Ломаная

Иваизуми приказывал себе успокоиться. Он провёл с Кьётани и Савамурой почти целый час прежде, чем они решили, что Иваизуми вполне осознаёт груз ответственности на своих плечах, не собирается отказываться и не рассчитывает на поблажки. Даичи около ста раз повторил, что он никому ничего не обязан, на что Иваизуми отвечал только раздражёнными вздохами и неоднозначным мычанием. Для себя он всё решил ещё в ту секунду, когда Кьётани ткнул на него пальцем. Он воспринимал это намного проще: раз надо — он сделает. Вопрос был даже не в том, что Иваизуми чувствовал себя обязанным перед Кьётани за ту треклятую пулю, а в долженствовании. Своеволие — одна из черт характера, которая не очень приветствуется в работе полицейского. Временами ему казалось, что он понимает это лучше любого другого в убойном отделе. Лучше Ойкавы уж точно. — Ива-чан, — мягко послышалось над ухом. Иваизуми, опираясь на стену, поднял взгляд. Ойкава выглядел… неважно. Вспышка гнева в кабинете Сугавары, видимо, прошла, однако глаза всё ещё метали гневные искры — даром что на губах играла заискивающая улыбка. Ойкава сцепил пальцы в замок и теперь нервно перебирал ими, кусая губы. — Если ты хочешь прочитать мне лекцию о том, что я идиот, то я напомню, что это моя обязанность, — проворчал Иваизуми. Ойкава даже не рассердился, усмехнувшись: — Я просто волнуюсь. Мне это позволено. Иваизуми хотел было возразить, но передумал. Винить Ойкаву за то, что он чуть не набросился на Кьётани, он не мог, какой-то частичкой мозга понимая, что тогда Ойкава думал далеко не о себе. Хотя… проклятье, и о себе тоже. — Кьётани знает, что я справлюсь с этим, — Иваизуми постарался выровнять голос. — Иначе не попросил бы меня об участии. Ойкава невесело хмыкнул: — Не сомневаюсь. Но, Ива-чан… — он помедлил, переступив с ноги на ногу. — Мы в полиции уже несколько лет, мы должны уметь всё. А такого ещё ни разу не было. Я… боюсь, что в решающий момент нам всем просто не хватит опыта. Если с тобой что-то случится, а меня не будет рядом, я никогда этого не прощу. Ни тебе, ни себе, ни уж тем более Бешеному псу, Савамуре и каждому, кто будет в этом замешан. Иваизуми подавил смешок, глядя на то, как Ойкава вздёрнул подбородок, постаравшись напустить на себя как можно более воинственный вид. Всё рушил только наморщенный нос, а волнение выдавали его глаза — кому как не Иваизуми было известно, как выглядит Ойкава, когда действительно боится. Он никогда не показывал этого, даже рискуя собственной жизнью, и потому Иваизуми здорово удивился, заметив страх именно сейчас — когда никому из них пока ничего не угрожало. — Не думай об этом как о чём-то сверхопасном, — посоветовал он. Ойкава дёрнулся, намереваясь сложить руки на груди, но раньше, чем он успел это сделать, Иваизуми перехватил его запястья и крепко сжал пальцы, как в кабинете Суги час назад. — Мне всего лишь нужно будет сопроводить Танаку и расспросить Эйту. Посодействовать в задержании, если придётся. Где ты видишь в этих словах «я собираюсь нарваться на пулю и оставить своего напарника в полном одиночестве»? Ойкава рвано выдохнул: — Только посмей. Я тебя с того света достану. Иваизуми слегка удивился: эти слова прозвучали так, будто были сказаны его тоном. На губах Ойкавы он заметил бледную тень усмешки и медленно опустил ладони, заставляя того уронить руки. — Значит, всё? — спросил он, едва дождавшись от парня кивка. — Вот и хорошо. Перестань волноваться. Наркоотделу понадобится время на подготовку — как минимум, пара дней. Пообещай, что за это время не натворишь глупостей. — Например? — усмехнулся Ойкава. — Например, не будешь караулить Кьётани в коридорах, чтобы врезать ему. Или срываться на Савамуре: он тут вообще ни при чём. Ойкаве потребовалась пара секунд на ответ. Иваизуми готов был поклясться: в голове он просчитывает все возможности призвать Кьётани к ответственности за собственные действия. — Ладно, — наконец кивнул он с явно недовольным видом. Иваизуми позволил себе облегчённо вздохнуть. — Что ещё они тебе сказали? — Даичи очень настаивал на том, чтобы я поговорил с Яку-саном, — Иваизуми почти обескураженно почесал затылок. — Он считает, что это как-то поможет. Хотя я бы сказал, что консультация Яку сейчас требуется именно тебе. Ойкаву колкость почти не задела — он только усмехнулся и кивнул: — Вполне в духе Савамуры. Он ещё настоит на своём, вот увидишь… — он помедлил. — Значит, до Рождества у нас есть время выяснить, как хорошо ты стреляешь. Надеюсь, ты ещё не до конца забыл, как выглядит спусковой крючок и куда надо целиться. Иваизуми поднял брови: — Чего ты добиваешься? — Чего я добиваюсь? — возмутился Ойкава, поджимая губы. — Ива-чан, я не могу отправить тебя в бар к наркоторговцам, если ты не помнишь, как держать в руках пистолет! Поговори с Бокуто. Куда вообще делась эта чокнутая сова? — Дуракава, чёрт возьми, я сказал тебе не волноваться! — Иваизуми встряхнул его за плечи, поймав на себе деланно удивлённый взгляд. — Я займусь этим позже, ладно? Сейчас на нас висит два убийства, так что было бы неплохо наконец уделить им хоть немного времени! — он глубоко вздохнул, снова приказывая себе умерить пыл. — На Эйте свет клином не сошёлся, — уже спокойнее сказал он. — Может, по второму убийству у ребят есть что-нибудь стоящее. Пошли. Не став слушать дальнейшие возражения Ойкавы, Иваизуми снова схватил его за запястье и потащил по коридору в сторону своего стола. Ойкава, к его удивлению, через пару шагов упёрся каблуками в пол и остановился. — Ива-чан, — позвал он, облизав губы. Иваизуми устало вздохнул: — Ну? — Ты… ты просто очень дорог мне, — невпопад пробормотал Ойкава. — Не давай мне повода сомневаться, и всё будет в порядке. Иваизуми недоумённо сморгнул, ловя себя на мысли, что Ойкава сумел вложить в эти слова столько неоднозначного смысла, что теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть и глухим тоном выдавить из себя что-то отдалённо похожее на: «Я тоже люблю тебя, Дуракава». Ойкава просветлел. Развернувшись, Иваизуми сквозь дверной проём заметил Куроо, который сидел за своим столом, перебрасываясь с Бокуто скатанными в шарики недельными отчётами. Иваизуми готов был поклясться, что Куроо долю секунды смотрел прямо на него, внаглую ухмыляясь, после чего ему по носу угодил скомканный лист бумаги. Иваизуми откашлялся, перешагнув порог. — Сугавара вообще в курсе, что вы тут устроили? — поинтересовался он, легко уворачиваясь от нового снаряда. Бокуто мгновенно вскочил на ноги, носком ботинка принявшись незаметно загонять бумажные шарики под стол. — Нет. Какая разница? Всех слишком волнует твоё назначение, — Куроо отсалютовал Иваизуми, а Бокуто с явной завистью в голосе добавил: — Говорят, если всё пройдёт удачно, тебе могут дать первый класс. — За такой-то пустяк! — возмутился Куроо, закидывая ноги на стол. Иваизуми сморщился, но промолчал. — Не особо гордись: все мы тут знаем, что мои заслуги в любом случае ценятся больше. Я даже расстроен. Провернуть то, о чём тебя просит Кьётани, можно с закрытыми глазами. Плёвое дело! Я прав, бро? — Как всегда, бро, — фыркнул Бокуто. Куроо подмигнул Иваизуми, и тот, глядя на его ухмылку, внезапно понял, чего тот добивается: проницательному Куроо не стоило никакого труда заметить, как сильно нервничал Ойкава. Своим показным безразличием и ленивой беззаботностью он пытался заверить Ойкаву (да и самого Иваизуми, раз уж на то пошло) в том, что в порученном ему задании нет ровным счётом ничего опасного. Иваизуми кивнул ему, выражая молчаливую благодарность. Куроо снова усмехнулся. — Плюс, там ведь будет Ушиджима, верно? — мечтательно протянул он. — Если повезёт, обменяемся с ним парой слов. Даже интересно, что он думает по поводу этих убийств. Наш бывший капитан с Кенмой, конечно, не сравнится, при всём моём уважении, но у него всегда был своеобразный взгляд на вещи. Иваизуми невольно покосился на доску, которая теперь была разделена на две части — для Каваниши и Куними. Видимо, над ней поработали, пока он торчал в кабинете Сугавары: появились новые фотографии со второго места убийства, сухие данные по показаниям Киндаичи и любовно выведенные Бокуто сведения о состоянии тела, полученные от Акааши. — Если честно, я понятия не имею, что с этим делать, — признал Бокуто, проследив за взглядом Иваизуми. — То есть я представляю, что в обоих случаях мы ищем одного человека… — Куроо открыл было рот, но Бокуто запустил в него новым скомканным бумажным шариком, невесть откуда взявшимся в его руках. — Но всё, что у нас есть, — он слегка повысил голос, — это Семи Эйта, которого нам без Кьётани и Танаки не допросить, розы и гипотетические записи с камер. Дальше по нулям. Иваизуми сел за свой стол, буквально упав в объятия глубокого кожаного кресла, и спустя мгновение на место напротив изящно приземлился Ойкава, который тут же подпёр подбородок рукой и критически взглянул на доску. — Это из зацепок, которые реально могут нас куда-то привести, — отметил он. Бокуто кивнул. — Тогда придётся взяться за те, о которых мы ничего не знаем. Родители Куними, его мобильный, кредитки, чеки — раз уж без Эйты мы с Каваниши работать не можем, придётся отталкиваться от второго убийства. — Давайте поступим проще, — протянул Куроо со своего места. — Кто вообще считает, что мы ищем одного и того же человека в двух разных случаях? Вверх синхронно поднялось три руки. Куроо сощурился и пожал плечами: — Окей, как хотите. Но будь на моём месте тот же Ушиджима, он бы сказал, что вы все мыслите слишком узко. Надо предусматривать любые варианты и работать с ними так, будто каждый из них с равной вероятностью правдоподобен. Иваизуми сплёл пальцы в замок: — Что ты предлагаешь? — Ну… — Куроо потянулся, закидывая ногу на ногу. — Для начала — навестим родителей Куними и узнаем, что известно им. А дальше будем действовать по обстоятельствам. — Вперёд, — махнул рукой Ойкава. — У Бокуто всегда отлично выходило подставлять плечо для слёз горюющих родственников, вот и поезжайте. А мы пока… займёмся чем-нибудь другим. Куроо хмыкнул, будто очень живо представлял себе, что именно в понимании Ойкавы попадало в категорию «что-нибудь другое». Иваизуми уткнулся взглядом в пол. — Поможем Конохе с камерами, — пробурчал он, но ситуацию спасать было уже поздно: его щёки порозовели, и Бокуто не удержался от ехидного смешка. — И правда, бро, — хмыкнул он, подскакивая на месте. — Пускай остаются. Занимаются своим «чем-нибудь другим». А мы прихватим Кенму… Глаза Куроо загорелись на последнем слове, а уголки губ чуть дрогнули в улыбке. Он убрал ноги со стола (Иваизуми облегчённо вздохнул) и потянулся в кресле. — Жаль парня, — пробормотал Ойкава, тихонько хмыкая. — Вы постоянно таскаете его за собой, а этот пудингоголовый даже возразить не может. Хоть бы спасибо сказали за то, что он ещё здесь. Куроо над этим явно задумался. — Знаешь, ты прав… — протянул он, почёсывая подбородок. — Но только в виде исключения, — он поднялся на ноги и хлопнул Бокуто по плечу. — Погнали, Бо. Ойкава не успел даже опомниться от удивления, как обоих будто ветром сдуло. Из коридора донёсся громкий смех Куроо, не узнать который было просто невозможно. Иваизуми покосился на бумажный шарик под своей ногой. — Ненормальные, — со вздохом подвёл он итог. Ойкава хмыкнул: — А ведь они оба такие идиоты. Куроо и Кенма, — пояснил он в ответ на недоумевающее хмыканье Иваизуми, отчего тот только больше растерялся, и продолжил: — Можно только догадываться о причинах, по которым Кенма вообще до сих пор участвует в расследованиях, но это явно не из-за будущей карьеры полицейского или блестящей перспективы регулярно пялиться на трупы. Здесь его держит что-то другое… или кто-то, — уточнил Ойкава, вконец развеселившись. — А Куроо липнет к нему и даже не замечает, что… В лоб ему угодил метко пущенный бумажный шарик. Иваизуми хрустнул костяшками пальцев. — Не лезь в чужие отношения, — предупредил он. — У меня ещё много отчётов, которые мне не нужны. Заодно попрактикуюсь в меткости, раз уж ты так переживаешь по поводу моих навыков. Ойкава фыркнул и, притворно оскорблённый, поджал губы. — Ива-чан… — пробормотал он, но, что бы он ни собирался сказать, так этого и не сделал, вместо этого поднявшись из-за своего стола, и галантно протянул Иваизуми руку. — Идём, поможем Конохе с камерами. Это будет лучше, чем если ты начнёшь швыряться в меня бумажками. Коноха встретил их извечным пакетом фастфуда на столе и скучающим выражением лица, с которым проматывал изображения на экране компьютера. Жуя гамбургер, он обернулся на звук хлопнувшей двери. — А, это вы, — он потянулся в кресле. — Как раз вовремя. Я собирался взяться за записи камер из кофейни, проглядывал контакты Куними… — Нашёл что-нибудь? — деловито поинтересовался Ойкава. Коноха пожал плечами: — Не-а. Телефон абсолютно чист. И по перемещениям на карте глухо… — он зевнул. — Такая скука. С Каваниши всё было как на блюдечке — вот тебе мотоцикл наркоторговца на камере, вот тебе переписка с угрозами, пусть и от заблокированного номера, который нельзя отследить. Последняя надежда на записи с камер, иначе я вам, парни, не завидую. Иваизуми невольно нахмурился. Коноха был по-своему прав: отыскать убийцу, который тесно связан с жертвой и пошёл на преступление по личному мотиву, гораздо проще, чем отследить маньяка, у которого в голове творится неизвестно что. Стандартные убийцы и думают стандартно — по шаблону, а у каждой серийки свой, уникальный почерк. Кому-то это (Яку, например, в какой-то степени всегда привлекали такие вещи) было интересно с точки зрения психологии и мотива выбора жертв, а кто-то, как Бокуто, начинал сходить с ума и грызть ногти от недостатка улик. В обоих случаях серийные убийства были для их отдела тем ещё геморроем. Сколько в архивах лежит так и не раскрытых преступлений?.. Иваизуми пришли на ум утренние слова Кенмы, подкреплённые его собственной догадкой, — о том, что убийца хочет, чтобы его нашли. Возможно, подсказки будут с каждым новым трупом становиться всё очевиднее, но сколько людей должно умереть прежде, чем они наконец найдут связующее звено и общую нить между множеством жертв? За полтора дня погибло два человека, и Иваизуми очень не хотелось думать о том, что завтра утром они, возможно, найдут третьего. — Включай уже, — позвал Ойкава спустя несколько секунд долгого молчания. Коноха молча вывел изображение на экран. Камера была установлена в углу кофейни, предоставляя отличный обзор на столики для посетителей, но именно стойку с барными стульями, как назло, частично загораживала широкая колонна. Ойкава тихо ругнулся сквозь зубы. — Что именно мы ищем? — спросил Коноха. Иваизуми помолчал пару секунд. — Вчерашний вечер, где-то с шести до… девяти? — он покосился на Ойкаву, и тот кивнул. — Пока этого хватит. Если там ничего нет, промотаешь всю ночь. Коноха вздохнул и послушно защёлкал мышью. — Будет сделано, — пробормотал он, останавливая запись на нужном моменте, и медленно принялся отматывать минуты. Иваизуми молча следил за тем, как из-за колонны то и дело ненадолго показывалась чёрная шапка волос Куними, который хозяйничал за стойкой. Пару раз он скрывался в подсобке, разговаривал с кем-то по телефону или разносил кофе. Коноха в полном молчании промотал запись до семи вечера, когда Куними, явно смертельно уставший за целый день работы чуть ли не в одиночку, махнул рукой уходившей официантке и достал из-под стойки чашку. Пока кофе остывал, Куними обежал с тряпкой все столешницы, погасил верхний свет, оставив только лампы над стойкой, и пару минут проболтал с кем-то по телефону. — Наверное, Киндаичи, — задумчиво отметил Ойкава, извлекая из подставки для карандашей ручку Конохи, и пометил что-то на тыльной стороне ладони. — Должно совпадать… — Но откуда такая разница со временем смерти, если он уже сейчас собирается домой? — спросил у него Иваизуми. Ойкава в ответ пожал плечами, будто говоря смотреть дальше. Куними снова скрылся за стойкой. Ещё через пару секунд дверь в кофейню распахнулась, и внутрь быстро шагнул парень в тёмной куртке с капюшоном. Иваизуми щёлкнул пальцами. — Погоди… Вот здесь. Коноха отмотал пару секунд и поставил запись на паузу как раз в тот момент, когда лицо посетителя должна была захватить камера, но Иваизуми ждало разочарование: низко надвинутый капюшон и наклонённая к самому полу голова оставляли в поле зрения только кончик прямого носа. Незнакомец был довольно высоким, но все остальные приметы фигуры скрывали мешковатые джинсы и широкая тёмная куртка. Руки он держал в карманах. — А, проклятье, — простонал Ойкава. — По такому кадру мы его не опознаем. — Думаешь, это важно? — Коноха положил палец на клавишу пробела. Ойкава посмотрел на него, почти сердито сощурившись: — Ещё как важно! — он помолчал пару секунд и каким-то торжествующим тоном прибавил: — Ставлю свой блестящий мозг на то, что камера записала убийцу. Иваизуми ровно взглянул на экран. Высокий рост, неизвестное телосложение, цвет кожи, глаз и волос рассмотреть нельзя… Он мог бы прикинуть, что в этом парне было не меньше метра девяносто. И на этом конкретные данные заканчивались. — Распечатаешь это позже? На всякий случай, — попросил он Коноху. Тот неохотно кивнул. — Обычный запоздалый посетитель, — фыркнул он. — Что вы такого в нём нашли? — «Обычные запоздалые посетители» так не выглядят, — пропел Ойкава, усмехаясь. — Просто мотай уже дальше, посмотрим, насколько он обычный. Коноха закатил глаза, но продолжил воспроизведение. Парень в капюшоне развернулся к стойке и встал именно в том месте, которое загораживала колонна. Ойкава снова выругался; Иваизуми сцепил пальцы в замок. — Мне кажется, или он сознательно избегает камеры? — пробормотал он и, получив кивок от Конохи, выдохнул. — Значит, он, как минимум, знает, где она расположена и какую зону захватывает. — Тогда он должен был часто наведываться в кофейню и примерно представлять, как нужно зайти и куда именно встать, чтобы остаться незамеченным, — продолжил его мысль Ойкава. — А в идеале — видеть фрагменты видеозаписи с этой камеры. Коноха поднял обе руки вверх, жестом приказывая обоим заткнуться. — Смотрите уже, — шикнул он. На экране Куними сказал что-то незнакомцу. На записи без звука и с качеством ниже среднего нельзя было утверждать наверняка, но Иваизуми мог догадаться, что это было что-то вроде стандартного: «Извините, мы уже закрыты». Реакции парня он не увидел, однако тот, кажется, сказал что-то в ответ. Куними выслушал его, закатил глаза и отвернулся, взяв с другого конца стойки мобильный, после чего протянул его незнакомцу и снова схватился за чашку с кофе, сделав несколько больших глотков. — Там ведь ещё не было?.. — осторожно поинтересовался Ойкава. Куними покачнулся и рухнул на пол. Иваизуми много раз видел, как медленно и аккуратно лишаются чувств герои кино, успевая драматично вздохнуть, но в том, как падают внезапно потерявшие сознание, не было ничего грациозного. Ноги просто подкашиваются, мозг отключается, и человек оседает там же, где стоял, как мешок с картошкой. — Было, — вздохнул он. — Откуда? — бурно возмутился Ойкава, активно жестикулируя. — Мы следили за записью почти с самого начала, Куними ни на минуту не оставлял свой чёртов кофе без присмотра! Не мог же он подсыпать цианид самому себе? — он поджал губы и сердито завершил: — Абсурд. Зато я сразу сказал, что это наш парень. — Коноха, можно немного назад? — попросил Иваизуми. Тот фыркнул и исполнил приказ. — Так… вот здесь. Останови, — он ткнул пальцем в экран. — Куними отвернулся, когда давал этому парню телефон. Думаю, он попросил его позвонить и воспользовался этой парой секунд. Ойкава покачал головой: — Слишком дико. Этот убийца — ненормальный какой-то. Рассчитывать на какое-то нелепое совпадение, на то, что он потянется за телефоном и на мгновение упустит кофе из виду… Это значит, что у него в кармане должна была быть приготовлена целая доза, — он запустил пальцы в волосы и сжал ладонями виски. — Ива-чан, я случайно не превращаюсь в параноика? Это всё уже слишком. Иваизуми грустно усмехнулся. Что он мог ответить? Ему и самому казалось, что они ищут какого-то на редкость расчётливого психа. — Давай дальше, — велел он Конохе. — А дальше всё, — растерянно произнёс тот, продолжив воспроизведение. Как только Куними рухнул на пол, запись прервалась. Пару секунд Иваизуми обречённо пялился на мигающий чёрный экран, а затем на нём снова возник зал для посетителей — только часы внизу показывали восемь вечера. За стойкой виднелось мёртвое тело с тремя розами, аккуратно разложенными на лице. Кофейня была пуста. Ойкава тихо выругался сквозь крепко сжатые зубы. — Ненавижу серийки, — процедил он. — Ненавижу серийных убийц. Ненавижу умных серийных убийц! Слышишь, Ива-чан? Не-на-ви-жу. Иваизуми нервно вздохнул: — Проклятье. Выходит, Тсукишима ошибся с временем смерти. С другой стороны… Он осёкся. Ойкава поднял на него озлобленный взгляд: — Ну? Иваизуми ущипнул себя за нос: — Просто… я тут подумал… правда, идея немного странная. — С этим психом, видимо, только так и надо, — решительно отмёл Ойкава. — Выкладывай. Иваизуми помедлил: — Ну, раз у парня был доступ к камерам и знание о том, как вырезать кусок из записи… — Так себе знания, я вам доложу, — быстро вмешался Коноха. — Проделано это было довольно топорно и явно второпях. Но ты продолжай, не буду отвлекать. — Спасибо, — Иваизуми закусил губу. — Я просто подумал… это не может быть очередным намёком? Если убийца вырезал кусок — он мог вырезать и тот момент, где он заходит в кофейню. Стереть любые следы своей причастности. Но он этого не сделал. Ойкава выдохнул: — Всё ради подсказки — ты это хочешь сказать? — получив от Иваизуми кивок, он озадаченно потёр переносицу. — Вот только на основании этой записи мы не сможем его найти. Прекрасный намёк — явный, но, как и в случае с розами, явный недостаточно, чтобы опознать убийцу. У нас есть только его рост и примерное телосложение. — Это уже что-то, — признал Иваизуми, пожимая плечами. — Лучше так, чем тыкаться на месте, как слепые котята. Ойкава буркнул что-то наполовину неопределённое, а наполовину состоящее из невнятного ругательства. В полном молчании Коноха потянулся к принтеру и через пару минут вручил Иваизуми свежую распечатку парня, заходящего в кофейню. Тот кивком поблагодарил его и уставился на лист бумаги. — Значит, так, — железным тоном велел он. — Это мы покажем ребятам из кофейни. Вдруг, если убийца часто туда наведывался, кто-нибудь из персонала его узнает. Дальше… — Можем выпустить ориентировку, — прикинул Ойкава. — «Высокий парень в тёмной куртке с капюшоном. Очевидно, любит цветы, ножи и кофе». Блестящий психологический портрет личности, Яку-сан оценит. Иваизуми сокрушённо покачал головой: — Слишком мало данных. Под описание «высокий парень в тёмной куртке с капюшоном» подходит чуть ли не каждый третий житель города. Что там — под него подходит половина участка,— он вдруг фыркнул. — Да и я сам, раз уж на то пошло. — Брось, — протянул Ойкава с усмешкой на губах. — Я-то знаю, что ты не мог никого убить. Обе эти ночи ты был немного… занят. — Снимите комнату! — взмолился Коноха с видом отчаянного мученика. Иваизуми отвесил обоим подзатыльники и, подхватив распечатку, отвернулся. — Идиоты, — пробормотал он, закатывая глаза. В спину ему дружно хмыкнули. Теперь у них была фотография, которая ровным счётом ничего не давала. Иваизуми чувствовал себя загнанным в угол.

***

В участке Кенма не знал, куда себя девать. Комната отдыха была единственным местом, где во время бурных расследований почти никто не появлялся, и потому он проводил там чуть ли не весь день, читая мангу Бокуто, бездумно разбираясь со скучной работой на позаимствованном (почти украденном) ноутбуке Куроо или играя в игры на старой, потёртой и потрёпанной временем, но по-прежнему горячо любимой PSP. Вдали от оживлённой суеты Кенма чувствовал себя наиболее комфортно, хотя и не знал, в какой момент в комнату ворвётся Куроо с неизменным бедламом на голове и прикажет выезжать. Он всё чаще устраивался на заднем сиденье полицейской машины. Жалуясь на боль в пояснице, отвратительный запах пластика, полную изоляцию и косые взгляды прохожих, недовольно ворча, но уступая Кенме право сидеть впереди. Сам Кенма видел в этом очередное нестандартное проявление заботы, но до конца уверен не был: понять Куроо всегда было труднее, чем других людей, что бы это ни значило. А за прошедшие три недели он и вовсе сильно изменился в непривычную для Кенмы сторону. Он и сам не знал, что именно вызвало эти изменения, просто чувствовал в поведении Куроо те незначительные отклонения, которых не было раньше и которых быть не должно. Не то чтобы его это сильно интересовало… или он волновался… совсем нет. Полтора года назад Кенма впервые назвал Куроо другом. Теперь он был не совсем уверен, подходит ли ему это определение и правильно ли называть так Куроо, когда Кенма думал о нём. А то, что он думал чаще, чем необходимо, пришлось признать уже давно, задолго до рассечённой брови, злосчастного яблока в подарок и «Я жутко переживал за тебя». Время перевалило за обед. Кенма успел прочитать несколько глав манги, откопанной утром в недрах дивана, немного вздремнуть и навестить родителей Куними в компании Куроо и Бокуто. Визит оказался более чем бесполезным, а супружеская пара лет сорока пяти — более чем заурядной. Мать работала фармацевтом, отец — юристом. Оба знать не знали о произошедшем с сыном, новость восприняли с ожидаемым шоком, давая какие-то сбивчивые ответы на вежливые вопросы Бокуто, у которого (хоть по внешности сказать было трудно) с подавленными людьми всегда получалось общаться лучше, чем у самого Кенмы. Его чужие слёзы попросту сбивали с толку. Куроо сокрушался, что путаные показания родителей Куними не дали им новой информации, и в этом Кенма его поддерживал: кроме того, что у их сына, помимо проблем с интернет-провайдером и личной жизнью, всё было замечательно, полиция не узнала ровным счётом ничего нового. Пока Куроо громко жаловался на то, что их расследование — пустая трата времени, Бокуто позвонил Иваизуми, вкратце рассказавший о записи с камеры, которая засняла убийцу. По возвращении в участок Кенму поставили перед доской, на которой теперь висела нечёткая фотография парня в чёрной куртке с капюшоном. Кенма слегка вздрогнул, почувствовав, как на его плечо легко опустилась рука Куроо. — Что думаешь? — поинтересовался он, наклонившись почти к самому уху Кенмы. Тот повёл плечом, сбрасывая ладонь. — Думаю, что в городе куча людей, которые признают себя на этой фотографии, — ответил он, ссутулившись. Иваизуми возвёл глаза к потолку. — Я сказал то же самое, — пожаловался он. Куроо что-то хмыкнул, на секунду позабыв про Кенму, который тут же воспользовался предоставленной ему возможностью и сбежал в комнату отдыха, прихватив пачку чипсов из буфета на нижнем этаже. Савамура, в первый раз увидев Кенму, с абсолютно умиротворённым видом хрустящего кукурузными треугольниками на диване, схватился за голову, но затем постепенно привык. Куроо и вовсе каждое утро приносил ему бесплатный кофе. Кенма всё ждал момента, когда тот затребует счёт, хоть и понимал, что Куроо никогда этого не сделает, а кофе покупает потому, что ему это нравится. Сейчас Кенма, поджав под себя ноги, сидел на диванчике в комнате отдыха с ноутбуком Куроо на коленях и неторопливо постукивал клавишами, отшлифовывая код сайта. Дальше базовых программ он старался не лезть: в поисках зарытого где-то в недрах компьютера Фотошопа Кенма по чистой случайности обнаружил в одной из папок гигабайты порно и с тех пор чужой ноутбук не изучал. Он не хотел знать, что ещё там было припрятано. За работой над сайтом его обнаружил Куроо, который через полчаса после побега Кенмы из-под его крыла заглянул в комнату отдыха. — О, — хмыкнул он, приваливаясь боком к дверному косяку. — Так и знал, что найду тебя здесь. Кенма поднял на него глаза, не отрываясь от набора текста, и слегка сощурился. — Где мне ещё быть? — безразлично поинтересовался он. Куроо пожал плечами: — Не знаю. Иногда, если дела для тебя не находится, ты уезжаешь домой… Полагаю, это зависит от настроения. Раз ты ещё здесь, я могу рассчитывать на определённого рода благосклонность? Он отлип от двери и скользнул в комнату, прикрывая за собой дверь. Этот жест заставил Кенму слегка занервничать: стало быть, Куроо рассчитывает на то, что они какое-то время будут одни, а наедине он становился совершенно другим, чем в присутствии Бокуто… или даже Ойкавы. Кенма насторожённо скосил взгляд, когда Куроо приземлился на диван в опасной близости к нему, по-хозяйски забрасывая руку на кожаную спинку. — Какого рода благосклонность тебя интересует? — с лёгким оттенком неуверенности пробормотал Кенма, ощутив, что покоя ему не дадут, когда другая рука Куроо мягко надавила на крышку ноутбука, захлопнув его. — Ну, Суга-сан дал нам свободу, пока команда Тсукки не расспросит все цветочные магазины в городе по поводу роз, — сообщил он, улыбаясь, как чертовски довольный собой кот. — А значит, у меня масса времени. — Как жаль, что его нет у меня, — отозвался Кенма, силясь приподнять крышку ноутбука и вернуться к сайту. Пальцы Куроо побелели от напряжения, но не сдвинулись и на миллиметр. Кенма застонал: — Куроо, пожалуйста! Вы с Бокуто могли бы съездить в морг за заключением Акааши… Куроо усмехнулся: — Пусть на этот раз сам приедет. У него ещё вчерашние документы по вскрытию Каваниши лежат, а Суга нашего судмедэксперта до сих пор, кажется, в глаза не видел… Думаю, Бо будет рад Акааши в участке. Он говорит, что лабораторный халат ему идёт, но в атмосфере морга всё смотрится совершенно по-другому, — он оценивающе прищурился. — Тебе бы подошёл лабораторный халат. А ещё лучше — полицейская форма. Кенма закатил глаза, глубоко вздохнул и, оттолкнув ноутбук, вполоборота повернулся к Куроо. — Что мы вообще собираемся делать? — спросил он, умом понимая, что, если сейчас же не вывести разговор на другую тему, Куроо потонет в перспективе представления Кенмы в тёмно-синей рубашке и кителе. — С двумя убийствами? Похоже, зацепок больше не осталось. Куроо на это как-то тоскливо вздохнул и сполз по спинке дивана на пару миллиметров. Теперь Кенма смотрел на него сверху вниз, невольно отметив, что так Куроо разом обретал какой-то беззащитный вид. — Ну… — протянул он, сдувая чёлку с глаза и на мгновение открывая на обозрение бледный шрам. — Если Тсукишима проколется с розами… хотя я верю в него, уж он-то обязательно что-нибудь откопает… Так вот, если это всё же случится, у нас останется всего два варианта: дожидаться призрачной возможности допросить Эйту или в срочном порядке вызванивать начальника Тсукки из его затянувшегося отпуска. Первый путь развития реален, но процентов на семьдесят провален, а второй примерно на столько же нерезультативен. Дальше, мы можем отправиться в кофейню и расспросить персонал насчёт фотографии. Если кто-то опознает парня, дело тут же закроется, но… всё это слишком просто. И потому бесполезно. Он, крепко о чём-то задумавшись, почесал затылок, а Кенма наконец понял, что именно в Куроо не давало ему покоя эти пару дней: почти не характерная для него лихорадочная взвинченность и смена настроений в таком же темпе, как и у Бокуто. — Ку… Куроо, — осторожно позвал он. Тот перевёл на него растерянный, но тут же потеплевший взгляд, промычав что-то неопределённое. — Насколько вообще реальны наши шансы отыскать убийцу? Куроо такой вопрос слегка удивил. Во всяком случае, его зрачки слегка расширились, а рука, свободно лежавшая на бедре, чуть дёрнулась. — Хм? — его глаза заинтересованно блеснули из-под чёлки. — Тебе нужно, чтобы я был кристально честен? Потому что шансов у нас… пятьдесят на пятьдесят — навскидку, — он погладил пальцами подбородок и с явной уверенностью в голосе прибавил: — Убийца хочет, чтобы его нашли. Это как в «Шерлоке» — оставлять связанные с телами подсказки, чтобы в итоге выйти на местного Мориарти. Ты ведь смотрел «Шерлока», верно? — Ещё его можно было читать, — тихонько фыркнул Кенма, наморщив нос. — Что я тебе и советую. Оригинал интереснее. Куроо на секунду задумался, но не ответил, вместо этого продолжив увлечённо раскручивать свою мысль: — Сейчас главный вопрос в том, сумеем ли мы воспользоваться этими подсказками так, как надо. А в подобных случаях методы, которыми располагает полиция, не особенно работают. Вернее, работают, но не так, как того хочет убийца, — он вдруг умоляюще посмотрел на него. — Кенма… весь отдел рассчитывает на тебя. Чтобы понять, чего наш маньяк вообще хочет, натренированных под шаблон мозгов детектива недостаточно. Вот почему нужен тот, кто способен при определённых обстоятельствах выйти за рамки. Вот почему нужен ты. По спине Кенмы невольно пробежали мурашки. Куроо произнёс это совершенно обычным, будничным тоном, будто говорил о погоде, но его выразительный взгляд был направлен прямо на Кенму, и в нём читалось настолько явное «Ты нужен не только всем нам, но и мне», что тот молчал целую минуту прежде, чем пробормотать совершенно растерянное: — Я сделаю всё, что смогу. Мне просто… совсем не хватает информации. Я даже не представляю, какого человека мы ищем. Очевидно, он хорош в том, что делает… Он осёкся: Куроо внезапно выпрямился, щёлкнув пальцами. — Ты никогда не думал об идеальном убийстве? — проникновенным шёпотом вопросил он. Кенма подтянул к себе колени, отрицательно покачав головой, что вызвало у Куроо снисходительный смешок. — А я думал. Очень много. Когда регулярно сталкиваешься с убийствами, начинаешь невольно черпать информацию отовсюду. Ты же и сам видел, насколько неряшливы и неаккуратны многие дела. Здесь обронил волос или оставил отпечаток, здесь засветился на камере, здесь не до конца избавился от улик — и собственную вину тебе преподносят на блюдечке. А знаешь, кто чаще всего становится убийцами? Кенма нахмурился. Он бы не соврал, если бы сейчас заявил, что ему не очень нравится тема их разговора. — Писатели, — начал Куроо и загнул первый палец, так и не дождавшись от Кенмы ответа, — особенно те, которые придумывают лихо закрученные детективы. Медики — у них есть знания об анатомии и примерные представления о том, как работает криминалистика, — он внезапно усмехнулся. — Акааши мог бы стать замечательным маньяком — тихим и смертоносным, — если бы захотел. Дальше, как ни странно, адвокаты. И копы. Он выдержал паузу, выразительно посмотрев на Кенму. Тот сморгнул. — А?.. Это было очевидно. — Разве? — деланно удивился Куроо. — Для тебя — возможно. Мне потребовалось пять лет работы в убойном, чтобы прийти к этой мысли. Особенно меня тревожит мысль о сумасшедшем союзе судмедэксперта и детектива. Это было бы жутко увидеть в деле. Но копы — и правда лучшие убийцы. Не по себе делается, правда? Кенма обхватил колени руками и уткнулся в них подбородком, исподлобья глядя на Куроо. — Думаешь, наш убийца — полицейский? — на всякий случай уточнил он. Куроо спокойно пожал плечами: — Кто знает? Он с равным успехом может оказаться хирургом, или юристом, или мороженщиком. Но это бы многое объяснило. Он не стал ничего добавлять, а Кенма не стал спрашивать снова, внезапно поняв, что немного боится получить более подробный ответ. Куроо потянулся и, быстро сбросив ботинки, развалился на диване. Его руки бережно вручили ноутбук Кенме и тут же потянули его за колени, вынудив опустить ступни на пол. Ещё через мгновение — Кенма не успел даже возмутиться — голова Куроо уже лежала на его сомкнутых бёдрах, а сам Куроо очаровательно улыбался, глядя на Кенму снизу вверх. — Ты же не против? Ты не против, — убеждённо заявил он, подавив зевок. Не став дожидаться от Кенмы любых возражений, он снова улыбнулся, став похожим на Чеширского кота, и закрыл глаза. Кенма застыл с мерно сопящим на его коленях Куроо, с нарастающим недоумением глядя на его безмятежное лицо. Он и раньше проворачивал такое, разве что выглядел при этом намного менее наглым и нахальным, чем пару мгновений назад. В полном молчании прошло несколько минут, за которые Кенма так и не отважился пихнуть Куроо под рёбра и заставить его встать, вместо этого поймав себя на мысли, что у него очень длинные и пушистые ресницы. Они слегка подрагивали: было видно, что Куроо не спал, хоть и обладал удивительной способностью отключаться практически где угодно и за рекордное время. Наверное, всё ещё ждал, что Кенма сбросит его с себя и отползёт с ноутбуком на другой конец дивана, комнаты или города. Кенма не стал этого делать. Вместо этого он тихо вздохнул, осторожно поёрзал под Куроо, устроившись поудобнее, и откинул голову на спинку дивана, принявшись разглядывать потолок. Чёрт бы побрал Куроо Тетсуро и их странную дружбу.