Ломаная

Бокуто крайне удивился, когда спустился на один из нижних этажей, где располагалось тренировочное стрельбище, и обнаружил там Иваизуми. Громогласные выстрелы эхом разносились по огромной пустующей комнате. Бокуто остановился в дверях, по привычке осматривая неприглядные серые стены и ровный ряд мишеней в дальнем конце зала, после чего повернулся к Иваизуми, на голове которого покоились большие наушники. Бокуто молча пронаблюдал за тем, как тот недрогнувшей рукой отправил в полёт сразу три пули, каждая из которых угодила манекену в грудь. Иваизуми тяжело вздохнул и опустил пистолет, разминая вторую руку. Улучив момент, Бокуто подскочил к нему и хлопнул по плечу. — Стойка немного отличается от твоей привычной, — выпалил он, когда Иваизуми стащил с себя наушники и провёл пальцами по топорщащимся волосам. — Наверное, поэтому ты не попадаешь туда, куда хочешь. Иваизуми слегка нахмурился: — Ты… — Ты целился в сердце, да? А попал в солнечное сплетение. Для тебя, бро, это серьёзное отклонение: обычно ты так не мажешь. Иваизуми чуть дёрнул бровью — не то из-за «бро», не то из-за замечания. Бокуто сложил руки на груди, прекрасно зная, что сам он попадёт в мишень хоть с закрытыми глазами, только в руке должен быть привычный пистолет. Несмотря на регулярные запреты Савамуры, он не пользовался тренировочными Смит-Вессон, которые в изобилии были свалены в участке, считая их слишком неудобными, и вместо этого расходовал магазин родного табельного. — Я проведу здесь пару дней, — наконец суховато ответил Иваизуми, облизывая губы, — и приду в норму. Всё будет в порядке. Этими словами он наверняка пытался ободрить не столько Бокуто, сколько себя самого. Бокуто никогда не гордился своими навыками в чтении людских эмоций, но даже он легко мог понять, что Иваизуми всерьёз обеспокоен порученной ему операцией. Особенно если по собственному желанию явился на полигон, куда в обычное время Бокуто заманивал его едва ли не шантажом. — Слушай, тебе уже кучу раз это сказали, уверен… — он почесал затылок. — Но никто не требует чего-то сверх нормы. Если всё пройдёт хорошо, тебе даже не придётся доставать пистолет. — А если придётся? — в тон ему ответил Иваизуми, быстрыми, отточенными движениями заменив магазин. — От этой разницы в пару сантиметров может зависеть чья-то жизнь. Возможно, моя. Или Танаки. Или какого-нибудь гражданского. Я не могу позволить себе так беспощадно мазать! Он чуть ли не рычал сквозь зубы от осознания собственного бессилия. Бокуто пялился на него несколько долгих секунд, после чего, не выдержав, отступил на шаг. — Попробуй шире расставить ноги. На уровень плеч, — посоветовал он. — Да знаю! — огрызнулся Иваизуми. — Я помню, как надо стрелять. Мне просто нужно натренироваться. Я давно не брал в руки пистолет, думал, что проблем не будет, если раньше всегда получалось. В голове Бокуто на одну безумную секунду промелькнула мысль, что он нещадно мажет из-за нервов, но эта самая мысль в то же мгновение показалась ему до безумного смешной. Иваизуми по определению не мог нервничать настолько, чтобы мазать на несколько сантиметров. — Дай-ка мне, — попросил Бокуто, протягивая ладонь. Иваизуми смерил его ровным взглядом, буркнул что-то про себя, но пистолет вместе с наушниками послушно отдал и отошёл на пару шагов. Ощутив в руке знакомую тяжесть оружия, Бокуто мгновенно почувствовал себя в своей тарелке. Пусть Иваизуми его горячей любви к родному Глоку не разделял и пользовался тренировочными, он мог с этим справиться. По привычке заведя одну руку за спину, он вскинул пистолет, выбрав целью левое колено жестяной мишени. Три быстрых выстрела. Бокуто довольно ухнул и, ухмыляясь, передал пистолет обратно Иваизуми, который с лёгким негодованием на лице смотрел на дырки в колене мишени. Расстояние между ними не превышало и двадцати миллиметров. — Твоя очередь, — торжествующе усмехнулся Бокуто. Иваизуми пожал плечами и снова встал на позицию. Сложив руки на груди, Бокуто изучающе наблюдал за тем, как он прищуривает левый глаз, которым видел чуть хуже правого, и выбирает точку для выстрела. Его пальцы держали пистолет уверенной, цепкой хваткой. Никаких признаков дрожи или волнения. Иваизуми чуть согнул руку в локте, переступил с ноги на ногу, укрепляя стойку, и задержал дыхание. Бокуто нередко замечал за другими, что на время прицеливания и выстрела они замирают, будто цепенея; сам он так не умел, хотя часто слышал в свой адрес, что его дыхание — одна из причин неточных выстрелов. Но их процент был настолько ничтожно мал, что Бокуто даже не старался контролировать количество собственных вдохов. Для Иваизуми это, кажется, было крайне важно. Он резким движением дёрнул спусковой крючок. Ствол в руке слегка отклонился при выстреле, и Иваизуми гневно цокнул языком. — На два сантиметра левее нужного, — процедил он, снова взводя курок. Бокуто чуть наклонил голову вбок. Следующая пуля угодила в голову, ещё одна — в правую ладонь. Иваизуми, снимая наушники, выглядел совершенно собой недовольным. — Ты трижды попал, — указал ему Бокуто, — и каждый раз именно туда, куда целился. — Я трижды промазал, — сердито отозвался Иваизуми, — и каждый раз — на несколько сантиметров, — он шумно выдохнул и повращал кистями, хрустя костяшками пальцев. — Чёрт, я до самого Рождества отсюда не вылезу. Пообещал Дуракаве, что потренируюсь немного, но здесь всё намного плачевнее, чем я ожидал. Бокуто недоумённо смотрел на Иваизуми, пытаясь прочитать в его глазах хоть какой-то оттенок гордости и вызова. Он иногда замечал такое за собой, намеренно преуменьшая собственные заслуги, чтобы заслужить одобрение других. Но в сомкнутых губах, нахмуренных бровях и острых скулах Иваизуми виделась только озлобленная горечь и жёлчь. — Тебе необязательно добиваться идеального результата, чтобы… — начал было Бокуто, но Иваизуми только отмахнулся: — Обязательно. В этом-то и проблема. Любой лишний миллиметр в сторону для меня означает промах. — Ты слишком строг к себе, — проворчал Бокуто, на что Иваизуми совершенно наплевательски пожал плечами: — Может быть. Но хоть в чём-то Дуракава прав: я не могу пойти туда без подготовки. Он снова натянул на голову наушники и отвернулся, вскидывая пистолет. На этот раз, как отметил Бокуто, он обхватил его двумя руками и повернулся к мишени всем корпусом. Образцовая стойка. Задержка дыхания. Плавный спуск. У Иваизуми была дисциплина и выдержка, и он мазал. У Бокуто была спонтанность и уверенность, и он попадал. Возможно, Иваизуми и правда всего лишь нужно было немного времени. Пронаблюдав за тем, как новая пуля вонзилась в живот изрешечённой мишени, а Иваизуми снова выругался сквозь зубы, что свидетельствовало о явном, в его понимании, провале, Бокуто недовольно надулся. В тот момент, когда он собирался окликнуть Иваизуми, чтобы посоветовать ему не наклонять голову так низко, телефон в кармане тихо завибрировал и по-совиному ухнул. Бокуто вытащил его, прочитав сухую и, как всегда, жутко официальную смс от Акааши: «Через полчаса буду с заключением из морга и отчётом по вскрытию. Надеюсь, у вас на столе всё убрано». Бокуто припомнил скомканные в шарики недельные отчёты, которыми они с Куроо перебрасывались не далее как час назад, кучу погрызенных ручек, листки с каракулями непонятного назначения, клавиатуру, засорённую хлебными крошками, и одну засохшую жвачку под столешницей. Наверное, неплохо бы навести там порядок, если он не хотел получить в свой адрес неодобрительно поджатые губы и очередное укоризненное: «Как вы можете быть таким неорганизованным, Бокуто-сан». К тому же в пустом нижнем ящике лежала завёрнутая в подарочную упаковку коробка, которую Акааши до завтрашнего вечера видеть совершенно не стоило. Пока он пялился на сообщение, гадая, что ему нужно ответить и нужно ли вообще, телефон снова завибрировал: «Исходя из вашего молчания, мне следует прихватить с собой влажную тряпку». Бокуто нервно усмехнулся. «Акааши-и~» «О чём ты??» «Всё в полном порядке!1!» Ответ пришёл буквально через секунду: «Кого вы пытаетесь обмануть?» Ох, нет. Бокуто тихо застонал, осознав, что его раскусили непростительно быстро. Бросив на Иваизуми, ожесточённо дырявившего мишени, смазанный взгляд и рассудив, что с ним можно не прощаться, он развернулся и почти бегом рванул к выходу. Телефон снова ухнул, но на этот раз он не стал его доставать, слишком боясь увидеть, какую кару уготовил ему Акааши. Ровно через полчаса, когда Бокуто покончил с уборкой стола, успев навести на нём своего рода косметический ремонт, Акааши, как и обещал, явился в участок с пачкой документов под мышкой и не очень довольным выражением лица. — Вы могли бы сами их забрать, Бокуто-сан, — отчеканил он, передавая подскочившему к нему Бокуто материалы. — Куроо настоял, чтобы ты приехал, — он осторожно обнял Акааши, опасаясь помять документы, и виновато улыбнулся. — Говорил, что тебе нужно наконец-то познакомиться с нашим новым сержантом. Акааши пожал плечами — жест, который в его понимании означал практически что угодно. — В общем, по телу Куними… — выжидающе протянул он, задерживая на Бокуто долгий взгляд, который так и говорил: «Сконцентрируйтесь, пожалуйста, я не собираюсь повторять дважды». — Да, — встрепенулся Бокуто. — Конечно. Я слушаю. Акааши секунду помедлил, затем отобрал у него папку с документами и раскрыл её, пролистав пару страниц, после чего вручил обратно Бокуто, ткнув пальцем в нужную строку. — Причина смерти — отравление цианистым калием, — произнёс он. — Остановка дыхания и последующее прекращение сердечной деятельности. Смерть практически безболезненная и быстрая — не больше пары минут, если доза была достаточной. Разрезы на щеках были сделаны уже потом. Стебель розы… — Семь с половиной дюймов, — быстро отрапортовал Бокуто, отсалютовав Акааши. — Такая же, как в случае с Каваниши. Акааши вздёрнул бровь, будто говоря: «Весьма недурно». — Все три розы того же сорта, что и первая. Тсукишима уже забрал их. Больше по вскрытию ничего нет, — он помолчал пару секунд, получив от Бокуто серьёзный кивок, и уже другим тоном, менее официальным и более глубоким, поинтересовался: — Бокуто-сан, всё в порядке? — Акааши? — слегка удивлённо переспросил тот, сморгнув. — Всё в порядке? — тихо повторил Акааши. — Вы выглядите как-то… обеспокоенно. Бокуто в недоумении воззрился на него, только сейчас отметив, что он оставил лабораторный халат в морге и стоял перед ним в обычной толстовке и джинсах. Образ Акааши в повседневной одежде как-то не вписывался в стандарты участка и представления Бокуто об этих стандартах. Ещё больше его поставил в тупик тот факт, что Акааши заметил в нём ту странную неудовлетворённость, оставшуюся после общения с Иваизуми на полигоне. Сам Бокуто до сих пор считал, что стремление Иваизуми к идеалам более чем оправдано, но его маниакальное рвение к абсолютной точности слегка пугало. — Это… — наконец протянул он, неловко ероша торчащие кверху волосы. Глаза Акааши сузились, а лицо обрело строгий вид педантичного учителя. — Это Иваизуми. Ему поручили крайне опасную миссию, и мы все теперь жутко переживаем за него. Пальцы Акааши, которыми он перебирал по старой привычке, чуть дёрнулись и замерли. Ему хватило всего пары секунд, чтобы всё понять. — Ойкава-сан, надо полагать, весь как на иголках? — тихо осведомился он. Бокуто подавил нервный смешок, припомнив, как Ойкава, вернувшись с Сугой в кабинет, пронзил Кьётани таким яростным взглядом, что волосы на его голове должны были загореться от праведного гнева. После разговора с Иваизуми и до самого обеда Ойкава вёл себя подчёркнуто холодно и наплевательски, а теперь и вовсе куда-то пропал. Бокуто молился, чтобы он не собирался своровать у Тсукишимы чашку Куними и подсунуть её главе наркоотдела. — На иголках — это мягко сказано, — кивком подтвердил он. — Он… стал ещё противнее и невыносимее, чем обычно. Акааши иронично приподнял брови: — Трудно представить. Судя по приоткрытым губам, он хотел добавить что-то ещё, но не успел. — Бокуто! — окликнул его Суга из другого конца коридора. Бокуто энергично замахал руками, приглашая его подойти ближе. — Суга-сан! — поприветствовал он сержанта с радостной улыбкой на лице. — Это Акааши, наш судмедэксперт. — Я так и подумал, — оживился Суга, протягивая ладонь. Акааши вежливо кивнул и пожал ему руку. — Ребята о вас очень много рассказывали. Рад наконец-то увидеться лично. Акааши опустил взгляд в пол — явный признак лёгкого смущения, с которым контрастировала гордая улыбка. — Можно на «ты», — пробормотал он. Суга явно растерялся, но кивнул: — Правда? Просто Бокуто обычно… — Бокуто-сан — исключение, — торопливо заверил его Акааши, поднимая голову. — О… — не то понимающе, не то вопросительно протянул Суга. — Разумеется. Тогда на «ты». Бокуто хмыкнул. Акааши звал его на «вы» (единственного из всего окружения — даже между ним и Куроо чувствовалась какая-то фамильярность) вовсе не из глубокого уважения — вернее, как хотелось надеяться, не только из-за него. Бокуто сам об этом просил, видя в этом вежливом «вы» оттенок той заботы и нежности, которая придавала своеобразие их отношениям. — Здесь материалы по двум телам, — Акааши указал на папку, которую Бокуто сминал в пальцах. — Первоначальные осмотры и отчёты о вскрытии. Буду рад, если это как-то поможет. «Хотя сам я не вижу в этом ничего полезного», — мысленно завершил Бокуто, глядя на прищуренный взгляд Акааши. Он отдал папку Суге. — Большое спасибо, — поблагодарил тот с лёгкой улыбкой. — Правда, боюсь, мы всё ещё в тупике. Даже фотография убийцы нам ничего не даёт… Вся надежда на группу Тсукишимы. — А что… — Бокуто помедлил, почёсывая затылок. — Что с Иваизуми? Суга чуть опустил уголки губ. — Я временно отстранил его от дела, — признал он, быстро замахав руками. — Понимаю, это не лучший ход, когда у нас два трупа на руках и, возможно, серийный убийца, действующий в черте города, особенно учитывая сложность расследования… Но Иваизуми сейчас лучше сосредоточиться на собственном задании. Это совсем не похоже на обычное задержание, очень многое поставлено на кон, так что пусть лучше… Суга не договорил, безнадёжно взмахнул рукой и прикусил губу. Акааши, до этого с предельной внимательностью смотревший ему в глаза, тактично отвернулся, успев обменяться с Бокуто парой взглядов. Бокуто и сам понимал, что отстранение Иваизуми от дела означает и то, что Ойкава также временно выйдет из игры. Без крепкого плеча Иваизуми он становился слишком взвинченным, а постоянно и без причины волнуясь за него, и вовсе стал бы практически бесполезен. Стало быть, вся нагрузка теперь ложится на плечи Куроо и Бокуто. — Наверное, так будет правильнее, — кивнул Акааши. Суга облегчённо выдохнул, явно переживавший за собственное решение. — Если ко мне больше нет вопросов… можно взглянуть на фотографию убийцы? — М? — Бокуто дёрнулся, заинтересованно уставившись на Акааши, который, кажется, здорово смутился. — Зачем? — Вдруг я чем-то смогу помочь, — ответил тот, принявшись перебирать пальцами ещё быстрее. — Хотя бы взгляну на типаж и телосложение. Возможно, это даст какие-то новые подсказки. Бокуто вопросительно покосился на Сугу, и тот пожал плечами. — Ладно, — покорно кивнул Бокуто. — Почему бы и нет. Идём. Отвесив Суге торопливый полупоклон, Акааши сунул руки в карманы толстовки (жест, совершенно непривычный с его стороны) и быстрыми шагами направился следом за Бокуто. — Приятно было познакомиться! — помахал им вслед Суга. Всего через минуту Акааши стоял напротив доски, задумчиво разглядывая фотографию с камеры в кофейне. Бокуто и сам просмотрел запись кучу раз, велел Конохе заполучить другие видеоматериалы на случай, если техники вдруг заметят похожих людей, и теперь внимательно пялился на цветной лист бумаги, магнитом прикреплённый к доске. — Убийца с таким телосложением не должен обладать какой-то совсем уж безумной физической силой, — наконец прикинул Акааши. — В обоих случаях явным преимуществом был рост, а не мускулатура. Вы показывали эту фотографию работникам кофейни? Бокуто неоднозначно пожал плечами: — Я собирался сделать это, но Куроо сбежал к Кенме в комнату отдыха, а к Ойкаве я сейчас приближаться не рискну. Возможно, следует оставить это на другой день? — Бокуто-сан, — строгим тоном протянул Акааши, повернувшись к нему с угрожающе сдвинутыми бровями, — если у вас есть зацепка — работайте с ней, а не отлынивайте. — Я не отлынивал! — вспыхнул Бокуто. — Я прибирался! Акааши изогнул бровь: — Я видел под вашим стулом бумажный шарик. Бокуто обречённо вздохнул и поднял обе руки вверх, признавая своё поражение. Организованность, никогда не бывшая его сильной стороной, стала именно тем качеством, которое Акааши пытался вбить ему в мозг чуть ли не с первого дня их знакомства. До сих пор безуспешно. — Скажу Куроо, чтобы собирался, — наконец решил Бокуто, живо поворачиваясь к выходу. Акааши слегка сжал его ладонь. — Действуйте как можно осторожнее, — тихо предупредил он. — Пожалуйста. Бокуто сжал губы в плотную полоску, кивнул и, быстро поцеловав Акааши в лоб, скрылся в комнате отдыха, где Куроо, поджав под себя ноги, мирно дремал на коленях Кенмы.

***

Куроо поднял голову от телефона, пряча его в карман. — Тсукки справился быстрее, чем я ожидал, — признал он, не спеша выходить из кофейни на свежий морозный воздух. — У нас теперь есть адрес того магазина, куда недавно заказали целых пару ящиков роз дорогого сорта. Акааши был прав, когда говорил, что такие, скорее всего, больше не продаются нигде в городе. Суга настаивает на том, чтобы мы проверили всё до конца смены. И… — тут он помедлил и, закатив глаза, с явной неохотой прибавил: — Он отправил туда Ойкаву. Бокуто подавился воздухом, едва не споткнувшись на ровном месте. — Зачем? — выдавил он через пару секунд молчания. — Разве мы не справимся сами? Куроо в ответ только пожал плечами: — Видимо, нет. Суга видит в этом шанс для Ойкавы немного развеяться и под невинным предлогом оставить Иваизуми вне поля зрения. Серьёзно, этот параноик скоро за каждый вздох своего драгоценного Ива-чана опасаться начнёт. Он усмехнулся и поплотнее закутался в зимний китель. Бокуто тут же отметил, как Куроо по старой привычке пробежался глазами по пустующей кофейне в поисках знакомой макушки светлых волос, но Кенма на этот раз остался в участке, заявив, что их занятие всё равно бесполезно. В этом он был прав: ни один из опрошенных ими работников кофейни не признал на фотографии какого-нибудь завсегдатая. Зато, возвращаясь к машине через парковку, Бокуто заметил парочку журналистов, суетившихся вокруг жёлтой ленты, которую ещё не убрали патрульные. — Глянь, — кивнул он на операторов с камерами наперевес, ткнув Куроо в бок. — Держу пари, скоро репортаж снимут. Куроо скривился. — Ненавижу их, — признал он, развернулся и высокомерно вздёрнул подбородок. — Вечно всё коверкают и выворачивают наизнанку. Вот увидишь: это будет очередная бесполезная статейка о том, какие в убойном отделе идиоты и бездари. Бокуто готов был с этим согласиться и именно поэтому промолчал: распалять Куроо ему не хотелось. В полной тишине они хлопнули дверцами машины. Бокуто завёл двигатель и тут же включил обогреватель: в салоне было жутко холодно. Взгляд Бокуто упал на распечатку Конохи, которую Куроо бросил на бардачок, предварительно успев изрядно помять. Ощущение того, что запись с камеры — простая дразнилка, не покидало его до сих пор. И это ощущение ужасно выводило из себя. Бокуто сердито засопел и выехал с парковки. Его не радовало ни расследование, застывшее на мёртвой точке, ни перспектива работы с Ойкавой. …который ждал их у самого большого в городе цветочного магазина, лениво подпирая спиной дверцу своей машины и на вытянутых пальцах держа в руке чашку с горячим шоколадом. — Наконец-то, — недовольно протянул он, стоило Бокуто выбраться из автомобиля, и отлип от дверцы, сделав им навстречу пару шагов. — Я уж думал, вы заснули где-нибудь по дороге. Пошли. Бокуто прикусил язык, метнув любопытствующий взгляд на Куроо, который выглядел до крайности возмущённым. Ойкава же будто ничего не заметил: спокойно развернувшись, он быстро двинулся через парковку, и только хорошо знавший его человек мог отметить, как побелели костяшки его пальцев, сминающие стаканчик, и как слегка ссутулились плечи, потеряв гордую осанку. «Кажется, он и правда взвинчен сильнее обычного», — отметил Бокуто. Он хотел было поделиться этим с Куроо, предупредить, чтобы тот не лез к чересчур напряжённому Ойкаве со своими замечаниями, но Куроо лишь молча сунул руки в карманы и поплёлся за ним. Бокуто недовольно насупился. Напряжение обоих передавалось и ему. Слова Акааши об осторожности тоже не прибавляли оптимизма; радовало лишь то, что завтра смена закончится раньше обычного и, если всё пройдёт хорошо, он проведёт рождественский вечер с Акааши, а ночью… — Савамура дал добро, — вдруг очнулся Куроо, когда перед ними распахнулись двери торгового центра. Бокуто покосился на него: — А? — Савамура сдался, — хмыкнул Куроо. — Можем праздновать Рождество в участке. После утреннего совещания я ещё раз привёл ему все доводы и аргументы в нашу пользу, а его, видимо, настолько задолбало терпеть весь этот геморрой, что он сказал: ему плевать, если мы вернём стоимость побитых в процессе окон. Бокуто весело ухнул и взъерошил волосы, взглянув на спину Ойкавы, вышагивавшего впереди, но тут же слегка подрастерял боевой настрой. С одной стороны, его радовала перспектива встретить праздник вместе с сослуживцами, которых он знал много лет, с другой — уютный дом Акааши останется пустовать. С третьей — в компании Куроо остаться трезвым не мог никто. И Акааши в том числе. Их ждёт весёлый праздник. — Кого именно Савамура разрешил включить в понятие «мы»? — на всякий случай уточнил Бокуто. Куроо пожал плечами: — Наш убойный квартет, плюс Акааши, плюс Кенму. О нём я позабочусь лично, в этом году он не увильнёт. Суга может присоединиться, если его привлекает перспектива скидываться на ящик спиртного, пиццу и вышеупомянутые окна. И, возможно, Ойкава откажется, если до завтрашнего вечера не выйдет из своей ива-чановской депрессии. Он выпрямился, чуть ли не потирая руки в предвкушении. — Ох, — простонал Бокуто, — в городе маньяк, а весь убойный отдел после такого несколько дней отходить будет. Куроо, к его удивлению, задумался. — Чёрт, как не вовремя, — вздохнул он, закатывая глаза. — Тогда придётся ограничиться парой бутылок. В конце концов, мы ведь не собираемся делать ничего противозаконного, верно? Бокуто кивнул, сомневаясь, что его молчаливый ответ нуждается в пояснениях, и усмехнулся. — Ладно, пока ты думаешь, что подарить своему самому лучшему другу… — протянул он, заслужив одобрительный хохоток Куроо, — пошли, нас Ойкава скоро на тряпки порвёт. — Какие тряпки? У него класс ниже моего, — скептически фыркнул Куроо. Бокуто покачал головой. — Он на одной чистой ярости, — пробормотал он, нагоняя Ойкаву, поджидавшего их возле стенда с рекламой. — Не думаешь, что нам стоит с ним поговорить или типа того? — За нас это сделал Суга, — полушёпотом ответил Куроо, — а с ним и Иваизуми. Думаю, Ойкаве на сегодня хватит нотаций. Бокуто цокнул языком, но смолчал. Ойкава окинул их нетерпеливым взглядом и щёлкнул пальцами, но в этом жесте не было его обычной беззаботной нетерпеливости, наоборот: он выглядел так, будто всё, что он делал, было только для галочки. Что-то вроде немого знака: «Отвалите, идиоты, я в порядке». Глядя на его недовольное лицо, Бокуто предпочёл молча пройти мимо, вскочил на порог магазина и с излишним энтузиазмом (хоть у кого-то он должен быть) возвестил: — Двадцать первый полицейский участок, убойный отдел! Девушка за стойкой — молодая, миловидная брюнетка с убранными в хвост волосами — вздрогнула, уронив на стол ножницы с перевязочной лентой, и коротко пискнула. Бокуто почувствовал за своей спиной незримое присутствие Куроо, который, слегка усмехнувшись, дёрнул друга за китель и пояснил: — Простите за вторжение, но у нас к вам пара вопросов. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, девушка выскочила из-за стойки и закивала: — Да, разумеется! Подождите, я позову менеджера… — и раньше, чем Куроо успел ей возразить, она упорхнула в подсобку, хлопнув дверью. Оттуда донеслось приглушённое: — Широфуку! Бокуто с любопытством огляделся по сторонам. Цветочные магазины он не любил за излишне приторный запах сотни видов цветов, смешавшихся в непонятное нечто и дающих по мозгам с силой, эквивалентной ядерному одеколону Савамуры. Здесь же запах витал другой, менее резкий (все горшки с цветами стояли за стеклянными перегородками) и потому более непривычный. Глядя на уходившие под потолок полки с пальмами и кактусами, Бокуто тут же решил, что ему более чем нравится. — Цветы для Акааши я бы на твоём месте покупал здесь, — шепнул ему Куроо, будто разгадав ход его мыслей. Бокуто фыркнул: — Я бы на твоём месте тоже. Спорим, Кенма любит фиалки? Куроо слегка оторопел: — Почему сразу фиалки? — Потому что он нежный и непорочный, как фиалка, — захохотал Бокуто, через секунду получив от Куроо несильный подзатыльник. Тот обиженно надул губы и будто бы слегка погрустнел; Бокуто пихнул его в плечо и снова рассмеялся. — О, да брось! Затащи его завтра в участок, пусть празднует с нами. Если запрётся в кладовке с приставкой — платишь мне двадцатку. Если сможешь его споить — плачу я. Как тебе? Глаза Куроо заинтересованно блеснули из-под чёлки. Он не подумал и секунды прежде, чем протянуть руку и пожать сухую и крепкую ладонь Бокуто. — Идёт, — усмехнулся он. Ойкава, забившийся в угол с кактусами (Бокуто походя отметил, что сейчас это для него самая подходящая компания), что-то тихонько фыркнул себе под нос. Наверняка «Идиоты». Или «Придурки». Или и то и другое. Продавщица выскочила из подсобки, следуя по пятам за другой девушкой — кажется, менеджером. Бокуто окинул её заинтересованным взглядом. — Сузумеда, тише! — сердито воскликнула менеджер, хотя на её губах Бокуто заметил слабую улыбку. Пара светло-каштановых прядей, обрамлявших лицо, упала ей на лоб. Девушка сдула их назад, повернулась к Бокуто, гневно выдохнув, и торопливо поклонилась. — Извините за это. Она всегда волнуется, когда разговаривает с полицейскими. Куроо фыркнул: — Нас просто не любят. Мы здесь насчёт роз, о которых спрашивали патрульные. Девушка кивнула: — Меня предупредили. Правда… — у неё внезапно сделался озадаченный вид; Широфуку заправила за ухо прядь волос и, вздохнув, продолжила: — С этим могут возникнуть проблемы. Ойкава, внимательно изучавший свои ногти, поднял на неё взгляд. Бокуто впервые за долгое время заметил на его лице признаки заинтересованности. — Что такое? — спросил он. — Вы совсем не можете ничего рассказать? Он переглянулся с Куроо, смотревшего на Бокуто с какой-то обречённостью. Тот понимал его настрой: если полиция и здесь ничего не получит, им придётся только ждать. Вся надежда останется на Иваизуми. Куроо прогнулся вперёд, сжав ладонями стойку, и почти навис над Сузумедой. Та невольно отшатнулась назад, задев плечом Широфуку, которая вздохнула и, скрестив руки на груди, устало посмотрела на обоих, бросая короткие взгляды на Ойкаву. — Можем. Более того, у нас даже есть записи с камер… — она неоднозначно помотала головой. — Мы заказали эти розы около месяца назад, импортировали их из другой страны, но привезли их только в начале недели. Десять ящиков, в каждом по тридцать штук. И при разгрузке двух недосчитались. Бокуто сморгнул: — В смысле — недосчитались? Их украли? Широфуку повела плечами: — Скорее всего. Мы списали всё это на водителя или ошибку на складе, хотя все клялись, что ящиков было десять. Но когда ваши патрульные пришли с расспросами… — Вам показывали фотографии трупов? — спросил Куроо, изогнув бровь. Девушка побледнела, но утвердительно кивнула. — И? Это те розы, которые вы заказывали сюда? — Да, — вздохнула Широфуку. — Я попросила ребят найти записи с камер за день разгрузки… Но там, как оказалось, неудачный угол. Мы видели, как ящики заносят внутрь, в подсобку, но то, что происходило у грузовика, осталось за кадром. Куроо метнул быстрый взгляд на Ойкаву. — Ещё одно «удачное совпадение»? — пробормотал тот, заметив, что Куроо смотрит на него, и гневно выдохнул. — Меня это начинает выводить из себя. Мы можем взглянуть на те записи? Широфуку посмотрела на Сузумеду, которая вернулась к нарезанию подарочной ленты, и пожала плечами. Бокуто приосанился: к Ойкаве понемногу возвращалось какое-то подобие энтузиазма. — Пожалуйста, — кивнула Широфуку, — но, уверяю, ничего интересного вы там не увидите. — Мы постараемся, — заверил её Ойкава, цедя каждое слово сквозь зубы. Куроо, видимо, хотел что-то сказать, но передумал и повернулся к двери в подсобку. — Туда?.. Широфуку выскочила из-за стойки и первой порхнула за дверь, махнув им рукой. Куроо тут же проследовал за ней, утащив за собой Бокуто, и последним, быстро отлипнув от полки с кактусами, скользнул Ойкава. — Как тебе кажется, с ним всё в порядке? — шёпотом спросил Куроо, тыкая Бокуто пальцем в бок. Тот передёрнулся: — А? Да кто его знает. Ты когда-нибудь вообще понимал Ойкаву? — получив от Куроо усмешку, Бокуто счёл её за отрицательный ответ. — В том-то и дело. Только Иваизуми знает, что с ним творится. Да и то не всегда. Он слегка повернул голову, обнаружив Ойкаву, который пилил его злобным взглядом, и поспешно отвернулся. Широфуку провела их в маленький кабинет, где стоял один лишь письменный стол с компьютером на нём, несколько полок, набитых папками с документами, и печально поникший горшок фикуса, обретавшийся в углу. В отличие от основного магазина, где яркость и пестрота цветов били по глазам, кабинет менеджера показался Бокуто на удивление блёклым. Широфуку, впрочем, чувствовала себя здесь вполне комфортно: скользнув за стол, она придвинула к себе клавиатуру и забегала по клавишам. Куроо бесцеремонно прошёлся вдоль ряда папок, выудив одну наугад, пролистал несколько записей и под косым взглядом Широфуку сообщил ей: — У вас довольно приличный доход. Растёт с каждым месяцем. Есть какие-то особые секреты? — Грамотный пиар, разумные цены и хорошие поставщики, — не отрываясь от ноутбука, отозвалась менеджер, тряхнув головой. — Вот, смотрите. Бокуто первый подскочил к компьютеру, вперившись совиными глазищами в экран. Ойкава стал за ним, сложив руки на груди, и чуть прогнулся вперёд. Куроо скосил на них ленивый взгляд, пробормотал что-то и снова уткнулся в папку, скользя пальцем по столбцам. Широфуку несколько мгновений выжидающе смотрела на него, но затем щёлкнула мышкой и включила запись. Бокуто встрепенулся, однако его ждало разочарование: камера и правда охватывала только пространство у самого чёрного хода магазина, и только в углу можно было заметить тень грузовика. Бокуто молча пронаблюдал за тем, как несколько грузчиков в одинаково неприглядной форме осторожно внесли внутрь восемь длинных ящиков, перевязанных бечёвкой, после чего исчезли из зоны обзора камеры. Широфуку выждала ещё пару минут: тень грузовика в углу дрогнула и пропала. Девушка выключила запись, и экран компьютера погас. Бокуто обнаружил собственное лицо, которое недоумевающе пялилось на него из отражения. За его спиной Ойкава оценивающе прищурился. — Среди этих парней нет никого, кто подходил бы под фотографию убийцы, — наконец вынес он вердикт, пробормотал что-то непечатное и проехался ладонью по лицу. — Проклятье… Пальцы Широфуку, лежавшие на мышке, дёрнулись: — У вас есть фотография? Бокуто махнул рукой Куроо: — Эй, бро, дай-ка распечатку. Тот, оторвавшись от папки с документами, не глядя вынул из кителя сложенный листок и протянул Бокуто, который он, в свою очередь, передал Широфуку. Та несколько долгих секунд разглядывала фото под разными углами, но наконец, покачав головой, вернула Бокуто. — Извините, я никогда его не видела. А если бы видела… вряд ли бы запомнила, наверное. Попробуйте показать фото Сузумеде, возможно, она узнает. Куроо на это снисходительно фыркнул. — Это бесполезно, уверяю вас, — пробормотал он, с шорохом задвигая папку на место, и уже громче прибавил, обращаясь к Бокуто и Ойкаве: — Ну, раз здесь тоже глухо… возвращаемся? Подкинем розыскному дело о двух пропавших ящиках с розами. Вы ведь не заявляли в полицию, правда? Широфуку нахмурилась: — Нет, но… — А должны были. У вас в документах за один ящик стоит приличная цена. Конечно, для маленького магазинчика такой доход был бы счастьем, но для крупного… Или я ошибаюсь? Какой процент составляют эти десять ящиков от выручки, которую вы планировали получить в этом месяце? Ойкава закатил глаза, дёрнув его за рукав. — Тетсу-чан, ради всего святого, — пробормотал он, — это уже не наше дело. Мы пришли за убийцей — ничего не нашли — прекрасно. Пошли уже. Куроо задержал на нахмурившейся Широфуку, которая снова тряхнула хвостом, внимательный, изучающий взгляд, и слегка повёл плечами. — Пошли, — выдохнул он, отворачиваясь. Бокуто опустил плечи. Он ведь знал, что цветочный магазин тоже ничего не даст. И, глядя на плотно сомкнутые губы Ойкавы, сутулившегося и спрятавшего руки в карманы кителя, он отлично понимал, что он теперь станет ещё невыносимее. Он ужасно переживал за Иваизуми… Чёрт, переживал — звучало слишком мягко. Ни одно слово, известное Бокуто, не могло передать ту степень волнения, которую испытывал Ойкава, когда чувствовал, что Иваизуми что-то угрожает. Особенно теперь, когда Суга отстранил его от дела и Ойкаве приходилось справляться с изводившими его мыслями в полном одиночестве. Бокуто вышел из кабинета Широфуку с чувством абсолютного провала. Он задержался у стойки Сузумеды, пока Куроо расспрашивал ту насчёт фотографии, отправил короткую, но крайне эмоциональную смс Акааши о завтрашнем вечере («Даже не думай отнекиваться, ты должен там быть!11!!1») и как раз подумывал позвонить в участок, когда Ойкава вернулся из дальнего угла магазина, где внимательно созерцал горшки с алоэ. — Сугавара распускает нас по домам, — недовольным тоном сообщил он, надув губы. — Если у вас больше нет других дел. Он сказал, что… раз Ива-чан пока занят, а до Эйты без него всё равно не добраться… — Ойкава осёкся и вздохнул, махнув рукой. — Короче, с бумагами он разберётся сам. До завтра все свободны. — Святой человек, — прошептал Бокуто. Куроо открыто ухмыльнулся: — Тогда я займусь полезным делом: отловлю Кенму и придумаю аргументы, по которым он обязан завтра явиться в участок. Эй, Дуракава… — Сдохни, — пробормотал Ойкава, устало закатывая глаза. — Мне нужна пара миллионов новых нервных клеток прежде, чем я смогу тебя выслушать. Что бы ты там ни собирался сказать — скажи это потом. — К завтрашнему вечеру я жду тебя в участке, — указал ему Куроо. — Всех вас. Савамура нас убьёт за то, что мы за рождественскую ночь сотворим с его святыней. Только не переступайте порог его кабинета, иначе все вылетим с работы быстрее, чем успеем сказать: «Извините, мы так больше не будем». Брови Ойкавы чуть приподнялись: — Он разрешил?.. Куроо торжественно кивнул. Ойкава секунду с явным недоверием смотрел на него, а затем тихонько хмыкнул: — Окей. — Окей? И это всё?! — бурно возмутился Бокуто. — Ойкава, честное слово… — Да знаю я, — отмахнулся он. Телефон в его кармане завибрировал, и Ойкава, перехватив его пальцами, уставился в экран. — Как будто это было такой уж неожиданностью. Третий год одно и то же, — он облизал губы. — В общем, до встречи. Увидимся завтра и всё такое. Я организую вам коньяк. Тетсу-чан, пожалуйста, только не тащи ту же мутную гадость, что и в прошлый раз. Меня потом полнедели выворачивало от одной мысли о твоём дрянном виски. Он вяло махнул им рукой и поплёлся к двери, что-то скрупулёзно печатая на ходу. Бокуто смотрел ему в спину решительно ничего не понимающим взглядом. — Вот же… — процедил он. Куроо вздохнул: — И не говори. Замечание о виски меня особенно задело, — он обескураженно почесал затылок. — Надеюсь, завтра он придёт повеселее, иначе совсем всё плохо. Никогда его таким не видел. Сколько раз мы ходили на задержания… — Бро, ты что-то выглядишь слишком виноватым, — хохотнул Бокуто, хотя на душе у него кошки скребли. Куроо невесело усмехнулся: — Да… Я просто всё думаю: если бы мы где-то изучили немного больше, копнули глубже, возможно, нарыли бы что-нибудь, из-за чего не пришлось бы так подставляться Иваизуми… Я поверить не могу, что наш отдел бьётся над убийствами второй день, а в итоге у нас по нулям. Даже Кенма признаёт, что он понятия не имеет, какого хрена происходит. Бокуто с задумчивым видом кивнул. — Поэтому нам жизненно необходимо это Рождество, — рассудил он. — Поднять боевой дух, развеяться, а потом взяться за дело с новыми силами. — Философствуешь? — подмигнул Куроо. Бокуто рассмеялся: — Акааши утром сказал почти то же самое. Не удивлюсь, если он подговорил Савамуру. Не обижайся, но с твоей подачи он бы так легко не согласился, — он плотно зажмурился от удовольствия и шёпотом прибавил: — Чёрт, теперь я люблю его ещё больше. Куроо коротко хмыкнул: — Что ты собираешься ему подарить? Это взрывается? Мне нужно знать, когда эвакуировать здание. — Нет уж! — категорично заявил Бокуто, складывая руки на груди. — Ты меня так просто не разведёшь. Увидишь всё завтра. А теперь иди и купи Кенме пару фиалок. Серьёзно, он выглядит как парень, которому до смерти нравится окучивать цветочки. — Это Кенма-то? Да у него дома ни одно растение больше недели не проживёт. — Тогда новую PSP? — Он ни за что не променяет ту, что у него уже есть, — Куроо вдруг щёлкнул пальцами. — Бо, ты гений! Я знаю, что ему нужно. Это почти не потребует от меня усилий. И точно ему понравится. — Пожалуйста, — хмыкнул Бокуто. Из цветочного магазина он вышел с гораздо более приподнятым настроением, чем пару минут назад. Пришедшие на ум слова Акааши казались ему чертовски верными. В конце концов, нераскрываемых дел не бывает, как не бывает совершенных убийств и идеальных маньяков. Иваизуми не пропадёт. Он добудет им Эйту, и всё будет… более чем замечательно. По крайней мере, Бокуто на это очень надеялся.