Ломаная

— И всё-таки как так получилось, что Вакатоши-кун рассказывал тебе про этого Киту, а мне нет? Тсукишима вздохнул и опустил колбу с тёмным волосом, который следовало направить на анализ ДНК. Опять. Он делал третью попытку выполнить свою работу, а Тендо, порхавший по лаборатории так, будто он был здесь не начальником, а случайно залетевшим шмелём, делал третью попытку ему помешать. За своими столами сидели и другие криминалисты, им было отведено, по меньшей мере, пол-этажа на лаборатории, кабинеты и архивы, а Тендо бродил именно здесь и лез под руку именно ему. Тсукишима был не то чтобы очень против, но иногда ему хотелось, чтобы Тендо на своём жизненном пути нашёл себе другого лучшего друга. — Я уже говорил тебе, — Тсукишима стоически пытался не закатить глаза, — Ушиджима-сан не рассказывал ничего мне лично. Он просто мимоходом обмолвился о нём — очень давно, много лет назад. — Мы тогда ходили вместе в кино? — полюбопытствовал Тендо. Тсукишима сморщился: — Нет. — О, так это было очень давно… — Да, я ведь так и сказал. — Какая разница! — Тендо всплеснул руками. — Самое главное — что ты запомнил. И наверняка потом выяснял отдельно, я же прав, да? Признайся, что ты хотя бы погуглил его, не разочаруй меня. Уронив ладони на стол в очередной проваленной попытке заняться анализом, Тсукишима раздражённо признал: — Ну, погуглил. Это ничего не значит. Мне было любопытно! — Правильно. Вакатоши-кун просто так людей не хвалит, он вообще про других без острой необходимости не болтает. — Про что же он тогда болтает, когда вы вдвоём остаётесь? — не удержался от колкости Тсукишима. Он бы дорого отдал за возможность поставить Тендо в тупик, но тот и здесь не растерялся: — В основном про овощи и здоровые диеты. Однажды он зачитал мне список для покупок в магазине, я подумал, что он пошутил, но ты же его знаешь: он не умеет шутить. И сельдерей попросил купить на полном серьёзе. Два килограмма… — Тендо уставился куда-то мимо Тсукишимы на его столик, очевидно, ловя в сознании какие-то очень болезненные флэшбеки, а затем тряхнул головой: — Ладно, неважно! Что ты здесь вообще делаешь? Тсукишима скрипнул зубами — достаточно громко, чтобы Тендо услышал. — Пытаюсь работать, — пробормотал он. — А что ты здесь вообще делаешь? — Слежу за тем, как ты пытаешься работать. Что тут у тебя? Он наконец-то отступил немного назад — чтобы тут же вернуться с компьютерным стулом на колёсиках, сделать на нём полный круг и снова сунуться Тсукишиме под руку. Тот медленно, сохраняя остатки самообладания, потянулся к пробирке — в пятый раз. — Вчерашнее убийство с ограблением в банке в паре кварталов отсюда, — только и сказал он. — Акааши уже осмотрел тело, как раз к началу смены передал образец волос девушки, которая работала там на смене, когда ворвались грабители. Коноха восстановил записи с камер: они были в масках, но наша группа подобрала пару улик и собрала отпечатки пальцев с ручки сейфа. Я хочу проверить и то, и другое. — Хорошо, — кивнул Тендо, и Тсукишима воспринял это за разрешение делать свою работу, но не прошло и секунды, как под руку снова сунулся любопытствующий нос: — Это та девушка, которую застрелили? — Да, она. Один из грабителей пустил ей пулю в грудь, когда увидел, что она пытается вызвать полицию. Я хочу проверить, кому принадлежит этот волос. Если база найдёт совпадения с кем-нибудь из города… Да что я тебе вообще объясняю. — Нет, продолжай! — Тендо с азартом хлопнул его по спине и даже улыбнулся. — Хочу посмотреть, что с тобой будет, когда ты уткнёшься в тупик. Тсукишима нахмурился: — В смысле? — Волос длинный. Однозначно женский. Значит, точно принадлежит жертве. — А вот здесь ты ошибаешься, — гадко усмехнулся Тсукишима, наконец-то почувствовав превосходство над собственным начальником: удовольствие редкое и ценить такие моменты стоило особенно. — Во-первых, она была блондинкой. Во-вторых, короткостриженной. В-третьих, у одного из грабителей на камерах отчётливо видно грудь, и если я сделал из этой ситуации верные выводы, то кроме ДНК-анализа в этом деле больше ничего не понадобится. А теперь не мешай мне работать. Тендо растерянно моргнул. Кажется, Тсукишима впервые за долгое время поставил его на место. — Да с каких пор девушки с грудью грабят банки? — подскочил на стуле Тендо. Нет. Не поставил. — Неужели тебе совсем нечем заняться? — Ты уже забрал себе всю работу! Знаешь, иногда я думаю, что начальник здесь уже не я, а ты, и пока я в декабре праздновал Рождество у тётушки, ты прибрал к своим рукам весь отдел, кроме моего кабинета, а все делают вид, что слушаются меня, хотя на самом деле старший криминалист здесь уже давно ты. Признавайся, ты устроил революцию без моего ведома? — Что? — сморгнул Тсукишима. Тендо сердито скрестил руки на груди и нахохлился. — С чего такие внезапные параноидные мысли? — Раньше я постоянно выезжал с тобой на дело. Раньше ты выезжал со мной! А теперь ты сам собрал людей, сам уехал, сам что-то делаешь, и меня потом только ставят в известность о том, что оперативная группа хорошо поработала. А я говорю: «О, да, конечно!» — хотя понятия не имею, как и над чем она там поработала. Тсукки, но я ведь ещё не настолько стар для таких толстых намёков на то, что мне пора на пенсию! — Тогда для начала, — Тсукишима гордо отвернулся, чтобы не наткнуться на жалостливый взгляд Тендо, — попробуй приходить на работу хотя бы к началу смены. Можно даже немного опоздать, но не до обеда, договорились? — Извините, я правильно расслышал, — вдруг послышался голос от двери, — кто-то приходит на работу не вовремя? — О, да чтоб тебя, — злобно пробормотал Тендо сквозь зубы. — В такой-то момент… Его стул на колёсиках траурно проскрипел, делая пол-оборота, и Тсукишима повернулся к двери вслед за Тендо: там как раз стоял их новый капитан. Понять, что это их новый капитан, не составило труда: Кита Шинске явился в участок в выглаженной форме с нагрудными знаками, погонами капитана и золотыми нашивками на рукавах. Он оказался довольно приятной наружности — Тсукишима не мог подобрать другого слова. Шапка светлых, с тёмными концами волос с аккуратной чёлкой зрительно удлиняла лицо с мягкими линиями скул, тёмные глаза смотрели из-под тонких бровей — Тсукишима оценил этот взгляд, смотрели спокойно и даже весело. Кита оказался среднего роста и комплекции, далёкой от мощного разлёта плеч Бокуто или даже прямой палки самого Тсукишимы. Он был похож на Даичи — который как раз стоял за спиной Киты и вежливо покашливал. — А здесь у нас лаборатории отдела криминалистики, — сообщил он максимально гостеприимно, и Тсукишима почувствовал, что это не первый за сегодня раз, когда Даичи прибегает к такому тону: смотрел он в сторону Тендо и Тсукишимы измученно. Было только начало дня, время подходило к полудню, а он уже устал — и от Киты, и от лабораторий отдела криминалистики, и от жизни, видимо, тоже. — Кто возглавляет отдел? — поинтересовался Кита, оглядываясь по сторонам. Шепнув: «Тсукки, запомни меня молодым и красивым», — Тендо поднялся из своего кресла, поправил галстук — на сегодня ярко-зелёный — и с лучезарной улыбкой, которой Тсукишима не верил бы в одиннадцати случаях из десяти, пожал Ките руку. — Я возглавляю. Тендо Сатори, ведущий криминалист двадцать первого участка. Стаж работы — больше десяти лет. Вон там Тсукишима Кей, мой заместитель, лучший в группе, там… Тсукишима поднял бровь, но Даичи покачал головой — и Тсукишима понял, что со своим новым статусом заместителя и лучшего в группе он разберётся потом. Кита взглянул на него с вежливым любопытством, не больше, и обратил всё своё внимание на Тендо, который, почувствовав, что его готовы слушать, вошёл в раж. — В лабораториях мы занимаемся тем, что анализируем улики, которые нашла оперативная группа во время первичного осмотра места преступления, — жесты у него во время рассказа были сумасшедшие, и Тсукишиме всегда было интересно, сколько раз за всю жизнь Тендо вот так нечаянно зарядил кому-нибудь в глаз. — В основном мы тесно сотрудничаем с убойным отделом и розыскными группами, а ещё наркоотделом… и, пожалуй, всё. Савамура-сан уже проводил вам экскурсию по убойному?.. — Нет, — ответил Кита. На него Тендо, насколько мог судить Тсукишима, если и произвёл впечатление, то он старался этого не показывать. — Савамура-сан сказал, что убойный отдел лучше оставить напоследок, и я с ним согласен: именно убойный меня сейчас интересует больше всего. Скажите, у вас здесь совсем нет дресс-кода? Тендо открыл было рот, но тут же закрыл. Кажется, если он и начинал проявлять к Ките здоровое любопытство и первые ростки симпатии, то после этого вопроса стало ясно, что они не сработаются. Совсем. — Оставите распоряжение на этот счёт? — мрачно поинтересовался Даичи из-за спины Киты, и Тсукишиме он вдруг напомнил человека, которого с начальника понизили до секретаря. Сравнение показалось ему довольно жалким — учитывая, что Даичи здесь был последним, кому роль секретаря вообще подходила. — Не стоит. Просто спросил. Я не собираюсь ничего менять в первый же день, это было бы настоящим безумием. Тендо вздохнул с облегчением. — Тогда… убойный отдел у нас работает в другом зале, — Даичи махнул рукой на выход из лаборатории. — Пройдёмте туда. — Постойте, — попросил Кита, — раз уж я всё равно здесь, хочу прояснить этот вопрос сразу же. Тендо-сан, в деле Куроо Тетсуро криминалистическую группу координировали вы? Тендо если и ожидал этого вопроса, то ответ в голове сформировал не сразу. Тсукишима и сам не думал, что Кита с порога проявит интерес к этому делу, хотя стоило бы: Куроо не интересовался только ленивый или глухонемой, было логично, что Кита захочет знать о самом громком событии в городе как можно больше, раз уж теперь имел к нему какое-никакое, но отношение. Сам Тсукишима до сих пор не мог определиться в своих чувствах по этому поводу. Куроо его раздражал, доводил до ручки, заставлял забывать о формальностях и вежливости, вызывал желание заткнуть ему рот или убить в какой-нибудь тёмной подворотне… Но вот чего Тсукишима точно не ожидал — так это того, что Куроо его в этом опередит. Куроо на роль убийцы не подходил, он не вписывался в установленные им с Тендо рамки, он отказывался классифицироваться по типажам преступников, одним своим существованием Куроо Тетсуро вносил разлад в систему жизненных ценностей Тсукишимы и поэтому заслуживал быть посаженным за решётку. Чем дольше Тсукишима об этом думал, тем больше ему казалось, что там за Куроо он будет наблюдать с удовольствием. И его, по правде говоря, немного пугала эта мысль. Да, он не любил Куроо, но вот тот факт, что в итоге именно он оказался убийцей, которого все они столько искали… он сильно выбивал Тсукишиму из равновесия. — Я координировал только в последнем убийстве, — пожал плечами Тендо, вырывая Тсукишиму из мыслей о Куроо. — Всю ту неделю я был в отпуске… — Но когда стало известно, что это серийные убийства, — Кита чуть склонил голову набок, — почему вас не вызвали? — Спросите у начальства, — рассмеялся Тендо. — Что касается меня, я полностью доверял своему заместителю. Дело вёл Тсукишима. Он же до моего возвращения координировал оперативную группу и занимался документацией. — Тсукишима-сан, — кивнул Кита, — в таком случае я попрошу вас пройти с нами. Если ваша работа позволяет, конечно. Тендо наградил Тсукишиму странным взглядом — чем-то средним между облегчением, насторожённостью и «ну давай, не подведи меня». Учитывая, что суммарно это был шестой раз, когда Тсукишиме не давали спокойно выполнить его работу, ему уже следовало сдаться, так что он не возражал, поднимаясь из-за стола. — Тебе придётся закончить работу за меня, — попросил он Тендо по пути на выход. Тот в ответ хлопнул его по плечу с лёгкой ухмылкой: — Кажется, Тсукки, мы ненадолго поменялись ролями. Покажи новому капитану, как у нас дела делаются. Тсукишима скривился на уже привычное «Тсукки», но кивнул и следом за Китой и Даичи побрёл к выходу из лаборатории. — Можно спросить, что от меня требуется? — спросил он уже в коридоре. Кита легко повёл плечами: — Хочу узнать, почему меня назначили на это место. А вы поможете. Тсукишима переглянулся с Даичи, и тот пожал плечами; не оставалось ничего другого, кроме как направиться вслед за ними в место, которое Тсукишима ненавидел в своей жизни искренней и чистой ненавистью, — в убойный отдел. Пока они молча шли по коридору, Тсукишима украдкой разглядывал Киту. Новый капитан не казался каким-то неординарным или выдающимся, он не соответствовал ничему из того, что было про него написано: ни тому, что он был самым молодым в их городе полицейским, получившим звание капитана, ни тому, что в свою бытность сержантом убойного отдела ловил убийц прямо на месте преступления, ни тому, что он дважды за всё время отклонял предложения от спецназа. Кита Шинске был… обычным, заурядным, но Тсукишима знал, что самые заурядные на вид люди и прячут в себе больше всего неожиданностей. Пока что Кита казался ему излишне педантичным и строгим, не больше, но он знал его от силы минут пять и готов был изменить своё мнение — более того, прекрасно понимал, что его придётся менять. — Вы успели ознакомиться с делом Куроо Тетсуро? — спросил Тсукишима из чистейшего праздного любопытства, пока они в полном молчании шли по коридору. Кита кивнул: — Да. Несколько раз. Внимательнее всех прочих. Поэтому вы мне и нужны — есть пара деталей, которые хотелось бы прояснить. — Если это по поводу рапортов и отчётностей, то всё составлено без малейших упущений и неточностей, Тендо-сан несколько раз проверял бумаги… — Дело не в документации, здесь у меня нет нареканий. Меня интересует практическая сторона вопроса. Савамура-сан, что касается результатов психологического обследования — из архивов вашего психолога, Яку? — Яку-сан, — кивнул Даичи. — Я попрошу его подготовить бумаги. Но за этот месяц мы просмотрели всё, что можно было, и не нашли никаких нестыковок… Работа моих сотрудников не вызывает у меня сомнений. Даичи горделиво выпрямился, и Кита наградил его странным взглядом. На секунду Тсукишима подумал, что он исправит «моих сотрудников» на «ваших бывших сотрудников», но Кита ничего не ответил — только сверхъестественно спокойно кивнул, будто разрешал Даичи иметь право на собственное мнение. Это снисхождение и убийственная холодность Тсукишиме не понравились, хотя он прекрасно знал: иногда то же самое можно наблюдать в зеркале, под стёклами очков. В Ките было что-то такое, что при ближайшем рассмотрении заставляло неосознанно его остерегаться, даже несмотря на то, что опасным он не казался — даже наоборот. Тсукишиме и это не понравилось. — Можно бестактный вопрос? — вдруг поинтересовался он у Киты. Даичи взглянул на него исподлобья, но промолчал, а Кита хмыкнул: — Вы уже задали. — Этот был не бестактный. Кита пожал плечами, будто признавая это за справедливость. — Ладно. Задавайте. Я всё равно имею право не отвечать. — Разумеется, — усмехнулся Тсукишима. — Об увольнении Савамуры-сана с поста капитана участка было известно уже давно, в самом начале января. Я правильно понимаю, что вас назначили совсем недавно — иначе где вы были целый месяц? Кита наградил его оценивающим взглядом — Тсукишиме вдруг стало интересно, какой интеллектуальный коэффициент ему можно дать за одни только очки. А затем Кита улыбнулся — кажется, даже вполне искренне: — Меня назначили в середине января. Где я был? Знакомился с делом Куроо Тетсуро. — А раньше, — не отставал Тсукишима, — у вас был опыт управления участком или только должность капитана? — Был, разумеется. Правда, недолгий. В этом плане я очень надеюсь на Савамуру-сана: он куда лучше меня знает, как вести себя с подчинёнными. Даичи кивнул, но как-то не очень радужно. Тсукишима внезапно ощутил себя на его месте: ответственность за подчинённого всегда ложится на начальника, он выяснил это на примере Тендо, и сейчас ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь преподавал ему этот урок повторно. На Даичи же повис дамоклов меч вовсе не из-за неправильно оформленного отчёта или упущенной улики на месте первичного осмотра сцены преступления, он не сумел распознать в своём подчинённом серийного убийцу, и тут уже комиссара не волновало, что этого серийного убийцу не распознал никто — ни коллеги, ни лучший друг, ни тем более кто-то такой, как Козуме Кенма. Даичи был обязан. Интересно, думал Тсукишима, сколько седых волос Даичи вырывал у себя ежедневно. — Вот и пришли. Убойный отдел, — печально усмехнулся Даичи — таким тоном, будто объявлял экспонат на выставке, который никому не нужен и который обычно предпочитали обходить стороной. Тсукишима и предпочитал — правда, было жаль, что дорога из кабинетов криминалистов проходила через общий зал убойного, поэтому он вынужден был терпеть «Хорошего вечера, Тсукки!» каждый раз, когда вообще собирался выйти на улицу. «Хорошего вечера» он не слышал уже месяц. Без этого было как-то даже… одиноко. В общем зале царил организованный хаос — другого слова Тсукишима убойному отделу подобрать не мог никогда, хотя он пытался уже несколько лет. Бокуто полулежал на своём столе грудью и, кажется, спал — досыпал ночную смену или своё нежелание спать ночью, Тсукишима был уже не в курсе. Ойкава раскачивался на стуле взад-вперёд, изредка смотрел на стопку бумаг на своём столе, печально вздыхал и продолжал раскачиваться с большей амплитудой. Сугавара сидел за временно отданным ему столом Иваизуми и упрямо строчил что-то на отчётном бланке. Убойный отдел был мёртв, и стол Куроо Тетсуро как главного виновника торжества давно стоило украсить траурными венками — Тсукишима настаивал, но к нему не прислушивались. Разве что раз в неделю Бокуто смахивал со столешницы пыль. — Ребята, — позвал Даичи от дверей, — новый капитан — Кита Шинске. Познакомьтесь. Сугавара поднял голову первым и немедленно подскочил на ноги; Ойкава сначала скосил любопытствующий взгляд, а потом повернулся сам и по пути от своего стола к Ките толкнул в плечо Бокуто: — Просыпайся. Начальство приехало. Пробуждение Бокуто заняло всё то время, что потребовалось Даичи кратко и сжато представить сначала Сугавару («Сержант убойного отдела, перевёлся из сорок второго участка, там работал в розыскном, один из лучших ребят за мою практику»; Суга, кажется, покраснел), а потом Ойкаву («Детектив второго класса, стаж восемь с половиной лет, очень талантливый, ответственный и внимательный к мелочам, самый высокий процент раскрываемости в отделе… Сколько?» — «Девяносто два» — «Точно, спасибо»). Тсукишима подавил скептическое хмыканье: до Ойкавы самый высокий процент раскрываемости был у Куроо, а теперь от самого отдела осталось только двое, а учитывая склочность Ойкавы — один с половиной… нет, с четвертью полевой работник. Даже с учётом Сугавары, который стал выезжать на дела, чтобы Ойкава с Бокуто не поссорились, даже с учётом потенциального прибавления после экзаменов на сержанта и скорым возвращением Иваизуми — убойный погибал. Быстро, как свечка. — И Бокуто Котаро, — представил его Даичи, как только Бокуто закончил зевать в кулак, отвернувшись к стене, и обменялся с Китой рукопожатием. — Второй класс, процент раскрываемости — восемьдесят шесть, лучшие результаты по стрельбе и рукопашному бою во всём участке. А также поразительное рвение к ночным дежурствам. Бокуто виновато опустил взгляд: — Прости, Савамура, я всю ночь рылся в архиве… — Поэтому на вызов поехал я один, — не удержался от колкости Ойкава. — У нас в банке был труп сотрудницы, а ты разлёгся на столе! Во сколько ты лёг? В четыре? В пять? — В шесть, — убито признался Бокуто. — Да, Тсукишима, — Ойкава, уже потеряв к Бокуто всякий интерес, сморщил нос и отвернулся, — что там с ДНК-анализом? Есть результаты? Мы не можем заняться делом дальше, пока не знаем, от чего отталкиваться. Тсукишима мог только пфыкнуть и развести руками. — Я оставил его на Тендо, к обеду будет готово. Пока что меня выдернули сюда. Он замолчал — и Ойкава кивнул, не став ему ничего отвечать. В неожиданно наступившей тишине Суга хлопнул Бокуто по плечу — тот подскочил, успев задремать, пока стоял у чьего-то стула — и сочувственно протянул: — Иди-ка ты домой. Проспись. — Если не возражаете, — вдруг вежливо кашлянул Кита, — я бы попросил хотя бы пару минут. Будет прекрасно, если вы сможете меня… услышать. Он покосился на Бокуто, словно очень в этом сомневался, а тот в ответ отвернулся и тактично зевнул в кулак. Ойкава вздохнул, Суга покачал головой, Даичи выглядел так, будто должен был что-то сказать, но не знал, что, а Кита — по его лицу Тсукишима понял, что, где бы он раньше ни работал, в эту минуту он очень хотел обратно. — Прежде всего, — объявил Кита, избрав себе стол Ойкавы вместо временной трибуны, — рад наконец с вами встретиться. Я успел ознакомиться с личным делом каждого в участке, и убойному отделу из-за сложившейся ситуации пришлось уделить намного больше внимания. У вас высокий показатель раскрываемости, отличные физические данные, прекрасные результаты за психологические тесты и экзамены на учебном полигоне… — здесь Бокуто горделиво распрямил плечи. — Обстановка во всех отделах внушает мне определённый уровень доверия, но ваш… даже с учётом того, что я вижу, я не побоюсь назвать убойный образцовым. Тсукишима тихонько фыркнул себе под нос: Кита умудрился опустить их и похвалить в одном предложении, это был бесспорный талант. Суга скромно кашлянул в кулак: — Это заслуга их долгой работы плечом к плечу друг с другом, Кита-сан. У них хорошая команда. Сейчас мы, правда, стараемся реабилитироваться после случившегося… — Да, — кивнул Кита. — Дело Куроо Тетсуро. Его обсуждают даже на уровне комиссара, раз уж я здесь, более того — им заинтересовалась федеральная разведка, а это ещё выше. Говоря вам о ваших высоких результатах, я пытаюсь понять… И пытался, пока читал ваши досье и материалы дела. Мне не даёт покоя один вопрос. Как отдел с такими образцовыми показателями, «долгой работой плечом к плечу» и «хорошей командой» смог не заметить убийцу среди своих же? Вот оно что, мысленно усмехнулся Тсукишима. Кита решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу поставить интересующий его вопрос ребром. Суга нахмурился и открыл было рот, но Ойкава остановил его лёгким взмахом руки. — Позвольте я скажу, Кита-сан, — улыбнулся он той своей улыбкой, которая не обещала ничего хорошего. — Куроо Тетсуро был одним из нас все те годы, что я его знал. Знал не только как коллегу, знал лично, и знал, смею надеяться, очень хорошо. Если сейчас в отделе лучший я, то только потому что Куроо оказался в розыске. До меня лучшие результаты показывал он. Во всём — от тестов до зарплаты. Он заслужил первый класс раньше нас всех, ему доставались самые запутанные дела, и при этом он сохранял самый высокий процент раскрываемости среди нас всех. Куроо был… — Ойкава запнулся, а затем тряхнул головой. — К чёрту. То, что он оказался убийцей, не даёт повода говорить о нём в прошедшем времени. Куроо — гений, Кита-сан, именно поэтому мы не можем его поймать вот уже целый месяц и именно поэтому не могли его распознать. Он казался абсолютно адекватным, ни малейших отклонений, ничего странного, как вы прикажете распознавать маньяка в толпе одинаковых людей? И что более важно, — Ойкава горделиво вздёрнул подбородок, — Куроо — мой друг. Я сейчас не о том парне, который сбежал месяц назад, я о том, с кем я работал пять лет. Даже на том этапе расследования, когда стало ясно, что убийцей был кто-то из нашего участка, ни один из нас не допустил и мысли о том, что это Куроо, потому что нельзя проработать с кем-то плечом к плечу пять лет, а потом в один день заподозрить его в убийстве. Я до сих пор, если хотите знать, отказываюсь верить, что это Куроо. И мои результаты на полигоне здесь ни при чём, просто я человек, у меня есть чувства, и они были задеты. Вот и всё. Ойкава перевёл дух; Тсукишима поднял бровь, пытаясь воскресить в памяти случай, когда Ойкава Тоору разражался такой тирадой в его присутствии, да ещё и на глазах у двух капитанов сразу. Даже Бокуто отбило малейшие признаки сна: он вылупился на Ойкаву так, будто впервые его видел. — Ойкава хотел сказать, — вмешался Сугавара, поразительно не теряющий дара самообладания и какого-то нездорового оптимизма, — что именно сплочённость и команда сделали так, что Куроо никто даже не думал подозревать. — Я понял, — кивнул Кита, кажется, немного всё-таки впечатлённый. — А что насчёт вас? — Меня? — растерялся Сугавара. — Вас. На ту пору вы работали здесь две недели, это не то время, за которое можно влиться в команду. Все эти люди для вас были чужими. Вы тоже ничего не заметили? — Я… — Сугавара перевёл недоумённый взгляд на Даичи, заслужил от него одобрительный кивок и пожал плечами. — Послушайте, я шёл в этот отдел с мыслью найти хороших подчинённых, а не опасных серийных убийц. Я думал, что будет здорово, если я смогу влиться в коллектив, и у меня как-то ни разу — ни до того, как я приступил к работе, ни потом — не закралась мысль наподобие «Эй, а ведь кто-то из них может оказаться маньяком». Это полиция. Это мои люди. Здесь я хотел найти убийцу в последнюю очередь. Поэтому — нет, я ничего не заметил. Кита кивнул, но с таким видом, точно сделал из слов Сугавары какие-то свои выводы. Сам Сугавара, судя по сведённым бровям и раздутым крыльям носа, был рассержен — тем, что его хотели заставить искать там, где он искать не хотел, и думать о том, о чём он не хотел думать. Тсукишима не мог сказать, что злился на Киту, его логику он в чём-то понимал: если бы он сам наблюдал за всем со стороны, он тоже недоумевал бы, как так вышло, что целый участок полиции упустил убийцу у себя под носом. Но он был здесь. Он знал, как это произошло. Разве что спроси Кита с него — объяснить бы не смог. Кита ещё долю секунды разглядывал Сугавару, очевидно, приходя к каким-то своим выводам, потом покачал головой: — Ладно. Пускай. Теперь меня интересует одно имя, которое упоминалось в деле слишком много раз. Козуме Кенма. — Что не так с Кенмой? — уточнил Бокуто, который с той самой ночи, кажется, стал личным адвокатом и телохранителем Кенмы на добровольной основе. Во всяком случае, Тсукишима подозревал, что с некоторых пор все социальные взаимодействия и контакты Кенмы с окружающим миром проходили через него. — Козуме-сан был гражданским консультантом убойного отдела, верно? — спросил Кита у Даичи, и тот кивнул. — Именно он установил личность серийного убийцы — так написано в деле. Ни слова больше. Как он догадался? Кита обвёл внимательным взглядом абсолютно всех и каждого в зале, и ответом ему послужило красноречивое молчание. Тсукишима слышал, как в расстоянии одного коридора от них звонит телефон, слышал собственное дыхание, слышал, как с каждой секундой растёт разочарование Киты. — Судя по тому, что он рассказал после той ночи, — кашлянул Даичи, — Куроо сам подтолкнул его. Он сказал ему что-то… что заставило Кенму понять. — И после этого Козуме решил разобраться с маньяком в одиночку? Без чьей-либо помощи, не сообщив никому о своей догадке? Даичи развёл руками: — Он не посвятил никого в свои планы. И не был сотрудником полиции, не был даже гражданским на контрактной службе, я не имел полномочий ему приказывать или как-то ограничивать его действия. — Козуме действовал по своему усмотрению? — Совершенно точно. — И не получал от вас никаких распоряжений или указаний? — Я узнал о его намерениях только после того, как всё уже случилось и нечем было распоряжаться и указывать. Кита слегка нахмурился, и Даичи стоически выдержал направленный прямо на него взгляд оценивающих тёмных глаз. Тсукишима не раз видел людей с таким взглядом, обычно под таким складывалось впечатление, что тебя просвечивают рентгеном — внимательно, каждую кость из всех двухсот шести. Кита, видимо, был как раз из таких. — В рапорте о той ночи также указано, что у Козуме был пистолет, — продолжил Кита. — Табельное, зарегистрированное на Иваизуми Хаджиме, который в настоящий момент — и в тот, если мне не изменяет память, — находится в больнице с пулевым ранением в бедро. Откуда у Козуме… — Он выкрал его, — торопливо оборвал его Бокуто. Кита поднял бровь: — Выкрал. Табельное оружие, зарегистрированное в полицейском участке. — Именно так, — кивнул Бокуто. — В одиночку? Без чьей-либо помощи? — Так точно. Кита посмотрел на Даичи, но тот, переглянувшись с Бокуто, только пожал плечами, старательно делая вид, что он абсолютно не понимает, о чём идёт речь. Тсукишима тонко фыркнул. Он до сих пор не понимал, что здесь делает, но благоразумно решил не вмешиваться. Через этот разговор он пытался составить мнение об их новом капитане и пока что придерживался настолько разных оценок, что предпочитал не думать об однозначном вердикте вообще. — Следите за своим табельным лучше, — наконец вздохнул Кита, ущипнув себя за переносицу. — Особенно учитывая, что в деле фигурировал ещё один краденый пистолет — ваш, если не ошибаюсь. Бокуто — а так он делал всегда, когда речь заходила о его табельном и о том, что его пистолету пришлось пережить — сложил руки на груди и воинственно нахмурился. — Мой. Куроо был моим лучшим другом, он мог и последнюю рубашку с меня стянуть, а я бы не заподозрил ничего, пока мне бы не продемонстрировали эту рубашку в крови. — Простите, — Кита вдруг мягко и довольно дружелюбно улыбнулся. — Я понимаю, что мои вопросы вас только злят. Я просто пытаюсь понять, какие в расследовании были ошибки, что пошло не так… — Всё пошло не так, — беззлобно усмехнулся Ойкава. — Кита-сан, не о чем так беспокоиться, — Сугавара доверительно ему улыбнулся, отзеркалив его улыбку. — Да, в самом начале у нас… были трудности. Я бы сказал больше: если бы не Козуме, мы бы ни за что не поняли, что убийца — Куроо. Мы работаем над его делом дольше и активнее любых других, мы проверяем город на наличие схожих убийств, пытаемся найти связь способов убийства, держим под наблюдением все потенциальные точки, где Куроо может появиться. Как только он допустит ошибку — мы его поймаем. Мы его поймаем в любом случае, просто… нам нужно время. К тому же здесь появятся федеральные агенты — они помогут, возможно, заметят то, что не заметили мы. Мы закроем это дело. Тсукишима вдруг понял, что Сугавара делает это абсолютно осознанно: это был то ли результат сближения с Яку, то ли подсознательное понимание человека, который перед ним сидел, то ли личные знания, но Сугавара знал, что делал. Каждое его слово, каждый его жест — всё это было рассчитано на чужое доверие. И Ките, кажется, Сугавара нравился. По крайней мере, Сугаваре он кивнул вполне доброжелательно. — Хорошо. Тогда… я бы всё равно хотел познакомиться с Козуме, если вы не возражаете. Через пару дней участок планировал навестить прокурор, он бы тоже не отказался его видеть. Даичи с Сугаварой переглянулись, как родители перед решением отдавать ребёнка в детский сад. Даичи в лёгкой растерянности повёл плечами: — Разумеется, мы свяжемся с ним. Он и так часто наведывается в участок, но если с ним хочет поговорить Сакуса… Он не сказал, чего хотел? — Боюсь, что нет. Лично я хотел поговорить с Козуме ещё раз, выяснить, что он знает, немного более подробно — те вещи, которые не напишут в официальных документах. Я правильно понимаю, он больше не работает консультантом? — После Куроо — нет, — мягко, с сожалением ответил Сугавара. — Он готовится к весеннему набору в полицейскую академию. По одному взгляду, которым Кита наградил Сугавару, Тсукишима понял, что о причине такого решения Кита спрашивать не будет: здесь и слов не нужно было, банальной логики хватило бы с лихвой даже Хинате. Кита ограничился тем, что пожал плечами, и — наконец-то — обернулся к Тсукишиме. — Криминалистической группой во время всех трёх убийств руководили вы, — констатировал он. — Нет, — счёл за свой долг поправить Тсукишима. — Я руководил первые два раза. К третьему вернулся Тендо-сан, он выразил личное желание участвовать в расследовании, но отчётности по всем трём осмотрам и анализам готовил я. — В ваши обязанности входило составление психологического портрета преступника? — Конечно, — кивнул Тсукишима, начиная подозревать, чего от него хотят. — На основании всех собранных улик, как и полагается. Их нет в документах дела, потому что Яку-сан забрал их себе для более детального изучения и сопоставления с анализами Куроо. Если вам нужно только это, лучше наведайтесь к нему. Кита посмотрел на него довольно… благосклонно? Во всяком случае, Тсукишима, кажется, получил право считать свой маленький экзамен пройдённым. Кита тем временем встал, и Даичи окликнул его: — Кита-сан, психолог всё равно располагается на этом этаже. Пойдёмте, я провожу вас. — О, — оживился тот, — конечно. Было бы замечательно. Рад познакомиться со всеми вами, спасибо за предоставленную информацию… — Будет приятно с вами работать! — улыбнулся Сугавара. Он помахал Даичи вслед, когда тот увёл Киту по коридору, ещё секунду посмотрел им вслед и круто развернулся. На лбу у него залегла глубокая складка, означавшая тревогу и волнение. — Да, приятно… Прокурор интересуется Кенмой, Кита интересуется Кенмой, и хорошо, если эти федералы приедут на самом деле помочь, а не утащить дело у нас из-под носа. — Тоже понял, да, Суга-сан? — прохладно усмехнулся Ойкава, забравшись на чей-то стол, и теперь скользил форменными брюками по упаковке салфеток. — Вся верхушка разберёт дело Куроо по кусочкам, порвёт на мелкие клочки, а нам ничего не достанется. — Я понимаю их беспокойство, — Суга с виноватой улыбкой пожал плечами. — Мы ищем Куроо уже целый месяц, и безрезультатно. Мы насобирали по нему столько материалов, — он безнадёжно махнул рукой в угол зала, где покоилась огромная доска, — и те ничего нам не дали. Нас считают некомпетентными. — Кто считает? — скрипнул зубами Бокуто. — Посмотрел бы я, что бы они сделали на нашем месте. У нас целая доска информации по Куроо, а мы заворачиваем в один тупик за другим. Вот Тсукки! Иди сюда. Тсукишима, собиравшийся было тихо вернуться в свою лабораторию и оставить убойный разбираться с проблемами, которые его всё равно не касались, вздохнул и повернулся. — Что? — кисло пробормотал он, игнорируя что-то больно кольнувшее в груди. Бокуто без лишних слов схватил его за руку, бесцеремонно протащил через весь зал, явно не особо заботясь о физическом и моральном здоровье Тсукишимы, и поставил перед доской. То, что это было достоянием убойного отдела и единственным показателем того, что они хоть чем-то занимаются, Тсукишима знал; Тсукишима не хотел смотреть на фотографии Куроо, на сводки по родителям, двоюродным бабушкам и котятам дяди Куроо, распечатки звонков с телефона Куроо и так далее. Тсукишиме и так хватало призрачного «Хорошего вечера, Тсукки!» каждый раз по пути через этот зал. — Я должен восхищаться вашими успехами? — поинтересовался Тсукишима, закатив глаза. Бокуто пфыкнул ему на ухо: — Можешь и изобразить восхищение для разнообразия. Смотри сюда внимательно. Что в этой тонне инфы такого, что натолкнёт любого из этих шишек — хоть Киту, хоть Сакусу — на нужный след? Разве увидят они что-то, чего ещё не увидели мы? Тсукишима закатил глаза — снова, опасаясь быть непонятым. Но послушался и взглянул на доску. Жертвы: его, Тсукишимы, фотографии с мест преступления, строки из его, Тсукишимы, отчётов по криминалистике. Выдержки из заключений о смерти. Данные о наркотических веществах. Временная шкала. Это не поможет, подсказывал внутренний голос, Куроо были неинтересны жертвы, ему интересен был Кенма, так начните с него, не стоило его отпускать, хоть в этом Тсукишима Ойкаву поддерживал… А потом Тсукишима понял. Взглянул на лицо Терушимы, вспомнил слова Куроо о деле с погибшей официанткой… и понял. — Каваниши продавал подросткам наркотики, — сказал он, нетвёрдой рукой ткнув в его фотографию. Бокуто рядом с ним разочарованно цокнул языком: — Ну, да, потому и колумбийский галстук — как в настоящей наркомафии, мы это выяснили. — Куними отравил своего однокурсника, — проигнорировал его Тсукишима. — Да, и улыбка глазго потому что… — А Терушима задушил ту девушку. — И Кенма считал, что порезы на руках как символ того, что он сделал это руками… — Все они были в чём-то виноваты, — упрямо гнул своё Тсукишима, прекрасно видя, что Бокуто его не понимает — что ему вообще не очень хочется обсуждать эту чёртову доску и всё, что с ней связано, хотя он сам притащил Тсукишиму сюда. — Все они нарушали закон. — Ты говоришь то, что мы уже знаем! — Но ведь была и четвёртая жертва! — Тсукишима выпрямился и горделиво хмыкнул: Бокуто сморгнул с таким видом, будто это только что пришло ему в голову. — Был Монива, к которому Куроо пошёл не просто так, которого выбрал тоже — не просто так! Разве это не повод задуматься… Тсукишима обвёл взглядом зал и вдруг заметил, что Ойкава с Сугаварой точно так же молча смотрят на него, ожидая продолжения. Тсукишима осёкся, вздохнул, пытаясь определить ценность собственной догадки, а потом, пожав плечами, завершил: — Разве это не повод задуматься, чем, по мнению Куроо, провинился Монива?