Ломаная

— Ну и ну! Кажется, у нас проблемы. Ойкава прикрыл рот рукой, скрывая зевок, и помахал рукой Акааши, сидевшему у трупа на корточках. Иваизуми, на лице которого были отражены все людские страдания, всучил ему стаканчик кофе. — Называй вещи своими именами, Дуракава, — фыркнул он. — Проблемы — это синоним к твоему имени. А это, — он кивнул на тело Куними за стойкой, — это называется труп. — Ива-чан, зануда, — манерно скривился Ойкава. — Ладно, знаешь, что? Могу со всей ответственностью заявить, что мы в полной заднице. Два убийства за два дня — это явно… так себе ситуация. Мне не нравится. Иваизуми выглядел так, словно вот-вот зачитает список того, что не нравится ему, первым пунктом которого будет Ойкава, но его гневные бурчания прервало появление Куроо в сопровождении, как всегда, сонного Кенмы. — Утра, — пробормотал Тетсуро, ероша встрёпанные волосы. Ойкава не в первый раз за время знакомства с ним задумался, расчёсывается он по утрам или давно оставил эту затею. — Ну, что думаете обо всём этом? Ойкава, не влив предварительно в себя литр кофеина, не смог бы сообщить Куроо ничего дельного, кроме «полной задницы», а потому, махнув на всё рукой, отошёл, предоставив Иваизуми в одиночку обсуждать с Куроо теории заговора. В другой ситуации он бы и сам нахально влез в диалог, но бессонная ночь и хроническая усталость, вызванная предшествующим сумасшедшим днём, делала своё дело, и в результате Ойкава чувствовал себя невероятно паршиво. — Да уж, предсказываю всем нам отвратительное Рождество, — зевнул он, обменявшись рукопожатием с выловившим его Бокуто. — Это ведь вы с Акааши-чаном нашли тело? Бокуто, каким-то чудом умудряясь одновременно выглядеть бодрее каждого из детективов, вместе взятых, и при этом невероятно сонным, пожал плечами. — Нашёл его вон тот парень, — он кивнул на дальний угол небольшой кофейни, где за столом в полном одиночестве сидел бариста в чёрном фартуке. — Проклятье, забыл, как его зовут… — Бокуто подавил зевок и, сморгнув, уставился на Ойкаву. — Хината сказал, что они с напарником зашли за кофе, а этот репоголовый объясняет полиции, что у него за стойкой труп. Мы с Акааши подошли буквально через двадцать минут. Ойкава кивнул. К тому времени Сугавара уже поднял на уши весь прибывший убойный отдел в лице самого Ойкавы и Иваизуми, отправил короткую смс Куроо с приказом поднять Бокуто и послал всю четвёрку на вызов, заявив, что с новостями по поводу Танаки они разберутся позже. В любом случае, Ойкаве это жутко не понравилось: будь у Суги действительно дельная информация, способная помочь в расследовании первого убийства, он распределил бы дела между ними, но на вызов в итоге отправил всех. А значит, с Каваниши они завернули в глухой тупик. — Дерьмо… — пробормотал он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Бокуто понуро кивнул, но так ничего и не ответил. — Постой, ты сказал «Хината»? Это не тот парень, к которому в наставники приставили моего кохая? Бокуто непонимающе покосился на него и почесал в затылке. — Может быть. Твоего… а, Кагеяма, — получив от Ойкавы кивок, Бокуто слегка улыбнулся. — А я всё думал, почему лицо такое знакомое… Парень не хочет идти в детективы? Ойкава скривился. — Месяц назад он сказал мне, что собирается сдавать экзамен на сержанта, — пожаловался он недовольным тоном. — Он делает это только затем, чтобы утереть мне нос! Если мой кохай начнёт мне приказывать, я не выдержу и перейду в другой участок. Бокуто хмыкнул, будто молча заявляя: «Ну да, конечно». Ойкава и сам покривил душой, прекрасно зная, что он физически неспособен будет перевестись куда-то, где не будет Иваизуми. Без напарника он свою работу не представлял. Иваизуми был для Ойкавы чем-то вроде обязательного утреннего кофе — чем-то обыденным, привычным, без чего он никогда в жизни не смог бы обойтись. Разве что Ива-чана Ойкава любил больше. — Что с группой Тсукишимы? Долго нам ждать результатов? — спросил он и, прикинув, добавил: — Сколько здесь криминалисты хозяйничают — полчаса? — Около того, — отозвался Бокуто. — Акааши всё негодует, что его не подпускают детально осмотреть труп. Жутко хочет узнать, от чего парень вообще умер, — он вздрогнул, будто тело прошило холодом. — Ты же видел те разрезы на щеках? Ойкава машинально кивнул. — Вряд ли это послужило причиной смерти… Ладно, очкарик с твоим парнем скажут точнее, — он словно не заметил, как Бокуто насупился, услышав «твой парень», так легко прозвучавшее из уст Ойкавы. — У нас хоть что-нибудь есть? Он внезапно обнаружил рядом с собой Куроо, который вместе с Иваизуми и Кенмой втиснулся между Ойкавой и Бокуто, по-хозяйски обнимая Козуме за плечо. Тот, как отметил Ойкава, был не особенно этому рад, но мирился, вопреки своему обычному состоянию, не выглядя по-настоящему сонным. Кенма бросал вокруг цепкие, внимательные взгляды, кажется, с подачи Куроо стараясь работать не только над людьми, но и над местом преступления. Если Куроо вырастит из этого парнишки копа… Ничего хорошего с городскими убийцами не случится. Эта мысль почему-то будоражила и злила Ойкаву одновременно. — Все в сборе, чудесно, — Куроо наградил каждого своей любимой ухмылкой. — В общем, парни, будет весело. У нас тут весьма любопытный случай… — Скажи уже прямо — серийка, — недовольно буркнул Иваизуми. Куроо несказанно удивился. — Думаешь? Я бы не был так уверен, — он секунду помолчал. — Ты делаешь вывод на основе этих цветов, я прав? Вот только серийные убийства обычно несут в себе что-то общее. Вернее, чуть более общее, чем наличие роз на каждом теле. Характер убийства, типаж жертвы — что тебе объяснять, ты и сам не хуже меня знаешь. Я же пока не вижу ничего настолько явного. Тсукки уже успел сказать, что деньги из кассы никто не забирал, стало быть, не ограбление. Разве что криминалисты и у этого парня отрыли в столе наркотики. — Не удивлюсь, если и так, — невесело хмыкнул Бокуто. — То есть ты считаешь, что это дело рук разных людей? Куроо хитро сощурился. — А вот этого я не говорил. Я сказал, что не уверен насчёт серийки, а не насчёт причастности одного человека, это не всегда одно и то же. Скажем, если парень скрывается от закона и путешествует по стране, убивая случайных свидетелей, — имеет ли это право считаться полноценной серийкой? — Не знаю, заметил ли ты, Тетсу-чан, — ехидно усмехнулся Ойкава, — но у нас здесь совершенно иной случай. Два убийства с разницей… примерно в сутки, — он выдержал паузу, нахмурившись. — Когда вообще убили этого парня? Куроо переглянулся с Бокуто, и тот развёл руками, показывая, что не в курсе. Кенма, сохраняя полное молчание, вывернулся из хватки Куроо, отступил чуть в сторону и вынул из кармана телефон, буркнув что-то похожее на: «Позовёте, если понадоблюсь». — Придётся ждать заключения криминалистов, — выдохнул Иваизуми. — Тсукишима, конечно, хорош, но скоро наш полусумасшедший эксперт возвращается из своего отпуска? — После Рождества, — потянулся Ойкава. — Пропустит всё интересное — так мы и без него дело раскроем… На его бодрую улыбку троица детективов ответила скептическими взглядами и молчанием — даже Бокуто с явным сомнением покачал головой. Ойкава поджал губы, в упор не понимая, почему в напарники ему достались законченные пессимисты. В Бокуто, конечно, заряда бодрости обычно хранилось ещё больше, чем в каждом из них, но по нему хорошо было заметно, как два этих убийства слегка выбили его из привычной колеи. Бокуто, при всей его непредсказуемости, никогда не любил какие-либо намёки на необычные дела. Он брался за каждое из них с одинаковым энтузиазмом, но часто опускал руки, когда заходил в тупик. И сейчас был как раз такой случай. — Ладно, возвращаясь к тому, серийные ли это убийства… — Ойкава помедлил, задумчиво почесав переносицу. — Лично моё мнение — однозначно. В прошлый раз я был не особо уверен насчёт этой розы, но сейчас, когда их три… Это что-то вроде послания. Или особенности почерка убийцы, если угодно. Куроо неоднозначно пожал плечами. — Твоё право. Я ничего не отрицаю, но и исключать возможность работы разных людей не стал бы. Слухи по городу распространяются быстро, может, какой-то повёрнутый подражатель услышал краем уха о Каваниши и решил повторить с… Как этого парня, кстати, зовут? Куними? — Слишком малый интервал во времени, — указал ему Иваизуми. — Выглядит так, словно убийства — это, по крайней мере, — планировали. За день такое не провернуть. Куроо повторил свой жест и снова изобразил на лице недоумение. Эта его покладистость слегка сбила Ойкаву с толку. — Ладно, без криминалистов мы всё равно ничего толкового не скажем. Бо, займёмся пока тем репоголовым? — окликнул его Куроо. Бокуто встрепенулся. — А? Конечно, идём. — Кенма? — вкрадчиво протянул Куроо. Тот слегка вздрогнул, поднимая голову. — Да… да, хорошо. Ойкава оскорблённо поджал губы, проследив за удалившейся в сторону баристы троицы, и повернулся к Иваизуми. Умом он понимал, что допрашивать парня всей толпой не стоит, но решительно не представлял, чем им заняться сейчас. — Утром я видел Даичи с Сугаварой, — вдруг произнёс Иваизуми. Ойкава слегка растерялся, но после короткой паузы понимающе усмехнулся. — Они обжимались? Иваизуми взглянул на него своим фирменным взглядом, означавшим «Ты что, идиот?», и закатил глаза. — Всего лишь разговаривали в коридоре, Дуракава. С ними был Кьётани, — он на секунду задумался. — Что бы они ни решили насчёт Танаки, я чувствую, что нам это не очень понравится. Ойкава помедлил с ответом, прекрасно зная, как Иваизуми заденут его следующие слова. — Мы ничего не узнаем, пока не вернёмся в участок, а нам ещё предстоит работать здесь. Новости мы услышим не раньше полудня. В любом случае, понравится — не понравится… Всё это наша работа, и мы её выполняем, — Иваизуми обрёл слегка удивлённый философствованиями Ойкавы вид, когда тот скороговоркой выпалил: — Ты не думаешь, что нам с этими убийствами необходим свежий взгляд? Иваизуми долю секунды пялился на затаившего дыхание Ойкаву, а затем плотно зажмурился и устало провёл ладонью по лицу. — Ойкава, ради всего святого, нет. — Эй, я всё понимаю, — усмехнулся тот. — Правда. Они отличные друзья, это само собой разумеется, занозы в заднице, когда дело касается расследований — это тоже не новость. Но они могут нам помочь. Иваизуми нахмурился, и Ойкава за последующие несколько секунд молчания трижды проклял себя и свой язык за то, что вообще использовал слово «помочь». Он ведь прекрасно знал, как Иваизуми его ненавидит. — Нам не нужна их помощь, — отчеканил тот. — Приглашать на попойки — одно, а в участок — совсем другое. Что мы вообще за детективы такие, если не можем раскрыть дело самостоятельно? Ойкава проявлял нетерпение, и Иваизуми об этом прекрасно знал. Но… — Мы не детективы, а полицейские со званием детективов, — педантично исправил он напарника. — Конкретно в этом случае разница просто огромна. Нас связывает закон, их — нет. В том-то и прелесть независимых расследований! Иваизуми скрестил руки на груди, хотя по выражению его лица Ойкава готов был спорить, что ещё чуть-чуть — и он сдастся. — Они всегда приписывают раскрытое дело себе, — пожаловался он. — Не зря их Савамура пинками из участка выгоняет. Не будем мы прибегать к чужой помощи, ясно? Ойкава пожал плечами с таким видом, будто разом потерял к теме их разговора всяческий интерес. — Ладно. Ладно, — он поднял руки вверх в жесте «сдаюсь» и покачал головой. — Никакой чужой помощи, понял. Ива-чан, не нужно так категорично относиться к этому слову! В нём всего шесть букв, какой скрытый смысл может в них таиться, раз ты их так ненавидишь? Иваизуми поджал губы, выглядя так, словно вот-вот врежет Ойкаве кулаком в челюсть. Тот коротко усмехнулся, щёлкнул напарника пальцем по носу и отвернулся, в уме уже прикидывая содержание смс, которую он сегодня же отправит на телефон Матссуна. Кое в чём Иваизуми был не прав: помощь им всё-таки требовалась. Хотя в случае с Ханамаки и Матсукавой уповать Ойкаве скорее следовало на чудо. — Позвоню Сугаваре, — наконец пробормотал Иваизуми, извлекая из кителя мобильный. — Пусть на всякий случай поднимет старые архивы и просмотрит похожие убийства за последние пару лет. Шанс, конечно, небольшой, но кто знает. Ойкава машинально кивнул, следя за тем, как на другом конце кофейни Бокуто, Куроо и Кенма уселись за столик к репоголовому. — Да… хорошая идея, — невпопад отозвался он, кивая. — Как думаешь, мы ещё сможем купить здесь кофе, или теперь придётся идти в торговый центр на соседней улице? Иваизуми молча отвесил ему подзатыльник. Через полчаса ожидания первых результатов от криминалистов Ойкава успел дважды выслушать пересказанные Куроо и Бокуто показания баристы, которого, как оказалось, звали Киндаичи, всё-таки сбегать на соседнюю улицу за необходимым ему кофе и втайне от Иваизуми набрать короткую смс для Матссуна с предложением встретиться вечером и обсудить дело. — В общем, парень явился на утреннюю смену, — быстро объяснял Куроо, активно жестикулируя, — а Куними лежит за стойкой. Мёртвый, само собой. Никто ничего не видел и не слышал. Но здесь есть парочка дорожных камер и одна вон в том углу, — он кивнул на тёмный объектив под потолком. — Криминалисты отправят Конохе записи чуть позже. — Сомневаюсь, что мы что-то найдём, — добавил Бокуто, постукивая пальцами по собственному плечу. — Бро может сколько угодно бубнить по этому поводу, но я считаю, что убийца в обоих случаях — один и тот же человек. А значит, он наверняка здесь поработал. Куроо показательно надулся. Телефон Ойкавы тихо завибрировал. Покосившись на Иваизуми, он вытащил мобильный, провёл пальцем по экрану и, слегка сощурившись, прочитал ответное сообщение от Матссуна: «У вас там, похоже, что-то интересное. Заскочим вечером». И через пару секунд: «С тебя пиво. Мы тут не занимаемся благотворительностью». Ойкава глубоко вздохнул, едва удержавшись от того, чтобы возвести глаза к потолку, и быстро набрал ответ: «Ладно. Но Ива-чану чтобы ни слова, ясно?» — Тсукки! — оживился Куроо. Ойкава поднял голову, обнаружив перед собой неизменно недовольную физиономию очкарика с таким же неизменным карандашом за ухом. — Ну, что там у вас? Новое сообщение. Ойкава скосил взгляд. «У, кто-то не хочет попасть бойфренду под горячую руку? Не переживай, принцесса, никто из нас не собирается получать от него по носу. Устроим сюрприз. Я нем как могила». Отпечатав быстрое «Поверю на слово», Ойкава выдохнул и спрятал телефон, поймав на себе внимательный взгляд Кенмы, который слегка нахмурился, будто понимал, что он только что предал доверие Иваизуми. Хотя у него были на то вполне веские причины. За помощью к Ханамаки и Матсукаве он обращался крайне редко, но этого зачастую требовали совершенно исключительные случаи. Будучи частными детективами, неограниченными нудной документацией и стеснёнными правами полицейских, эти двое добывали улики и раскрывали преступления намного быстрее, чем это делал убойный отдел. Единственное счастье — зачастую им было просто лень. Помочь они, правда, никогда не отказывались, выдвигали теории безумнее самого Ойкавы и слишком любили переходить границы. В прямом и переносном смысле — на его памяти было, как минимум, два случая, когда Савамура пинками выгонял сумасшедшую парочку из участка. Для них это было своего рода хобби. И Ойкава считал, что в данном случае обмен сил был вполне равноценным: Куроо заполучил Кенму, а у него были Маки и Матссун. Он не обратился бы к ним, если бы не чувствовал, что с расследованием они зашли в тупик, а скорбный вид Тсукишимы (ещё более недовольный, чем обычно) догадку Ойкавы только подтверждал. — Мы закончили с предварительным осмотром, — оповестил их Тсукишима, постукивая пальцем по своей планшетке. Ойкава заставил себя сосредоточиться, хотя по-прежнему чувствовал на себе внимательный взгляд Кенмы и уже представлял ещё один подзатыльник от Иваизуми, когда тот узнает о крайних мерах, на которые пошёл его напарник. — И у нас не очень утешительные новости. Бокуто отхлебнул из своего стаканчика. — Давай уже, — пробормотал он. Тсукишима сощурился. — Ну, во-первых, жертва — Акира Куними, двадцать пять лет. Здешний бариста. Причина смерти, судя по всему, — отравление цианистым калием. Глаза Куроо заинтересованно сверкнули. — Цианистым калием? Тсукки, вы здесь всё проверили? Ты уверен? Тсукишима исподлобья взглянул на него, явно мысленно желая самому отравиться вышеозначенным веществом, но сдержанно отозвался: — Нет, Куроо-сан, не до конца. В чашке кофе на столе мы обнаружили остатки яда и предположили, что Куними пил из неё, поскольку разрезы на щеках явно были сделаны после смерти. Здесь вам лучше поговорить с Акааши, — он помолчал секунду, будто раздумывая, следует ли ему озвучивать вслух следующие слова. — Надеюсь, никто из вас тот кофе не трогал? Ойкава готов был поклясться, что в голосе Тсукишимы прозвучала затаённая надежда. Он неотрывно смотрел на Куроо, который беспечно пожал плечами. — Тсукки, никто не будет пить холодный кофе, особенно тот, который оставили рядом с трупом. Успокойся. Иваизуми покосился на стойку, откуда криминалисты уже забрали чашку. — В кофе ведь не было сахара? — спросил он. Тсукишима удивлённо приподнял брови, но покачал головой: — Мы отвезём его в лабораторию и проведём экспертизу, но, полагаю, сахара там нет. — Что такое, Ива-чан? — хохотнул Ойкава, потрепав его по голове. Иваизуми только отмахнулся. — Глюкоза является для цианида антидотом, — объяснил он, на всякий случай покосившись на Тсукишиму в поисках поддержки. Тот кивнул, и Иваизуми слегка увереннее продолжил: — Значит, если яд был в кофе… — Тот, кто убил Куними, должен был знать о том, что конкретно в этой чашке не будет сахара, — закончил за него Кенма. Куроо, судя по его виду, преисполнился странной гордости, и Кенма продолжил: — Получается, убийца либо хорошо его знал, либо был здесь и видел, что в кофе нет сахара, а затем просто воспользовался случаем. — Всё это замечательно, — протянул Ойкава, лениво усмехнувшись, — но не слишком ли муторно? Прийти в кофейню, проследить за процессом приготовления кофе, подсыпать туда цианид с расчётом на то, что этот кофе кто-нибудь выпьет, потом разрезать кожу на лице, придать трупу эстетичный вид, разложив на нём цветы… Больше похоже на счастливое совпадение. — Вот поэтому я и считаю, что Каваниши и Куними убили двое разных людей, — подал голос Куроо. — Слишком отличаются способы убийства. Перерезать глотку и подсыпать цианид в чашку — непохоже на метод одного и того же маньяка. Хотя и там, и там видится почерк преступников. Бокуто явно оживился. — А, ты о том колумбийском галстуке Каваниши и разрезах на лице Куними? Куроо кивнул, улыбаясь с каким-то совершенно вдохновлённым выражением лица. — В определённых кругах это называют улыбкой Глазго. Вот только с помощью галстука наркодельцы расправлялись с шестёрками, тогда как эти разрезы на лице потом превращались в шрамы и становились своего рода отметиной. Другими словами, они не были рассчитаны на убийство человека, только на пытку и унижение. Бокуто задумчиво потёр подбородок. — Хотел бы я знать, что творится в голове этого убийцы, — хмыкнул он. — Тсукишима, ты-то что думаешь? — Сходу я вам ничего не скажу, — пожал плечами тот. — Но моё чисто профессиональное мнение — это всё-таки дело рук одного человека. Орудие, которым сделали разрезы, на этот раз не нашли, но это предположительно такой же армейский нож, как и в первом случае. Розы того же сорта, что и в случае с Каваниши. Одну из них опять загнали в глотку, две другие, которые на веках, — просто цветки со срезанными стеблями. Думаю, это доставляет убийце некое… эстетическое удовольствие. — Или это послание тому, кто найдёт тело, — предположил Иваизуми. Тсукишима обратил на него прищуренный взгляд. — Думаете? — внезапно заинтересованно поинтересовался он. Иваизуми пожал плечами: — Я вижу здесь закономерность. В обоих случаях убийца заметает за собой следы, но не пытается спрятать тело — значит, рассчитывает на то, что его обязательно найдут. Он скрывает свою причастность, а не сам факт совершённого преступления. Тсукишима серьёзно кивнул и потянулся за карандашом, сделав пару пометок на планшетке. — Тогда мы ищем того, кто одновременно хочет и не хочет, чтобы его нашли, — снова подал голос Кенма. Он в полной растерянности взъерошил волосы на затылке, слегка смутившись, когда все взгляды обратились на него. — Ну… Если опираться на слова Иваизуми-сана, преступник не оставляет никаких намёков на свою личность: для этой цели служат розы. Он хочет, чтобы его нашли, но не собирается давать дополнительные подсказки. Мы должны ограничиваться тем, что он нам предоставляет. Не думаю, что способ убийства играет какую-то роль, он скорее для лишнего позёрства. — Кенма, — глуховато окликнул его Куроо после пары секунд полного молчания, — можно я тебя обниму? — Нет, — отчеканил он, вздёрнув подбородок. Куроо это не остановило: усмехнувшись, он схватил брыкнувшегося Кенму за плечи и притянул к себе, прошептав ему на ухо что-то, отдалённо похожее на: «Ты чёртов маленький гений». Ойкава кашлянул в кулак: — Да, насчёт способа убийства… Существует куча путей, с помощью которых можно оборвать жизнь человека. Если мы ищем настолько расчётливого психопата, не стоит так легко отмахиваться от выбранных им методов. Мы просто не уделяем этому должного внимания. Способ убийства разный, между жертвами вряд ли найдётся что-то общее… — он помолчал, мысленно сделав себе заметку попросить Сугу это проверить. — Метод наверняка имеет значение. Подсказка к выбору жертвы, какая-то метафора, отсылка — что угодно. На плечо ему легла твёрдая рука Иваизуми. Ойкава взглянул ему в глаза, прочтя в них до смерти знакомое выражение. — Тебя заносит, — с тихим смешком произнёс Иваизуми. — Завязывай уже. Ойкава зевнул и повёл плечом. — Сам знаю, Ива-чан. Но не стоит так легко сбрасывать это со счетов, — пробормотал он. — Ладно, Тсукишима, что там у тебя ещё? Тсукишима заглянул в записи. — Ну, телом сейчас займётся Акааши. Думаю, он подтвердит нашу гипотезу насчёт цианида и уточнит по поводу разрезов и времени смерти. Пока могу сказать, что Куними умер вчера вечером либо сегодня ночью, с восьми до двенадцати — приблизительно. Отпечатков пальцев нет, как и в прошлый раз — убийца за собой явно прибрал… — Погоди-погоди! — Бокуто взмахнул рукой, останавливая Тсукишиму, и чуть склонил голову набок. — Как ты сказал? Вчера вечером или сегодня ночью? — Что-то не так? — слегка раздражённо поинтересовался Тсукишима, выгнув бровь. Бокуто нахмурился: — По будням кофейня работает до семи. Получается, Куними задержался здесь после закрытия? Есть ли вообще какая-то вероятность, что его убили в другом месте? — Сомневаюсь, — покачал головой Тсукишима. — Вам следует уточнить у Акааши, но, глядя на характер и размещение трупных пятен, я бы сказал, что Куними умер прямо здесь, за стойкой. Куроо ухмыльнулся. — Мы выясним это. Тсукки?.. Тот наградил его одним из лучших своих убийственных взглядов. Ойкава, видя это, часто подумывал доходчиво объяснить твердолобому Куроо, по какой причине Тсукишима так ненавидит это прозвище, но каждый раз почему-то передумывал. Тсукишима был не из тех, кто внезапно пускается в ностальгические рассказы о прошлом, Куроо был не из тех, кто спрашивает, а Ойкава — из тех, кто лезет в чужие дела… слишком глубоко, во всяком случае. Он знал меру и место, на котором следовало остановиться, а невесёлая история Тсукишимы как раз попадала в категорию «Не лезь, а то убьёт». — У нас больше ничего нет, — с подчёркнутой презрительностью ко всему миру и Куроо Тетсуро в частности отрезал Тсукишима. — Кроме чашки кофе с цианидом и роз — никаких вещественных улик. Вся выручка из кассы и деньги из кошелька на месте. Патрульные на всякий случай проверят чеки и опросят всех, кто был в кофейне в предполагаемое время смерти, Конохе в участок отправят телефон Куними и записи с камер. Что касается роз — мы пока выясняем, в каком магазине они были куплены. Если повезёт, к вечеру должны быть результаты. Выждав пару секунд, Иваизуми кивнул ему. — Ладно… спасибо. Раз больше ничего нет, дальше мы сами. Тсукишима изобразил странное подобие издевательского поклона и удалился. Ойкава посмотрел ему вслед задумчивым взглядом, лениво размышляя над тем, от чего им отталкиваться теперь. — И того… глухо по всем пунктам, — вынужден был признать он, невесело усмехаясь. — Ну, что? Поговорим с Акааши и поедем обратно в участок? Бокуто обвёл долгим взглядом кофейню — наверняка в поисках знакомой шапки чёрных кудряшек. Куроо пожал плечами. — Знаете, что? Мы дождёмся результатов от Акааши, а вы спросите Киндаичи об этом парне ещё раз. Может, он знает причину, по которой Куними задержался после смены. Ойкава переглянулся с Иваизуми, который пожал плечами, показывая тем самым, что не возражает, и с коротким вздохом потянулся. — Ладно, — зевнул он. — Идём, Ива-чан, поговорим с репоголовым. — Только аккуратнее, — вдруг предупредил их Кенма. — Они, видимо, были близкими друзьями… или даже больше. Прямолинейность сейчас ни к чему не приведёт. Ойкава удивлённо приоткрыл рот, намереваясь озвучить свои соображения вслух, но Иваизуми, кивнув Кенме, подтолкнул его в нужном направлении. — Пошли уже, — проворчал он. — Говорить буду я, ладно? Аккуратно допросить кого-нибудь я тебе никогда не доверю. — Ива-чан! — протестующе вскинулся Ойкава. — Ты меня обижаешь. Я никогда не… — Заткнись и просто посиди рядом, Дуракава, — фыркнул Иваизуми. — У тебя это плохо получается, но практиковаться тоже нужно. Ойкава оскорблённо поджал губы и скрестил руки на груди, однако ничего не ответил, предоставив Иваизуми право гадать, какими словами он мысленно его обзывает. Киндаичи сидел всё за тем же столиком, где его оставили Куроо, Бокуто и Кенма, разве что выглядел намного более прибитым, чем пару минут назад. Иваизуми осторожно присел напротив, и Ойкава мгновенно отметил, как изменилось его поведение — черты лица разгладились, он перестал хмуриться, напротив, слегка улыбнулся и даже перестал держать себя скованно и собранно. — Киндаичи, верно? — вежливо спросил он, сплетя пальцы в замок. — Мы хотим у вас кое-что уточнить насчёт… Акиры. По имени, мгновенно отметил Ойкава. На Киндаичи это будто подействовало: он приподнял голову, украдкой вытирая уголки красных глаз, и глубоко вздохнул. — Хорошо. Спрашивайте, — кивнул он, хотя по его виду нельзя было сказать, что он горит желанием отвечать на вопросы полицейских. Ойкава по спокойному выражению лица Иваизуми видел, что он это прекрасно понимал. Куда вообще делся тот упрямый коп, который в допросной чуть ли не силой выбивал признание у убийц? — Когда обычно заканчивалась смена у Акиры? Во сколько он уходил домой? — начал Иваизуми, знаком показывая Ойкаве, чтобы тот молчал. Тот фыркнул про себя: пока что он и не собирался встревать. Киндаичи сделал несколько полных вдохов прежде, чем ответить. — Он работает… работал, — исправился он дрогнувшим голосом, — после обеда. С двенадцати до закрытия. Вместе с ним на смену обычно выходил Ватари, но он заболел пару дней назад, так что Акира со всем справлялся в одиночку. Мы редко пересекались на работе… «Но при этом как-то умудрились подружиться», — мысленно отметил Ойкава, чуть усмехнувшись. Иваизуми наградил его убийственным взглядом. — Согласно заключениям нашего криминалиста, Акиру убили с восьми до двенадцати часов ночи, — как можно мягче постарался произнести он, но удалось это ему несколько хуже, чем слова до этого. — Вы не знаете, почему он задержался на работе? Киндаичи, судя по его сморщившемуся лицу, явно пытался что-то вспомнить, но затем покачал головой. — Нет, извините. Возможно, у него возникли проблемы с подсчётом выручки, или кассовый аппарат заклинило, такое иногда бывает. Обычно после смены Акира сразу же уходил домой. Иногда пил перед этим кофе. — Как вы сказали? — Иваизуми заинтересованно прогнулся вперёд. — Пил кофе после смены? Часто? В глазах Киндаичи промелькнуло замешательство. — Да… бывало. Говорил, что ему нравится кофе, что это его… успокаивает. Он опустил взгляд на свои сплетённые в замок пальцы, костяшки которых отчётливо побелели. — С сахаром? — напряжённым голосом уточнил Иваизуми. Киндаичи вконец растерялся. — Нет. У Акиры был диабет, он не добавлял сахар в кофе. Готовил всегда сам, трясся буквально над каждой чашкой… Ойкава переглянулся с Иваизуми, во взгляде которого прочитал то же недоумение, которое сейчас царило в его мыслях. Если Куними так тщательно следил за собственным уровнем глюкозы в крови, как вышло, что на какое-то мгновение он позволил цианиду попасть в чашку? Разве что это сделал кто-то, кто хорошо его знал. — Кто был в курсе диабета Акиры? — спросил Иваизуми, будто прочитав мысли Ойкавы. Киндаичи потребовалось несколько мгновений, чтобы произнести: — Я, разумеется. Ватари, Ячи с утренней смены, менеджер… Почти все, кто работал в кофейне, — он сморгнул. — Извините, это важно? — Возможно, — задумчиво кивнул Иваизуми. Ойкава потянулся, подперев подбородок рукой. Он понятия не имел, каким образом Кенма, всего пару минут поговорив с Киндаичи, сумел определить, что он неровно дышал к Куними: сам Ойкава видел только странную подавленность и растерянность, но никак не глубокие чувства. Либо Кенма стрелял наугад, либо Ойкава становился совершенно невосприимчив к человеческим эмоциям. Это удручало. — У Куними есть семья? — спросил он, наклонив голову. Киндаичи поднял на него взгляд, натыкаясь на лёгкую, но холодную улыбку, витавшую на губах Ойкавы. — Его родители живут в городе, — кивнул он, сглотнув. — Я уже дал их адрес тем, другим. Ойкава задумчиво покосился в сторону Куроо и Бокуто, которые осаждали вопросами Акааши. — Когда вы разговаривали с Куними в последний раз? — поинтересовался он. — Вчера… вечером, — неуверенно отозвался Киндаичи. — Незадолго до окончания его смены я позвонил ему, и он сказал, что собирается домой. — Как звучал его голос? — продолжил Ойкава, надеясь, что хоть здесь они смогут вытянуть что-то полезное. — Куними был встревожен? Напряжён? Возможно, испуган? — Ойкава, какого чёрта ты… — прошипел сквозь зубы Иваизуми, но тот в нетерпении одёрнул его, слегка усмехнувшись. — Тише, Ива-чан. Так что? Киндаичи секунду помолчал. — Он… нет, он разговаривал как обычно. Ничего такого, — он снова опустил голову. — Извините. — Всё в порядке, — машинально ответил Иваизуми раньше, чем Ойкава успел спросить что-нибудь ещё. Он поднялся из-за стола, одёргивая китель, и мягко добавил: — Спасибо за помощь. Обещаю, мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы поймать убийцу. Идём, Ойкава. Тот поспешно поднялся, нагоняя Иваизуми. Киндаичи проводил их совершенно потерянным взглядом. — И что это было? — недовольно поинтересовался Иваизуми, как только они отошли немного дальше. Ойкава скрестил руки на груди. — Ива-чан, что именно тебе не нравится? — Твоя грубость, — отозвался тот. — Что в словах «аккуратно» и «молчи, пока я буду спрашивать» тебе непонятно? — Ох, да какая разница? — усмехнулся Ойкава. — Информация у нас есть, вот что главное. Вернее, её нет… совсем. Этот Киндаичи более чем бесполезен, — он вздохнул и устало запустил пальцы в свои волосы. — Ива-чан, что нам делать? Иваизуми подавил рвущееся наружу колкое замечание. — Если Акааши закончил — можем возвращаться в участок. Всё равно ничего толкового здесь больше не будет. Узнаем у Суги, что там с Танакой, дождёмся результатов вскрытия, возможно, съездим к родителям Куними… — Нет, пусть этим займётся кто-то другой, — взмолился Ойкава. — Ты же знаешь: утешать горюющих родственников — это не моё. А после Танаки мне совсем не по себе. Иваизуми нахмурился, но Ойкава даже не думал врать: каким бы недовольным он ни выглядел, извиняясь перед Рюноске за ложные обвинения, в душе он был рад тому, что парень не оказался убийцей. Тяготил только факт того, что теперь за беднягу примется наркоотдел в лице Кьётани Кентаро, а уж этот парень от Танаки вряд ли что-то оставит. — Суге об этом скажи. Пусть направляет тех, кого посчитает нужным, — наконец ответил Иваизуми. — Пошли. Поговорим с Акааши и поедем в участок. Час спустя Ойкава сидел на диване в кабинете Сугавары и, нахмурив брови, наблюдал за самим Сугой, который вполголоса обсуждал что-то с Даичи за своим столом. По возвращении Суга пригласил всех детективов убойного к себе, даже не выспросив подробности об утреннем убийстве. К тому времени на часах было около десяти, и кабинет с небольшими окошками, прикрытыми жалюзи, пребывал в лёгком полумраке. Ойкава сам не понял, когда он положил руку на колено Иваизуми, сидевшего рядом с ним, и нервно сжал пальцы. Его волновала целая куча вещей. Во-первых — присутствие Савамуры, который покидал свой кабинет даже реже, чем случались полные солнечные затмения. Во-вторых — лицо Суги, ясно говорившее о том, что ничего хорошего их не ждёт. В-третьих — пересказанный Куроо и Бокуто рапорт Акааши, окончательно подтвердивший, что Куними умер, приняв смертельную дозу цианида, растворённого в чашке кофе. Пока Даичи с Сугой что-то вполголоса обсуждали, Ойкава то размышлял о двух убийствах, пытаясь отыскать между ними связь, то возвращался мыслями в участок, гадая, что же настолько смертельного Танака сообщил Кьётани, то отбирал факты, которыми поделится с Матсукавой и Ханамаки. — Да хватит ёрзать, — прошипел Иваизуми, когда Ойкава в который раз неосторожно пихнул его локтем в бок. — Сядь и успокойся уже. — Извини, — Ойкава вздохнул и выпрямился. — Просто мне всё это не даёт покоя. Дверь хлопнула. Ойкава мгновенно повернул голову, удивлённо воззрившись на Кьётани собственной персоной, перешагнувшего порог с пачкой бумаг под мышкой. Куроо и Бокуто переглянулись; последний вздёрнул брови, одними губами спрашивая у напарника: «А этому-то что здесь нужно?» Ойкава и сам задавался тем же вопросом. Если уж на совещание убойного отдела пригласили Кьётани… это обещает быть интересным. — А, вот и ты, — Даичи не без облегчения вздохнул и поднялся с места. — Не передумал ещё? — Ни разу, — сморгнул Кентаро, впечатав пачку документов в стол. — Давайте уже сразу к делу, ладно? Вы вообще передали им мои слова? — Как раз собирались, — заверил его Суга, вскакивая на ноги следом за Даичи. Присутствие Кьётани, как тут же отметил Ойкава, его невероятно нервировало, хотя он изо всех сил старался этого не показывать. — Савамура, что происходит? — спросил Куроо из своего угла — казалось бы, беспечным тоном, однако любой, кто знал его достаточно долго, мгновенно отметил бы в голосе нотки тревожности. — Нам дадут ещё раз допросить Танаку или нет? Кьётани сложил руки на груди. — Это теперь не в вашей юрисдикции, — заявил он, прожигая Куроо неприязненным взглядом. Бокуто сделал небольшой шаг вперёд; Ойкаву слегка повеселил тот факт, что по комплектации он был раза в два больше Кьётани. — Вы ведь понимаете, что без него мы не сможем раскрыть дело? — воинственно поинтересовался Бокуто. Кьётани холодно ему кивнул. — Ещё как понимаем. Мои люди вчера разговаривали с Танакой, и вы можете прослушать запись допроса, если хотите, но речь сейчас не об этом, так что заткнитесь и выслушайте, ясно? Ойкава скривил губы. Вот за это он и не любил Кьётани — за его излишне прямолинейную и грубую манеру вести себя с окружающими. Особенно бесило то, что Кьётани был младше их на пару лет, но звание имел выше и всегда с большим удовольствием этим пользовался. Суга обошёл стол, потянув за собой Даичи, и тот с явной неохотой, вызванной острым нежеланием вообще как-либо контактировать с главой наркоотдела, объяснил: — Танака предоставил весьма ценные сведения. Он знает, где находится главная точка продажи и сбыта наркотиков, и дал адрес бара, в котором осуществляется оборот… Ойкава подпёр подбородок рукой. — Всё это, конечно, интересно и здорово, — протянул он, — но нас не интересует. Нам нужен Семи Эйта, информацию о нём может предоставить только Танака, так что с чего вообще… — Ойкава, пожалуйста, — вздохнул Суга, устало улыбнувшись в явной попытке поддержать мир. — Эйта — один из наркоторговцев, которые регулярно посещают этот бар. Мы с большой долей вероятности можем взять его там. Вся проблема в том, что целому наряду полицейских соваться внутрь будет слишком опасно. Бар находится на пересечении сфер интересов нашего отдела и людей Кьётани. — Как я понял, у вас в приоритете только Эйта, — пробурчал Кьётани, злобно покосившись на Ойкаву. — Мы уже получили разрешение на то, чтобы прикрыть всё это дело, плюс поддержку быстрого реагирования… Для начала отправим внутрь Танаку, потому что там его знают, но нам нужен один человек в штатском, который будет за ним следить. Прикроет в случае непредвиденных обстоятельств, задержит при попытке сбежать, проследит за случайными гражданскими… Я предлагаю это вашему отделу, потому что вам нужен разговор с Эйтой. Ойкава переглянулся с Иваизуми, в чьих глазах явственно читалась заинтересованность. Неприятно было это признавать, но в словах Кьётани имелось определённое рациональное зерно: штатскому в обычной обстановке, да ещё и с поддержкой знакомого Эйте лица нужную информацию вытянуть будет немного проще, чем в рамках допроса. И всё же что-то здесь было не так. Один коп, которого отправят опекать Танаку в бар, служащий прикрытием для наркоторговцев со стволами и явно недоброжелательными намерениями. Ойкава не считал себя экспертом в вопросах наркоотдела, но даже он умом понимал, что Кьётани предлагает добровольно рискнуть жизнью во имя поимки убийцы. Если что-то пойдёт не так — одного из них попросту убьют на месте. Даже с учётом того, что рядом будет спецназ, а Танака знает тамошних завсегдатаев, вероятность провала была слишком велика. — Кьётани… — Суга помедлил, нервно сжимая в пальцах ткань рубашки, — предлагает это не просто нашему отделу. А определённому человеку. И очень… настаивает на конкретной кандидатуре. Куроо заинтересованно вскинул брови. — Да ну? И кто же это? Ойкава понял всё раньше, чем Кьётани ткнул пальцем на Иваизуми. — Он, — отчеканил Кентаро. Руки Ойкавы словно сами собой сжались в кулаки, а сердце пропустило один удар. С непониманием и растерянностью в глазах он смотрел на Кьётани, затем повернулся к Иваизуми, который будто и вовсе не удивился: он дышал ровно и глубоко, а по серьёзному выражению лица нельзя было сказать, что его вообще что-либо беспокоило. Разве что брови нахмурились, сойдясь на переносице, и на лбу залегла глубокая складка — явный признак волнения. — Я согласен, — спокойно кивнул Иваизуми, хотя на последнем слоге его голос взлетел, сделавшись на пару октав выше. — Ива-чан, нет, — отрезал Ойкава, всем корпусом разворачиваясь к нему. — Это самоубийство. — Что здесь такого? — усмехнулся Иваизуми. — Мы каждый день с этим сталкиваемся, пора бы тебе привыкнуть. Я пойду туда. Всё будет нормально. Ойкаве хватило только одного взгляда на него, чтобы понять, что Иваизуми настроен как никогда серьёзно. Он посмотрел на Бокуто, из которого словно выкачали весь энтузиазм, и на явно вконец растерявшегося Куроо, а затем вскочил на ноги, чувствуя, что вот-вот задохнётся. — Вы не можете просто взять и отправить его на суицидную миссию! — воинственно заявил он, разворачиваясь к Кьётани. — У вас есть спецназ! Гораздо более опытные люди, чёрт возьми! Отправьте кого угодно, хоть меня, но только не Иваизуми! Он ощутил руку Иваизуми на своём запястье и остановился, сжав пальцы. Кьётани смотрел на него тяжёлым, яростным взглядом, явно будучи в шаге от того, чтобы подойти и врезать ему, но Ойкаве сейчас было откровенно плевать. Так спокойно заявляться к ним в отдел и говорить, что одного из их людей посылают в наркопритон? Да что этот придурок вообще о себе думает? — Ойкава… — мягко позвал его Суга, делая осторожный шаг вперёд. Кьётани преградил ему путь. — Это было просто предложение! — рявкнул он, уперев руки в поясницу, и повернулся к Ойкаве с полыхающим от гнева взглядом. — Ты и сам прекрасно знаешь, что я не могу отдавать приказы подчинённому другого отдела! — Раз так, почему не адресовал своё предложение кому-нибудь ещё? — процедил сквозь зубы Ойкава, которого от фатальной ошибки останавливала только рука Иваизуми, крепко сжимающая его запястье. — Ты, чёрт возьми, прекрасно знал, что он согласится, потому что до сих пор чувствует себя обязанным за то, что ты спас его от пули! А теперь ты хочешь подставить его под другую? Как вообще можно настолько низко… — Ойкава! — выкрикнул Суга, твёрдой рукой отодвигая в сторону Кьётани. В следующую секунду он уже сжал плечо Ойкавы, настойчиво разворачивая его в сторону двери. — Идём. Пусть они обсудят то, что нужно, а мы поговорим в коридоре. Ясно? Его брови сошлись на переносице, а лицо выражало такую суровость и строгость, что Ойкава невольно прикусил язык, обескураженный этой переменой настроения. Разозлённого Сугавару он видел впервые. — Но, Ива-чан!.. — пробормотал он. Иваизуми разжал пальцы, роняя руку на диван. — Я в порядке, — заявил он. — Тебе и правда лучше успокоиться. Мы поговорим об этом позже, ладно? — Ойкава, идём, — твёрдо повторил Суга, усиливая хватку на его плече. — Это приказ. Ойкава поймал на себе наполовину насмешливый, наполовину осуждающий взгляд Куроо и слегка удивлённый — Бокуто, показавшего ему большой палец. Он нервно усмехнулся, в последний раз с неприкрытой ненавистью взглянул на Кьётани, а затем кивнул Иваизуми и, клокоча от ярости, выскочил за дверь. Суга отвёл его в сторону кофейного аппарата и молча подставил чашку, ткнув на кнопку. Ойкава пронаблюдал за тем, как дребезжащая громадина изрыгнула из себя поток коричневой жижи, и заставил себя сосредоточиться на ней, а не на том, как он при первой же возможности разобьёт Кьётани нос. — Я понимаю, что ты волнуешься, — наконец сказал Суга, глядя Ойкаве прямо в глаза. — Всё нормально. Но сейчас важно, чтобы ты понял: Иваизуми может отказаться в любую минуту. Кьётани обратился к нему лишь из-за того, что трезво оценивает его силу и понимает, насколько он опытен и хорош в том, что делает. Ойкава нервно выдохнул, в нетерпении выдернув из автомата чашку — не потому, что ему хотелось кофе, а потому, что следовало занять чем-то трясущиеся руки. — Кьётани мог выбрать любого, — выплюнул он, не глядя на Сугу. Он и сам не знал, из-за чего так завёлся — из-за понимания несправедливости происходящего, из-за того, что Иваизуми добровольно идёт на огромный риск ради раскрытия дела, или из-за всего и сразу. — Мог, — согласился Суга. — И всё же он обратился именно к нему. Ойкава, я… иногда не до конца понимаю, что между вами происходит… И я работаю с вами недостаточно долго, чтобы говорить с уверенностью, но если ты знаешь Иваизуми хоть вполовину так же хорошо, как я себе это представляю, то ты понимаешь, что он человек долга. Ойкава сморгнул, осознав, что уставился в чашку с кофе помутневшими глазами. — Я прекрасно всё понимаю, — заявил он своим дрожащим рукам. — Но неужели Ива-чан рассчитывает, что я буду сидеть на месте и ждать, пока он подставляется под пули неизвестно где? Суга положил свою руку ему на плечо, как минуту назад, но в этом жесте Ойкава не обнаружил настойчивости и твёрдости — наоборот, Суга снова улыбался, хоть и немного грустной улыбкой. — Всё пройдёт хорошо, — пообещал он, пусть Ойкава прекрасно знал, что ему это было неизвестно. — Их будет курировать спецназ. Это, конечно, не совсем их тип заданий, но Даичи договорится, выбьет нам что-нибудь, я верю. Нашим обеспечат поддержку и непрерывное наблюдение… Если для тебя это важно — я попрошу разрешения, и ты сможешь принять участие. — Хорошо, — кивнул Ойкава, успокаиваясь. Злоба на Кьётани понемногу угасала; он отставил чашку с нетронутым кофе на столик к автомату и вздохнул. — Ушиджима. Суга сморгнул. — Что? — Ушиджима, — повторил Ойкава, запуская пальцы в волосы. — Пусть… пусть их курирует Ушиджима. Я не особо жаловал этого парня, когда он был капитаном, но доверил бы ему свою жизнь. И я хочу, чтобы он присмотрел за Ива-чаном. Ты можешь мне это пообещать? В глазах Суги отразилось лёгкое замешательство, но уже через секунду он кивнул с успокаивающей улыбкой на губах. — Конечно. Ойкава по его растерянному взгляду видел, что Суга сам не уверен, сможет ли он добиться распределения Ушиджимы на эту операцию, однако при мысли о том, что их бывший капитан, перешедший в спецназ, сможет проследить за Иваизуми, ему стало немного легче. Если кто и не даст Иваизуми в обиду — то только Ушиджима. — Спасибо, — выдохнул он, поймав себя на том, что сам осторожно улыбается Суге в ответ. Тот в последний раз похлопал его по плечу и опустил руку. — Мне знакомо чувство, когда человек, которого ты любишь, нарывается на пулю, — быстро сказал он, как-то грустно усмехнувшись. — И я не хочу, чтобы кто-либо из вас пережил то же самое. Уверяю, мы все присмотрим за Иваизуми. Не волнуйся по этому поводу… по крайней мере, больше, чем следует. А теперь идём. Если ты готов пообещать, что не накинешься на Кьётани, нам всем стоило бы обсудить детали. Суга прихватил с собой чашку кофе и направился в сторону своего кабинета, оставив Ойкаву гадать, что он имел в виду под своими последними словами.