В шкуре зверя

***

Воздух, как можно больше воздуха… Кларк выбежала на улицу, ощущая бешеный стук собственного сердца практически у себя в горле, где уже как несколько минут назад поселился ком непролитых за все это время слез. Встреча с Лексой заставила зашевелиться в груди, утихнувшие на время чувства, которые сейчас, болезненными спазмами распространились глубоко под ребрами, заставляя вспомнить о предательстве самого близкого в её жизни человека. Она и предположить не могла до вчерашнего вечера, что Эбби поддерживает с Лексой общение, в то время как постоянно была против их связи с преподавателем. Их дружеская беседа по телефону, случайным свидетелем которой стала накануне блондинка, буквально выбила почву у неё из-под ног. Потому что её мать не имела права обсуждать её с Лексой, не имела права говорить о том, что происходит в её жизни, не имела права говорить это… — Спасибо, Лекса… Я думаю, Кларк стала двигаться дальше… Какой-то парень, правда, я видела его только мельком, каждый день оставляет ей на пороге цветы. Они делают её счастливой, она наконец-то стала улыбаться… — Я рада за неё, Эбби. — Кларк удалось расслышать обострившимся слухом, такой родной хрипловатый голос, рушивший её сейчас на крошечные части. Она рада. Осторожно прикрыв дверь, блондинка тихо покинула дом, разрываемая на части противоречивыми эмоциями. С одной стороны, Лекса беспокоилась о ней, а с другой, кажется, она не против того, чтобы она действительно начала двигаться дальше. Без неё… Только Кларк не была готова к этому. Девушка встряхнула белокурой головой, отгоняя от себя неприятные мысли, и быстрым шагом направилась в сторону парка, мутным от слез взглядом, любуясь зарождающейся на небе луной. — Нет, этого не может быть, — прошептала Кларк, опустившись на небольшую скамейку и, дав, наконец, волю слезам. Они больше года были запечатлены друг с другом, были неотъемлемой частью единого целого… Две души однажды переплетенные вместе, которые никогда не смогут быть по раздельности… По волчьим законам. По воле судьбы… Только Лекса перестала быть волком, могло ли это означать, что теперь они окончательно перестали быть половинками друг другу? Кларк не знала. Единственное, в чем она была уверенна, что её до сих пор тянуло к Лексе невидимой силой тяготения, не смотря на то, что связь, которая связывала их, пропала. Она по-прежнему нуждалась быть по близости, чувствовать родной полюбившийся ей запах шелковых волос, слышать голос, от вибрации которого просыпалась каждая клеточка её тела под действием невидимого электрического разряда идущего от него. Кларк нуждалась в прикосновениях и безумном желании раз за разом терять себя в завораживающих ярко-зеленых глазах, в которых, играясь, плескались искорки необычайной силы, мудрости и любви к жизни… Просидев всю ночь в парке на лавочке, она всё же собралась силами, чтобы встретиться с той, которая навсегда поселилась в её сердце. Кларк пришла за час до начала занятий, скрываясь за деревьями и наблюдая за только что припарковавшейся у колледжа преподавательницей, чувствуя неприятное жжение в груди от открывшегося ей вида. Лекса. Лекса выглядела устало и подавленно: опущенные плечи, появившаяся болезненная худоба, бледное лицо, заострившийся нос и тусклый безжизненный взгляд. Сердце облилось кровью… Кларк выдохнула и, откинувшись назад, прижалась затылком к дереву. Руки слегка потряхивало от волнения, она глубоко втянула носом воздух, пытаясь успокоиться, и прикрыла глаза. Так не может больше продолжаться. Находиться на расстоянии друг от друга и быть недосягаемо близко в то же время. Что с нами случилось, Лекса? В какой момент ты перестала бороться и опустила руки? Кларк спустилась на корточки и облокотилась спиной на шершавую кору дерева. Дрожащими руками она достала из рюкзака свой конспект и карандаш, чтобы нарисовать новый душераздирающий облик той, что была смыслом всей её жизни, напоминая себе раз за разом, что в этом есть и её вина. Не доглядела, не остановила, не была рядом, когда всё случилось. Когда Лекса, чтобы доказать всем свою силу, навсегда лишилась её. Портрет, как назло, вышел печально точным. Блондинка тяжело вздохнула, поморщившись от трели звонка, оповещающем о начале занятии и, поднявшись на ноги, попутно пряча конспект в рюкзак, побрела в сторону входа. С каждым шагом к аудитории сердце расходится всё сильнее. Прикрыв глаза и собрав всю волю в кулак, Кларк резко пнула дверь ногой, приготовившись встретиться с темно-зеленым взглядом. Но не встретилась, а трусливо прошла вперед, ощущая его спиной и ежась от пробежавших по затылку мурашек. Она не хотела вступать с Лексой в конфликт, но столкнувшись с потухшим, холодным и безжизненным взглядом шатенки, когда та приказала ей выйти и зайти в аудиторию как положено, что-то щёлкнуло внутри неё. Ей захотелось снова зажечь в глазах отчаявшейся девушки те самые искры жизни, которые однажды раз и навсегда покорили её сердце. Даже ценой её ненависти к себе. Кларк бросила вызов, а затем, поддавшись эмоциям, обвинила Лексу в том, что, когда ей было плохо, она обратилась за поддержкой к её матери, а не к ней. А затем, в какой-то момент, что-то отдаленно напоминающее тот самый огонек, на мгновение вспыхнул в темно-хвойных глазах. А теперь… теперь Кларк бездумно шла по улице с глупой улыбкой на лице, вспоминая тот самый день, когда всё началось и с крепко накрепко засевшей мыслью в голове о том, что, если Лекса сама отказывается бороться за собственное счастье, то она теперь точно сделает это за неё.