляд на Юмичику, Киру и Шухея, которые, хоть и не смеялись в голос, но явно сдерживались. Особенно Кира, который прятал лицо за чашкой.       – Четвёртый отряд граничит с двенадцатым, – пояснил Шухей, как я поняла, он тут самый серьёзный. – А сейчас мы находимся где-то на границе одиннадцатого и десятого отрядов.       – То есть, я немного ошиблась с направлением? – уточнила я.       – Немно-о-о-ожко, – протянул Иккаку, захлебнувшись от смеха.       – Да в чём дело-то?             Кира, усмехаясь, нарисовал мне на земле примерную карту Сейрейтейя, прямо на пепле у костра, под смех Рангику.       – Город круглый, как видишь. А ты побежала ровно в противоположную сторону. Ты не просто мимо прошла, ты обежала почти половину Сейрейтея, – заметил он.       – То есть… – я моргнула, вглядываясь в карту. – Я обежала почти пол Сейрейтея, чтобы умереть на границе одиннадцатого отряда?       – Ага. А если бы свернула чуть левее, нарвалась бы на капитана Зараки. И умерла бы быстро, – хмыкнул Шухей.       – Очень смешно, – буркнула я. – Но знаете, встреча с Кенпачи сейчас мне бы показалась куда более приятной, чем перспектива дальнейших мучительных исследований у этого чекнутого капитана. Так хоть умерла бы быстро и без мучений.       – Ты серьёзно? – вскинул бровь Иккаку. – Кто-то тут сравнил Зараки-тайчо с… лёгкой смертью?       – Я говорю о контрасте, – язвительно ответила я. – С Куротсучи ты умираешь по кусочку. Иногда – метафорически. Иногда – буквально. С Кенпачи – раз, и всё.       – И это говорит человек, который только что сбежал, шатаясь, от одного маньяка и готов встретиться с другим, – хмыкнул Кира. – У тебя особый вкус, Куросаки.       – Это не вкус, это усталость и безысходность, – заявила я, разглядывая карту.       Ветер доносил запах дыма от костра и жареного чего-то – Юмчика как раз крутил палочку с закуской и что-то напевал себе под нос. …В животе предательски заурчало, громко, отчётливо, на фоне чужих голосов и треска костра. Я попыталась сделать вид, что это была не я. Или хотя бы не мой желудок. Но Хисаги посмотрел на меня слишком уж выразительно.       – Держи, – вздохнул он, протягивая мне маленький свёрток, который почему-то достал из кармана. – Пока не упала ещё раз, только уже от голода.       Я моргнула. Потом ещё раз. Онигири?       – Ты всегда таскаешь с собой закуски в карманах? – пробормотала я, принимая один, и ощутила, как в ладони приятно запульсировало тепло.       – Нет, – он хмыкнул. – Просто у нас с Ренджи разный подход к неожиданным прилётам с крыш.       – Эй! – возмутился Ренджи, отставляя чашку сакэ. – Она свалилась на меня, между прочим! Я до сих пор плечо не чувствую!       – Приятно было, да? – пробормотала я с набитым ртом. – Как массаж.       – Ну уж спасибо, я без таких экстремальных сеансов обойдусь.       – По крайней мере, не в кустах же вы меня нашли,– пробурчала я.       – Ага, конечно, – хмыкнул Иккаку, подливая себе. – На нас упала и гордая такая, мол, всё по плану.       – План сработал, – пожала я плечами. – Я у костра, с едой и компанией. После пяти дней Ада, это прям Рай.       – Осталось только, чтобы кто-то за волосы не потащил обратно, – заметил Хисаги. – Ты ведь, надеюсь, не оставила там какую-нибудь свою душу… или руку?       – Если даже и оставила, пусть подавится, – буркнула я. – Особенно после того, как он пытался накормить меня своей “слизью номер восемь”.       – Он бы обиделся, – усмехнулся Иккаку. – Столько стараний, рецептура уникальная.       – Ну, если он ещё раз поднесёт мне ту дрянь – я его отравлю. С превентивной целью.       – Он бы это записал, – сказал Ренджи, поднимая чашку. – “Реакция объекта: агрессивно-враждебная. Результат: смерть экспериментатора. Выводы: вдохновляющие”.       Я чуть не подавилась от смеха. Сакэ я, конечно, пить не стала – и так шаталась. Но эта ночь всё равно стал на удивление тёплым. Или, может, это просто они такие были.       Но сидеть тут до утра я точно не могу, нужно срочно дойти до капитана Уноханы. До четвёртого отряда довольно далеко, а ноги меня уже не держат. Следовательно, сама я точно не дойду. Тут я медленно повернулась к Ренджи. Он стоял, скрестив руки, с чашкой саке в руке и ухмылялся, явно предвкушая что-то.       Вот и получай.       – Ренджи.       – А?             – Отнеси меня.       Он моргнул.       – В смысле… с чего это?       – А с того, что я только что пережила пять дней в аду, где под видом капитана ходит змееглазый маньяк. Потому что мои ноги больше не принадлежат мне. Потому что я могу упасть, разбиться, проломить землю – и весь этот отряд уйдёт под неё вместе со мной. Тебе это надо?       – Слушай, я, конечно, рад тебя видеть, – начал он отнекиваться. – Но почему я?       – Ренджи, – я приподняла указательный палец. – Ну, ты же уже тащил меня на себе. И не раз. Тебе что, трудно ещё разочек? – и смотрю на него такими щенячьими глазами, что Рангику даже прыснула в бокал.       Он открыл рот, потом снова закрыл. Сделал попытку возразить. Задумался. Подумал ещё. И выдохнул.       – И вообще, можешь считать это отработкой кармы за то, как ты однажды ночью забрался в мою комнату, думая, что это комната Ичиго, – добавила я.       И тут всё затихло. А потом…       – Опять эта история?! – взвыл Ренджи. – Я был уставший! Там всё выглядело одинаково!       – Ага, особенно когда ты стоял посреди комнаты с занпакто в руке, в полном боевом, и заорал: «Ичиго, вставай, у нас проблема!» – я хмыкнула. – Я чуть в мир мёртвых не ушла от инфаркта.       – Я извинился!       – Ты пытался прикрыться занпакто, когда понял, что я не Ичиго, а я в это время держала в руках плюшевого медведя. И мы смотрели друг на друга секунд тридцать. Молча.       – Ты меня испугала! Это было как сцена из фильма ужасов: ночная тишина, и вдруг – взгляд человека с медведем и убийственным выражением лица.       – Потому что меня разбудили в два часа ночи! А потом ты начал пятиться назад и сшиб мою лампу. Которую, кстати, ты так и не заменил.       – Я отдал тебе ваучер на еду!       – Он был просрочен. И подписан "от Рукии".       На этих словах вся компания разразилась хохотом. Рангику согнулась пополам, Иккаку хлопал себя по колену, а Кира, кажется, впервые за вечер рассмеялся в голос.       – Господи, Ренджи, ты и ваучеры подсовываешь с фальшивыми подписями?! Это… это новый уровень! – с трудом выговорила Рангику.       – Я хочу, чтобы это кто-нибудь зарисовал, – всхлипнул Иккаку, вытирая слёзы. – Асами с медведем… и Ренджи в панике с занпакто! Я готов повесить это в комнате.       Ренджи сдавленно застонал и закрыл лицо рукой.       – Да заткнитесь вы… И почему у тебя всё это так… чётко в памяти?       – Потому что это вошло в личный архив. С пометкой "шантаж–материал: использовать при первой возможности". Добро пожаловать в "первая возможность", Ренджи.       – Ты просто злая, – пробормотал он и встал ко мне спиной. – Лезь.       С помощью Рангику и Иккаку я кое-как вскарабкалась, устроившись у него за плечами. Уцепилась руками за его плечи, ноги повисли по бокам. Вся картина напоминала школьницу, уговорившую старшего брата донести её до дома после контрольной.       – Всё честно, – сказала я, устраиваясь поудобнее. – Ты забрался в мою комнату, а теперь я заберусь к тебе на спину. Баланс восстановлен.       Он фыркнул.       – Это не баланс. Это проклятие.       – Привыкай, Абарай. Я долго живучая, – подмигнула я, ухмыляясь, – Ну а теперь, идем моя лошадка. Ребята, до новых встреч.       – Знаешь, тебя точно нельзя выпускать из лаборатории, – буркнул Ренджи и подхватив мои ноги покрепче, двинулся в путь. – Ты опасней, чем половина преступников в Руконгае.       – Эй, Асами, – окликнул меня Иккаку, – знаешь, у нас в одиннадцатом отряде есть койки свободные. Ну, если захочешь сменить жильё. Мы таких уважаем!       – Спасибо, конечно, – отозвалась я, – но я пока повременю. Мне бы сначала до четвертого отряда добраться живой.       Ренджи выдохнул через зубы:       – Молчи уже, а то сейчас несу, а через пару минут начну катить. Как бочку.       – Я и это запомню, Абарай. И в нужный момент напомню. С драмой. И громким шёпотом в тишине. Прямо у капитана Бьякуи.       Он споткнулся. Немного. Но достаточно, чтобы я почувствовала победу.       – Слушай, Ренджи, – пробормотала я, уткнувшись лбом ему в плечо, – как тебе хватает смелости пить, будучи лейтенантом этого благородного аристократа? Не боишься попасться ему на глаза в таком виде?       – Помолчи лучше, – буркнул он, икнув. – Не хватало ещё встретить его прямо сейчас. И вообще, у меня сегодня выходной, имею право. К тому же капитан Кучики – не из тех, кто любит гулять по ночам. Так что шанс нарваться на него стремится к нулю.       Очень надеюсь, что ты прав.       После всего, что я пережила в двенадцатом отряде, мне только и не хватало – добивающего взгляда Бьякуи. Да, он дважды спас меня за последние дни. Да, он приходил ко мне в палату, пока я спала. Но это ещё не повод ждать от него теплоты. Или, не дай бог, объятий. Тогда я точно решу, что всё ещё нахожусь в одной из иллюзий Куротсучи.       По дороге я рассказывала Ренджи, что творилось в лаборатории. Он слушал, не перебивая, выражая сочувствие, и, надо признать, трезвел на глазах. Ну а что я ожидала – что он с криком ворвётся в двенадцатый отряд и набьёт морду капитану? Нет, конечно. Хотя... было бы приятно, если бы кто-нибудь отомстил за меня. Не смертью – но мелкую пакость Куротсучи кто-нибудь вполне мог бы устроить. Ради души.       Когда мы уже почти дошли до территории четвёртого отряда, Ренджи вдруг резко остановился. Я приподняла голову, которую удобно устроила на его плече, и уже собиралась задать логичный вопрос «Что случилось?», но слова застряли в горле.       Вдалеке, прямо перед нами, стоял он. Капитан шестого отряда. Лёд, благородство, аристократия и идеальная осанка в одном лице.       – Быстрее прячься, – прошептала я и нырнула лицом в его волосы. – Может, не заметит.       Ренджи без вопросов свернул за угол, надеясь, что на этом всё. Увы.       – Лейтенант Абарай, – раздалось откуда-то сбоку. – Потрудитесь объяснить, что вы тут делаете.       Ренджи остановился как вкопанный. Я почувствовала, как он напрягся – почти физически ощутила, как сжал плечи, будто инстинктивно готовился к ударам. Я зажмурилась, вжавшись в его спину, как мышь под одеялом.       – Можешь не притворяться невидимкой, Куросаки, – раздался всё тот же ледяной голос. – Это не сработает.       Я медленно приоткрыла глаза. Он стоял прямо перед нами – безупречный, как статуя из мрамора и снега. И смотрел. Не на Ренджи. На меня. Как будто пытался оценить: я всё ещё человек или уже тень того, что было.       – Понимаете, капитан… тут… – начала я, но Ренджи резко прижал мне ладонь к губам.       – Капитан, мы с лейтенантами нашли её на границе одиннадцатого и десятого отрядов, – чётко произнёс он. – Она сбежала от капитана Куротсучи, была в ужасном состоянии. Шла в четвёртый отряд, но заблудилась.       Я заметила, как Бьякуя чуть прищурился. Один взгляд – и Ренджи мигом трезвел до состояния статуи.       – Можешь быть свободен, – произнёс Бьякуя. – Я сам передам Куросаки капитану Унохане. Более традиционным способом.       Я в ужасе уставилась на него.       Вот только не это. Только не сейчас.       – Прошу прощения, – торопливо сказала я. – Но отсюда я уже могу дойти сама. Спасибо, Ренджи, что донёс. Без тебя я бы точно где-нибудь под забором и осталась.       С этими словами я соскользнула с его спины на землю. Улыбнулась, как могла.       – Пока, Ренджи. Доброй ночи, капитан Кучики.       Повернулась и пошла прочь, шаг за шагом, стараясь держать спину прямо, хотя в ушах уже звенело. Метров через десять-пятнадцать голова закружилась, и в глазах потемнело хотя, казалось бы, куда уж темнее, ночь же. Ноги предательски подкосились. Я опустилась у стены ближайшего здания, прислонилась к ней спиной. И подумала: *вот и всё. Надеюсь, кто-нибудь из четвёртого отряда найдёт меня раньше, чем я снова стану материалом для исследований.*       С этими мыслями я погрузилась в тьму. Конец POV Асами **Зал совета капитанов. Утро.**       Молчание. В зале витала холодная тишина, прерываемая лишь мерным постукиванием посоха Ямамото об пол. На пьедестале капитаны уже заняли свои места. И только Маюри, чуть запоздав, ступил в круг, выпрямляясь, словно ничего не произошло.       – Прошу прощения за задержку, – произнёс он скрипучим голосом. – Утро выдалось… непредсказуемым.       – Говори, капитан Куроцучи, – сурово проговорил Ямамото. – Что случилось?       – Моя подопечная, Куросаки Асами, – Маюри скривил губы в подобии усмешки, — сбежала. Сегодня ночью. Без следов взлома, без шума, без активации тревоги. Охранные протоколы отключены изнутри. Прекрасная работа, по шкале искусства побега я бы даже поставил… *восемь из десяти*.       Некоторые капитаны переглянулись. Лишь Унохана осталась спокойна, как всегда. Она шагнула чуть вперёд, сложив руки на груди.       – Куросаки Асами сейчас находится под моей защитой. Её состояние на момент почвления, крайне тяжёлое – истощение, как физическое так и духовное, следы инъекций неизвестного происхождения. Я не позволю вернуть её в двенадцатый отряд.       Маюри не скрывал раздражения:       – *Крайне тяжёлое*, говоришь? Забавно. Я спасал её от смерти, от яда, который разрушал её тело. И *да*, ради науки провёл несколько разумных экспериментов – всё исключительно в пределах допустимого, конечно…       – У неё были ожоги от реацу-подавляющих ошейников, инъекции без стабилизаторов и следы принудительной седации, – холодно перебила Унохана. – Я не позволю тебе снова прикоснуться к ней.       –:Тебе стоило бы быть благодарной, Рецу, – Маюри насмешливо наклонился вперёд. – Благодаря моим методам мы узнали столько интересного о её нестабильной природе…       – Ты перешёл границу, – раздался спокойный, но твёрдый голос.       Головы повернулись – это говорил Бьякуя. Его взгляд был холоден, как клинок.       — Куросаки была помещена в лабораторию исключительно ради нейтрализации яда. Однако то, в каком состоянии она покинула её, говорит о другом. Я требую разъяснений.       Маюри фыркнул:       – А я не обязан объясняться тебе, Кучики. Она – не твоя подопечная, не твоя собственность и не…       – Достаточно, – прервал Ямамото, стукнув посохом. – Капитан Куроцучи, расследование условий содержания Куросаки Асами будет рассмотрено позже. До этого момента тебе запрещено приближаться к ней. Капитан Унохана, она – под твоей защитой.       – Принято, – кивнула Унохана. – Я сегодня проведу полное обследование ее состояния. И если все будет хорошо, мы может отпустить ее домой сегодня же.       Маюри злобно сжал пальцы, но промолчал.       А Бьякуя всё ещё смотрел прямо перед собой, но взгляд его оставался напряжённым.       POV Асами       Очнулась я где-то ближе к полудню. Голова была тяжёлой, тело – ватным, но дышать стало легче. Комната была тихой, свет мягко пробивался сквозь бумажные перегородки.       И первым, что я ощутила – был запах. Лёгкий, чистый, с ноткой чего-то… привычного. Полюбившегося. Я поморгала.       Нет. Не может быть.       Это точно моё воображение. После всего, что произошло… Не мог Кучики, после моего откровенного бегства от него, пойти за мной, чтобы все же донести до госпиталя. Он скорее всего сразу же исчез в сюнпо, и даже не видел моего позорного падения       Хотя… кто-то же всё-таки принёс меня сюда. Значит, надо выяснить и поблагодарить. Я не из тех, кто остаётся неблагодарной, даже если благодарить приходится… сквозь зубы.       Через пару минут в палату бесшумно вошла капитан Унохана. Спокойная, как всегда. Сдержанная. Но в её глазах всегда читалось чуть больше, чем она говорила вслух.       – Как вы себя чувствуете? – спросила она мягко.       – Отлично! – отозвалась я, слишком бодро. И, спохватившись, добавила тише: – Спасибо за заботу.       Она кивнула.       – Это хорошо. Но позвольте спросить: почему вы покинули двенадцатый отряд без уведомления?       Я вздрогнула. Тут же вспомнила весь пережитый ужас.       – Знали бы вы, что мне пришлось там пережить – сами бы не остались. – Я села на кровати, прижимая ладони к одеялу. – Ваш… маньяк, капитан, избавил меня от яда за несколько часов. Но потом его заинтересовало, что я стала шинигами ещё при жизни. Решил немного поисследовать мою духовную энергию.       Замолчала, сильно сжав кулаки.       – А потом… потом он узнал о моих квинси-силах. И всё. В глазах загорелся этот его безумный блеск. Азарт. Я с дуру согласилась – мне ведь самой было интересно. Как эти силы сочетаются? Как я вообще ещё не рассыпалась?        Усмехнулась, но усмешка вышла горькой.       – Только вот он не остановился на простых сканерах. Видимо, моя живучесть его вдохновила. Он начал испытывать на мне свои новые яды. Один отключал чувства, другой – усиливал их до истерики. Был ещё тот, от которого даже простое прикосновение казалось пыткой.       Я сглотнула. И только тогда заметила, как по щекам бегут слёзы. Быстро стёрла их ладонью.       – Не возвращайте меня туда, пожалуйста, – прошептала я. – Я больше не хочу быть объектом его безумных исследований.       Унохана подошла ближе, накрыла мою руку своей, прохладной, уверенной.       – Не беспокойтесь. Вы в безопасности. Я уже сообщила капитану Куротсучи, что он больше не получит вас. Через час мы проведём обследование. Если всё будет в порядке, то сегодня же вы сможете вернуться домой.       – Домой… – эхом повторила я, даже не совсем понимая, что это сейчас значит.       – Сейчас вам принесут обед, подкрепитесь как следует, – продолжила она. — А после за вами зайдёт лейтенант Котецу. Отдохните. Вам это нужно.       Она уже взялась за дверь, когда я окликнула её:       – Простите… Капитан Унохана?       Она обернулась.       – А кто… кто принёс меня сюда?       – Вас доставил капитан Кучики. Вы были в бессознательном состоянии. Он сам передал вас в руки моего отряда. Можете поблагодарить его позже.       Она задержала на мне взгляд, слегка улыбнулась так, что мне вдруг стало немного теплее и вышла, прикрыв за собой дверь.       А я снова откинулась на подушки, уставившись в потолок.       *Значит… он всё-таки пришёл. После того, как я ушла. После того, как отказалась от помощи.*       Я еле заметно улыбнулась. Даже самой себе признаться было сложно, что от этой мысли где-то глубоко внутри стало легче. И да, может, это ничего не значит.       А может – *всё*.       Я лежала, глядя в потолок, как дверь тихонько скрипнула и в палату вошёл Ханатаро, держа перед собой поднос с обедом, как щит.       – Ты уже проснулась! – Он улыбнулся, немного растерянно. – Я только хотел проверить, как ты...       – Принёс еду и ты уже святой, – усмехнулась я, устраиваясь поудобнее. – Что у нас сегодня? Только не шприц под крышкой?       – Нет! Только бульон, рис, тушёные овощи... – Он осторожно поставил поднос передо мной. – Никаких сюрпризов. Я лично проверил.       – Благословен будь ты и весь четвёртый отряд, – пробормотала я, делая первый глоток. – Ммм... это лучшая еда за последние пять дней. Хотя, после Куротсучи и кусок картона пошёл бы на ура.       Ханатаро сел на краешек стула рядом, чуть пониже опустив глаза.       — Ты… правда всё это пережила? Я слышал... но не думал, что он...       – Что он превратит меня в экспериментальную ёлочную игрушку? О да. Он ещё и на витрину хотел поставить. – Я фыркнула. – Не волнуйся, я не развалилась. Почти.       Он кивнул, а лицо стало серьёзней:       – Ты справилась со всем. Я рад, что теперь ты в порядке.       Я чуть мягче посмотрела на него.       – Спасибо, Ханатаро. Правда. За то, что ты просто... нормальный. Не учёный, не командир, не занпакто в лицо. Просто нормальный человек рядом.       Он смутился, но улыбнулся в ответ.       Через минуту дверь снова открылась — на этот раз уже уверенно, с хрустом шинельной ткани. В палату вошла лейтенант Исанэ Котецу.       – Куросаки Асами, – ровно произнесла она – пришло время провести полное обследование. Нам нужно убедиться, что твоё состояние стабильно.       – Отлично, я уже соскучилась по медицинским прикосновениям, – буркнула я, отставляя поднос. – Только, пожалуйста, без игл в мозг.       – Обещаю, – сказала Котецу с улыбкой. — Только прикосновения. Ну и немного сканирования.       Обследование проводилось в тихой комнате с мягким светом. Всё выглядело спокойно, стерильно и… по-настоящему безопасно. В центре – кресло, куда меня усадили. Унохана лично следила за приборами и реагировала на малейшие изменения в показателях, а Исанэ помогала, вводя данные и что-то записывая в планшет.       – Ты знаешь, – тихо сказала Котецу, пока сканер медленно проходил по моей спине, – я до сих пор не понимаю, как ты не развалилась. Это же не просто два вида энергии. Это... две противоположности.       Я не сомневалась, что Котэцу известно про мои силы квинси, все таки она все это время помогала капитану Унохане следить за мной, пока моя духовная энергия бушевала внутри меня. Поэтому не удивилась ее словам.       – Добро пожаловать в мой мир, – пробормотала я. – Иногда мне кажется, что они внутри меня спорят, кто главный.       – А между тем ты остаёшься собой, – сказала Унохана, глядя на монитор. – Это поразительно. Ты не просто держишь их. Ты балансируешь их, инстинктивно. Без обучения.       – Я всегда была упрямая. Вот и мои силы такие же, – слабо усмехнулась я. – Ну а если честно, я просто провела беседу с душами сил в своем внутреннем мире.       Капитан кивнула. Несколько минут она ещё молча смотрела на показатели, затем отключила приборы и развернулась ко мне.       – Асами, твоё состояние стабилизировано. Остатков яда не обнаружено. Энергетическое распределение… слегка нестабильное, но контролируемое.       – Это был медицинский способ сказать "ты всё ещё чудо, но уже не умираешь"?       – Именно, –;ответила Исэн. – И вот тебе хорошая новость: сегодня вечером ты можешь вернуться домой.       Я замерла. А потом медленно выдохнула.       – Домой...       – Твоё тело в порядке, – подтвердила Унохана. – Но тебе нужно время. Спокойствие. И никаких больше "исследований". По крайней мере – в ближайший месяц. И постарайся пока не вступать в бой с Пустыми.       – С этим я готова подписать контракт кровью, – серьёзно кивнула я. – Спасибо.       Унохана чуть склонила голову, а потом вышла, оставив нас с Котецу.       – Не переживай, – подмигнула Исэн. – Всё позади. А если Курот сучи вздумает снова сунуться – у нас есть ведро ледяной воды и несколько непечатных слов.       – Вот с этим мне уже спокойнее, – усмехнулась я, натягивая одеяло на плечи