Ломаная

— Это серийка, — убеждённо произнёс Суга, помешивая ложкой свой кофе. Лицо у него было, в общем-то, нерадостным. Даичи откинулся на спинку кресла и тихо застонал. Суга наблюдал за ним с явно намешанным во взгляде скепсисом, плюс усталостью, плюс каким-то совершенно для него нехарактерным злорадством. Уж чего Даичи не ожидал — того, что Сугавара Коуши, тот самый Сугавара Коуши, который стеснялся напроситься на совместный вечер и относился к собаке как к собственному ребёнку, способен злорадствовать. Особенно в таком положении, как у их отдела. — Напомни-ка ещё раз, почему ты решил огорошить нас своей плановой проверкой именно сейчас? — Суга оторвался от изучения чашки, словно прочитав его мысли. В голосе чувствовалось явное осуждение. Даичи пожал плечами: — Остальные прекрасно знают, что мы приводим участок в порядок после Рождества. Учитывая то, что мы сотворили с ним на праздник, без проверки никуда, — Суга подозрительно сощурился, и Даичи опустил взгляд. — Честное слово, если бы я знал, что вы будете заняты этими убийствами… — Это не просто убийства, Даичи! — Суга чуть повысил голос — это выдавало в нём явное волнение. — Это серийные убийства. Серийные. Знаешь, гугл трактует это слово довольно однозначно, и в нашей нынешней ситуации это вполне означает «проблемы». И мне очень не нравится то, что у нас нет решительно никаких явных зацепок, которые могли бы привести к убийце, — он устало вздохнул, зажмурился и запрокинул голову к потолку, а затем тихо пожаловался: — Я не детектив, Даичи, я бюрократ. В бумагах я понимаю намного больше, чем в трупах. Вам вообще нужен такой сержант? Суга не открывал глаза. Даичи почувствовал себя так, словно в одну секунду стал отцом отчаявшегося в собственных талантах ребёнка, который комкает отличную картину и плачется на то, что не умеет держать кисть в руках. — Боже мой, Суга! — не выдержал он. — Ещё скажи, что и полицейский из тебя никчёмный! — Почему бы нет? — Суга приоткрыл один глаз и покосился на него со своего места. Даичи открыл рот, чувствуя острую потребность в том, чтобы вдохнуть лишнюю дозу кислорода, и Суга тихо усмехнулся. — Мы всё утро провели на месте убийства. То, как ребята работают там, — это просто нечто. Я реалист. И я прекрасно понимаю, что мне не дорасти до их уровня. Даичи выпрямился в кресле. — Думаешь, они явились на работу такими уж блестящими детективами? — спросил он, иронично изгибая бровь. — Конечно, я знаю их не с самого начала, пару историй мне рассказали Тендо и Яку, но, думаю, тебе слегка поднимет настроение тот факт, что мы кучу раз ошибались. И обвиняли не того, и подставлялись по глупости, и запинались на ровном месте. Суга молчал, меланхолично помешивая кофе. Даичи вздохнул — «и что прикажешь с тобой делать». — Я в свой первый день в качестве сержанта пролил кофе на прокурора, который поздравлял меня с назначением, — улыбнулся он. — Бокуто, погнавшись за преступником, упустил его, потому что споткнулся о собственный ботинок. Куроо получил в глаз от девчонки, когда пытался её арестовать. А Ойкава и Иваизуми никогда не расскажут тебе, что в первый же месяц службы брали работника питомника, который ухитрился запереть их в террариуме с пауками и змеями. В прищуренном взгляде Суги скользнул почти ленивый интерес: — Как они выбрались? — Не без чужой помощи, — хохотнул Даичи. — Яку рассказывал, что у Ойкавы с тех пор страх перед всеми членистоногими и пресмыкающимися. Суга, я к тому, что у каждого были свои косяки. Пулю в плечо я тоже получил по неосторожности. Та нелепая ситуация не произошла бы, если бы у меня были мозги, опыт и здравый смысл. Суга дёрнулся. Пуля в плечо была негласно запретной (с того самого прерванного Тсукишимой разговора неделю назад) для обоих темой, и всё же Даичи просто обязан был её упомянуть, лишь бы Суга понял. — Ты отличный сержант. И справляешься намного лучше, чем я в свою первую неделю на новом месте, — снова улыбнулся он. — Так что забудь и больше не смей называть себя никчёмным полицейским, ясно? Суга прищурился с каким-то нахальным вызовом в глазах. В последний раз его лицо приобрело такое выражение, когда он надумал поцеловать Даичи на глазах у всего убойного отдела. — Я. Никчёмный. Полицейский, — с расстановкой произнёс он, усмехнувшись уголком губ. — Упс. И что ты мне сделаешь? Даичи не мигая смотрел на него. — Мы неделю спим в разных кроватях, — спокойно отозвался он, с удовольствием пронаблюдав за тем, как Суга подскочил в кресле с вытянувшимся от удивления лицом. — Что? Я категорически не согла… — он осёкся, прикусив язык. — Да у тебя всего одна кровать! Даичи сделал вид, что задумался. Он был отвратительным капитаном, но ситуация его крайне веселила. Особенно если учитывать, что они, живя в одном городе, больше года не могли найти возможность увидеться друг с другом, а теперь Суга чуть ли не жил у него. Если к тебе домой перетаскивают собственную зубную щётку, кружку и половину гардероба — да, это почти можно назвать сожительством. Даичи с самого начала не хотел работать с Сугой в одном участке. Зато теперь он не представлял, как раньше справлялся без него. — Тогда ты спишь на полу, — предложил он альтернативу. Суга гневно взмахнул руками и сузил глаза: — Ты не посмеешь. — Я уже посмел. — Савамура Даичи, я никогда тебе этого не прощу! — Даичи выгнул бровь, и Суга нахмурился. — Хорошо, возможно, я и правда незаслуженно назвал себя никчёмным… — Совершенно незаслуженно, — согласился Даичи. — …и мне не стоило преуменьшать то, что я делаю для ребят… — Совершенно не стоило, — согласился Даичи. — …но с убийствами у нас всё равно беспросветная яма, — подвёл итог Суга, вздыхая. Даичи хотелось сказать, чтобы он оставил в покое чашку с кофе, в которой от такого количества помешиваний скоро образуется мини-смерч, но Суга сам бросил ложку и отъехал на кресле в центр кабинета, разглядывая потолок в явной надежде на озаряющую подсказку, зашифрованную и спрятанную аккурат в узоре из чёрных пятен на побелке. Даичи всегда было интересно, как они туда попали: Ушиджима передал ему кабинет уже таким, но по нему нельзя было сказать, что он, пребывая в плохом настроении, палил в потолок. Хотя кто знает. Совсем недавно Даичи выяснил, что он вегетарианец. — А что с убийствами? — наконец спросил он. — Я же видел, что у вас там целая доска расписана. Неужели с трёх мест преступления нет ничего, за что можно зацепиться? Суга сцепил пальцы в замок. — Если и есть, то мы этого в упор не видим, — вздохнул он, — ни я, ни остальные. Утром мы опросили всех гостей с вечеринки Терушимы, просмотрели его социальные сети и даже записи с камер в парадном. Я попросил Коноху заняться дорожными, но мне почему-то кажется, что толку не будет. Надо искать что-то, а лучше кого-то, кто связал бы всех троих вместе. Общий знакомый или даже просто какой-то человек, который будет в курсе… — Суга замер, со свистом втянув в себя воздух, и поднялся в кресле. — Дайшо. Даичи непонимающе воззрился на него: — Что — Дайшо? Суга лихорадочно забарабанил пальцами по своим коленям, глядя куда-то в угол. Его голос звучал быстро, нервно и тихо: — Дайшо — босс наркодилера, который поставлял наркотики первой жертве. Дайшо, судя по описанию Куроо и Бокуто, знает об обороте любых запрещённых веществ в городе, в том числе, наверное, и цианида, которым отравили вторую жертву. И Дайшо, по словам Кьётани, владеет крупнейшей сетью поставок экстази, которыми последняя жертва баловалась на своих вечеринках, — Суга перевёл на него сияющие от гордости глаза. — Дайшо — вот что их связывает. Если он не убийца, то обязан хоть что-то знать. Даичи не мигая смотрел на Сугу, честно пытаясь сориентироваться в деле и вспомнить, где в расследовании фигурировал Дайшо. А вспомнив, почувствовал, как сердце рухнуло куда-то вниз. — Суга… — Нам стоит его допросить, — он подскочил из кресла и, не обратив ни малейшего внимания на то, как оно, отъехав, громко врезалось в стену, щёлкнул пальцами, жестом приказывая Даичи подняться. — Прямо сейчас. Идём, пожалуйста! У меня чувство, что он знает что-то такое, что поможет нам… — Суга, — громче и настойчивее позвал Даичи, — у Дайшо есть частный адвокат. Он сумел добиться неприкосновенности до самого суда, так что без присутствия защиты с ним невозможно поговорить. Суга будто споткнулся на ровном месте. — Извини? Даичи пришлось беспомощно развести руками. — Кьётани тоже бесится, — уныло кивнул он, походя мысленно отметив, что «бесится» для Кьётани — совершенно неправильный термин, — но мы ничего не можем сделать. У наркоотдела с этим задержанием и так большие проблемы — и за раненого сотрудника в штатском, который вообще из другого отдела, и за противоречивые показания, и за необдуманное решение… — он вздохнул, почесав переносицу. — Кьётани пришлось переносить операцию из-за информации о том, что ваш подозреваемый собирался бежать из города… — Так что в итоге виноват убойный, — плечи Суги беспомощно поникли, и он опустился обратно в кресло, потянувшись за давно забытым кофе. — Надо бы перед ним извиниться. А то он весь на нервах, верно? Да и «на нервах» — совершенно неправильный термин. — Мягко сказано, — подтвердил Даичи собственные мысли. — Ты ведь знаешь, что там убили одного из его людей? — Суга кивнул, и Даичи опустил взгляд. — Одного из моих людей. А я даже не помню, как его зовут. Вот тебе и капитан — не знать имени погибшего подчинённого, — он уронил подбородок и глухо признал: — Стыдно. Если не сказать — отвратительно. Суга облизал губы и снова зажмурился. — Вот ответь, — прошептал он в пустоту угла перед ним, — есть люди, у которых в жизни не бывает драмы? — Ни одного такого не знаю, — невесело вздохнул Даичи. — Так что не только у нас сейчас проблемы. Они у всех. И если ты думаешь, что проверка — самая худшая из всех бед, то… — О, ради всего святого, Даичи! — взмолился Суга, открывая глаза. — Ты своей проверкой испортил такой момент, так что, будь добр, помолчи и дай мне… — он осёкся: Даичи, не поведя и бровью, в требовательном жесте протянул ему пустую ладонь. — Что? — Пистолет, — строго сказал он. Суга, пнув кресло, развернулся к нему и нервно усмехнулся: — Что — пистолет? — Раз уж у вашего отдела плановая проверка, я начну её с тебя, — Даичи не выдержал, поймав себя на том, что слегка улыбается. Вряд ли от Суги это укрылось. — Так что это ты будь добр и дай мне свой пистолет. Табельное оружие обязано быть чистым, с полным магазином, на предохранителе, если таковой вообще имеется… У Суги дёрнулась бровь: — Издеваешься? — При себе полицейский должен иметь два запасных магазина, — Даичи дружелюбно ему улыбнулся, — плюс, кажется, я не видел твои результаты по тесту на полигоне. — Издеваешься, — подвёл итог Суга, буркнув что-то неодобрительное себе под нос. Затем, надувшись, сунул руку в кобуру и протянул пистолет Даичи. — Вот, пожалуйста. Стандартный Смит-Вессон, девятимиллиметровый, магазин полный, тебе нечего… — Ты его не чистишь, — Даичи покачал головой, оценивающе взвесив табельное в руке и пробежавшись пальцами по стволу. — Суга, так нельзя. Когда ты в последний раз доставал его из кобуры? Тот отвёл взгляд и пространно сообщил: — У тебя паутина в углу. — Суга! — Не помню! — он гневно взмахнул руками. — И тест на полигоне я проходил больше года назад! Не люблю стрелять. И не хочу. Особенно после Иваизуми. Как представлю… — он не договорил и, поёжившись, обхватил плечи руками. — Я не могу им пользоваться. Даичи изогнул бровь и терпеливо начал: — По регламенту положено… — Я знаю, что положено по регламенту, — голос Суги упал до умоляющего шёпота, — но, Даичи, я правда не могу. Дырявить мишени — одно, а намеренно убивать людей, даже преступников — особенно преступников! — другое. На этот раз Даичи даже не стал пытаться скрыть собственное недоумение: — Почему особенно? Суга в наполовину извиняющемся, наполовину непонимающем жесте пожал плечами. — Как будто они не люди теперь, — он сжал губы в тонкую полоску. — То, что человек совершил преступление, которое иногда даже не доказано, ещё не даёт мне права открывать по нему огонь. Только в целях самообороны — и только тогда! — я достану этот пистолет. И то дважды подумаю перед тем, как нажать на спуск. — Тебя убьют, пока ты там дважды подумаешь! — застонал Даичи, борясь с желанием впечатать ладонь в лицо. — Суга, забери пистолет и завтра же займись практикой, пожалуйста! Ты хочешь вызвать у меня преждевременное старение? Глядя на него в упор, Суга медленно покачал головой: — Я не собираюсь прибегать к насилию без необходимости. Что мне никогда не нравилось в полиции — это возможность за секунду оборвать жизнь человека. И то, что нас этому обучают. Не полицейская академия, — тут он невесело усмехнулся, — а какая-то лига убийц. Даичи повертел в пальцах пистолет. — Вот как, — почти растерянно пробормотал он. А затем медленно поднял ствол и направил его прямо в грудь Сугаваре. Тот замер в своём кресле, тяжело дыша. Его брови взметнулись вверх, а глаза полезли на лоб, заглядывая в чернеющее перед ним дуло, которое, Даичи готов был поклясться, едва не ходило ходуном: руки у него слегка тряслись. — Ты это чего? — севшим на полтона голосом спросил Суга, почти не шевелясь. Даичи упрямо поджал губы, чувствуя, как сердце пропускает удары, будто перепрыгивая несколько ступенек за раз. — Я наставил на тебя пистолет. Могу выстрелить в любой момент. Что ты собираешься с этим делать? Суга осторожно, почти незаметно склонил голову набок. — Он на предохранителе, — усмехнулся он. — Ты не выстрелишь, даже если захочешь, я знаю, — его пальцы нервно сжались на подлокотниках, когда Даичи молча обхватил пистолет второй рукой. — Детский сад… Ты же не собираешься пристрелить меня в своём кабинете? — Забудь о том, что это я и мой кабинет, — подсказал Даичи, тряхнув головой. — На тебя направлено дуло пистолета. Ты даже сейчас не собираешься ничего предпринимать? Суга, политика ненасильственного сопротивления не сработает на таких, как Дайшо, или на тех, кому нечего терять, так что я бы на твоём месте… Даичи не успел договорить. Одним плавным, текучим движением Суга поднялся из кресла, ныряя ему под руку, резко хватил ребром ладони по запястью Даичи и перехватил рукоять пистолета. Теперь пустое дуло смотрело прямо ему в лоб, а Суга возвышался над ним, чему-то очень довольно улыбаясь. Даичи выдохнул и поднял обе руки вверх. — Потерял сноровку, — Суга издал тихий смешок и опустил ствол. — Я думал, будет сложнее. Ты и по комплекции меня превосходишь, и по весу… А я, — он горделиво вздёрнул подбородок, — не говорил, что не любить стрелять значит не уметь драться. В рукопашных схватках у меня были одни из лучших оценок в академии. — Звучит почти как вызов, — уязвлённо прохрипел Даичи, потирая ноющее от резкого удара запястье. Суга, заметив это, усмехнулся. — Я тебя завалю, — убеждённо констатировал он, пока засовывал пистолет обратно в кобуру. — Так что я знаю, что мне делать с плохими ребятами, которые пытаются меня застрелить. — Значит, противник насилия, — хмыкнул Даичи, — и лучшие оценки по рукопашным. — Одно другому не мешает, — улыбнулся Суга. — Просто чтобы уточнить: мне противна мысль открывать огонь на поражение, а не возможность слегка покалечить кого-то в целях банальной самообороны. Но убивать людей я не хочу и не стану. Даичи перевёл на него внимательный взгляд, стараясь отогнать от себя картину, в которой Суга за долю секунды выбил у него из руки пистолет. Вот уж точно — «потерял сноровку». — А если не будет другого выбора? — тихо спросил он. Суга с досадой поморщился: — Ну, вот, опять за своё. Такие высокоморальные разговоры никогда и ни к чему не приводят. Делать из убийства тему для философского обсуждения — всё равно что собраться за чашечкой чая для разговора о религии, — он помедлил, закусив губу. — А ты наставил на меня ствол. Даичи утомлённо вздохнул: — Суга… — Вот так вот просто взял и наставил! — он гневно всплеснул руками. — Даже с предохранителя собирался снять, я видел! — Ничего я не собирался! — в тон ему отозвался Даичи, почему-то враз почувствовав себя таким же капризным ребёнком. — Чтоб ты знал, это запрещено! — Ещё скажи, что ты здесь жертва, — усмехнулся Суга. Даичи собирался было возразить, но сдался и, растирая запястье, пробурчал: — Может, и так. В конце концов, пострадал я, а не ты. — Мои нервные клетки тоже пострадали! — Суга облизал пересохшие губы и уже тише добавил: — Я на какое-то мгновение подумал, что ты и правда собирался в меня выстрелить. Плохо скрывая шок, Даичи круглыми глазами уставился на него: — Да я бы в жизни не стал… никогда… Ты совсем? — он сложил руки на груди, едва не разозлившись. — Решил, что я правда собрался тебе угрожать? — Знаешь, в первую секунду я обычно думаю о пистолете, — обиженно заявил Суга, — а не о том, кто его наставляет. Он виновато пожал плечами — что с него теперь взять. Устало выдохнув, Даичи потёр лоб и слегка раздражённо, признавая собственное поражение, проворчал: — Даже если так, я обязан знать твой порог. Как капитан и непосредственный начальник. Поэтому завтра же ты предоставишь мне результаты теста на полигоне, — Суга явно собирался возразить, и Даичи обрубил это жестковатым: — Это приказ, сержант Сугавара. Тот смотрел на него с абсолютно нечитаемым выражением лица. После пары секунд молчания Даичи, успевший десять раз обругать себя за излишнюю строгость, с огромным облегчением увидел на лице Суги слабую, явно неуверенную улыбку. — Хорошо, капитан Савамура, — выдохнул он, падая в своё кресло. — Если ты возьмёшь назад свои слова о том, что мы спим на разных кроватях. И извинишься за то, что наставил на меня пистолет. Даичи гневно сжал кулаки: — Ты же прекрасно понимаешь, что я прав! — В том, что собирался выстрелить? — Я не собирался… — Не устраивай здесь скандалов, как в семейных мелодрамах, — Суга только что не закатил глаза, — и вообще скажи спасибо, что я не обиделся на тебя за «сержанта Сугавару». И за пистолет тоже. — Я сейчас урежу тебе премию, серьёзно. — У меня была премия? — живо поинтересовался Суга. — А за моральные травмы в духе «Мой капитан угрожает мне пистолетом» положены какие-то проценты? А за то, что я с этим капитаном сплю? Даичи подавился воздухом: — Суга!.. Тот бесстыже усмехнулся и сполз в кресле на пару дюймов ниже. — Разберись уже со своей проверкой, а? — почти лениво позвал он. — А то страдаю только я, это малость нечестно. Вот у Куроо под столом жвачки, например, почему бы тебе не наставить ствол на него? — Суга, прекрати, — почти обиженно поморщился Даичи, — саботаж собственного отдела не спасёт тебя от общей участи, — он хохотнул, поднявшись со своего места. Суга проследил за ним внимательным взглядом, и только сейчас Даичи заметил на его щеках слабый румянец. А он-то думал, что в таком окружении Суга разучился смущаться. — Идём, — позвал он, указав на дверь. — Я ещё должен взглянуть на то, что творится на вашем этаже. И, говоришь, жвачки?.. Жвачки под столом у Куроо нашлись. И не одна. — Мне нужно что-то жевать, пока я работаю, — спокойно пояснил образец нахальства, организатор хаоса и главный повстанец в бунте против порядка Куроо, складывая руки на груди. — Так лучше думается. Почему ты вообще начинаешь проверку с меня? И почему мы во время твоих ревизорских похождений по участку не пишем отчёты, как другие отделы? Даичи окинул худо-бедно прибранную гору бумаг на его столе (он готов был поклясться, что с самого утра там царил полный завал) и в лучшем нравоучительном жесте отеческой заботливости поднял указательный палец вверх. — Во-первых, — сказал он, и Куроо тут же закатил глаза, прекрасно зная, что означает этот его во-первых-тон, — для жвачек в паре шагов от твоего рабочего места есть мусорное ведро. — Оно под столом Ойкавы, — Куроо опёрся спиной о собственный стул, — а я туда не полезу ни за какие коврижки. Я вообще работаю с ним в одном помещении уже несколько лет, и до сих пор обошлось без жертв. Это ли не чудо? — Заведи себе собственное ведро и перестань лепить жвачки под стол, как будто тебе двенадцать, а не почти тридцать, — отрезал Даичи. — Во-вторых, я трачу на ваш отдел своё личное время только потому, что никто, решительно никто из вас не состоит в хороших отношениях с отчётами. Объяснительные за постоянные опоздания на планёрки Ойкава несёт мне уже целых полгода, Бокуто никогда не отчитывается за потраченные на полигоне патроны, а о твоих месячных рапортах я вообще молчу! — Да-да, признаю, — Куроо показательно надулся и с кислым выражением лица поднял обе руки вверх. — Сейчас ты скажешь про нашу безответственность, я отвечу, что тебе просто не повезло с отделом, ты ответишь, что мы все идиоты, каких поискать надо, и в итоге каждый останется при своём, но я-то знаю, — он обворожительно улыбнулся, — что ты всё равно нас любишь. Даичи, кажется, хмурился с каждым новым словом. Лучше ему от тирады Куроо не становилось — даже будь он хоть трижды прав. — В-третьих, — наконец кашлянул он, решив пойти путём наименьшего сопротивления и всё это попросту игнорировать, — я начинал проверку не с тебя, а с Суги. Ты следующий только потому, что вроде как выше других по званию и должен подавать всем… — Куроо соскользнул со спинки стула, который взмыл ножками вверх, перевернувшись под чужим весом, и с грохотом врезался колёсиками в столешницу. Даичи поборол желание впечатать ладонь в лицо и под тихое и абсолютно бесстыжее «Ой» Куроо упавшим голосом завершил: — …пример. — Выходит, я кто-то вроде вице-сержанта, — Куроо отсалютовал ему, ухитряясь одновременно приводить стул и свою причёску в порядок. Даичи мысленно пожелал ему удачи. — Что вообще можно проверять в кабинете Сугавары? — стул с грохотом вернулся на своё место. — Он же образец ответственности и порядочности. Разве что вы там занимались совсем не проверкой. Куроо отвернулся и выпрямился, ухмыльнувшись той самой своей ухмылкой, которая обычно вызывала у Даичи ненавязчивое желание наградить его подзатыльником. — Дай-ка лучше пистолет, — скрипнул он зубами, протягивая руку. Куроо с явным удовольствием вручил ему Глок, походя будто вскользь отметив: — А ведь когда-то ты был против такого безобразия в стенах участка. Даичи замер, тщательно изучая отполированный чуть ли не до блеска ствол. Куроо снисходительно заглядывал ему в лицо, пока тот старался сообразить, что должен на это отвечать. — Пока Сугавара находится в участке, он — мой сослуживец, — наконец произнёс Даичи, привычным движением проверяя состояние затвора. — Такой же, как ты, или Бокуто, или даже Кьётани. И требования к нему такие же. Всё остальное не имеет никакого значения. Куроо (на этот раз осторожнее) водрузил себя на свободный клочок стола и опёрся на него ладонями. — А, занял нейтральную позицию, — понимающе протянул он. — Ладно, это не моё дело… — Рад, что мы в этом сходимся, — проворчал Даичи, переведя дух. — …так что, если ты закончил с моей пушкой, я бы хотел получить её обратно. Даичи поднял взгляд: Куроо слегка улыбался, протягивая руку, и на этот раз пришлось порадоваться хотя бы тому, что Глок у него не выбили и не наставили в лоб. Проделай такое кто-то второй раз за день — и самооценка Даичи наверняка бы сильно пострадала. — Отлепи жвачки от стола, — посоветовал он, сунув Куроо рукоять пистолета. И на всякий случай предупредил: — В конце дня проверю. Куроо пробурчал что-то бессвязное, но наверняка нерадостное и кисло кивнул. Даичи с выполненным на одну треть капитанским долгом отвернулся от его стола. — А Ойкава своими отчётами пользуется как подставкой для кофе! — плохо скрывая злорадство, кинул Куроо ему в спину. — Пошёл к чёрту! — громко и неразборчиво ответили ему из другого конца комнаты: Ойкава, не обращая никакого внимания на суету вокруг, с зажатым в зубах колпачком от маркера разглядывал доску для расследований, наверняка добавляя туда нарытую своими пособниками информацию. Даичи устало вздохнул и снова с силой ущипнул себя за переносицу, чувствуя, что к концу дня протрёт в коже дыру. — Вчера участок навещал Сакуса, — пространно поделился он, глядя на то, как Ойкава жуёт маркер. Куроо за его спиной ощутимо подавился воздухом и, судя по звукам, сделал новый круг на своём чудом не сломанном стуле. — Интересовался ходом дела. Сакусу крайне беспокоит ваша… — Даичи окинул взглядом весь этаж и, воздержавшись от слов «вопиющая безалаберность», вздохнул: — …резко упавшая статистика раскрываемости. — Дело сложное, капитан, — промычал Куроо из своего угла. Даичи бросил на него быстрый взгляд: широко расставив ноги, Куроо свесил их по обе стороны от кресла и опёрся подбородком на спинку. В одной руке у него болтался пистолет, которым он отсалютовал: — Но ты не волнуйся, мы справимся! Сакусе можешь сказать, что у нас всё в полном порядке. — Какая у тебя статистика за этот год? — поднял бровь Даичи, и Куроо тут же с гордой ухмылкой отрапортовал: — С этой серийкой — девяносто процентов. — Без серийки. Куроо тут же нахохлился: — Савамура, ну будет тебе… ладно, чуточку меньше. Может, восемьдесят пять, — он сложил руки на груди. — Для меня это непростительно мало. Если мы с Бо раскроем это дело раньше Ойкавы, он будет должен нам серенаду под окнами. А мы его раскроем, точно тебе говорю, — и с дурацкой мечтательной улыбкой прибавил: — У нас есть Кенма. Сакуса знает об этом. Даичи тяжело вздохнул и, не дойдя до стола Бокуто, развернулся к Куроо лицом. — Если это затянется надолго, в опасности окажется каждый в городе, — сурово отчеканил он. — Сакуса может и закрыть дело, если узнает, что у вас ничего нет. Я беседовал с ним целый вечер, заверял, что вы работаете не покладая рук, и вам же будет лучше, если это и правда так. Ясно? Опасно сощурившись, Куроо убрал свой Глок в кобуру. — Ясно, — только и сказал он, уже глядя в другую сторону. Ойкава насмешливо фыркнул ему что-то из своего угла, и Куроо мгновенно скис. Покачав головой, Даичи отвернулся. Были вещи, которые он за пару лет работы здесь так и не понял, и переключения настроения Куроо иногда ставили его в тупик глуше, чем полярность его напарника. — Бокуто, — измученно выдохнул он, останавливаясь перед столом его второй после Куроо личной головной боли, — пожалуйста, скажи, что у тебя там нет жвачек. Бокуто, молча (спасибо ему за это) и издалека наблюдавший за их с Куроо «перепалкой», отъехал на своём стуле, предоставляя доступ к рабочему пространству. — Не-а, — открестился он и с плохо утаиваемым чувством собственной гордости добавил: — Мой стол — образец красоты, чистоты и аккуратности. Рай для глаз перфекциониста. — Это только сегодня, только из-за проверки и только благодаря Акааши, — не удержавшись, фыркнул Куроо со своего места — выходит, быстро отошёл от выговора. Бокуто, кажется, показал ему язык. Даичи тихо хмыкнул, оглядывая «образец красоты, чистоты и аккуратности, рай для глаз перфекциониста». Через полчаса Бокуто наверняка превратит свой стол в сосредоточение хаоса, бумажных комков, поломанных ручек, обгрызенных ластиков и остатков еды… а пока оставалось только кивнуть. — Не придерёшься, — со вздохом подытожил Даичи. Бокуто довольно ухнул и, кажется, показал Куроо язык во второй раз. — Спасибо Акааши, — снова усмехнулись у Даичи за спиной. Он дёрнул бровью и раньше, чем успел переключить внимание Бокуто на что-то другое, тот воинственно взмахнул кулаком. — Тетсу, я и сам, чтоб ты знал, могу… — Утром твой стол напоминал помойку. Бокуто насупился — точь-в-точь обиженный ребёнок: — Спасибо, бро, я так ценю твою поддержку!.. — и, обращаясь уже к Даичи, пробормотал: — Не слушай его. У него на столе вечно Кенма сидит, вот там и разбросано всё. Давно пора завести ему собственный, он заслужил. Даичи вздохнул. Показательно громко и с нарастающим отчаянием. — Я подумаю, — снисходительным тоном пробормотал он. Кенма, который сейчас с вероятностью в девяносто девять процентов оккупировал диван и ноутбук в комнате отдыха, после Бокуто и Куроо казался глотком свежего воздуха. А как это ходячее бедствие с кошмаром на голове менялось в присутствии Кенмы — словами не передать. Даичи был рад любому растущему показателю рациональности в отделе, где все сплошь и рядом были, мягко говоря, с причудами, а потому, как слышал Даичи от Тендо, благотворное влияние Кенмы на Куроо послужило одной из главных причин, по которой сам Ушиджима два года назад ненавязчиво намекнул Сакусе, что был бы не против видеть Кенму гражданским консультантом убойного. Само собой, Куроо он об этом не сказал. И никогда не скажет. — Бокуто, табельное, — очнулся Даичи, вспомнив о том, что всё ещё стоит над его столом, пялясь на подставку для карандашей. — А, да, — Бокуто живо сунул руку в кобуру, — сейчас. Прекрасно зная, что не должен этого делать, Даичи всё же обернулся на Куроо, который медленно катался по кругу на своём недавно пострадавшем стуле и с показательно скучающим выражением лица следил за тем, как Бокуто извлекает лелеемый и охраняемый лучше собственного кошелька пистолет, протягивая его рукоятью вперёд. — Понятия не имею, зачем тебе это, — признался он, пока Даичи ощупывал спусковой крючок и постукивал по стволу. — Никто во всём участке не заботится о своём оружии так, как я. Даже Куроо, который, кстати, сегодня утром пытался протереть свой Глок салфеткой для чистки ноутбуков. Даичи бросил на Куроо быстрый взгляд и хмыкнул: — Правда, что ли? — Бро, ну заче-ем, — измученно протянул Куроо, вытягивая ноги вдоль пола. Бокуто отсалютовал ему: — За Акааши, — и вдруг сощурился, — который за этим табельным, к слову, не следит. Всё, что ты видишь, — плод моих и только моих стараний. Я могу провести неполную разборку и сборку с закрытыми глазами за рекордное время, так что… Даичи со щелчком вынул магазин. — У тебя здесь не хватает одного патрона, — произнёс он, обрывая Бокуто, воспевавшего оды своим навыкам. Тот запнулся, будто выключили звук, и нахмурился: — Что? Быть не может. Дай сюда. Даичи молча протянул ему магазин, откладывая пистолет на стол, чтобы позволить Бокуто лично убедиться. Тот с крайне сосредоточенным выражением лица пересчитал патроны, затем ещё раз, поочерёдно тыкая в каждый пальцем, затем в третий и только тогда, окончательно уверившись, поднял на Даичи абсолютно растерянный взгляд. — Четырнадцать вместо пятнадцати, — глуховато, в противовес своему обычному вещанию на громкости в чёрт-знает-сколько децибел пробормотал он. Вид у него разом сделался какой-то… несчастный. — Ничего не понимаю. Я проверял его вчера вечером, разбирал, чистил и собирал, клянусь, магазин был полон. Куроо, прокатившись на своём стуле пару метров, сунулся ему под нос. — Что такое, Бо? — участливо спросил он. Бокуто обвинительно ткнул пальцем сначала в магазин своего Глока, а потом в Даичи, будто тот лично был виноват в пропаже одного из патронов. — Я заменяю магазин каждую неделю, — его голос слегка повысился, в глазах, помимо непонимания, сквозило отчаяние, которое очень не понравилось Даичи. — Стрелял или нет — неважно, всё равно заменяю! В последний раз это было, когда я помогал Иваизуми с его тренировками на полигоне перед операцией. Ума не приложу, куда… — Ты посеял патрон? — спросил Куроо; его брови сошлись на переносице. — Да ну, бро, быть не может. Ты о своём табельном печёшься больше, чем все мы тут, вместе взятые. — Вот и я о том же! — вскинулся Бокуто, продолжая вертеть магазин в руках. Даичи наблюдал за ним, чувствуя острую необходимость вмешаться, однако не успел: Бокуто подскочил на ноги и заходил взад-вперёд, демонстрируя крайнюю степень волнения. — Табельное всегда при мне, я почти не оставляю его без присмотра. Не мог же мой собственный пистолет сам по себе просто выстрелить куда-нибудь в воздух!.. Куроо погладил подбородок. — И Акааши он вряд ли нужен, — задумчиво прикинул он. — Он не похож на парня, который будет без разрешения брать чужие игрушки. Бокуто посмотрел на него чуть ли не волком. — Бро, это серьёзно, — чуть севшим голосом пробормотал он. — Кто-то взял мой пистолет без моего ведома и выпустил одну пулю. И я, — он недобро сощурился, недвусмысленно сжав пальцы в кулаки, — очень хотел бы узнать, кто и куда. Даичи только собирался спросить, не мог ли Бокуто попросту потерять патрон (версия, в которую поверить было так же невозможно, как и в теорию существования на Луне маленьких зелёных человечков, особенно учитывая, как ревностно Бокуто относился к собственному оружию), однако обернулся на звук шагов. Он рассчитывал увидеть перед собой Ойкаву, который всё ещё был занят доской, но вместо этого наткнулся на всполох красных волос Тендо Сатори. — Не мешаю? — спросил он, переводя заинтересованный взгляд с Бокуто на Даичи и обратно. Повернувшись к Куроо, Бокуто что-то яростно зашептал ему на ухо, и Даичи махнул рукой: — Что такое? В глазах Тендо промелькнуло что-то, очень похожее на волнение. Он хмыкнул в кулак, отвёл взгляд и откашлялся: — В общем, мы с Тсукишимой недавно закончили с баллистической экспертизой той пули, найденной во лбу бедняги Юджи, и результаты… хм… более чем… скажем так: неординарные. Куроо одёрнул Бокуто, и оба замолчали, с одинаково нервным напряжением уставившись на Тендо. Даичи, и сам почти в открытую недоумевавший, вдруг почувствовал себя так, словно оказался в плохом боевике. — Что там? — выдохнул он. Переносица начинала болеть. Бокуто уронил магазин на стол рядом с пистолетом. — Проклятье, — выругался он сквозь стиснутые зубы. Даичи догадался обо всём ещё раньше, чем Тендо, помявшись, с вымученно бодрой улыбкой, которая явно была предназначена для сокрытия плохих новостей, произнёс: — Ну, стреляли из распространённого в полиции Глока 19. Но это далеко не всё. Дело в том, что по засечкам на пуле Тсукишима определил конкретный пистолет, но лишь потому, что он есть в нашей базе. Мы трижды всё перепроверили. Ошибки быть не может. Чёрт возьми. Таких совпадений просто не бывает. Даичи почувствовал себя ещё хуже, когда Тендо с пронзительным вздохом подытожил: — Терушиму убили из пистолета Бокуто.