Ломаная

Суга нервничал. Скрестив руки на груди и почти отстранённо наблюдая за смиренно сидевшим в комнате для допроса Танакой, он старался сосредоточиться именно на нём, а не на странном парне с шапкой светлых волос, который вот уже несколько минут внимательно разглядывал смущённого Сугу под разными углами. Они стояли практически рядом, на расстоянии вытянутой руки. За спиной Кенмы, как два молчаливых стража-телохранителя, высились широкоплечий Бокуто и, как всегда, ухмыляющийся Куроо. Ойкава с Иваизуми обретались немного в стороне, полушёпотом что-то оживлённо обсуждая, и перебирали папку с материалами дела, любезно собранными для них Сугой. Ему сложно было судить об Ойкаве, а вот Иваизуми явно выглядел слегка смущённым. Они вернулись почти на полчаса раньше Бокуто и Куроо, которые притащили с собой незнакомого Суге молчаливого парня в красной толстовке и сильно удивились, обнаружив Танаку в пустующей (Суга лично настоял, чтобы Ойкава с Иваизуми не смели браться за подозреваемого, пока не вернутся остальные) допросной. — Так он же не виноват, — слегка опешил Бокуто, в рассеянной задумчивости потрепав свои торчащие кверху белые пряди. — Вы какого хрена на него наручники нацепили, парни? — Его визит в магазин Каваниши попадает под время смерти, — едко сообщил Ойкава и, не удержавшись, показал Бокуто язык. Тот расправил плечи, почему-то став похожим на взъерошенную сову, и воинственно выпрямился. — Клянусь, я тебе сейчас… — Акааши сказал, — авторитетно вмешался Куроо, отодвинув насупившегося Бокуто назад, — что смерть наступила с часа до двух. По его словам, в крови Каваниши не обнаружилось следов наркотиков, плюс, Гошики подтвердил, что он сбывал редкий товар кому-то ещё и регулярно получал звонки с угрозами. Но Танака и правда не мог его убить, мы уточнили. — О, ну, раз вы уточнили, всё в порядке. Как гора с плеч, — едко улыбнулся Ойкава. Иваизуми выдохнул с явным облегчением и переступил с ноги на ногу. — Мы снимем с него обвинения, — кивнул он, проигнорировав долю сарказма в голосе напарника, — и лично извинимся. Да, Дуракава? — Вот ещё, — фыркнул тот и сорвался на обиженный возглас, получив от Иваизуми крепкий подзатыльник. — Извинимся, я сказал, — не терпящим возражений тоном отчеканил он. — Ты фактически вынудил меня его арестовать, так что ещё и кофе мне будешь должен. Возражения Ойкавы пресёк новый подзатыльник. Суга, наблюдавший за сценой с безопасного расстояния, долго подумывал рассказать им о ненасильственных способах поддержания хороших отношений с напарником, но так этого и не сделал, придя к выводу, что раз долгие годы Иваизуми пользуется только «кнутом», значит, в случае с Ойкавой это был единственный действенный метод. — Не торопитесь его отпускать, — подал голос Суга, отлипая от стены, на которую опирался, и сделал пару шагов навстречу детективам. Посмеиваясь, Куроо обратил на него внимательный взгляд: — Суга-сан, у нас нет обвинений. Не за пончиками же он будет для нас бегать? — Танака, может, и никого не убивал, — сглотнув, сказал Суга, — но у него может быть нужная для нас информация. Он видел Каваниши буквально за полчаса до смерти. Думаю, есть смысл просто допросить его. Куроо переглянулся с Бокуто и пожал плечами, будто жестом показывая, что не возражает. Из-за его спины выглянула светлая голова Кенмы. — Ойкава, Иваизуми, — окликнул он детективов. Суга впервые услышал его голос — глубокий и спокойный, словно этот Кенма тщательно взвешивал каждое слово, которое собирался сказать. — Вы сказали, что Танака покупал револьвер? — Ага, — кивнул Иваизуми, пожимая плечами. — Мы ему не поверили, это очевидно. Кенма кивнул. — Вот и спросите его, что он там делал, — обронил он, а затем с видом человека, сказавшего всё, что должен был, вставил наушники в уши и отступил в сторону. Куроо поймал его за капюшон красной толстовки. — Кенма, чертяка! — он потрепал его по голове. — Снова не собираешься участвовать в допросе? — Не хочется, — глуховато пробормотал тот, тренированным жестом избавился от хватки Куроо на капюшоне и проворно шмыгнул в комнату отдыха, бросив напоследок: — Позовёте, когда начнёте. Куроо обиженно хмыкнул и отвернулся. Бокуто наградил его жалостливым взглядом, но смолчал, передёрнув плечами, и почему-то уставился на Сугу. Тот закусил губу, глядя на дверь, за которой исчез Кенма. Этот парень не давал ему покоя. Он явно не был полицейским, но разговаривал с детективами будто бы на равных, раздавая им указания… и те слушались, что удивительно. Даже заноза-Ойкава, манерно кривившийся каждый раз, когда слышал от кого-то неправильным тоном произнесённый приказ. Даже Куроо Я-Плевать-Хотел-На-Ваши-Правила Тетсуро, ходячий образец безответственности и неподчинения, прислушивался к Кенме… И не просто прислушивался, а тщательно ловил каждое слово, срывающееся с губ этого парня. Суге очень хотелось узнать, что здесь происходит. — Эй, Бодрячок, так мы допросим его или как? — поинтересовался Ойкава, лениво жмурясь и растягивая слова. — Я хочу побыстрее покончить с этим и устроить себе перерыв. — Сейчас два часа дня, — указал ему Куроо, на что Ойкава только отмахнулся. — Это ты в рабочее время по кафешкам шляешься, а у меня даже обеда не было! — пожаловался он под аккомпанемент урчания в животе. — Мы конвоировали потенциального преступника, у нас не было времени перекусить. Суга молча запустил руку в карман, выудил помятый энергетический батончик и, непринуждённо улыбаясь, протянул его Ойкаве. Тот покосился на Сугу — наполовину шокированно, наполовину встревоженно. Но батончик взял, обхватив его пальцами так, будто готов был свернуть шею каждому, кто посмеет его отобрать, и озадаченно задохнулся словом «спасибо», застрявшим где-то в горле. Суга кивнул ему и расправил плечи. — Допросите Танаку, — сказал он, стараясь не улыбаться при виде того, как Ойкава с собственническим видом сдирает с батончика упаковку и откусывает сразу половину. — Можете сначала пообедать, я никому не скажу. Он подмигнул Иваизуми, который благодарно кивнул. — Идём, Дуракава, ты ещё должен мне кофе. — Ива-чан!.. Подхватив яростно сопротивляющегося Ойкаву за ворот кителя, Иваизуми с лёгкостью потащил его в сторону лифта. Суга проводил их широкой улыбкой и чуть склонил голову набок. — Он всегда лишает Ойкаву возможности передвигаться самостоятельно?.. — вопросительно пробормотал он в пространство. За его спиной скептически хмыкнули. — Это же Ива-чан, — протянул Куроо, не удержавшись от вкрадчивой усмешки. — Он по-другому не может. Они вот уже который год думают, что встречаются тайно… хотя об их отношениях знает чуть ли не весь участок, если не всё управление, — Куроо задумчиво почесал подбородок. — Кроме Савамуры, пожалуй. Но ты ведь ему не скажешь, м? Ты знаешь, что наш капитан не одобряет все эти… дела внутри участка. Куроо хитро сощурился, глядя на враз смутившегося Сугу, чья улыбка на лице тут же увяла. Эти слова звучали не как вопрос, а как утверждение, и Суге очень не хотелось думать, что творилось в лохматой голове Куроо, когда он видел Сугу вместе с Даичи. Наконец он кивнул, проглотив те слова, которые собирался сказать, и опустил глаза, не выдержав вкрадчивый, испытующий взгляд Куроо, буравящий его переносицу. — Можно вопрос? — невпопад ляпнул Суга и, получив от Куроо неоднозначное мотание головой в ответ, посчитал это за согласие. — Кенма. Он… гражданский консультант или вроде того? Куроо хохотнул, изрядно развеселившись. — Кенма… — протянул он, и в его глазах загорелся странный лихорадочный огонёк, который очень не понравился Суге. — Кенма не просто гражданский консультант. И не «вроде того». Он даже не посередине между этими двумя понятиями. Кенма Козуме — маленькая, вечно сонная и недовольная звезда нашего отдела. Для участка почти знаменитость, если только ты представляешь себе знаменитость с социофобией. Сугавара нахмурился. — Разве он?.. — Нет, всё-таки социофоб — слишком категоричное понятие. Кенма… Проклятье, я даже не могу его описать, — сдался Куроо, потерев затылок. — Он просто не очень любит общаться. Слишком долго привыкает к незнакомцам. Но он чёртов гений, и этим всё сказано. Он мгновенно разоблачает ложь и тонко чувствует натуру преступника, даром что больше времени общается с компьютерами. — Это как… дедукция? — рискнул предположить Суга, понимая примерно половину из того, что ему пытался объяснить Куроо. Дедукция всегда казалась ему хорошим качеством, но она не делала человека особенно выдающимся — в глазах Суги, разумеется. Куроо покачал головой, впервые на памяти Суги выглядя каким-то растерянным. — О, чёрт, нет. Это не дедукция. В этом есть какая-то логика, но… — он пригладил пальцами безобразие на своей голове. — Это скорее интуитивная психология — точнее термин я не подберу. Кенма вроде как говорит вещи, которые ты после озвучивания начинаешь считать слишком простыми, хотя сам понимаешь, что в жизни бы до такого не додумался. Конечно, некоторые факты будут очевидны для тех, кто знаком с человеком несколько месяцев, а то и лет… А Кенма такие вещи просто чувствует. Причём на каком-то ненормальном, сверхпродвинутом уровне. И чуть ли не в первые минуты после знакомства. Вот что в нём поражает — эта его ненормальная способность читать людей. — Куроо затащил его в полицию, когда Кенма стал свидетелем одного убийства, — вмешался Бокуто, выглядывая из-за его спины. Куроо наградил его кривой усмешкой. — Когда это было, бро? Года два назад? Куроо задумался. — Два с половиной, это было в начале лета, — прикинул он после секундной паузы. — Да и прямым свидетелем по делу он не был, скорее, мы по ошибке связали его с убийством одного парня из его IT-компании. Он тогда помог нам найти настоящего преступника. — Да ладно, он там просто рядом постоял, но Тетсу этого вполне хватило, — снова перебил его Бокуто, рассмеявшись. Суга подавил улыбку. — В первый раз Кенма вообще выпроводил его за дверь. Куроо как-то раздобыл его номер… Когда понял, что до него не достучаться, то перешёл к более радикальным мерам. — Всё было не так, — пробурчал Куроо, беззлобно пихнув Бокуто в бок. Тот изобразил на своём лице удивление: — Да ну? Ты потом месяц умолял прокурора позволить Кенме стать нашим официальным консультантом! Убеждал, что у парня явный талант. Ну, Сакуса и согласился. А Кенме потом, когда он втянулся, вроде как самому понравилось, — Бокуто помедлил. — Он ни разу не возражал в открытую, во всяком случае. Суга закусил губу и снова повернулся в сторону, куда шмыгнул Кенма с наушниками и плеером. Сквозь прорези в жалюзи можно было видеть, как он, поджав под себя ноги, сидит на диванчике и листает мангу, которую Бокуто вечно забывал в участке. — Он и правда для нас очень ценен, — с затаённой нежностью в голосе произнёс Куроо, проследив за взглядом Суги. — Без Кенмы мы застопорились бы на целой куче дел. Я, конечно, гениальный детектив… — он позволил себе лёгкую усмешку. — Ладно, чего греха таить, у нас тут каждый хорош в своей области, в этом-то и прелесть убойного отдела. Но работу Кенмы не описать, пока не увидишь его… в определённый момент. Думаю, ты поймёшь, когда наша парочка вернётся с обеда и примется за Танаку. Он редко вмешивается в сам процесс, предпочитает наблюдать из-за стекла, но… в общем, это надо видеть. Сказав это, Куроо хлопнул Сугу по плечу и выпрямился, позёвывая. — Так, Суга-сан, прошу извинить, у нас ещё куча дел! Пока эти двое набивают животы, нам с тобой, Бо, не помешало бы отдать розу Тсукки. Пусть скажет, что с ней можно сделать. Бокуто встрепенулся, расправляя плечи. — А? Конечно, не вопрос. Пошли, а то этой гадостью вся машина провоняет. — Тебе-то что, — усмехнулся Куроо в ответ. — А я вот, пока обратно на заднем сиденье ехал, чуть в окно не вывалился от запаха. Розы, наверное, — просто не моё… Суга в задумчивости проследил взглядом за детективами, которые медленно побрели в сторону лифта и скрылись за углом. Затем снова посмотрел на Кенму, со скучающим видом уткнувшимся в мангу. Вспомнил Ойкаву, ревностно сжавшего в руке энергетический батончик, и Иваизуми, награждающего напарника подзатыльниками… И пришёл к выводу, что убойный отдел двадцать первого участка — самый ненормальный убойный отдел из всех существующих. А теперь он стоял рядом с Кенмой, сквозь одностороннее окно глядя на то, как Танака нервничает и кусает губы. Сразу же после возвращения с обеда Ойкава с Иваизуми сняли с него наручники и извинились (Ойкава, правда, неохотно) за ложные обвинения. Иваизуми при этом, к недовольству Суги, очень жирно подчеркнул, что задерживать Танаку они больше не имеют права, однако хотели бы задать ему ещё пару вопросов. Тот, как ни странно, согласился. — Он чувствует себя виноватым, — вполголоса произнёс Кенма, склонив голову набок. Суга вздрогнул и скосил на него любопытствующий взгляд. — М?.. — Он чувствует себя виноватым, — чуть громче повторил Кенма. Суга посмотрел на Куроо, возвышавшегося над ним на целую голову, и тот расплылся в ехидной ухмылке, которая явно означала: «Говорил же». — Он последний, кто видел Каваниши перед смертью. И он точно не присматривал себе револьвер. Скорее всего, Танака и был тем, кто поставлял Каваниши наркотики… Правда, вряд ли он делал это по собственному желанию, — он повернул голову к Куроо и Бокуто. — Ойкава-сан сказал, что у него есть сестра? Куроо кивнул: — Да, они с Иваизуми это упоминали. — Наверняка Танака ввязался в это ради неё, — продолжил Кенма, вновь отвернувшись к стеклу, за которым Танака методично выцарапывал что-то ногтем на столе. — Отсюда вытекает чувство вины за то, что он как-то причастен к нелегальному бизнесу. Если это так — а я почти на сто процентов в этом уверен, — тогда ясно, почему он не вернулся домой, когда у него была такая возможность. Танака видит в этом шанс как-то… оправдать себя. Совершить доброе дело в обмен на то, что он творил до этого. Бокуто присвистнул и округлил глаза. Его брови взлетели, едва не поравнявшись с линией чёрно-белых волос, зачёсанных вверх, а губы сформировали букву «о». Его лицо, как заметил Суга, всегда приобретало такой вид, когда чересчур эмоциональный Бокуто сильно чему-то поражался. Что там, он и сам едва не раскрыл рот. — Но если Танака признается в том, что хранил и продавал наркотики… — протянул он, стремясь оправиться от удивления. — Разве он не понимает, что это для него — прямой путь за решётку? Куроо хмыкнул: — Не сказал бы. Прокурор может предложить ему пойти на сделку, особенно учитывая добровольное признание. Хотя он не очень любит вмешиваться в такие дела, небольшой шанс всё же есть. — Танаке сейчас всё равно, — убеждённо откликнулся Кенма. — Он, видимо, из тех отчаянных людей, которые будут говорить правду даже ценой собственной свободы… Он знает, что для него признание будет означать арест — не по одной статье за убийство, так по другой за распространение наркотиков. Но он готов к этому, я думаю. Сейчас главный вопрос… — Кенма сощурился и чуть приподнял уголки губ, что придало ему слегка жутковатый вид, — насколько ценную информацию он может предоставить. У Суги по телу побежали мурашки, и он поспешно отвернулся к стеклу. За его спиной послышался смех Куроо. — Кенма, как же я скучал по тебе эти три недели! — протянул он. Тот оставил его реплику без внимания, предпочтя сосредоточиться на Танаке. Бокуто проследил за его взглядом, покосился в сторону Ойкавы с Иваизуми, стоявших чуть поодаль, и тоскливо вздохнул. — Хотел бы я пойти туда вместо Дуракавы, — пробурчал он. — И почему всё самое интересное достаётся им? Задержать подозреваемого — пожалуйста, допросить его — пожалуйста… Когда наша очередь? — Куроо-сан, Бокуто-сан, — окликнул их другой голос. Суга поспешно развернулся: перед ними стоял Тсукишима с неизменной планшеткой под мышкой и очередным искусанным карандашом, сунутым за ухо. — Коноха разобрался с телефоном Каваниши. Говорит, нашёл кое-что интересное, хотел бы поговорить. Бокуто издал разочарованный стон. — Тсукки, ну почему? — он раздражённо потёр переносицу. — Мы пропустим всё веселье! — Это довольно важно, — невозмутимо отозвался Тсукишима, сморщившись, когда услышал из уст Бокуто неизменное «Тсукки». Суга давно подумывал осторожно выяснить, почему он так не любит это прозвище. До уровня Кенмы ему, очевидно, было очень и очень далеко, но что-то подсказывало ему, что за этим стояло что-то большее, чем обычное недовольство. — Пойдём, бро, — заразительно улыбнулся Куроо, подталкивая Бокуто в нужном направлении. — Кенма и Суга-сан расскажут нам, как всё прошло, правда? — Разумеется! — откликнулся Суга, помахав скисшему Бокуто. Кенма ограничился неоднозначным мычанием. И только когда Куроо и Бокуто в сопровождении Тсукишимы покинули их наблюдательный пункт, Суга понял, что остался с Кенмой наедине. Его это… здорово напрягало, да. А ещё больше становилось не по себе от того, что Кенма, судя по всему, мог разгадать это напряжение. Осознание того, что любой человек для этого парня, по словам Куроо, был всё равно что раскрытая книга, заставляло Сугу слегка занервничать. Он глубоко вздохнул, приказывая себе успокоиться. Кенма не монстр и не сожрёт его. Всё, что он может, — это… — Вам не стоит перенапрягаться, — окликнул его Кенма, у которого мигом сделался вид человека, пожалевшего о своих словах. Суга сжал пальцы в кулак. Да, он может сделать вот так. — Лучше на «ты», — наконец сказал он. Кенма кивнул. — Хорошо, — он помолчал, словно прикидывая что-то в уме, а затем спросил: — Сколько ты работаешь в участке? Неделю? — Эм… да, — осторожно откликнулся Суга, смутившись. — Это так сильно заметно? — Не особенно, — признал Кенма, пожав плечами. — Я просто прикидываю. Наверное, сержанту важно знать о своих… подчинённых, да? Это вроде как залог успешного руководства. Я к тому, — поспешно добавил он, заметив недоумённый взгляд Суги, — что за эту неделю у тебя почти не было шанса понаблюдать за каждым из них в деле. Тут многое можно почерпнуть. Суга помолчал, колеблясь между желанием забросать всеведущего Кенму вопросами и необходимостью закончить разговор на этом. — Например? — спросил он. Козуме слегка приподнял уголки губ, но на полноценную улыбку это не походило. — Например… — заколебался он, цепляясь взглядом за Ойкаву с Иваизуми. — Например, эти двое не очень тактично допрашивают людей. Они подолгу копаются, обсуждая, кто и что будет говорить, и в основном пользуются методикой «плохой — хороший полицейский», но у них это доведено чуть ли не до абсурда. Ойкава улыбается, Иваизуми угрожает, и вместе они как-то умудряются выбить признание. Ещё Ойкава плохо справляется с частными адвокатами: это выбивает его из привычной колеи. Но он задаёт нужные вопросы, этого у него не отнять, — Кенма помолчал, облизав губы. — Бокуто с Куроо действуют немного по-другому: Куроо ведёт допрос практически в одиночку. Бокуто нужен как… некое ружьё, которое для вида висит на стене, чтобы припугнуть в случае чего. Куроо по-особенному влияет на преступников. Он говорит так, что в итоге убийца обнаруживает себя подписывающим признание. Фактически, Куроо преподносит ему собственное преступление на блюдечке, вроде как не обвиняя в открытую, но заставляя человека понять, что его место за решёткой, — он нахмурился и покачал головой. — Его методы сложно объяснить, если не увидеть. Суга чувствовал себя так, будто с каждым словом Кенма умудрялся забивать гвозди в крышку гроба его самооценки. Он полагал, что хорошо изучил ребят, а на деле он не выяснил о них… практически ничего. И тот факт, что Кенма почти открыто восхищается работой Куроо (того самого Куроо, который казался Суге безответственным лентяем, несмотря на звание единственного в убойном отделе детектива первого класса), поставил его в тупик. — Это… это всё? — Коуши внезапно обнаружил, что его голос сел. Кенма потянулся, хрустнув костяшками пальцев. — Я обычно не болтаю с людьми подолгу, — признался он, отведя взгляд. — Не люблю много говорить. Но, если тебя что-то интересует… что-то такое, чего они сами не расскажут… кое в чём я мог бы помочь. Суга, которому Кенма по-прежнему казался ужасно замкнутым и скрытным человеком, благодарно ему кивнул. Тот факт, что Кенма сам с ним заговорил, показался ему хорошим знаком, и Суга расслабленно улыбнулся, почувствовав незримое облегчение. Всё было не так уж и плохо. Иваизуми захлопнул папку с материалами дела и тронул Ойкаву за предплечье, одними губами что-то ему сказав. Тот расплылся в улыбке и протянул Иваизуми ладонь, дав ему пять. Кенма наблюдал за ними с любопытством во взгляде. — А ещё перед допросом они всегда делают вот так, — сказал он, пожав плечами, и вдруг сделал к ним пару шагов. — Иваизуми-сан!.. Тот приподнял брови и повернулся к нему корпусом. — Что? Кенма остановился перед ним, задумчиво почесал переносицу и наморщил нос. Сугавара, Иваизуми и даже Ойкава чуть позади воззрились на него с одинаковым интересом. — Постарайтесь на этот раз действовать немного мягче, чем обычно, — наконец посоветовал Кенма. — Танака, на мой взгляд, и так готов всё рассказать. Нет нужды давить сильнее и путать его, выбивая из колеи. Только в том случае, если он сам поведёт себя чересчур резко. Суга ожидал — от Ойкавы, во всяком случае — снисходительного смешка и чего-то вроде ласкового: «Конечно». Но тот только улыбнулся, и в этой улыбке точно не было детской непосредственности. А серьёзное лицо Иваизуми… Он явно прислушивался. Что снова делало Кенме честь. — Хорошо, — кивнул он. — Сделаем всё, от нас зависящее. Спасибо. Кенма слегка повёл плечами, что в его понимании, возможно, означало красноречивое «Не за что», и молча вернулся к окну, встав рядом с Сугой. Он перевёл на Кенму любопытствующий взгляд и, когда Ойкава с Иваизуми отошли в сторону, тихо обронил: — Эй… Куроо сказал, что они все здесь в чём-то хороши. Я это вижу, правда. Но то, как они работают… Было бы неплохо узнать об этом заранее — прежде, чем я по незнанию отправлю их «не туда». Мне хочется знать что-то общее. Если ты скажешь всего пару слов… — он внезапно смутился, почесав затылок. — Это проверяется временем. Но это дело с убийством — не то, с чего следует начинать знакомство с подчинёнными. Я впервые вижу их методы работы и хочу… знать… где и как их сильными сторонами будет лучше распорядиться. Сугавара сомневался, что из его путаных слов Кенма понял хоть что-то, но тот пожал плечами. — Ну, что-то общее… — он секунду помолчал. — Ойкава относится к любому делу почти наплевательски, но зато очень придирчив и если проникнется, то будет цепляться за любые мелочи. Внимательность — его отличительная черта, но его часто заносит не туда. Иваизуми в данном случае — его надёжная опора, которая не позволяет Ойкаве потерять голову. Из всех детективов в отделе он самый собранный и ответственный, хотя временами очень гордый. Бокуто, насколько я знаю, хорош в стрельбе и рукопашном бою, любые физические нормативы для него в радость, но у него слишком быстро меняется настроение: он кидается из крайности в крайность, и это выбивает непривычного человека из колеи. Куроо… — здесь Кенма впервые за время своего монолога задумался. — В нём намешано всего понемногу. Он быстро адаптируется к любым условиям, может работать даже под тяжёлым давлением… и его не пугает почти ничего, кроме собственного одиночества. Суга дёрнулся, молясь, чтобы проницательный Кенма этого не заметил. Такое, на его взгляд, было уже немного личным. Пока Кенма говорил, Ойкава, продолжая мягко улыбаться, скользнул в допросную; за ним последовал Иваизуми. Танака приподнял голову, и в следующее мгновение Ойкава грациозно вспорхнул на стул напротив него, а Иваизуми осторожно присел на край своего. — Кенма, — торопливо окликнул его Суга, борясь с желанием поёжиться. — Говоря о Куроо… Где он получил свой шрам? Над бровью, — зачем-то уточнил Суга, показывая то место, которое у Куроо обычно скрывала чёлка. На губах Кенмы появился призрак лёгкой усмешки. — Ты целую неделю в участке, а он об этом ещё не рассказал? Суга позволил себе расслабиться: судя по реакции Кенмы, вопрос не был для него слишком личным. — Он этим гордится? Кенма кивнул, почти отстранённо прислушиваясь к тому, как Ойкава с Иваизуми, едва ли не завершая друг за другом предложение, зачитывают Танаке правило Миранды. — Ужасно. Куроо только что стихи об этом не написал и балладу не сочинил. Правда, у него действительно есть повод, пусть и не дающий ему право превращать собственные похвалы в такой абсурд, — Кенма тихонько хмыкнул. — Если тебя интересуют подробности, спроси у Куроо напрямик, он расскажет больше. Правда, тогда вся история растянется на час… Это было пару лет назад. Он, безоружный, в полном одиночестве схватил серийного убийцу, арестовал его и доставил в участок. Тот парень был на наркотиках и вооружён огромным мясницким ножом. Куроо задело в потасовке, и он едва не остался без глаза… Но шрамом очень гордится. Как раз за это ему дали первый класс, — Кенма помолчал, будто сам удивлённый тем, что говорит так много, и уже тише прибавил: — Бокуто ему жутко из-за этого завидует. Сугавара с улыбкой посмотрел на Кенму, отмечая его на мгновение загоревшийся взгляд. По его внешне холодному и замкнутому поведению сложно было представить, чтобы этот парень мог кем-то искренне восхищаться, но Куроо, видимо, был исключением. Суга нашёл это до безумия очаровательным. — Сколько времени ты потратил на то, чтобы обо всём этом узнать? Вопрос, кажется, поставил Кенму в тупик. Он недоумённо моргнул: — Эм… Полагаю, неделю? Суга почти ощутил, как последний гвоздь вколачивается в крышку под гулкие удары увесистого молотка. «Это не так уж и сложно, — убеждал он себя. — Нужно просто больше смотреть по сторонам. Замечать. Анализировать. Делать выводы. Наблюдать за ними в деле — тогда получится работать намного эффективнее». И всё же он чувствовал себя слегка раздосадованным. — Ох, мы здорово отвлеклись, — кашлянул Суга, моргнув, чтобы сфокусировать взгляд на Ойкаве, Иваизуми и Танаке по ту сторону стекла. — Я бы хотел ещё о многом спросить. О прошлом капитане — Ушиджима, да? О Тсукишиме… — Об Ушиджиме вам с удовольствием расскажет любой другой, — торопливо отозвался Кенма, — и побольше моего. Я знал его не очень долго, но он был капитаном с твёрдой рукой, одним из лучших. Поэтому спецназ буквально с руками его оторвал, прознав о том, как он хорош. Что касается Тсукишимы… Всё, что не относится к его работе, — табу. Он не любит, когда к нему лезут с расспросами, и не распространяется о своей личной жизни, — Кенма помолчал и глуховато добавил: — У него на то большие причины, и я не имею права о них рассказывать. Если он сам посчитает нужным, то сделает это. Но его доверие не так просто заслужить. Суга встревоженно нахмурился. Кенма знал о Тсукишиме что-то, что считал слишком личным, чтобы разглашать. И Суга внезапно почувствовал, что преисполнился к нему странного уважения. — Я… буду иметь это в виду. Огромное спасибо. Кенма пожал плечами и сложил руки на груди, подходя ближе к стеклу. Из динамиков раздался ровный, преувеличенно вежливый голос Ойкавы: — Давайте-ка с самого начала уточним: что бы вы ни сказали, в убийстве вас никто не обвинит. Но вы окажете полиции неоценимую помощь… — он выразительно постучал по микрофону, — если расскажете обо всём, что происходило во время вашего визита к Каваниши. Почему вы навестили его за полчаса до смерти, что делали в его магазине и… прочее в таком же духе. Танака слегка прикрыл глаза, мерно раскачиваясь на стуле взад-вперёд. Иваизуми, пролистывая папку с материалами, поднял на него взгляд, когда Танака на выдохе произнёс: — Я продал ему пачку наркотиков. Кенма издал странный звук, похожий на довольное кошачье мурлыканье. Ойкава прогнулся на своём стуле вперёд, хищно вцепившись пальцами в металлическую столешницу. — Бромо-стрекоза, надо полагать? — спокойно поинтересовался он. Танака механически кивнул, барабаня пальцами по своему колену. — Пятьдесят грамм. Чистый психотропный стимулятор в маленьком пакете… Иваизуми выудил из папки фотографию найденного в столе Тайчи наркотика и, отправив её по столу, показал Танаке. Тому хватило поверхностного взгляда, чтобы опознать товар и нервно кивнуть: — Да, это он. Ойкава с Иваизуми переглянулись; у последнего при этом дрогнул кадык. — Каваниши давно закупался у вас? — Это была моя первая поставка для него, — Танака объяснял это своим коленям, стараясь по возможности казаться абсолютно спокойным, хотя его голос и пальцы предательски дрожали. — Я должен был просто отдать ему товар, получить деньги и уехать. — Он работал не один, — «очнулся» Кенма. Суга вздрогнул. — Что? — Он говорит так, словно получает инструкции, — Кенма закусил губу. — Вряд ли Танака общается напрямую с поставщиками. Он просто курьер, которому дают адрес и товар и отправляют к клиентам. — Значит, здесь что-то большее, чем обычная торговля наркотиками, — Суга не спрашивал, а утверждал. Собственные мысли показались ему слишком абсурдными и страшными для того, чтобы быть правдой, но, судя по встревоженным взглядам, которыми обменялись Ойкава с Иваизуми, и по тому, с какой пугающей проницательностью на него смотрел Кенма, он понял, что не ошибается. — Это как… целая наркомафия, — прошептал он. Кенма кивнул: — И Каваниши имел к ней какое-то отношение. Сугу нервно затрясло. Его голову штурмовали обрывки судорожных догадок — одна безумнее другой — и целый вихрь вопросов, на которые он в теперешнем наполовину потерянном состоянии даже не попытался найти ответы. Один дилер с регулярным доступом к товару и общением с поставщиком распространённых наркотиков — не такая уж и большая проблема. Наркопритон был больше и хуже, но отследить его всегда на порядок проще одиночных торговцев. Суга множество раз слышал о подобном. Наркомафия была… в десятки, нет, в сотни раз опаснее. Хорошо организованная, вооружённая, с, как минимум, одной крупной базой, локализацией в пределах города, собственным механизмом функционирования, деньгами, целой сетью поставок и коррумпированными органами власти — одна мафия стоила дюжины крупных притонов. Если Каваниши был хоть как-то к этому причастен… Суге всё это ужасно не нравилось. — Будем надеяться, что в нашем городе это не обрело таких масштабов, — прошептал он. — Судя по словам помощника Каваниши, Гошики, — произнёс Ойкава, с прищуром вперившись взглядом в лицо Танаки, — он закупал наркотики несколько раз в месяц на протяжении, как минимум, года. Если это была ваша первая поставка, знаете ли вы, где Каваниши брал товар до этого? Танака побледнел. — Он расскажет, — прошептал Кенма, подаваясь вперёд и едва не прилипая носом к стеклу. Суга и сам по отчаявшемуся взгляду Танаки видел, что он был в шаге от того, чтобы выложить всё как на духу. После слов Кенмы Суга усомнился, что отправлять Ойкаву с Иваизуми в комнату для допроса было хорошей идеей, но теперь, глядя, как Ойкава, цепляясь, словно крючком, за малейшую неточность или деталь в словах Танаки, задаёт ему из вороха вопросов тот единственно верный, ответ на который требовался ему именно в данный момент… Глядя на это, Суга позволил себе вздохнуть с облегчением. «Они справятся», — убеждённо подумал он. — Я работал курьером в одной… организации, — сказал Танака, сплетя пальцы в замок и крепко, до хруста в костяшках стиснув их. — У местного босса есть связи с поставщиками из многих штатов Америки, Колумбии, Мексики и других стран. Имеются постоянные клиенты, нужные люди для отмывания денег, надёжное прикрытие. — Наркокартель, — невозмутимо прокомментировал Ойкава, хотя даже Суга мог видеть, как его пальцы на выдохе сжали столешницу и побелели. Танака помедлил, но кивнул. — Следы побоев, надо думать, от них же? Снова кивок. Сугавара закусил губу. — Я отчитывался за поставку и… немного приврал о цене. Как выяснилось, в своих кругах это не особо приветствуется, — он горько усмехнулся. — Я знаю человека, который регулярно поставлял Каваниши товар до меня. У меня есть имя. Но… — тут Танака вздёрнул голову, сжав зубы. В его взгляде читался такой вызов и такое отчаяние, что сердце Суги пропустило один удар, и даже Кенма встревоженно нахмурился. — Но я хочу знать, что получу за него. Суга глубоко вздохнул. Его худшие опасения подтверждались с каждым новым словом. — Он пытается выторговать себе сделку, — обречённо пробормотал он. — Понимает, что после его теперешних слов мы вынуждены будем передать его в руки наркоотдела. Пока у него есть нужная нам информация, мы не можем допустить… — Он знает об обороте наркотиков в городе, — сказал Кенма. — Для вас и наркоотдела он будет представлять одинаковую ценность, верно? — Пожалуй, — вынужден был признать Сугавара. — Без содействия прокурора ребята не добьются от него никакой информации: поняв, что сделки ему не видать, Танака в любой момент может затребовать адвоката, и его дело придётся передать в суд. Вряд ли он выиграет процесс, но мы не получим имя и, скорее всего, закроем дело Каваниши за неимением весомых улик, — Суга устало вздохнул и взъерошил волосы. Ему пришлось признать: — Дальше мы будем бессильны. Получается какой-то вывернутый наизнанку замкнутый круг. Кенма ничего не ответил, но, судя по его сосредоточенно нахмуренным бровям, крепко о чём-то задумался. Суга с нарастающей тревогой следил за тем, как в допросной Иваизуми поднимается со своего места. Ойкава расслабленно улыбнулся ему, проводив взглядом до двери, и в следующую секунду Иваизуми вышел из комнаты, глубоко вздыхая. — Сугавара-сан, — окликнул он его, сжав пальцы в кулаки. — Вы всё слышали. Ваши предложения? Две пары глаз — «кошачьи» янтарные Кенмы и уставшие зелёные Иваизуми — уставились на него. Суга нервно сглотнул, чуть ли не впервые за очень долгое время почувствовав, как груз ответственности давит на него с небывалой силой. Распределять обязанности между детективами, одобрять одни их методы ведения дела и на корню пресекать другие — это совершенно не то же самое, что расставлять приоритеты для себя и подчинённых. Он должен был заботиться о продвижении расследования. О том, чтобы поймать убийцу Каваниши и отдать его под арест. — У нас есть ещё одна зацепка, — сказал Суга, стремясь потянуть время и тщательно всё осмыслить. — Телефон Каваниши и звонки с угрозами. Если техники найдут номер и вычислят владельца… — Вот с этим, Суга-сан, у нас небольши-и-ие проблемы, — невесело хмыкнул кто-то за его спиной. Суга узнал знакомые ехидные нотки голоса Куроо ещё до того, как тот оказался перед ним в компании Бокуто. Его сердце в который раз за сегодня провалилось куда-то в пятки. — Что там? — утомлённо прошептал он. — Ну, Коноха взломал телефон Каваниши, — поведал ему Бокуто. — Там нет практически ничего личного, за что можно зацепиться. Но его команда восстановила удалённые данные и обнаружила кучу звонков на неизвестный номер за последние пару месяцев. — С этим номером у Каваниши также велась довольно любопытная переписка, — перебил его Куроо, растягивая слова, однако выглядел он слегка разочарованно. — Думаю, это тот парень, о котором нам рассказывал Гошики. Там и сообщения с угрозами, и требования отдать деньги, и — самое интересное… — Они договаривались о поставке наркотиков, — мрачно усмехнулся Бокуто. — В том числе о самой последней — с бромо-стрекозой. Из переписки можно понять, что Каваниши должен был этому парню большую сумму денег. Он заверял его, что отдаст всё с последней поставкой. — А дальше начинаются проблемы, — вздохнул Куроо. — Коноха с лёгкостью определил бы владельца по личному номеру, но беда в том, что этот телефон числится за неким Хидеми Таширо, который умер пару лет назад. — Нового хозяина нет, а Каваниши ни разу за всю переписку не назвал того парня по имени, — завершил Бокуто. — GPS отключён, никаких синхронизаций с сервисами. Соответственно, отследить человека, угрожавшего нашей жертве, Коноха не в состоянии. Суга страдальчески скривился и взглянул за стекло, где Ойкава рассматривал свои ногти, пока Танака, продолжая упрямо стискивать зубы, раскачивался на стуле всё сильнее и сильнее. Судя по наморщенному лбу Ойкавы, скрип металлических ножек по полу его жутко раздражал. — Полагаю, дилер, поставлявший Каваниши наркотики, — с ледяным спокойствием произнёс Кенма, чуть улыбнувшись, — и парень, угрожавший ему, — это один и тот же человек. Куроо удивлённо пялился на него пару секунд, а затем большой палец Бокуто услужливо прикрыл его рот. — Чёрт, говорил же, — пожаловался Бокуто, пока тот тряс головой, — мы пропускаем всё самое интересное! Суга снова поймал на себе пристальный взгляд Иваизуми, который выразительно молчал, но в его молчании виделось неоднозначное: «С этим надо что-то делать». — Танака знает его. Он может дать нам имя, — вздохнул Суга, опасаясь произносить каждое следующее слово. — Но он требует за это уменьшение срока, когда мы передадим его в наркоотдел. Сейчас он — наша единственная зацепка в деле об убийстве. Куроо и Бокуто переглянулись. — Сакуса с этим что-нибудь сделает, — наконец сказал Куроо с уверенностью в голосе. Его рука легла на плечо Суги, но в этом жесте не чувствовалась его обычная снисходительность, с которой он относился к Суге, только незримая поддержка. — Я не вижу здесь особой проблемы. Позвони ему, пусть разберётся. Если Танака и правда знает человека, который может стать нашим главным подозреваемым, думаю, Сакуса уступит ему. — Нам нужно только имя этого парня, — добавил Иваизуми, шагнув вперёд, чтобы иметь возможность рассмотреть Ойкаву за стеклом в комнате для допроса. — Дальше Танака под нашу юрисдикцию уже не попадает, и им может заниматься наркоотдел. Уверен, никто из нас не будет настаивать. Куроо отрицательно помотал головой; Бокуто после секундного колебания поднял руки ладонями вверх, показывая, что не имеет ничего против. Кенма промолчал, но его лицо говорило само за себя. Теперь на Сугу выжидающе смотрели сразу четыре пары глаз. — Я расскажу обо всём Даичи и позвоню прокурору, — сдался он. Иваизуми вздохнул с явным облегчением. Суга бросил последний взгляд на Танаку и развернулся, скрывшись в своём кабинете. Ему требовалось ещё какое-то время, чтобы тщательно всё обдумать прежде, чем идти к Даичи и связываться с Сакусой. Каким бы хорошим прокурором он ни был, Суга никогда особо не любил его за излишнюю педантичность, иногда доводящуюся до крайности, и жажду во всём строго следовать букве закона. В случае с Танакой решение было очевидным. И всё же… Чёрт, почему Суге было так сложно его принять?