Ломаная

— Да расслабься ты уже, — недовольно буркнул Танака, крепко стискивая пальцами ручки мотоцикла. Иваизуми поймал себя на том, что сжимает его рёбра сильнее, чем следует, и слегка ослабил хватку. — Извини, — промямлил он, хотя сам едва разобрал, что он сказал. Танака хрипловато рассмеялся. — Если я заверну хоть на миллиметр в сторону — меня подстрелят? — вдруг поинтересовался он, чуть повернув голову. И тут же, не став дожидаться ответа на вопрос, завёл двигатель. Мотоцикл под Иваизуми мягко заурчал и издал чудовищный рёв, когда Танака тронул вперёд, выезжая на основную полосу и пристраиваясь в поток спешащих по домам автомобилей. Именно в этот момент Иваизуми ощутил нависшую над ним необратимость и понял, что дороги назад для него уже не будет. Как будто она была. Смешно. — О боже, как его агрегат орёт — мне по ушам дало, — раздался недовольный голос Ойкавы под шлемом Иваизуми. Плохо умея скрывать звенящее в словах напряжение, он перешёл к другой тактике, которая должна была принести ему столь необходимое спокойствие — к постоянным нервным насмешкам и бессмысленной болтовне. Самого Иваизуми нещадно трясло и мотало из стороны в сторону, и он был не уверен, что дело было только в мотоцикле, который исходился выхлопными газами и захлёбывался рёвом под ним, дело было в собственном волнении. Чёрт, да даже Танака, которого наверняка задолбали с его ролью не меньше самого Иваизуми, выглядел спокойнее, чем он. Пока они неслись по городу, Иваизуми, наблюдая за редкими всполохами огней рождественской иллюминации, развлекал себя тем, что снова и снова повторял собственную легенду. Другое имя. Место рождения. Круг интересов, знакомых, работа, поведение, даже тембр голоса — Кьётани в приступе внезапной паранойи заставил его изменить всё. В последний момент он порывался постричь его налысо и выдать потёртую кожаную куртку, превратив в более высокую версию Танаки, но Ойкава с боем отвоевал ему и право оставить шевелюру-ёжик, и нормальную одежду. Иваизуми не хотел этого показывать, но всё же был благодарен. Пистолет неприятно оттягивал внутренний карман куртки. Неприятно — от осознания, что сегодня им, возможно, придётся воспользоваться. Углубившись в математику, Иваизуми даже вспомнил точные цифры: бо́льшая часть полицейских пользовалась своим табельным не чаще раза в двадцать семь лет. Вероятность того, что сегодня ему представится шанс, составляла, по его прикидкам, почти семьдесят процентов. Вероятность счастливого завершения операции он высчитывать не стал, чтобы не усугублять собственное положение и не расшатывать и без того пляшущие нервы. — Не дрейфь, — подсказал ему знакомый голос Бокуто в наушнике. — Ты в щепки разнёс полигон, уж я-то за тебя спокоен. Идиот тот, кто думает по-другому. — Оставь ты его в покое, — весело зазвучал Куроо, — того и гляди, в обморок хлопнется. Иваизуми слегка улыбнулся. Он вполне мог представить, как весь убойный отдел, включая Сугу (кроме Ойкавы, дожидавшегося в квартале у бара), наплевав на приказания Савамуры, столпился в фургоне техников и поочерёдно вырывал у несчастного Конохи микрофон. — Проехали девятнадцатую, — отрапортовал он, заметив пронёсшийся мимо указатель. Танака чуть пригнулся вперёд и крепче стиснул ручки мотоцикла; сказывалось волнение. — Хорошо, — голос Суги был похож на голос Ойкавы — безмятежно-спокойный, но дрожанием выдающий предательское напряжение. — Даичи говорит, что у бара пока ничего. Если всё пройдёт хорошо, вы закончите через каких-то полчаса. Иваизуми глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Кажется, даже под слоем одежды он мог чувствовать, как бешено колотится сердце Танаки и как набирает ритм его собственное. Он бы вытянул руку, чтобы проверить, дрожат ли пальцы, но боялся оторвать её от Танаки, чтобы не завершить операцию нелепой аварией. — Приехали, принцесса, — хмыкнул Танака через каких-то пару секунд. Иваизуми удивлённо распахнул глаза, обнаружив, что мотоцикл затихает на парковке у бара, а он сам сидит и, нервно и часто дыша, не может пошевелиться. — Чего? Вставай уже. Втянул меня в это, а сам… — Как будто это я, — огрызнулся Иваизуми, отлипая от сиденья. Он снял шлем, аккуратно отряхнулся и обвёл взглядом открывшуюся перед ними картину. Бар был непримечательный. Старые стены из красного кирпича, обшарпанные углы, заплёванные окна, опрокинутые мусорные баки в переулке у чёрного входа, в глубине которых рылись вороны, и полнейшая тишина. Картина стереотипная, но, как почему-то глупо подумалось Иваизуми, до крайности атмосферная. На всякий случай он мысленно прикинул, куда лучше сворачивать, если внутри что-то пойдёт не так, но пришёл к выводу, что тогда их ситуация сложится более чем плачевно: узкие тупиковые улочки не оставляли ни единого шанса на удачный побег, а маленькие окна не давали возможности выбраться через них на улицу. — Красиво, да? — хмыкнул Танака, любовно протирая шлем. — Окей, так: внутри не все знают, что тут проворачивает Ямамото с компанией, поэтому будь осторожнее с тем, как и для чего трепать языком. Если кто-то заметит пушку — начнётся потасовка. Если заподозрят, что ты коп, и начнут допрашивать — молчи и всё отрицай. Предоставь мне право говорить, ладно? Я хотя бы знаю, как это нужно делать. Иваизуми на всё мог только кивать. Удивляться было нечему: они обсудили каждую деталь тысячу и один раз, прогнали их легенду и того больше… Всё было в порядке. — О, и по поводу Эйты, — Танака сунул ключи от мотоцикла в карман. Выглядел он, надо отдать должное, получше Иваизуми, который чувствовал, что его лицо было зеленее, чем следовало бы. — Он тот ещё тип, полная заноза в заднице. Если откажется говорить с тобой (а он может — из чистого упрямства), лучше не лезь и не провоцируй на конфликт. Всё равно потом представится шанс допросить. Кнут можешь использовать там, здесь — только пряники, и ничего больше. Танака ободряюще хлопнул его по плечу, хотя Иваизуми машинально отметил его подрагивающие пальцы. — Ойкава? — тихо позвал он. — Здесь я, — знакомо усмехнулись в наушнике. — Не переживай, Ива-чан, я буду рядом, если понадобится. Просто скажи, куда идти, и я прикрою вас в случае чего. Ушивака со своими людьми рассредоточился по многоэтажкам вокруг. Если приспичит — ближайшая прямо за твоей спиной. А теперь иди и покажи, что Кьётани не зря поручил тебе это… дерьмо. Иваизуми на всякий случай обернулся, смазанным взглядом изучив крышу десятиэтажного здания в квартале от них, сглотнув, кивнул, толком так и не поняв, зачем, и повернулся к Танаке. — Я тебе не доверяю, — прямо заявил тот, сложив руки на груди и угрюмо глядя на него. — На пулю вместо тебя рваться не буду и с героизмом не хочу переусердствовать. — Чудно, — прохладно кивнул Иваизуми, — потому что я тоже не горю желанием… А придётся. Танака приподнял брови: — Зачем? — Я же коп, — пояснил слегка сбитый с толку Иваизуми. — Это моя обязанность. К его удивлению, Танака хрипло рассмеялся. — Как благородно, — протянул он не то с одобрением, не то с презрением. Такой Танака — более язвительный и активный, более живой, что ли, нравился Иваизуми намного больше того разбитого и подавленного парня, каким они брали его в собственном доме. Иваизуми неожиданно вспомнилась больная Саеко. Интересно, общалась ли она с братом после ареста?.. — Пошли уже, — наконец вздохнул он. Танака ровно передёрнул плечами, в наушнике наперебой раздались одобрительные возгласы. Иваизуми шикнул и первым толкнул дверь в бар. Внутри было… грязно. Это было первым и единственным определением, приходящим на ум. Тусклые оранжевые лампы под потолком давали слишком мало освещения, и большое пространство, занятое пустующими столами со слоем вековой пыли на них, казалось частично погружённым в полумрак. Из захлёбывающегося визгом динамика на стене в дальнем углу гремела музыка, хотя для кого она звучала, Иваизуми так и не понял: бар почти пустовал. Если не считать одинокого паренька-бармена со смешно торчащими вверх прядями, напоминающими безобразное нечто на голове Бокуто, и двоих переговаривающихся в дальнем углу людей, внутри больше никого не было. — Рю! — заметно оживившись, махнул им бармен и отсалютовал Танаке тряпкой. Тот широко, непринуждённо усмехнулся. — Ноя-сан, — довольно поприветствовал он паренька, ударив кулаком о его кулак. Большие карие глаза бармена уставились на Иваизуми, и Танака сдержанно пояснил: — Старый друг. Вот… привёл по делам. Что-то в любопытствующем взгляде Нои изменилось, и он мгновенно сник. — А, — кашлянул он, — ясно. Я тебя почти неделю не видел. Ямамото сказал, тебя повязали. Иваизуми слегка нахмурился, молясь, чтобы со стороны не было заметно, как у него мгновенно сжались кулаки. Танака деланно рассмеялся, почесав лысину. — Меня? Повязали? — иронично поинтересовался он, запрыгивая за стойку и похлопывая по свободному месту рядом. Сочтя это за приглашение, Иваизуми аккуратно уселся на скрипнувший барный стул. — Что за хрень Тора мелет за моей спиной? — Почём мне знать? — передёрнул плечами Ноя. — Спроси у него сам. Танака не успел даже рта раскрыть: в следующий момент по его спине прошёлся чей-то крепкий кулак, выбивший из его лёгких весь воздух, и на соседний стул запрыгнул ухмыляющийся во все тридцать два парень, как две капли воды похожий на Танаку, разве что его причёска безумным ирокезом напоминала кошмар парикмахера. — Рю-ю! — протянул он, благодушно расхохотавшись. Танака повернулся к нему, позволяя заключить себя в крепкие медвежьи объятия; Иваизуми напрягся, кажется, услышав, как хрустнули его рёбра. — Я уж думал, тебе там конец! Загребли-таки? — Ни хрена, — отбился Танака, обеспокоенно поёрзав на стуле. — Тебе-то откуда знать? — Обижаешь, — хмыкнул Ямамото — Иваизуми был почти на сто процентов уверен, что это он. — Когда ты сбежал после той истории с поставкой, меня отправили прямо к тебе домой, чтобы объяснить, что так у нас дела не делаются. Твоя сестрица сказала, что тебя загребли копы. Что на это скажешь? Иваизуми молился, чтобы Танака нашёл выход из ситуации. Ноя молча поставил перед ним стакан с непонятным содержимым, заговорщически подмигнув, и Иваизуми в ту же секунду понял, что это мутное пойло он пить не будет. — Меня связали с тем парнем, которому я отвозил стрекозу, — беззаботно, на первый взгляд, хохотнул Танака. — А потом выяснили, что я ни при чём, и отпустили. — Ну не идиоты ли? — тут же фыркнул Ямамото. — В копах теперь сидят одни придурки, — он помолчал и неожиданно философски изрёк: — Выходит, Каваниши убили… Да уж, в городе в последние дни какая-то хрень творится. Интересно было бы знать, какой умственно отсталый и отбитый на голову имбецил решился такое провернуть. Оставил нас без клиента, да и Эйта сам не свой ходит. — Попросил бы, — недовольно обронили за спиной Иваизуми. Тот медленно обернулся, сталкиваясь с неприязненным, холодным взглядом карих глаз. — Эйта, — многозначительно протянул Танака, отпихивая от себя едва не задушившего его Ямамото. — Давно не виделись. Скучал по твоей мордашке. — Боюсь, это невзаимно, — манерно скривился тот. Иваизуми скользнул по нему внимательным взглядом. Их главный подозреваемый в убийстве ростом оказался под метр восемьдесят. Шапка пепельных волос напомнила бы Иваизуми Сугу, если бы не окрашенные в тёмный цвет кончики торчащих жёстких прядей. Неприязненный взгляд, поджатые губы, скрещённые на груди руки — всё это выдавало в нём ту «занозу в заднице», о которой говорил Танака перед баром. Иваизуми постарался по памяти сравнить стоящего перед ним Эйту с фотографией убийцы, которая у них была, но сопоставить два портрета ему не дали. — Кого это ты с собой привёл? — заинтересованно протянул Ямамото, крутанувшись на стуле, на который сходу запрыгнул. Эйта остался стоять. Иваизуми чувствовать на себе пристальные, прожигающие взгляды, но Танака отрицательно покачал головой, показывая, чтобы тот пока молчал. — Старого друга, — коротко пояснил он. — О, — понимающе протянул Ямамото. — Так нам стоило быть потише со стрекозой? Ну, — он выразительно похлопал себя по карману куртки, где наверняка лежал пистолет, — лишних свидетелей всегда можно убрать, если не жалко. — Тора! — взмолился Танака. — Прекрати так пугать людей! — Да он даже не дёрнулся. Не из пугливых, значит? — Ямамото ухмыльнулся, с любопытством оглядев Иваизуми. На его лице, по крайней мере, не читалось открытой враждебности; уже хорошо. — У твоего старого друга есть имя, или он немой? — Мизогучи, — сдержанно представился Иваизуми, едва удержавшись от того, чтобы скривиться. Он уже успел мысленно пообещать себе, что никогда больше не позволит Кьётани подбирать имена. — Мизогучи Садаюки. — Шик, — присвистнув, хохотнул Ямамото. — Добро пожаловать в самую отстойную дыру в городе, Мизогучи. Иваизуми не сразу понял, чего от него ждут, пока не обнаружил, что Ямамото протягивает ему ладонь, предлагая дать пять. Нервно усмехнувшись, он ударил по его руке, заслужив ещё один одобрительный присвист. — Хорошая хватка, — похвалил Ямамото. — Спортом занимаешься? — Раньше занимался, — отозвался Иваизуми и, мысленно записывая это в копилку сведений о своей легенде, уточнил: — Пара лет спортивной стрельбы в лагере. — И как? — загорелся Ямамото. — Получалось? — Было неплохо, — уклончиво ответил Иваизуми, бросая смазанный взгляд на Танаку, который спокойно подвинул себе его стакан и быстрыми глотками опустошал содержимое. — Зачем ты сюда пришёл? — вдруг поинтересовался Эйта, перекачиваясь с пяток на носки. — Не за выпивкой ведь, правда? На Иваизуми снова в упор посмотрели холодные карие глаза, и ему сделалось слегка неуютно. Что-то подсказывало ему, что Танака был очень и очень прав, когда говорил, что Эйта не станет делиться с ним информацией добровольно. Ямамото — другое дело, он уже выглядел так, словно готов был вывалить ему всю свою родословную до двенадцатого колена, даром что минуту назад грозился пристрелить. Эйта был не таким. Своим недобро прищуренным взглядом он почему-то напомнил Иваизуми Кенму, и в душе тут же поселилось неприятно щемящее ощущение того, что Эйта знает всю его подноготную вплоть до того, кем он на самом деле был. — Ива-чан, — тихо окликнул его Ойкава из наушника; тот нервно дёрнулся. — Ива-чан, он мне не нравится. Будь с ним поосторожнее, пожалуйста. Иваизуми кивнул бы, если бы Ойкава мог это видеть, но он не мог даже словесно заверить его, что пока в порядке. Всё, что он был в состоянии сделать, — ровно выдохнуть, надеясь, что этого хватит, чтобы Ойкава понял. — А, сразу с места в карьер… — выдохнул Танака, со звяканьем отставляя стакан, и кивнул Иваизуми. — Ну, давай, зря, что ли, я тебя привёл. Поделись. Только коротко и по делу. Иваизуми утомлённо вздохнул. — Мне нужны деньги, — лаконично высказался он. — Я слышал, у вас, парни, можно малость подзаработать. Та… Рю сказал, что вы можете вытащить из неприятностей, если что. Эйта и Ямамото обменялись быстрыми взглядами. — О, даже так, — протянул последний, потрепав свой сумасшедший ирокез. — Ну, Рю частично прав. Долговая яма? — Иваизуми кивнул. — Всё так серьёзно? — снова кивок. Ямамото задумчиво поскрёб пальцами подбородок. — Ты похож на пай-мальчика, — наконец поделился он, — но мне нравишься. Сколько ты должен? Иваизуми неоднозначно помотал головой. — Много, очень много, — на выдохе произнёс он. Ямамото нахмурился, и Иваизуми тут же понял, что такой ответ его не устраивает. — Не-а, так не пойдёт, — подтвердил он его мысли. — Я уточню. Сколько именно? Сам понимаешь, если речь идёт о целых лимонах, то мы тебе не помощники. У нас тут не благотворительность, а бизнес, причём неплохой. При всём уважении к Рю — мы знаем тебя от силы пять минут, ты лицо непроверенное и потенциально опасное. Настучишь о наших делах копам — мы найдём тебя, вытащим язык через глотку, как бедняге Каваниши, а труп где-нибудь закопаем. Или выбросим в реку. Или сожжём. Масса вариантов. Иваизуми содрогнулся. Лицо Ямамото осунулось и посерьёзнело, широкая ухмылка исчезла, и теперь на него в упор смотрели такие же холодные и абсолютно нечитаемые глаза, как у Эйты. — Ива-чан… — опасливо пробормотал Ойкава в наушнике. Иваизуми тряхнул головой. — Я должен пять штук, — отчеканил он. — Плюс проценты, если не соберу всё до конца месяца. Так устроит? Ямамото задумчиво хмыкнул, постукивая пальцами по стойке, а затем потянулся к стакану, оставленному Танакой. — Вполне, — прищурился он. И, к огромному облегчению Иваизуми, рассмеялся. — Ладно, если ты готов вкалывать и пахать, возможно, босс отыщет для тебя местечко… При условии, что Рю поручится, конечно. Иваизуми нахмурился: — В каком это смысле? Ответил, как ни странно, Эйта. — Ямамото правильно сказал, у нас тут тебе не благотворительный фонд, — негромко произнёс он. — Хочешь работать с наркотиками — придётся вникнуть в местные правила. Уйти так просто уже не получится… хотя ты выглядишь как человек, который трижды подумает головой, прежде чем явиться в такое место, как это. Так что ты знал, на что подписываешься, — он сложил руки на груди. — Если Танака поручится за тебя, это будет значить, что за любую твою оплошность влетит вам обоим. Вплоть до предательства. Оборот наркотиков приносит деньги, доверие в таком бизнесе практически на нуле. Вздумаешь уйти — и первым, кто получит пулю в лоб, будет Танака. Ясно? Иваизуми сглотнул, явственно чувствуя, как сердце колотится о грудную клетку. Сворачиваться следовало до того, как он обнаружит пистолет направленным на них обоих. — Да всё в порядке, — мягко рассмеялся Танака, будто не ему только что пригрозили убийством. — Он прекрасно знал, на что подписывается. — Ты тоже хорош, — обронил Эйта. — Нарвался на копов, попал под подозрение, да ещё и притащил какого-то знакомого, посвятив его в наши дела. Тебе не кажется, что у тебя маловато полномочий для такого? — Эй, он проверенный! — неприкрыто возмутился Танака, подскакивая на стуле. На плечо ему легла твёрдая рука Ямамото. — Окей, успокойся. И ты тоже, — велел он, злобно зыркнув на Эйту. — Понимаю, твоего клиента убили, это не повод теперь без причины кидаться на людей, усёк? Эйта подавился воздухом, гневно тряхнув головой. — Да что ты вообще… — начал было он, распалившись, но получил от Ямамото тычок под бок и поджал губы. — Подонок. — От подонка слышу, — указал Ямамото, почему-то хохотнув. — К тому же не нам решать, что делать с этим парнем, — он кивнул на Иваизуми. — Пусть босс с ним поговорит. Ты всё равно собирался доложить ему о сбытом за месяц крэке, вот и проводи. Мы с Танакой пока тут всё обсудим. Оч-чень интересно, как там обстоят дела у пижонов в форме. Надеюсь, ты не успел проболтаться? Пусть Ямамото и улыбался, в его взгляде полыхал недобрый огонёк, который очень не понравился Иваизуми. Он не винил Танаку за то, что тот рефлекторно дёрнулся. — Меня трясли по поводу Каваниши, никаких наркотиков, — нервно усмехнулся он. Эйта, заслышав имя, чуть заметно сузил глаза и стиснул кулаки. — Я расскажу, только верни моё пиво. — Вот и отлично, — подытожил Ямамото, отправив его стакан в полёт по стойке. — Эй, Мизогучи, тебе нужны деньги или нет? Эйта устроит тебе встречу с боссом. Если ты ещё не передумал, конечно, — хохотнул он. — Я на это не соглашался, — вставил Эйта, на всякий случай сделав от Ямамото маленький шаг назад. На того это не произвело никакого впечатления: — Так у нас дела не решаются. Вали уже, отчитайся перед боссом, а затем пристрой парня, раз Танака о нём так печётся. Эйта злобно глянул на Ямамото, но возражать почему-то не стал, из чего Иваизуми сделал вывод, что Ямамото в их своеобразной иерархии стоит, как минимум, на ступеньку выше самого Эйты. — Чего пялишься? — неприязненно буркнул тот, поймав на себе его рассеянный взгляд. — Идём. Иваизуми в последний раз покосился на Танаку, который опустошал второй стакан, с волнением подумал о том, что разделение в их плане предусмотрено не было, но в наушнике раздался уверенный голос Даичи: — Иди. Пока ты не вызываешь особых подозрений, пользуйся этим. На крайний случай у нас есть Ушиджима, сам помнишь. Когда сможешь отчитаться — сделаешь, а пока не переживай. Действуй так, как от тебя требуется. Иваизуми решительно сполз со стула и напоследок глянул на Ною, который тихо звенел бутылками под стойкой, стараясь не лезть не в своё дело. Эйта поджидал его у двери с висевшей на ней предупреждающей надписью «Только для персонала». Пересекая бар, Иваизуми воспользовался льющейся из колонок музыкой и тем, что Эйта с преувеличенной небрежностью смотрел в другую сторону, чтобы потереть нос и украдкой шепнуть в наушник: — Пока что здесь их трое. — Понял, — коротко отозвался Даичи. — Только осторожнее, — взмолился Ойкава, как только треск линии Даичи затих. Иваизуми тихо хмыкнул: он шёл на встречу с боссом наркомафии, куда уж осторожнее. Эйта распахнул дверь и молча двинулся по тёмному коридору, небрежным жестом велев Иваизуми следовать за ним. — Ты мне не нравишься, — прохладно бросил он, когда дверь, закрывшись, отгородила их от бара, — и я тебе не верю. Если Ямамото хоть на мгновение в тебе ошибся — мне стоит только подкинуть ему идею, и он пристрелит вас обоих без колебаний. Так что не веди себя как полный идиот, ладно? Иваизуми сдержанно кивнул и уже потом, спохватившись, что Эйта, шедший к нему спиной, не мог этого видеть, торопливо ответил: — Да понял я, — и, прикинув, каковы его шансы, осторожно протянул: — А ты, судя по словам Ямамото, поставлял наркотики тому убитому парню — Каваниши, да? Эйта вдруг круто развернулся, сталкиваясь с Иваизуми нос к носу. Они были одного роста, и всё же казалось, что яростно сощурившиеся карие глаза смотрят на него сверху вниз. — Заткнись, — коротко и обстоятельно велел ему Эйта. — Это уже совершенно не твоего ума дело. Ещё раз скажешь о Каваниши — и будешь отдавать свои пять штук сам. Не знаю, как, да и мне плевать. Это уже твои проблемы. Иваизуми медленно поднял пустые ладони вверх. — Тише, — примирительно пробормотал он. — Я не собирался тебя оскорблять, извини, ладно? Гневно выдохнув, Эйта пронзил его обжигающим взглядом. — Правильно Ямамото сказал: ты слишком уж похож на пай-мальчика, — наконец вынес он вердикт. И, развернувшись, молча направился дальше по коридору. Иваизуми удивлённо выдохнул. — Постарайся и правда пореже упоминать Каваниши, — вдруг посоветовал ему Куроо, судя по звуку, кажется, буквально вырвав микрофон у Даичи. — Кенма говорит, что этот рычаг давления пока трогать не стоит, — он помолчал и, очевидно, выслушав короткие указания Кенмы, добавил: — Для Эйты Каваниши был не просто клиентом. — Понял, — тихо шепнул Иваизуми. — И выясни, как зовут их босса, до того, как встретишься с ним. — продолжил Куроо. — Коноха его пробьёт. Вряд ли что-то будет, но это не даёт мне покоя. Иваизуми отозвался невнятным мычанием, обнаружив, что Эйта поджидает его у тёмного дверного проёма. Коридор был погружён в полумрак, поэтому приходилось довольствоваться слабым светом единственной лампы, раскачивавшейся под низким потолком. — Пойдёшь первым, — бросил Эйта, кивая на проём, и холодно предупредил: — Там лестница. Потом прямо до упора, направо и в последнюю дверь. Иваизуми, глубоко вздохнув, молча шагнул в проём, нащупал ногой узкие ступени и принялся спускаться. Эйта неотступно следовал за ним, и Иваизуми очень не хотелось думать, что ему в спину сейчас направлено дуло пистолета. Собственное сердцебиение, как ни странно, показалось ему спокойным и ровным. Никаких лишних эмоций вроде страха или нервозности — на них попросту не было времени. Только судорожные размышления о том, как себя повести и что предпринять дальше. На нижнем этаже света было больше, и Иваизуми сумел разглядеть несколько расходящихся коридоров с парочкой дверей. Всерьёз задуматься над тем, сколько здесь на самом деле людей и как отдел Кьётани собирается вести захват в таком тесном пространстве, Эйта ему не дал, подтолкнув в спину кончиками пальцев. — Кем ты работаешь? — вдруг спросил он, когда Иваизуми, следуя инструкциям, завернул направо. — Да не смотри так, — скривился он, заметив слегка удивлённый взгляд, — это практическое любопытство. Хочется знать, где ты вляпался в такие долги. — Перегонял машины через границу, — заученным текстом отозвался Иваизуми. — Плюс мелкая контрабанда. Просчитался с одним заказом и влетел на пять тысяч. Тут даже рассказывать нечего. Эйта задумчиво хмыкнул себе под нос, но уточнять ничего не стал. Короткий коридор они прошли в полном молчании; Иваизуми остановился перед нужной дверью. — Придётся тебя обыскать, — слегка недовольно сообщил Эйта. — Если есть оружие — доставай сейчас. Всё, что есть. Иваизуми замер на месте, сунув обе руки в карманы. Пистолет в куртке показался ещё тяжелее; нож, который Кьётани лично пихнул ему в ботинок, холодил кожу. Эйта нетерпеливо щёлкнул пальцами и протянул вперёд пустую ладонь. — Ну? — требовательно протянул он. — Мне не хочется рыскать у тебя по карманам, так что ты облегчишь мне работу и сэкономишь нам обоим время, если отдашь всё сразу. — Серийного номера на твоём пистолете нет, — тихо сказал Даичи. — На ноже тоже. Конечно, без них придётся хуже, но на то, что ты из полиции, ничего не укажет, если будешь вести себя смирно. Пока просто тяни время, понял? Сердце Иваизуми быстрыми оборотами набирало сумасшедший темп. Медленно сунув руку во внутренний карман куртки, он достал тяжёлый, холодящий ладонь Смит-Вессон и протянул его Эйте. Тот оценивающе взвесил пистолет на руке, проверил магазин и цокнул языком — не то одобрительно, не то досадливо: — Всё? — Да, — хрипловато сказал Иваизуми, подняв обе руки. — Сам убедись, если хочешь. Эйта сунул его пистолет за пояс и, шагнув вперёд, с силой прошёлся руками вдоль его тела, похлопывая по карманам. Отрывисто приказал повернуться спиной и повторил то же самое. Иваизуми склонил голову, молясь, чтобы короткие пряди, растрёпанные мотоциклетным шлемом, скрыли чёрный, почти незаметный наушник в его ухе, а грубоватая ткань джинсов — рукоять ножа в ботинке. — Боже, — пробормотал Эйта, спускаясь ладонями к лодыжкам, — в последний раз, когда я проверял, спортивная стрельба не накачивала мускулы до такого состояния. — Я занимался не только спортивной стрельбой, — глухо сказал Иваизуми. Пальцы Эйты обхватили его лодыжку и раньше, чем Иваизуми сумел среагировать, задрали штанину. — Метанием ножей, судя по всему, тоже, — удовлетворённо пробормотал Эйта, хватаясь за рукоять. Иваизуми скосил взгляд: он провёл пальцем по лезвию, проверяя остроту, и слегка изогнул уголки губ в ухмылке. — Мне организовать более тщательный осмотр? Может, ты ещё и гранату в трусы пихнул? — Нет, — закатил глаза Иваизуми. — Это всё. Точно. Эйта помедлил, тщательно ощупывая подошвы его ботинок. — Ладно, — наконец сказал он. — И просто для профилактики: не ты один тут можешь обращаться с оружием. Если у тебя припрятано что-то ещё — получишь дырку в лоб раньше, чем вытащишь это «что-то». — Серьёзная у вас организация, — не удержался Иваизуми. На его лице не проскользнуло и тени улыбки, но Эйта фыркнул. — Телефон получишь на выходе, — отрывисто сказал он, выуживая из кармана Иваизуми старый одноразовый мобильник, что-то задумчиво хмыкнул и поднялся на ноги. — Теперь жди здесь, — велел он, — тебя позовут. — Погоди, — окликнул его Иваизуми, кашлянув. — Скажи хоть, с кем я встречаюсь. Я понятия не имею, можно ли вам доверять. Эйта изогнул бровь: — А мы понятия не имеем, можно ли доверять тебе. — О, да ладно, — буркнул Иваизуми, сложив руки на груди. — Я, считай, родился в нелегальном бизнесе. Фальшивое имя вашего босса мне ни о чём не скажет, но я хотя бы буду знать, как к нему обращаться. Эйта фыркнул и неохотно пробурчал: — Хеби. Он обожает это прозвище. Не став дожидаться ответа, он коротко кивнул и скрылся внутри. Иваизуми успел заметить только тёмную комнату и безобразный зелёный ковёр на полу, расслышал тихую музыку, играющую из-за двери, а затем остался на коридоре в полном одиночестве. Задержав дыхание, он прислушался. Не считая приглушённых голосов за стеной, было тихо. — Иваизуми, — почти шёпотом позвал Суга из наушника, — всё в порядке? Говорить можешь? — Наверное, — осторожно пробормотал Иваизуми, заслоняя рот рукой. — Я не знаю, сколько их здесь. Бармен, Эйта, тот бритоголовый и их босс — как минимум, но здесь, на подвальном этаже, целая куча коридоров, так что… — Я передам Кьётани, пусть возьмёт больше людей, — вклинился Даичи. Иваизуми нервно покосился на закрытую дверь и шёпотом ответил: — Коридоры узкие. Пространства недостаточно как для перестрелки, так и для открытого рукопашного боя. Готов поспорить, каждый из них вооружён хотя бы одним пистолетом. В наушнике послышался утомлённый вздох: — А, чёрт. Ладно. Пока делай то, что они от тебя хотят, но… Твою мать, Куроо, не смей вырывать микрофон! Громкий шорох дал Иваизуми по ушам, и в следующее мгновение голос Даичи сменился голосом Куроо — быстрым и дрожащим от лёгкого волнения: — Так, слушай внимательно. Тебе нужно уходить оттуда. Прямо сейчас. Бери Эйту, если получится, а если не получится, то наплюй и вытаскивай Танаку. Кьётани как-нибудь сам справится, но тебе нельзя встречаться с их боссом в одиночку, ясно? — Бро, ты что творишь? — раздалось приглушённое эхо голоса Бокуто. — Ты срываешь им всю операцию! Куроо, кажется, зарычал от бессильной ярости: — Иваизуми, слышишь? Уходи! Я знаю их босса, чёрт, следовало догадаться раньше… В академии был один парень, «Хеби» было его позывным на полигоне на время экзаменов. Если это тот, о ком я думаю, тебе нельзя с ним встречаться, потому что… Дверь распахнулась. Иваизуми подскочил, сталкиваясь взглядом с вышедшим из комнаты Эйтой. — Его зовут Дайшо, — прошептал Куроо в наушник. — Сугуру Дайшо. Чёрт, Иваизуми, вали оттуда, не подставляйся!.. — У меня распоряжение на твой счёт, — оповестил Эйта. — Разворачивайся и чеши наверх. Иваизуми в недоумении покосился на закрытую дверь: — Зачем? Разве не… — Босс поговорит с тобой потом. Сначала я, — Эйта сузил глаза. — Считай это неофициальным собеседованием. Раз ты и раньше занимался нелегальным бизнесом, проблем не возникнет, так что вперёд. Под пристальным взглядом поблёскивающих в полутьме карих глаз Иваизуми медленно развернулся и двинулся обратно к лестнице. Эйта неотступно следовал за ним, сохраняя молчание, пока Иваизуми обдумывал слова Куроо и представившуюся ему возможность поговорить с их главным подозреваемым в одиночку. Волнению Куроо он доверял, но что сейчас можно было сделать? В узком коридоре, да ещё и без оружия, даже если допустить, что он превосходит Эйту по комплекции и физической подготовке, у Иваизуми было ничтожно мало шансов. Гораздо большей вероятностью было то, что их потасовку услышат остальные. Прекрасная возможность узнать, сколько в баре людей на самом деле, но смертельный исход гарантирован. Как ни посмотри, у Иваизуми не особенно оставался выбор. — Ива-чан, мне это не нравится, — решительно отрезал Ойкава. — Я буду здесь через пару минут, только дай мне время. Чёрт, как ему сейчас хотелось взмолиться, чтобы Ойкава сидел на безопасном расстоянии и не высовывался!.. Всё, что мог Иваизуми, — резко выдохнуть и откашляться. Этого должно было хватить, чтобы Ойкава понял. — Не дуйся, — посоветовал тот. — Ушивака меня прикроет, ему не впервой. Плюс, я не хочу, чтобы ты один в итоге отобрал себе все лавры и засветился на передовой. «Придурок», — измученно подумал Иваизуми, надеясь, что кто-нибудь из остальных образумит Ойкаву, но Даичи молчал, а связи с Ушиджимой у него не было. Оставалось только смириться. Прислушиваясь к громким шагам за своей спиной, Иваизуми судорожно размышлял о том, как потянуть время и выудить из Эйты информацию. Пока у него были только слова Ямамото, который явно не имел понятия о том, что Эйта мог замарать руки. Выгоды в смерти клиента Иваизуми не видел, но в наркомафии опасность раскрытия была намного важнее, чем жизнь одного скупщика. Если на кону стояло разоблачение, мог ли Эйта побрезговать собственными принципами и убрать Каваниши без ведома Ямамото? Был ли он виноват, раз уж на то пошло? — Вот в эту дверь, — подсказал Эйта, толкая Иваизуми в спину. Тот послушно потянул ручку на себя и оказался на улице. Тупиковый переулок из тех, куда подобные бары выставляют мусорные контейнеры и вёдра с отходами, показался ему не лучшим местом для неофициального собеседования. Он уже собирался сказать об этом Эйте, когда обнаружил у него в руке свой изъятый в ходе обыска пистолет. — Смит-Вессон, — пробормотал Эйта, пинком ноги закрывая за ними дверь. — Хорошая вещь. Такие выдают копам. Иваизуми молча сложил руки на груди, чувствуя, как затрудняется дыхание. Взглядом он нашарил одну из многоэтажек, на которой должен был ждать один из людей Ушиджимы, и мысленно прикинул, видно ли их с той позиции. Если нет — можно было начинать паниковать. — Откуда? — поинтересовался Эйта, демонстрируя пистолет. Иваизуми нервно усмехнулся, поблагодарив Кьётани за его паранойю: — Забрал у парня, который хотел меня из него пристрелить. — Хм, — неоднозначно протянул Эйта, вертя ствол между пальцев. — Знаешь, глядя на Ямамото, можно подумать, что здесь все такие же идиоты… Но я далеко не придурок. И мой босс — тоже. Сложить два и два проще, чем кажется. В наушнике Иваизуми кто-то — кажется, Бокуто — отчаянно заматерился. Сам он непроизвольно отступил на шаг назад, сохраняя молчание, чтобы не отвлекаться на слова, и бросая вокруг скользящие взгляды. Толстая ветка у дальней стены, отвалившийся кирпич с зазубренным краем — сейчас, когда его пистолет и нож были у Эйты, следовало отыскать что-нибудь, что могло бы на крайний случай сойти за оружие. Хотя умом он понимал, что, если Эйта захочет его пристрелить, он сделает это раньше, чем Иваизуми успеет даже наклониться. Дело плохо. — Босс тоже узнал пистолет, — тем временем сообщил Эйта, пройдясь пальцами по стволу. — Он работал в полиции, знает, какими методами там пользуются… Танаку арестовывают по подозрению в убийстве, а через пару дней он является обратно и приводит с собой старого друга, которому срочно нужно достать пять штук, — Эйта закусил губу и поднял на Иваизуми сощуренный взгляд. — Любой здравомыслящий человек, выдрессированный на любимые коповские приёмы, увидит в этом связь. То, как вы ведёте себя… От этого не избавиться. Какие оценивающие взгляды ты повсюду бросаешь. Как хмурятся брови, когда ты выслушиваешь сообщения по внутренней связи. Как стоишь, говоришь и держишь ствол. Это выдаёт копа. Иваизуми молчал. Прищуренные карие глаза смотрели прямо на него. Эйта ещё не направил на него пистолет и не нажал на спуск только по одной причине: ему что-то было нужно. — Скажешь, когда ваши явятся с облавой, — и я выстрелю не в голову, а в ногу, — милостиво предложил Эйта. — У полиции будет меньше возни с очередным телом, а мы окажемся в плюсе. Ты же не хочешь подкинуть собственным людям работу? Что-то похожее вчера за обедом сказал Кьётани, отстранённо думал Иваизуми, глядя прямо в глаза Эйте. Его нечитаемое выражение лица почему-то снова напомнило ему Кенму. А вместе с этим пришли на ум и его слова. — Я… — протянул Иваизуми, делая медленный шаг вперёд. Эйта тут же вскинул руку, сжимавшую пистолет, и ему в грудь упёрлось тёмное дуло. Разумно расценив собственные движения как провокацию, Иваизуми остановился. — Я занимаюсь делом Каваниши. Он ведь был твоим клиентом. Тебе должно быть известно, кто мог… Он не ожидал того, что рука Эйты слегка дрогнет, а губы скривятся. — «Тебе должно быть известно», — тихо передразнил он. Иваизуми прошибло холодом, когда он различил в голосе Эйты такой яд, какому позавидовала бы сама королевская кобра. — Если бы мне было известно, я бы в ту же ночь всадил этому подонку пулю в лоб. — Ты угрожал ему, — в лоб произнёс Иваизуми. — Не потому, что мне этого очень хотелось, — пробормотал Эйта, закатив глаза. — Ты же коп, мать твою. Ты должен хотя бы примерно представлять, как действует система сбыта наркотиков. Товар, который я поставлял Тайчи, принадлежит не мне, и деньги за него, как следствие, тоже не мои. Босс давит на меня — я давлю на клиента. Нас интересует только наличка, нам не нужны проблемы и тем более — настолько очевидные… жертвы, — он увереннее обхватил пистолет. — Я не кретин, ясно? Иваизуми медленно поднял пустые ладони. — Не злись, — сипло попросил он, на что Эйта высокомерно фыркнул: — Меня обвиняют в убийстве, которого я не совершал. Обвиняет парень, чертовски смелый под дулом пистолета. Разумеется, я буду злиться. — Иваизуми, — предостерегающим тоном сказал Суга в его наушнике, — полегче на поворотах. Пожалуйста, не провоцируй. Ойкава сейчас будет там. Ушиджима держит Эйту на прицеле. Всё под контролем, слышишь? Спокойно. Иваизуми был спокоен. Несмотря на то, что в крови кипел адреналин, сердце отбивало барабанную дробь где-то в пятках, а ноги словно приросли к земле, он был чертовски спокоен. — Когда? — резко спросил Эйта, вскидывая подбородок. — Когда полиция явится сюда? Мне, если честно, плевать, скажешь ты или нет. Наверняка Танаке тоже известно. Вытрясти сведения из него, к примеру, через больную сестрицу будет намного проще, чем из дубовой доски вроде тебя. Перед глазами встала призрачная улыбка Саеко. Иваизуми прекрасно знал, что поддаваться эмоциям в такой момент — гиблое дело, но ему сделалось плохо при мысли, что тип вроде Эйты может шантажировать Танаку, угрожая его сестре. — Ладно, — процедил Иваизуми. Плевать, он должен выиграть Ойкаве достаточно времени. — Только опусти пистолет. Эйта медленно покачал головой: — Нет уж. Говори. Иваизуми глубоко вздохнул. Сердце грозилось вырваться из грудной клетки. Он знал, что Ушиджима готов был стрелять в любой момент, его останавливало лишь то, что Эйта нужен был им в качестве подозреваемого. Выбирать приходилось между информацией и жизнью бывшего подчинённого. Ушиджима не питал к Иваизуми особенно тёплых чувств, он был уверен в этом на все сто процентов, но рисковать его жизнью… — Хорошо, — выдохнул Иваизуми, поднимая пустые ладони вверх. Следующие несколько секунд в его памяти слились в сплошное размытое пятно. Дверь за спиной Эйты распахнулась, ударив ему по затылку, и в переулок, крепко сжимая в руках пистолет, выскочил Ойкава. Три выстрела прозвучало практически одновременно; Иваизуми так и не сумел понять, кто и в кого целился. Единственное, что он хорошо запомнил, — пальцы Ойкавы на запястье Эйты, тёмное дуло, глядящее прямо на него, и запоздалый вскрик. Боль пришла позже — только через несколько секунд, когда ноги Иваизуми подкосились, и он упал на одно колено, открыто недоумевая. Левое бедро резануло острой вспышкой, отдавшейся где-то в задней части мозга, и в глазах помутнело. Иваизуми медленно потянулся к ноге, по пути отстранённо отметив собственную дрожащую ладонь, и в полнейшей растерянности уставился на подушечки пальцев, испачканные в крови. — Ива-чан! — прорезалось сквозь противное гудение в ушах. Ойкава упал на твёрдый асфальт, подхватил слабо сопротивляющегося Иваизуми под мышки и устроил у себя на коленях, холодными пальцами поглаживая по щеке. Его мертвенно-бледное лицо и широко распахнутые карие глаза, с неприкрытым страхом глядящие на Иваизуми сквозь знакомые стёкла очков, ярко отпечатались в угасающем сознании. — Дуракава, — тихо фыркнул он, почему-то найдя эту мысль крайне забавной, а заодно обнаружив, что его голос предательски дрожит от моментально навалившейся слабости, — ты в этих очках выглядишь как последний ботаник. — Ива-чан, засранец, — прошипел Ойкава, нервно сжав его запястье. — Только попробуй сейчас умереть у меня на руках, я тебе в жизни этого не прощу! Дай мне пару секунд, — он тяжело дышал, дрожащими руками поглаживая холодный лоб Иваизуми. Его взгляд метался от его бледного лица к растущему кровавому пятну на тёмной джинсовой ткани. — Чёрт, надо что-нибудь… сейчас… сейчас!.. У них оставалось до смешного мало времени. Пахло дымом и железом. Иваизуми был уверен, что за его спиной что-то происходило, но притупляющиеся вспышки боли заставляли забыть обо всём, кроме собственной ноги, от которой по всему телу толчками растекалась слабость, и ладоней Ойкавы на его испачканных в крови пальцах. — Савамура, слышишь? Иваизуми ранен… Да плевать я хотел, тащи сюда скорую, спецназ на вертолёте, кого угодно! Ты впутал его в это, ты обязан его вытащить! Пулевое в ногу, твою мать, Даичи, если ты сейчас же что-нибудь не сделаешь, я… я… — Ойкава прервался на тихий всхлип и совсем другим тоном, позабыв о слепой ярости, проскулил: — Ива-чан? Только не отключайся. Смотри на меня, — его ладони мягко прошлись по щекам Иваизуми, но голос уже шёл откуда-то издалека. Ойкава вглядывался в его лицо со страхом, яростью и отчаянием, какого Иваизуми в его глазах никогда не видел, а дальше понёс какой-то бред: — Прости, Ива-чан. Всё было зря. Прости… Иваизуми хотел было ответить, но не успел. Искажённое «Ива-чан» замерло на губах Ойкавы. С новой вспышкой боли глаза застелила темнота, а сознание провалилось куда-то в глубокий колодец.