Ломаная

— Ты не сможешь вечно прятаться от работы за бумагами, ты же знаешь. Суга вздрогнул и поднял голову, щурясь от яркого света настольной лампы, бившего в глаза. В дверях кабинета стоял Даичи, смотревший на него с непонятным, сверхъестественно строгим выражением лица. Суга знал Даичи уже больше десяти лет и всё же никогда не видел, чтобы он смотрел на него так. Он молча мотнул головой, указывая на диван в углу комнаты, и сполз со своего стула, утомлённо вздохнув. Даичи расценил это как немое приглашение и шагнул внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Раз ты перешёл в убойный, рано или поздно придётся выехать на задание. Не за трупом, так за убийцей, — мягко произнёс он, усаживаясь на диван. Суга пристроился рядом, слегка касаясь плеча Даичи своим — слишком близко для обычного сослуживца. — Знаю, — только и сказал он и добавил после короткой паузы: — Пока я могу помогать ребятам здесь, я буду это делать, но они замечательно справляются и без меня. Ты был прав, когда говорил, что они знают свою работу. Техники уже разбираются с мобильником ж… Каваниши. Суга вымученно улыбнулся и откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. Он не мог заставить себя звать мёртвого человека… мёртвым. Трупом, жертвой — да как угодно. Называя убитых по имени, он чувствовал себя так, словно сохраняет ту частичку человека, которая исчезала для детективов. Он всегда знал, что в убойном отделе ему не место, и всё же, когда ему сказали, что в другой его попросту не возьмут из-за переполненности, Суга согласился на это. Он ощутил странное облегчение, впервые оказавшись в кабинете Даичи, увидев других полицейских, с которыми ему теперь предстояло работать. Облегчение такого рода, когда сознаёшь, что сделал всё, что мог, и остаётся, как говорил Яку, только плыть по течению. — Вечно увиливать от разговора тоже не получится, — отозвался Даичи через пару секунд молчания. Суга, даже не видя его лица, мог сказать, что он повернул голову и внимательно смотрит на него. — Ты всю неделю не хочешь объясняться со мной, торчишь либо среди бумаг, либо с Яку-саном. — Я знаю, о чём ты собираешься спросить, — вымученно улыбнулся Суга, — и не уверен, что захочу отвечать. И что тебе понравится мой ответ. — Суга. Он лениво зажмурился и съехал по спинке дивана, упёршись стопами в пол. — Суга, посмотри на меня. Он чуть повернул голову, сталкиваясь со строгим взглядом Даичи. Его глаза всегда были глубокого карего цвета, а теперь будто сделались ещё темнее, приняв оттенок горького шоколада. — М? — пробормотал Суга, сползая ещё ниже. Теперь он смотрел на Даичи снизу вверх и мог рассмотреть старый кривой шрам на его шее, выглядывающий из-под высокого воротника белой полицейской рубашки. — Просто скажи, — непривычно тихим, серьёзным тоном произнёс Даичи, — ты перевёлся сюда только из-за меня? Суга тихо рассмеялся, опустив голову. — Конечно, дурень, — просто ответил он. Два на выдохе произнесённых слова. Даичи утомлённо вздохнул, после нескольких секунд долгого молчания поняв, что за этим ничего не последует. — Ты… — он замялся, не в силах подобрать слово, которое наиболее метко характеризовало бы поступок Суги. Глупый, безрассудный, отчаянный и кажущийся ему самому до отвратительного правильным. — Ты невозможен, — наконец твёрдо произнёс Даичи. — И я очень хочу ненавидеть тебя за это. Но не могу. Суга кивнул, как будто Даичи сказал нечто само собой разумеющееся. — Тебя отправили капитаном в двадцать первый участок, а без тебя мне на старом месте делать было нечего, — тихо признался он. — Естественно, я стал искать возможность пойти за тобой. Но кадровики постоянно говорили мне, что у вас всё заполнено, и я начал думать… Он помотал головой и не договорил, оборвав себя на полуслове. — Начал думать, что я не одобряю перевод? — подсказал Даичи. Суга забавно наморщил нос: — Я жутко боялся, что ты откажешь. Ты столько раз говорил, что нам с тобой лучше не работать в одном участке… — он помолчал, облизав губы. — Наверное, я принял это слишком близко к сердцу. Настолько близко, что, когда мне сообщили, что в убойном есть свободное место, я готов был отказать и забрать заявку о переводе. Ужасно себя накручивал. Я не хотел, чтобы из-за меня рядом ты чувствовал себя как-то по-другому. Неправильно. Даичи позволил себе тихий гортанный смешок. — А потом я угодил под пулю. — А потом ты угодил под пулю, — задумчиво кивнул Суга, против воли вздрогнув всем телом. Мысль о том, как он методично названивал в каждую больницу в городе, как только узнал о раненном после перестрелки капитане, всё ещё не давала ему покоя. Ночь, которую Суга провёл над телефоном, переживая за каждый вздох человека на другом конце города, была для него одной из самых жутких ночей во всей жизни. — Мне ничего не угрожало, — улыбнулся Даичи. — Это было всего лишь плечо, оно давным-давно зажило, и я… — Я понятия не имел об этом! — воскликнул Суга, подскакивая на диване. — Всё, что мне сказали, — тебя подстрелили. Я даже не знал, жив ты или нет! Ты истрепал мне все нервы за те несколько дней, что я дежурил возле больницы! Я готов был на коленях умолять, чтобы меня пустили в палату, а всё, что ты сказал мне, когда наконец увидел: «Тебе идёт новый джемпер»! Ты истекал кровью, пока я поднимал на уши врачей по всему городу, и… новый джемпер? Серьё… Суга осёкся и недоумённо нахмурился, заметив, как Даичи в ответ на его крики широко улыбнулся. — Да что с тобой вообще такое? — почти шёпотом спросил он, разворачиваясь к Даичи всем корпусом. — Я тебе душу изливаю, а ты… ты эгоист. Тот секунду смотрел на Сугу, продолжая улыбаться, а затем медленно потянулся вперёд и аккуратно, бережно, будто спрашивая разрешения, взял его руки в свои и крепко сжал пальцы. Суга замер, непонимающе хмурясь. Ладони Даичи были холодными, в то время как его собственные руки едва ли не запылали всего за секунду от этого осторожного прикосновения. — Договаривай, — попросил Даичи, испытующе глядя Суге в глаза. Тот слабо улыбнулся и опустил голову, пряча порозовевшее от смущения лицо. — Мне… всё равно, что ты там говорил про то, что мы не можем работать в одном участке, — дрогнувшим голосом заявил Суга и чуть смелее добавил: — Потому что я больше не позволю тебе нарваться на пулю. Я буду рядом, понял? Он не сразу сообразил, что Даичи потянулся к нему и уткнулся лбом ему в плечо, тихо посмеиваясь. По его телу прошла лёгкая дрожь. Даичи был здесь, так близко… слишком близко. — Понял, — выдохнул он. Суга застыл на диване, неестественно выпрямив спину и боясь даже вдохнуть, чтобы не растворить эту иллюзию в действительности, где Даичи ни разу не позволил бы себе прикасаться к нему так. Не когда они были на работе, не когда их могли заметить. — Даичи… — тихо позвал его Суга. Тот поднял голову, снова оказавшись слишком близко к нему, и Суга даже не удивился, когда чужие губы коснулись его губ. За неплотно прикрытой дверью слышались голоса и шаги, где-то работал кофейный автомат и громко гудел факс, а Даичи целовал Сугу — мягко, ненастойчиво, будто намекая, что он может прекратить это в любой момент. Но Суга вовсе не думал отстраняться, вместо этого аккуратно высвобождая свои руки из плена холодных ладоней Даичи и кладя их ему на грудь. Он чувствовал, как напрягаются мышцы под его пальцами, как родные губы приоткрываются, позволяя запечатлевать на них новые и новые поцелуи. — Суга, — выдохнул Даичи, сжимая пальцы на его бёдрах, — нам лучше прекратить это прямо сейчас. Пожалуйста. Или я не… Тот тихо рассмеялся, почти неощутимо коснувшись его губ ещё раз, и прижался к лбу Даичи своим. — А мне всё нравится, — признался он, улыбаясь. — Я на самом деле не против запереться здесь и… Его прервал громкий стук в дверь. — Сугавара-сан! — на пороге высился Тсукишима. — Техники проверили дорожные камеры и нашли кое-что, что могло бы… Даичи отпрянул от Суги и отъехал на другой конец дивана, тяжело дыша. Сердце Суги рухнуло куда-то в пятки. Его щёки покрылись сотней слоёв ярко-алой краски за считанные секунды, которые Тсукишима потратил на то, чтобы ошарашенно проморгаться. — Мне… — откашлялся он, отчаянно ища что-то, за что можно было бы зацепиться взглядом, лишь бы тактично не смотреть на пунцового Сугу и Даичи, с ужасно виноватым видом поправляющего рубашку. — Мне зайти позже? — Нет! — выпалил Суга, пожалуй, чересчур громко и резко. — Всё в полном порядке. Мы… это не… Что там с камерами? Надо отдать Тсукишиме должное: он не был Куроо или Ойкавой, могущими потратить остаток своей жизни на то, чтобы сочинять ехидные шуточки, от которых бросало бы в краску не только Сугу с Даичи, но и весь участок. И он уж точно не относился к тому типу людей, которые лезли в чужую личную жизнь. — Хм… камеры. Да. В общем… Тсукишима снова откашлялся и, ещё секунду потоптавшись на пороге, зашёл в кабинет, прикрывая за собой дверь. Одновременно с ним Даичи поднялся с дивана, пробормотал что-то вроде: «Ну, мне пора», бросил на Сугу странный взгляд, в котором читались одновременно смущение и нежность, и поспешно ретировался, выскочив в коридор. Суга готов был поклясться, что Тсукишима проводил его ехидной полуусмешкой на губах, так похожей на ухмылку Куроо, и тихим, всё понимающим хмыканьем. — В общем, — снова сказал он, поправляя очки, — мы проверяли все камеры в районе пяти кварталов и опрашивали жильцов соседних домов. Как я и предполагал, свидетелей драки или убийства в магазине Каваниши не нашли… Но одна из дорожных камер установлена как раз на этой улице. Коноха заметил кое-что, что могло бы помочь продвинуться в расследовании. Я подумал, что вы тоже захотите взглянуть. Тсукишима, за всё время своего монолога тщательно разглядывавший ботинки, выжидающе склонил голову. Суга был ему невероятно благодарен: это дало ему возможность поправить встрёпанные волосы и сосредоточиться на том, чтобы согнать краску с лица и выглядеть как можно более беззаботно. Хотя его губы всё ещё горели от мягких поцелуев Даичи, а внутри всё переворачивалось при мысли о его прикосновениях. — Конечно, — отозвался он, постаравшись выровнять тембр голоса. — Да, я… взгляну. Тсукишима передёрнул плечами, что можно было трактовать как приглашение идти за ним, и вышел из комнаты. Суга судорожно вздохнул, поправляя воротник рубашки, и на дрожащих ногах медленно побрёл следом. В кабинете техников его уже дожидалась вся четвёрка детективов во главе с неизменно ухмыляющимся Куроо, который выглядел так, словно по одному только смущённому виду Суги мог понять, что произошло между ним и Даичи, и вытащить из его головы все мало-мальски греховные мысли на публичное обсуждение. Суге от его ухмылки легче не стало, даром что горевшая минуту назад кожа сейчас отчего-то покрылась ледяными мурашками. — Покажите видео, — попросил Тсукишима сидевшего за компьютером Коноху. Техник кивнул, сдувая с лица светло-русую чёлку. — Как вы и просили, мы проверили все дорожные камеры в радиусе пяти кварталов возле места убийства. Около двенадцати на этой улице… Ладно, сами взгляните. Коноха клацнул мышью, выводя изображение на экран. Суга невольно сощурился, глядя на нечёткую картинку. На дисплее отображался плохо освещённый участок улицы с парой домов, в окнах которых можно было различить горящий свет, и пустая проезжая часть. Коноха нетерпеливо цокнул языком и промотал видеозапись, пока время внизу экрана не остановилось на отметке в 12:26. — Вот здесь, — сказал он, обведя картинку курсором мыши. Бокуто, едва ли не подпрыгивая от нетерпения, подался вперёд, вцепившись пальцами в спинку кресла Конохи. Суга различил на экране свет дальних фар, и через секунду мимо пронёсся мотоцикл. Коноха щёлкнул мышью, останавливая запись, и пустился в объяснения: — Мотоцикл припарковали возле магазина вашей жертвы. Лица парня, которому он принадлежит, на записи не видно, но… — Прогнали номера по базе? — деловито поинтересовался Ойкава, панибратски опиравшийся локтем о плечо Иваизуми. — Разумеется, первым же делом, — фыркнул Коноха. — В общем, водитель зашёл в магазин… — он снова включил запись и отмотал немного вперёд, продолжая говорить: — …и уехал через двадцать минут. Мы просмотрели всю ночь, но этот парень был единственным, кто заходил внутрь перед убийством… да и после него тоже. Больше здесь ничего нет. Суга внимательно смотрел на то, как неизвестный паркует мотоцикл у входа и скрывается внутри. В окнах загорелся свет; на записи можно было даже различить передвигающиеся по магазину тени. Затем парень, чьё лицо скрывал капюшон куртки, вышел, нервно оглядываясь по сторонам, сел на мотоцикл и уехал, пропав из поля зрения камеры. Коноха показательно промотал всю ночь, вплоть до восьми утра, и снова остановил запись. — Вот этот парень был следующим, кто зашёл в магазин после нашего байкера, — сказал он. Иваизуми прищурился, разглядывая нечёткое изображение. — Это Гошики, — наконец вынес он вердикт. Ойкава задумчиво кивнул: — Да, похоже на то. Больше там вообще никого не было? — По камерам глухо, — признал Коноха, покачав головой. — В магазине есть чёрный ход, который выходит в переулок, — указал Иваизуми. — Убийца вполне мог зайти оттуда. Сугавара-сан?.. Слегка дёрнувшись, Суга кивнул. — Я скажу патрульным, пусть ещё раз опросят соседей из того переулка, — он снова повернулся к Конохе. — Вы отследили мотоцикл? Откуда он взялся и куда уехал? Коноха пожал плечами и в извиняющемся жесте развёл руками. — Потеряли его на углу девятнадцатой. Дальше он ехал там, где патрульные не устанавливали камеры. — Мы полагаем, — подал голос Тсукишима, на которого Суга по-прежнему тщательно старался не смотреть, — что мотоцикл выезжал из одной точки и возвращался туда же, просто более запутанным путём. Как будто… — Знал, что за ним будут следить? — подхватил Куроо. Тсукишима поджал губы, очевидно, недовольный тем, что его перебили, но кивнул: — Я, конечно, не берусь судить о людской модели поведения, но если человек сознательно избегает слежки, значит, ему есть что скрывать, так? Куроо наградил его уважительным хмыканьем, сдувая чёлку с правого глаза. Суга на мгновение сумел различить его шрам над бровью, и Куроо, наткнувшись на его взгляд, ухмыльнулся. Бокуто отпустил спинку кресла Конохи (тот вздохнул с облегчением, явно чертовски нервничая из-за нависших над ним восьмидесяти килограммов чистых мускулов) и уставился на экран, где техник оставил кадр с заходящим в магазин Гошики. — Так что с номерами? — поторопил он Коноху. — Вы узнали, чей это мотоцикл? Тот снова вернулся к увлечённому клацанью мышью. Суга пронаблюдал за тем, как изображение с камеры сменилось фотографией молодого бритого парня, который со злобным прищуром смотрел в объектив. — Принадлежит Танаке Рюноске, — оповестил Коноха, увеличивая изображение. — Отсидел однажды пятнадцать суток за небольшую драку в баре, есть парочка штрафов за превышение скорости, но больше ничего серьёзного. Трудно сказать, знал ли он Каваниши… — он покосился на Тсукишиму, и тот выпрямился, поправляя очки. — Пока ничего общего между ними не нашли, — отрапортовал он. — Получается, этот парень — последний, кто видел Каваниши живым? — уточнил Иваизуми. Коноха пожал плечами: — Получается, да. И, судя по словам Акааши, он ещё и идеально попадает под время смерти, правда? — У него очень… бандитский вид, — хихикнул Ойкава. — Не похож на убийцу-романтика, который оставит жертве розу на память, даже если загонит её глубоко в горло. Такой скорее пустит пулю в лоб и сбросит тело в реку. — Ты у нас теперь по фотографии способ убийства и виновность определяешь? — усмехнулся Куроо. — Тебе, друг, надо было идти не в детективы, а в экстрасенсы. Ойкава сделал вид, что колкого замечания не заметил. — В нашей базе есть адрес, — произнёс Коноха, выделяя нужную строку мышкой. Бокуто живо кивнул. — Отлично. Распечатай это, — попросил он Коноху, который тут же потянулся к принтеру, и потёр руки в предвкушении. — Ну, навестим его? Суга, внимательно изучавший фотографию Танаки, слегка растерялся, когда понял, что все присутствующие в комнате, за исключением Тсукишимы, снова занявшегося осмотром своих ботинок, пялятся на него. — Что? — пробормотал он, своей секундной растерянностью вызвав у Куроо снисходительный смешок. — Мы ждём ваших распоряжений, сержант, — ухмыльнулся он. Суга нервно выдохнул: — Да, конечно. Хм… Ойкава? Иваизуми? Ойкава широко улыбнулся. — Я уж думал, ты не попросишь, — фыркнул он, опустив голову на плечо Иваизуми. Тот слегка нахмурился, хрустнув костяшками пальцев, но кивнул. — Мы займёмся этим, — пообещал он, подталкивая Ойкаву в сторону выхода. Суга проводил их с облегчённым вздохом на губах. — Ну, вот, — протянул Бокуто, скорчив ему недовольную рожицу. — А нам чем заниматься? Почему всё веселье только этим двоим? Я бы парня скрутил в два счёта! — Никто не собирается скручивать его, — фыркнул Куроо, — только мило побеседовать. В участке. А мы с тобой пока можем дождаться, пока техники разберутся с мобильным Каваниши… Как там дела, Коноха? — Работаем над этим, — отозвался тот. Куроо задумчиво кивнул, сложив руки на груди. — Или наведаемся к Акааши, — предложил он поникшему Бокуто. Суга не смог сдержать улыбки, глядя на то, как немедленно оживился Котаро. — К Акааши? — переспросил он, встрепенувшись. Куроо положил руку ему между лопаток, подталкивая к выходу из комнаты. — К Акааши. Посмотрим, что показало вскрытие… Если, конечно, сержант Сугавара позволяет нам такое самоволие, — он елейно усмехнулся, чуть склонив голову. Чёлка снова упала ему на глаз. Суга глубоко вздохнул. Он всеми силами старался наладить отношения с Куроо, но тот в своём странном упрямстве не желал идти на контакт, продолжая показательно дуться на него за то, что Суга отобрал у него привилегии начальства. Куроо был отличным детективом, но, видимо, совершенной сволочью, когда дело касалось его личных симпатий. — Идите, — после паузы кивнул Суга, выдавив из себя робкую улыбку. Он не мог объяснить, почему, но Куроо чем-то его пугал. То ли своими постоянными ухмылками, то ли шрамом, то ли… Чёрт. Он ведь был обычным копом, таким же, как и каждый в этом участке, редкостной занозой в заднице и ходячим фонтаном сарказма и ехидства, чего же здесь следовало бояться? Бокуто ухнул, энергично затопав к двери. Куроо направился следом, по пути одарив Сугу своей фирменной ухмылочкой, когда тот неожиданно для себя потянулся и схватил его за запястье. — Куроо, — тихо, но отчётливо окликнул он его. Он не знал, что именно собирается сказать, но чувствовал, что молчать больше не может, и выпалил первое, что пришло на ум: — Мне правда жаль, что я свалился на вас, как снег на голову, но с моим появлением в вашей работе мало что изменилось. Так, может, тебе пора перестать беспричинно злиться на меня? Куроо будто удивился, замерев на полпути к выходу, и даже слегка нахмурил брови. Тсукишима и Коноха синхронно перевели взгляды куда-то в сторону; последний при этом с энтузиазмом зашуршал упаковкой гамбургера, который давно лежал на столе возле клавиатуры. Бокуто остановился в дверях. Суга сам удивился собственной резкости и торопливо прибавил: — Извини, но я правда не понимаю, зачем… — Суга-сан, — усмехнулся Куроо, — я никогда не позволяю себе такого ребячества, как беспричинная злоба. Если тебе интересно, то сегодня утром, когда ты отказался ехать с нами, я окончательно понял, что в своей должности начальника ты заинтересован намного меньше моего. — Так ты не имеешь ничего против?.. — слегка ошарашенно пробормотал Суга. Куроо фыркнул: — Конечно, нет. Мне, пожалуй, даже стоит извиниться за то, что я вёл себя слишком резко. Но я не могу отказать себе в удовольствии… и перестать тебя подкалывать, — он отвесил ему шутливый полупоклон. — Ты очень забавно морщишь нос, когда слышишь от меня «сержант». Плюс… — он вдруг наклонился к Суге, обдав своим дыханием его шею, и тихо прошептал: — Я знаю, что наш драгоценный Савамура очень тебя ценит. Я бы не стал так рисковать его расположением, оставаясь на иголках с его… хорошим другом. Куроо отстранился, легко освобождая своё запястье из слабой хватки шокированного Суги, и второй рукой небрежно прошёлся по его пепельным волосам. Ухмылка на его губах стала ещё шире, когда он заметил, как брови Суги взлетели вверх, а глаза расширились. — Йо, бро, — неуверенно позвал его Бокуто, — пошли. Куроо издал тихий смешок и, выпрямившись с совершенно невозмутимым видом, отсалютовал Суге. — Уже иду, — вкрадчиво усмехнулся он, повернулся на носках и скрылся за дверью раньше, чем тот нашёл в своей голове хотя бы обрывок более-менее цельной мысли, которую он мог бы озвучить, чтобы поставить Куроо на место. Суга очень хотел точно знать, что именно имел в виду Куроо, называя его «хорошим другом» Даичи. Что-то подсказывало ему: выскочка-детектив давным-давно обо всём догадался. — Зато теперь вы знаете, что он вас не ненавидит, — кашлянул Тсукишима, тщательно пряча от Суги улыбку. Тот глубоко вздохнул: — Тсукишима. — Да? — На выход, — припечатал Суга. Тсукишима фыркнул что-то себе под нос, но послушно покинул комнату. Суга бросил внимательный взгляд на Коноху, который с очень серьёзным видом жевал свой гамбургер, и, устало взъерошив волосы, вышел следом. Интересно, когда он перестанет краснеть, вспоминая обо всех подробностях сегодняшнего дня?

***

Ворча что-то себе под нос, Ойкава забрался на переднее сиденье полицейской машины и нарочито громко хлопнул дверцей. Иваизуми скосил на него взгляд, в котором сквозило явственное недовольство. — И нечего дуться, — отметил он. — На этот раз моя очередь вести. Ойкава ничего не ответил, с преувеличенной аккуратностью возясь с ремнём безопасности, после чего выпрямился, посмотрел прямо на Иваизуми и вдруг тихо хихикнул. — Ладно. Знаешь, я даже не против. — Разве? — Иваизуми изогнул брови, получив от Ойкавы лучезарную улыбку. Тот наклонился к замершему на водительском сиденье Иваизуми так близко, насколько ему позволял уже пристёгнутый ремень, и выдохнул ему в губы: — Конечно. Не могу смотреть на дорогу, когда отвлекаюсь на тебя. — Вот почему ты так отвратительно водишь? Иваизуми закатил глаза, мягко толкнул напарника в плечо и собирался отвернуться, чтобы завести машину, когда Ойкава слегка коснулся своим носом его, на мгновение запечатлев на его губах лёгкое подобие поцелуя, и быстро отстранился, падая обратно на сиденье. На его лице расцвела озорная улыбка. Иваизуми открыл рот, собираясь было отчитать Ойкаву за легкомыслие, но так и не нашёлся, что ему сказать. Он готов был поклясться, что Ойкава улыбнулся ещё шире, а в его глазах загорелся тот самый коварный огонёк, когда он заметил на щеках Иваизуми бледный румянец, который тот попытался немедленно скрыть, отворачиваясь к своему окну. — Поехали, Ива-чан, — беззаботно поторопил его Ойкава, потягиваясь на сиденье. — Если ты продолжишь так зависать в пространстве, мы никогда не навестим того лысого байкера… и не поймаем убийцу. — Ты ведь сам сказал, что Танака не мог убить Каваниши, — хмыкнул Иваизуми. — «Не его стиль». — Я сказал не так, — рассеянно отозвался Ойкава, накручивая прядь своих волос на палец. — И потом, я никогда не полагаюсь на интуицию, тебе ли не знать. Я высказываю предположения, строю догадки, логические цепочки… Пусть до нашего обожаемого Тетсу-чана мне ещё далеко, — он позволил себе скептическое фырканье, а Иваизуми уловил в голосе Ойкавы лёгкую обиду, — зато я не обвиняю людей на пустом месте. Если Танака был последним, кто видел Каваниши живым, — мы допросим его. А дальше будет зависеть от того, что он скажет. — Практика, тем не менее, показывает, что ты слишком часто недобираешься доказательств, — не удержался Иваизуми. Он даже показал бы ему язык, если бы не считал это ребячеством, от которого сам Ойкава никогда не отказывался. Он и сейчас надул губы — точь-в-точь капризное дитя в форме детектива. — Это кто тебе сказал? Матссун? Или Маки? — не дождавшись от Иваизуми никакого ответа, Ойкава наморщил лоб и картинно возвёл глаза к потолку. — О, чёрт, эта парочка когда-нибудь меня доконает. Ива-чан, перестань меня отчитывать. Это наше первое убийство за долгое время, я должен как-то возвращаться в форму, — он издал лёгкий стон, задирая подбородок. — Поехали уже. Иваизуми глубоко вздохнул, мысленно принявшись считать до десяти. В общении с Ойкавой — практика регулярная, но почему-то ни капли не помогающая. Уже после пяти секунд он обычно добавлял ещё что-нибудь едкое, и Иваизуми, забыв про счёт, давал ему несильный подзатыльник. Ойкава был неплох, когда дело доходило до мелочей и деталей в убийствах, и часто указывал криминалистам на промахи, за что его недолюбливал Тсукишима… Но что касалось всего остального — здесь он был жутко, отвратительно, до безобразия невыносим. И это единогласно признавали все, кому довелось знать его больше нескольких минут. Иваизуми выдохнул, возвращаясь в реальность, где он сидел на месте водителя полицейской машины, а Ойкава Заноза-В-Его-Заднице Тоору, слегка сощурившись от бившего в глаза полуденного солнца, неотрывно смотрел на пальцы Иваизуми, лежащие поверх руля. — Поехали, — наконец обречённо выдохнул он, выруливая с парковки участка. Иваизуми с удовольствием променял бы Ойкаву на любого другого… нет, не напарника. Просто кого-нибудь, с кем он мог бы делить служебную машину без лишних препирательств. К сожалению, последнее было практически невозможно без первого, а потому Иваизуми регулярно страдал от двух вещей: от паршивой езды Ойкавы, которому любой патрульный прописал бы десяток штрафов только на одном участке улицы, и от его невероятной приставучести, когда за рулём сидел сам Иваизуми. Рука Ойкавы уверенно легла на его колено, и Иваизуми мысленно застонал. Он знал, что Ойкава внимательно смотрит на него, и считал это сущим ребячеством с его стороны, но мешать ему… почему-то никогда не спешил. И часто за это расплачивался. Они проехали первый светофор и завернули за угол. Пальцы Ойкавы чертили на бедре Иваизуми невидимые узоры, довольно ощутимо поглаживали кожу сквозь ткань форменных брюк и пробегались от колена до самого паха. При этом Ойкава негромко мычал себе под нос мотив какой-то застрявшей у него в голове песни. Иваизуми внутренне напрягся, хоть и знал, что на работе Ойкава никогда не позволял себе переходить границы дозволенного. Лёгкие, будто бы невинные поцелуи, поглаживания, стискивания ладоней, похлопывания по плечу, мимолётные касания — всё это значило то, что Ойкава не говорил вслух, считая это слишком очевидным: «Я здесь. Я рядом». А Иваизуми принимал это на веру, слепо доверяя этому придурку свою задницу и зная, что Ойкава не позволит, чтобы с ним что-нибудь случилось. «Я буду рад, если тебя возьмут в заложники, Дуракава, потому что тогда я даже не подумаю платить выкуп», — злобно рычал Иваизуми, хотя в глубине души он твёрдо знал, что оторвёт руки любому, кто хоть раз посмеет неправильно посмотреть на Ойкаву. И тот, чёрт бы его побрал, тоже прекрасно об этом знал. Их машина пронеслась по улице мимо маленькой кофейни, в которую по утрам заходили едва ли не все полицейские в городе, и завернула за угол. Иваизуми не нужно было отвлекаться от дороги, чтобы понимать: Ойкава смотрит на него. И улыбается той самой своей раздражающей и одновременно до одури милой улыбкой, которая означала только: «Боже, я чертовски люблю этого парня». Хотя Иваизуми никогда не осмелился бы сказать это вслух. Дом Танаки был простой одноэтажной постройкой невзрачного серого цвета с плоской крышей, старыми кривыми окнами и тонкими стенами. «Наверняка зимой здесь жуткий сквозняк», — пробормотал Ойкава, вылезая из машины, и зябко поёжился. Он ненавидел холодные комнаты, а потому часто носил тёплый шарф даже дома, по ночам укутываясь в одеяло и тесно прижимаясь к Иваизуми. Звонка у двери не было. Иваизуми постучал, скосив взгляд на Ойкаву, который судорожно облизывал обветренные губы и с каким-то особенным недоверием рассматривал чахлые кусты гортензий, росшие у порога. — Именно так я и представлял себе дом бандита-байкера, — усмехнулся он, собираясь добавить что-то ещё, но тут дверь приоткрылась, и на пороге вместо ожидаемой фигуры Танаки показалась молодая девушка. — Я могу вам чем-то помочь? — спросила она, слегка нахмурившись. Её синие глаза, поблёскивающие под стёклами очков, насторожённо сощурились, разглядывая поочерёдно Иваизуми и Ойкаву. Тёмные волосы девушки спадали на плечи, нос был вздёрнут вверх, а у левого уголка губ на фоне бледной кожи отчётливо выделялась маленькая родинка. Девушка была одета в простую чёрную блузку и юбку, едва прикрывающую колени. Именно на них почему-то уставился Ойкава, судя по его озадаченному лицу, явно пытавшийся сопоставить образ девушки с невзрачным домом «бандита-байкера». — Полиция, — вежливо произнёс Иваизуми, выступая вперёд, и походя щёлкнул Ойкаву пальцем по затылку. Тот прошипел что-то невразумительное, дёрнувшись, но смолчал. Глаза незнакомки сощурились ещё сильнее. — Я вижу, — кивнула она, позволив себе мимолётную улыбку. В её голосе прорезалось лёгкое беспокойство. — Откуда вы? Что-то случилось? — Детективы Ойкава и Иваизуми, убойный отдел. У нас есть пара вопросов к Танаке Рюноске, — протянул Ойкава, которому просто до смерти нравилось произносить эту фразу с самым серьёзным видом, на какой он только был способен. Иваизуми мысленно закатил глаза. Ойкава пошарил по карманам кителя в поисках фотографии Танаки, но та девушке явно была не нужна: по прояснившемуся взгляду Иваизуми мгновенно понял, что имя ей знакомо. — Это ведь его дом, верно? — осторожно поинтересовался он, получив в ответ лёгкий кивок. — Мы можем поговорить с ним? Поколебавшись несколько секунд, незнакомка наконец открыла дверь шире, тревожно уставившись на пояс Иваизуми, где в кобуре прятался его пистолет. — Заходите, — позвала она, развернулась и молча скрылась внутри. Ойкава покосился на Иваизуми, а затем шагнул следом за девушкой, вертя по сторонам встрёпанной головой. Иваизуми прикрыл за собой дверь. Тесная, почти не освещённая прихожая на вид была такой же невзрачной, как и весь дом снаружи. Отсюда вела всего пара дверей — одна на кухню, другая, надо полагать, в ванную, а за третьей скрылась девушка, встретившая их у порога. Из комнаты донёсся другой женский голос: — Кто там, Шимизу? — Полиция, — сдержанно отозвалась та. Послышался звук переставляемой посуды, а затем встревоженное: — Нет, Саеко, ради всего святого, не вставай! — По-моему, мы ошиблись адресом, — вполголоса фыркнул Ойкава, поддевая пальцем висящее на крючке женское пальто, и сдёрнул с него тонкий шарф, зарываясь в него носом, чтобы ощутить запах духов. Иваизуми за локоть оттащил падкого на парфюм Ойкаву подальше, раздражённо прошипев: — Дуракава, клянусь, если ты не перестанешь выделываться, я оставлю тебя здесь и уеду в участок один! — Оставишь меня? В компании такой ангельской девушки? — елейно усмехнулся Ойкава. — Что, даже ревность не возьмёт? Иваизуми нашёлся бы, что ему возразить, но тут из-за двери выглянула встрёпанная голова короткостриженой блондинки, которая широко улыбнулась при виде Иваизуми, крепко сжимавшего Ойкаву за локоть. Тот немедленно разжал пальцы, и Ойкава с наслаждением вытянул руку. — Саеко, я же просила!.. — взмолилась Шимизу, выбегая из той же комнаты. Саеко, тряхнув головой, позволила той аккуратно положить руку себе на плечо. — У этих ребят вопросы к моему брату, а ты хочешь, чтобы я отлёживалась в постели? — усмехнулась она, хотя в каждом её слове Иваизуми улавливал оттенок странной, непонятной боли. У Шимизу сделался обиженно-несчастный вид. Она приобняла Саеко (та болезненно сморщилась) и, бережно поддерживая её, повела по тесному коридору. Ойкава неловко топтался на пороге дома, и даже Иваизуми на секунду ощутил себя не в своей тарелке. — Вы плохо себя чувствуете? — поинтересовался он, по инерции делая шаг навстречу. Саеко скептически фыркнула. — Я чувствую себя замечательно, — слегка дрогнувшим голосом заявила она, заговорщически подмигнув Иваизуми. — К сожалению, моя сиделка придерживается другого мнения. — Врачи сказали тебе поменьше двигаться после операции, — оборвала её Шимизу, чьи глаза гневно сверкнули из-под стёкол очков, — а это значит не выскакивать из постели каждую минуту. Уверена, детективы могли пройти лишние пару метров до твоей комнаты. — Я не буду их утруждать, — отмахнулась Саеко, обрывая молчаливые возражения открывшего было рот Ойкавы. — Ну? Что у вас за вопросы? Что опять натворил мой придурок-брат? Иваизуми уловил на себе насмешливый взгляд Ойкавы. — Мы хотели бы поговорить именно с ним, — выделив голосом последнее слово, как можно более вежливо произнёс Иваизуми. — Где он? — До полудня работает на стройке, — ответила Саеко. Иваизуми уловил в её голосе оттенок лёгкой напряжённости, который, впрочем, немедленно пропал. — Должен вернуться через полчаса или около того. Подождите здесь, если не торопитесь. Не хотите чаю? — Саеко… — вздохнула Шимизу. — Боюсь, мы не можем позволить себе… — пробормотал Иваизуми. — С удовольствием! — оживился Ойкава, ослепительно улыбнувшись. Иваизуми скрестил руки на груди, и Ойкава повернулся к нему, подмигивая. — Брось дуться, Ива-чан, — пропел он, — кто откажется от чашки чая с двумя прекрасными девушками? Иваизуми готов был поклясться, что Шимизу уткнулась взглядом в пол, слегка порозовев, а вот Саеко это ни капли не смутило. — И правда, — весело ответила она. — Не отказывайтесь, проходите. Заодно расскажете, в чём моего непутёвого брата обвиняют на этот раз. Иваизуми даже возразить не успел: через десять минут он уже сидел на слишком тесной для четверых кухне дома Танаки, перед ним стояла чашка с дымящимся чаем, от которого тянулся едва уловимый запах трав, а Саеко увлечённо рассказывала им с Ойкавой о своей реабилитации после операции на сердце. Шимизу, в позе швейцара стоявшая за её спиной, время от времени морщила нос, следя за явно взбудораженной Саеко, но по большей части молчала. Иваизуми чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. К чаю он так и не притронулся, что и Ойкаве советовал, но тот выпил больше половины обжигающего горло напитка за один глоток, расстегнул китель и теперь с небывалым интересом вслушивался в рассказ Саеко, который вскоре прервал рёв мотоцикла за дребезжащим от зимнего ветра стеклом. — Вот и он, — дёрнулась Саеко, но Шимизу железной хваткой сжала её плечо и усадила обратно на скрипящий стул. — Сиди, — твёрдо велела она и проворно выскочила за дверь. — Извините нас… — пробормотал Иваизуми, переглядываясь с Ойкавой; тот, мгновенно всё поняв, поднялся с места, и оба вышли в коридор. Ойкава внезапно принял очень серьёзный и сосредоточенный вид. — Ты ведь явно что-то думаешь об этом, да? — одними губами спросил у него Иваизуми, пока Шимизу возилась со старым дверным замком. Ойкава слегка кивнул. — Потом скажу, — полушёпотом ответил он. — Надеюсь, это не очередная твоя безумная теория из разряда о похищении пришельцами. Ойкава позволил себе скептическое хмыканье: — Обижаешь, Ива-чан. Конечно, нет. Просто… тут всё очевидно. Подумай сам. Прежде чем Иваизуми успел ответить, Шимизу распахнула дверь и посторонилась, пропуская вперёд того самого парня с фотографии Ойкавы. По сравнению с ней, реальный Танака оказался немного ниже, чем ожидал Иваизуми; под одним его глазом заплыл огромный лиловый синяк, губа явно недавно была разбита в кровь, а одежду покрывал лёгкий слой пыли. — …здесь полиция, — говорила Шимизу, избегая смотреть на Иваизуми и Ойкаву. — Вижу, — пробурчал Танака, чей тяжёлый взгляд вперился прямо в них. У него сделался такой вид… Иваизуми машинально потянулся к поясу, положив ладонь на кобуру своего пистолета, и сжал пальцы. Казалось, этот парень может в любой момент выхватить из кармана пушку и начать палить по всем без разбору. Налысо выбритая голова, потёртая куртка и разукрашенное лицо — всё это придавало ему вид типичного «бандита-байкера», как выразился Ойкава. Иваизуми, глядя на хмурого Танаку, готов был даже согласиться с ним. В виде исключения. — У нас есть пара вопросов, — он выступил вперёд, протягивая руку. Ойкава молча подал ему распечатку с дорожной камеры, и Иваизуми продемонстрировал её Танаке. — Это ваш мотоцикл? Танака обхватил пальцами фото; Шимизу скрылась на кухне, откуда донеслась недовольная ругань Саеко. Иваизуми внимательно наблюдал за реакцией Танаки, который с прищуром изучал фотографию, но в его глазах не отразилось ничего, кроме непонятной отрешённости. — Мой, — подтвердил он с каменным лицом. Его голос был грубым и хриплым. — Вы посещали магазин Каваниши Тайчи в указанное время? — получив от Танаки безразличный кивок, Ойкава расцвёл от удовольствия. — Что вы там делали? Танаке потребовалась секунда, чтобы ответить. — Я присматривал себе револьвер, — ровно отозвался он, возвращая распечатку Иваизуми. — Поклонник «старой школы», видите ли. — О да, видим, — не удержавшись, хмыкнул Ойкава. Иваизуми одёрнул его. — Так странно получается, — нахмурился он. — Вы покупали револьвер… — Не покупал, — резко поправил его Танака. — Только смотрел. — Но вы были в магазине. Уехали оттуда, судя по записи с камер, в двенадцать сорок три. И как раз в это время, — Иваизуми наклонил голову, — согласно заключению нашего судмедэксперта, Каваниши кто-то перерезает горло. Ваш визит идеально попадает под время убийства. Танака резко поднял взгляд; его глаза испуганно расширились. — Так его убили? — севшим на полтона голосом спросил он. Иваизуми поймал на себе внимательный взгляд Ойкавы, который одними губами прошептал только: «Переигрывает». — В столе Каваниши нашли пакет с наркотиками, — припечатал Иваизуми. — Вам что-нибудь об этом известно? В этот момент из кухни, по-прежнему опираясь на плечо Шимизу, вышла Саеко, одарившая брата широкой улыбкой. — Рю! — бодро поприветствовала она его. — Ну, что ты сделал на этот раз? И… — на её лицо будто набежала тень. — Кто тебя, чёрт возьми, так разукрасил? Танака не ответил. Его лицо стало цвета бумаги, руки сами собой сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Он рвано выдохнул и отвёл взгляд. Ойкава уцепился за эту реакцию, как ищейка за обрывок одежды, найденный на месте преступления: — Значит, о наркотиках вам известно, — кивнул он, хрустнув костяшками пальцев. — Вы можете подтвердить, что не имеете к смерти Каваниши никакого отношения? Потому что алиби у вас, как я полагаю, нет. Иваизуми сжал губы в тонкую полоску, но смолчал. До сих пор он старался не думать о том, что Танака сам выставит себя подозреваемым. Будучи последним, кто видел Каваниши перед смертью, он мог рассказать что-нибудь, что помогло бы продолжить расследование… Но внезапная безоговорочная покорность Танаки, который совсем недавно выглядел даже чересчур воинственно, заставляла насторожиться. — Я не убивал его, — только и выговорил Танака, упрямо вздёрнув подбородок. Шимизу испуганно охнула; Саеко на её плече вскинулась. — Что?! С каких пор, Рю, ты от драк в барах перешёл к убийствам? Почему тебя вообще обвиняют? — Я не убивал его! — громко повторил Танака, невольно делая шаг назад. Иваизуми дёрнулся, крепче обхватывая пальцами кобуру пистолета, и поймал на себе выжидающий взгляд Ойкавы. «Что будем делать?» — мысленно спрашивал он. Иваизуми это поразило. Не молчаливые, но такие очевидные для него самого жесты Ойкавы, которые он научился толковать после нескольких лет работы плечом к плечу. Его поразил тот факт, что Ойкава впервые за долгое время оставил право выбора за ним. И Иваизуми, кажется, понимал причину. Танака оплатил операцию Саеко — об этом сказала она сама. У них не было никого, кроме друг друга. Танака располагал солидными деньгами, несмотря на отсутствие полноценной работы, и Иваизуми очень не хотелось связывать это с очевидным нелегальным заработком Каваниши. Общая схема была видна налицо. И всё же… У Каваниши был магазин, Гошики, родители — пусть даже и где-то далеко за границей. У Танаки, видимо, была только Саеко. Если обвинить парня в убийстве — его сестра останется в компании сиделки, а когда оправится от последствий операции и Шимизу уйдёт, и вовсе будет жить здесь в полном одиночестве. Ойкава не мог заставить себя предъявить Танаке обвинения. И взвалил всё на Иваизуми. Чёртов засранец. Иваизуми глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд, снимая с пояса наручники. — Нам придётся продолжить разговор в участке, — как можно мягче сказал он, избегая смотреть на Шимизу и Саеко. В гордом взгляде Танаки что-то надломилось, и он послушно протянул руки, позволяя защёлкнуть на них наручники. — Рю, — окликнула его Саеко, хромая к нему. — Скажи мне, что ты никого не… — Всё в порядке, — бросил ей Танака из-за плеча Иваизуми. — Не переживай, сестрица, я скоро буду дома. Он криво усмехнулся и опустил руки. — Танака Рюноске, — глуховато пробормотал Иваизуми, — вы арестованы по подозрению в убийстве Каваниши Тайчи. Ойкава, бросив на него странный взгляд, положил руку на спину Танаке и подтолкнул его к двери, в полном молчании выпроводив на улицу. — Спасибо за чай, — улыбнулся он шокированной Саеко, но улыбка вышла какой-то тусклой и бесцветной. Потоптавшись в дверях ещё с секунду, он повёл Танаку по гравийной дорожке. Иваизуми не знал, что ещё добавить. Привыкнув к постоянным убийствам, он не особо любил сталкиваться с самими убийцами. А уж тем более — арестовывать их при родственниках. Не сказав ни слова, он вышел на улицу и побрёл к машине.