Ломаная

— Сегодня будет уникальный день! — гордо возвестил с порога Тендо, вываливаясь на этаж из лифта. — Чует моё сердце, уникальный! Кажется, на то, чтобы оторваться от своих дел и кисло посмотреть на того, кто явился на работу на следующий день после убийства такой радостный, отвлёкся весь убойный отдел. Даже Кагеяма — который вообще смотрел на Тендо так, будто предлагал засунуть свои уникальные дни себе в задницу. Даже Суга — которому, по большому счёту, было всё равно. — Ну и с чего ты взял? — мрачно поинтересовался Тсукишима, который как раз прикреплял на доску по Сарукую вчерашний отчёт криминалистов по вторичному осмотру. Поинтересовался Тсукишима, потому что если бы этого не сделал никто другой — Тендо заговорил бы сам, и тогда его было бы не заткнуть. Тендо прошествовал до доски, окинул её внимательным взглядом, хмыкнул, поправляя криво прилепленную сводку, и только тогда удостоил Тсукишиму ответа: — Ещё спрашиваешь. Сегодня наконец-то возвращается Иваизуми! — Суга подпрыгнул на своём кресле, только сейчас вспомнив про Иваизуми. — Мы пережили эти два месяца под знаком королевы драмы и ретроградного Меркурия! Ради этого и какую-нибудь бутылку раскупорить можно, если вы, конечно, приготовили её в подарок… Тсукишима вздохнул и без лишних слов увёл Тендо прочь, в кабинет. За ними хлопнула дверь. А Суга, от ужаса вцепившийся в подлокотники своего кресла, столкнулся взглядом с таким же напуганным Бокуто, который сидел напротив, и прошептал: — Мы забыли про Иваизуми. — Мы забыли про Иваизуми, — кивнул Бокуто медленно, как гремучая змея. А затем подорвался с места одним большим ураганом — только вслед печально крутанулось кресло. — Я за тортом! И виски! Развесь шарики! — Где я тебе найду шарики? — упавшим голосом поинтересовался Суга ему вслед. — Мне плевать, просто развесь! Суга покачал головой и упал ей же в стол, хорошенько приложившись лбом. — Я ужасный сержант, — простонал он в сложенные руки. Учитывая, что весь вчерашний день они провели в абсолютной суматохе и бюрократическом аду, Суге было простительно взять и забыть о том, что Иваизуми выходит на работу сегодня. Учитывая, что Суга — ответственный сержант и начальник убойного отдела, отчитывающийся за них перед капитаном и прикрывающий им задницы, забыть о выходе на работу детектива теперь уже первого класса, подставившегося под пулю и рискнувшего жизнью ради них… ну, простительно вряд ли. У Суги действительно не было на всё это времени. Прошлым вечером они разошлись окончательно далеко не в пять и не в шесть; сам Суга, дожидаясь запирающего зал Даичи, выполз из-за стола в половину одиннадцатого, и это не учитывая того, что в кабинете Киты до сих пор горел свет. Они потратили целый день на Сарукуя Ямато, и это был настоящий ад. До обеда они занимались тем, что осматривали место убийства и опрашивали других сотрудников, в том числе начальника офиса. Контору пробили по спискам холдинга Монивы — и ничего не нашли. О Мониве Суга слышал лишь то, что им вплотную занялась налоговая полиция, а Даичи, даже несмотря на его статус обвиняемого (или особенно из-за статуса обвиняемого), уговорил Киту поставить пару патрульных на дежурство у его дома. Что касалось Сарукуя, он был, по заверениям коллег, начальства, семьи и близкого круга друзей, которых опросили федералы, максимально чист. Остаток дня они пытались найти крупицу информации даже там, где шансы её найти стремились к нулю. Ойкава и Кагеяма, переругиваясь, отправились в цветочный магазин — ничего. Бокуто с Сугой засели перерывать архивы. Тендо корпел над своим отчётом, Тсукишима увивался рядом (а может, всё было как раз наоборот, но от Тендо Суга слышал именно так). Потом прибыл Акааши с заключением о смерти и результатами вскрытия — и только здесь обнаружилось кое-что интересное. — Он принимал наркотики, — сообщил Акааши. — Не особо тяжёлые и в не очень больших порциях. В его крови в основном следы экстази и марихуаны… Что-то такое, чтобы расслабиться по вечерам, наверное. Ничего слишком криминального. Разумеется, через пару часов Матсукава и Ханамаки вломились в его квартиру. — Не барыжил, — гордо сообщил Матсукава, когда Суга стоически повернулся к ним спиной и сделал вид, что он не знает этих людей и понятия не имеет о том, чем они занимаются. — Дома ни следа. Ни шприцов, ни пакетиков в мусорных вёдрах… — Опережая ваш вопрос — да, мы копались в его мусорных вёдрах. — В общем, парень чист. — Только употреблял. — И вряд ли успел кого-то прикончить. — Но мы поищем. Сарукуй был чист — и это снова поставило их в глухой тупик. Близнецы вслух и по очереди рассуждали о том, что хранения и употребления Куроо бы не хватило, чтобы наброситься на человека с ножом, Бокуто их в открытую поддерживал, Ойкава поддерживал тайно, а в открытую язвил, что «для таких рассуждений гением быть не надо». Затем перешли на то, что Сарукуй снова оказался связан с наркотиками — а значит, копать надо было в этом направлении. И только под конец рабочей смены Бокуто высказал предположение: — А может, теперь ему действительно не нужен мотив, чтобы кого-то убить? Может, это всё просто действительно одна большая и очень хитрая… ловушка? На его догадку так никто и не ответил. Потому что никто не знал, что отвечать. Они продолжали копать дальше — до тех пор, пока Кагеяма с Атсуму не перестали тихо огрызаться и не перешли на серьёзные оскорбления, Ойкава не заснул головой в стол, а Бокуто не пролил на себя энергетик, который хотел смешать с кофе. Тогда и только тогда Суга велел им закругляться. И физически почувствовал мысленный вздох облегчения каждого из них. А сейчас он точно так же, как Ойкава вчера, лежал головой в стол, не хотел и не мог ничего делать и, самое страшное, абсолютно забыл про Иваизуми. — Я ужасный сержант, — прошептал Суга снова. — Ну зачем сразу так категорично, — усмехнулись сверху. Сильные руки вдавили плечи Суги в стол, и он блаженно выдохнул, почувствовав чужие пальцы поверх собственной рубашки. Роившиеся в голове мысли тут же отскочили куда-то на задний план, осталась только одна — о том, что Даичи, вообще-то, делает отличный массаж. — Тяжёлая выдалась вчера смена, да? — хмыкнул Даичи на ухо. С плеч он скользнул на лопатки, Суга невольно вздрогнул и потянулся, стремясь урвать как можно больше прикосновений. — Безумно, — согласился он в стол. А потом — потом пришла мысль о том, где они находятся. Суга подскочил на месте, уходя от пальцев Даичи, развернулся к нему, уставился бешеным взглядом и прошептал: — С ума сошёл, мы где, по-твоему, в спальне?! Даичи пожал плечами, плутовато ухмыльнулся и, притянув к себе чей-то пустующий стул, уселся рядом. Хрустнул костяшками пальцев — и Суга, взглянув на них, моментально почувствовал сожаление о том, что у него вообще есть совесть. Потому что, проклятье, эти пальцы куда лучше смотрелись бы на его спине. И пониже спины тоже было бы просто восхитительно. — Я просто подумал, что уставшему сотруднику массаж не повредит, — улыбнулся Даичи, — но если этот сотрудник против… — Он не против за закрытыми дверьми и подальше от участка, — прошипел Суга. — Здесь за стенкой кабинет Киты-сана. А вон там!.. Даичи проследил за его пальцем, ткнувшимся в направлении негодующего «а вон там», и упёрся взглядом в Кагеяму. Который сидел к ним спиной, обращал на них внимания столько же, сколько на липучку для мух и кондиционер под потолком, и читал сегодняшний дайджест. — Да, вон там я вижу очень серьёзную угрозу нашим с тобой отношениям на рабочем месте, — задумчиво кивнул Даичи. — Это же… — Сержант Кагеяма Тобио, гроза всех заместителей начальника, — с убийственно серьёзной миной продолжал Даичи. — О да, я наслышан о нём. Говорят, он ловит убийц буквально за несколько минут, крайне опасный коп, такому лучше не переходить дорогу… Гроза всех заместителей начальника и крайне опасный коп потянулся за оставленным на столе шоколадным батончиком. Суга уронил голову в ладонь и засмеялся. Даичи, судя по хорошо маскируемым фырканьям, тоже — по такому Даичи Суга скучал. И он мог признаться в этом абсолютно свободно, потому что в последнее время Даичи был мрачнее и нервознее обычного. — Ладно, хватит, — наконец фыркнул Суга. — Просто… давай осторожнее. Сам ведь говорил, новый капитан — новые порядки. — Я такого не говорил. — Говорил, я помню. — Нет. — Да. — Давай оставим семейную ссору до вечера, — Даичи снова открыто улыбался, и Суга потянулся бы, чтобы дать ему подзатыльник, но на такого рука не поднималась. — Что здесь вообще происходит? Куда убежал Бокуто? — За тортом для Иваизуми, — пожал плечами Суга. Лицо у Даичи моментально сделалось виновато-несчастным, и Суга вздохнул: — Ты тоже забыл, да? — Угу. Плохой капитан, плохой помощник капитана, ещё и салаты отвратительно готовлю. Как ты меня до сих пор терпишь. — Лелея скромную надежду, что однажды ты научишься резать продукты кубиками поменьше, — улыбнулся ему Суга. — Ты не плохой капитан, просто у нас выдалась слишком напряжённая смена… И в этот момент из лифта вывалился Бокуто. С огромной коробкой торта и огромной же бутылкой виски. Двумя огромными бутылками. — Если я опоздал, лучше сразу убейте меня! — с порога простонал он — и едва не рухнул на половицы со своим джентльменским набором в руках. Суга переглянулся с Даичи, и оба молча поднялись со своих мест. Суга скользнул мимо окаменевшего от удивления и растерянности Кагеямы, подал Бокуто руку и похлопал по спине, пока Даичи вежливо отбирал у него обе бутылки и коробку торта. Он задвинул бутылки за пока пустующий стол Ойкавы (который предупредил, что немного задержится), выпрямился, и вдвоём они с Сугой сгрузили Бокуто на его кресло. Тот закатил глаза к потолку и затих. — Умер, — вынес вердикт Даичи. — Грудь поднимается, Даичи-сан, — указал Кагеяма со своего места, и так они узнали, что он, вообще-то, следит за происходящим. — О, и правда, — Даичи ткнул в каменный пресс Бокуто пальцем и испустил тихий завистливый вздох. Хотя у самого (Суга не сравнивал, конечно, но…) был далеко не хуже. — Тогда уже умирает. Суга, ты его за тортом послал или за смертью? — Теперь уже не так уверен, — меланхолично пробормотал Суга. Даичи открыл было рот, чтобы что-то ответить, — но створки лифта разъехались в стороны, и на весь зал разнеслось радостное: — Эй, почему я не вижу оркестров и фанфар? Суга повернулся. Иваизуми стоял во главе скромной процессии провожающей делегации: Ойкавы, улыбающегося шире самого Иваизуми, Матсукавы, который правда нацепил деньрожденческий колпак, и Ханамаки, который правда нацепил два. А ещё у них были хлопушки с конфетти. И праздничные детские трубочки, которые пищали, как через секунду убедился Суга, просто отвратительно. — Ойкава, нет! — в ужасе метнулся к ним Даичи, но было поздно. Под синхронное и громкое дудение в унисон Матсукава и Ханамаки рванули хлопушки. И Даичи, который, слишком шокированный, чтобы действовать, застыл в шаге от них, осыпало градом блестящих разноцветных конфетти. На секунду наступила гробовая тишина — даже писк в праздничные трубочки затих на траурной ноте где-то в голове Суги. А потом раздался сиротливый громкий хохот. Бокуто, оправившийся от своей почти-смерти, не стесняясь, ржал во весь голос, пока Суга в ужасе смотрел на окаменевшего Даичи, а сам Даичи трясся не то от злости, не то от того, что его оглушило сразу два выстрела. — Парни, — отсмеявшись, заявил Бокуто, — это было лучшее возвращение, что я когда-либо видел. И, проскочив мимо растерянно хлопающего губами в попытке сказать хоть что-нибудь Даичи, врезался грудью в Иваизуми. Бокуто обнял так, что затрещали рёбра, а носки ботинок Иваизуми оторвались от земли на пару миллиметров; тот похлопал его между лопаток руками и сам засмеялся: — Рад быть снова в строю, Бо. Скажите спасибо этим идиотам за то, что они настояли. — Всегда пожалуйста! — Обращайтесь! Ойкава сиял горделивой улыбкой у всех троих за спинами, смотрел на Иваизуми глазами, полными неземного влюблённого сияния, и, кажется, хотел что-то добавить, но не успел. — Иваизуми Хаджиме! — прогремел Даичи, который наконец опомнился от сразу двух выстрелов хлопушками ему в лицо. — Я ожидал от тебя какого угодно безответственного поведения, но только не этого! Суга критически вздохнул: кажется, Даичи разозлили. Иваизуми потупил взгляд. — Они пообещали прибраться, — кисло сказал он. — Прости, Савамура, это действительно не то, что я сам ожидал по возвращении… Но меня шантажировали… долго… Войди в моё положение, мне их ещё до конца жизни терпеть. Всех троих. — Эй! — синхронно возмутились у него за спиной. Даичи покачал головой. А затем, шаркнув ногой по конфетти на полу, обнял Иваизуми вслед за Бокуто. — С возвращением, — только и сказал он — и Иваизуми несмело хмыкнул, очевидно, сочтя это за прощение. Затем очередь дошла и до Суги — он, проходя мимо, сдёрнул с волос Даичи кусок золотистой фольги. Суга радостно улыбнулся, награждая Иваизуми крепкими объятиями: — Добро пожаловать домой. Иваизуми только рассмеялся в ответ. За спиной Суги, как только он отступил в сторону, вдруг обнаружился Кагеяма. Он вырос за ними совершенно незаметной тенью, буравил Ойкаву долгим, внимательным взглядом, а затем наткнулся на Иваизуми. Секунду они смотрели друг на друга, явно не зная, что делать и что говорить, а потом Иваизуми, сориентировавшись, протянул Кагеяме руку: — Приятно видеть пополнение в убойном, сержант Кагеяма. И тот неуверенно, будто дожидаясь какого-то подвоха, сжал ладонь Иваизуми в крепком рукопожатии. — Хорошо, что вы поправились, Иваизуми-сан, — только и сказал он. Добавить он ничего не успел: Матсукава вдруг издал громкое «О-о-оу» и поспешно скрылся за спиной Иваизуми. В дверном проёме, молча взирая на лужу конфетти на полу и столах, стоял Кита. Если честно, Суга ожидал от него строгого выговора, указа прибрать здесь всё немедленно и в сию же секунду, другого выражения какой-либо эмоции, которая означала бы, что запускать внутри участка хлопушки с конфетти опасно для жизни — обычно тех, кто запускает. Но Кита сказал только: — Сделаю вид, что я этого не видел, — и затем, уже развернувшись на выход: — Иваизуми-сан, с возвращением. Загляните в мой кабинет, когда сможете. И, не сказав больше ни слова, исчез. Иваизуми озадаченно пялился ему вслед несколько долгих мгновений — а затем протянул: — Это… вот такой у нас новый капитан? — Савамура тоже таким с самого начала казался! — весело отметил Ойкава. — Не бойся. Иди. А мы пока откроем и нарежем торт… — он слёту напоролся на волчий взгляд Даичи, рентгеном прожигающий до самых костей, и неуютно поёжился: — То есть приберёмся. Найдём веники и приберёмся. Иваизуми шутя поднял брови — но пошёл. Ойкава проводил его грустным взглядом, затем вздохнул и честно отправился на поиски веника. Говорили больше, чем ели. Иваизуми рассказывал о том, как Ойкава тайком тащил в дом наработки по делам, — так он мог не сдохнуть со скуки. Часто заглядывали Матсукава и Ханамаки с собственными делами, подбивавшие Иваизуми подслушивать полицейскую волну на выкраденной Ойкавой же рации. Бокуто, Ойкава и даже, пусть и довольно мрачно, Кагеяма делились новостями из отдела, хотя, Суга был уверен, Иваизуми должен был слышать их уже тысячу раз. Разумеется, рано или поздно они перешли на Сарукуя. И где-то в этот момент появились близнецы Мия. Иваизуми пожал им руки насторожённо, поздравления с первым классом, звучавшие за весь день громче (и со стороны Бокуто очевидно завистливее) всех, принял с благодарностью, а на колкое замечание Атсуму о том, что теперь ему будет сложновато бегать за преступниками, с улыбкой ответил, что для этого у него есть Ойкава, а он пас. Близнецы смотрели на него искоса, но, как в случае с Ойкавой, без открытой неприязни, и Суга счёл это хорошим знаком. Неудивительно, что вечером, после первого рабочего дня, когда Иваизуми снова вернулся в строй, Суга чувствовал себя в приподнятом настроении и невероятно вымотанным одновременно. Он с проникновенным «спасибо» принял предложение Даичи сесть за руль, развалился на переднем сиденье безбожно тарахтящего Форда и в прострации смотрел на то, как за лобовым стеклом мелькают верхушки домов на фоне сумеречного неба. — Он правда скучал по работе, — вдруг улыбнулся Даичи. Суге было слишком лениво поворачивать голову в его сторону, он достаточно хорошо изучил Даичи, чтобы знать, что тот улыбается. — Ну, ещё бы. Я так и знал. Суга потянулся на сиденье и сладко зевнул. — Может, сегодня и готовить будешь ты? — позвал он, так и не дождавшись от Даичи ответа. — Мне так не хочется… Научишься крошить салат… — Честно говоря, я совершенно не хочу ничего делать. Закажем пиццу? Суга с мучением подумал о том, что утром он об этом пожалеет, но противиться пицце было выше его теперешних сил. — Только не с ананасами, — попросил он. Работать бок о бок с Даичи было хорошо. Жить с ним в одной квартире и делить одну кровать — ужасно хорошо. Холостяцкое одиночество Даичи отражалось на всём его жилище, но лишь до тех пор, пока за обстановку не взялся Суга — теперь здесь хотя бы можно было жить и не приходить в ужас от одного комплекта постельного белья (как показала практика, им понадобилось намного больше) или почти пустого холодильника. Даичи оправдывался тем, что из-за работы редко ночевал дома, но с Сугой у него стало всё меньше и меньше поводов для такого беспардонного вранья. Суга знал об этом, потому что каждый раз, чувствуя ладонью сердцебиение Даичи, ловил собственное дыхание и думал о том, как ему, чёрт возьми, повезло. Кажется, они заснули поздно; Суга не был в этом уверен, полностью потеряв чувство пространства и времени, способный только смотреть в потолок и считать звёзды перед глазами. Даичи лежал рядом, тёплый, живой, и Суга мог пальцами с завязанными глазами ощупать каждый его шероховатый шрам и сказать, от чего он был получен. Мог оставить на его прикроватной тумбе обезболивающее, если наутро обещали грозу, потому что в такие ночи у Даичи всегда болел старый шрам от пули в плечо. Мог лежать в полной темноте, смотреть на вырисовывавшиеся под одеялом контуры чужого тела, и улыбаться, как полный придурок. Однако в эту ночь его резко подняло прямо посреди какого-то хорошего сна. Телефон на тумбе завибрировал, а затем послышался рингтон. Суга, моргнув, моментально подскочил; сна как будто не было ни в одном глазу, а буквально через секунду навалилось осознание, что он проснулся посреди ночи, что Даичи спит и не думает просыпаться, что звонит далеко не будильник — а чей-то незнакомый номер. Суга ругнулся сквозь зубы, схватил телефон, выполз из кровати, шлёпнув босыми ногами по полу, чтобы не тревожить Даичи, но чужая рука ухватилась за его одеяло. — Оставайся, — послышалось сонное мычание, — всё нормально, я не сплю. Суга вздохнул и, кивнув, наконец ответил на звонок. — Сугавара-сан? — послышалось быстрое бормотание в трубке. — Простите, что посреди ночи, это дежурный с поста в участке, нам только что поступил звонок об убийстве… Суга побледнел. И включил громкую связь. — Об убийстве? — повторил он, переглянувшись с Даичи. — Да, в нашем секторе, — кивнул дежурный. — Будут какие-то распоряжения? Суга заставил себя собраться. Подскочил с кровати одновременно с Даичи — одеяло скомкалось и осталось валяться бесформенной грудой белья, они запутались в собственных конечностях и оказались у шкафа с разницей в одну миллисекунду. Суга одной рукой поймал брошенные ему форменные штаны и сунул ногу в штанину, не переставая говорить: — Позвоните патрульным и отправьте их на место убийства, пусть оцепят территорию. Потом сделайте звонок криминалистам, у вас есть номер Тендо Сатори или Тсукишимы Кея? Хорошо. Пусть выезжают. Патологоанатомам я позвоню сам, можете не беспокоиться… Отправьте мне адрес, только не диктуйте, под рукой нет ручки… Остальным я могу сообщить сам. Выезжаю. Он сбросил звонок и повернулся к Даичи. Тот смотрел на него с восхищением. — Боже, люблю, когда ты командуешь, — только и сказал он. Суга только покачал головой: — У нас убийство, Даичи, а ты шутки шутишь. — Как будто ты убийств не видел. — Мне просто не нравится всё это, — Суга неоднозначно взмахнул руками и тут же потерял штанину. Даичи метнул в него рубашкой из другого конца комнаты, та приземлилась аккурат Суге на голову, и тот, отфыркавшись, утомлённо пробормотал: — Нет, серьёзно. Сначала Сарукуй, теперь второе… Как думаешь, какова вероятность, что мы найдём розу и на этом трупе? Со стороны Даичи не было слышно ничего, кроме молчания. А потом он тихо позвал: — Суга. — М? Он развернулся: Даичи внимательно смотрел на него. — Мне поехать с тобой? — Что? — Суга, не ожидавший такого прямого, в лоб, вопроса, споткнулся в своих штанах и запутался в рукавах рубашки одновременно. И вдруг поднял, что Даичи, вообще-то, уже давно стоит чуть ли не при полном параде. — Ты… зачем это? Боишься отпускать меня одного на ночь глядя? Я хороший мальчик, у меня есть пушка. Даичи почти рассмеялся. — Нет, дело не в этом. Я знаю, как ты нервничаешь… ну… в поле. К тому же если это правда второй труп, — на этих словах он слегка побледнел, — я хочу взглянуть. Если сержант Сугавара разрешит, конечно. Суга помедлил, выделив себе на раздумья ровно столько времени, сколько ему понадобилось, чтобы застегнуть все пуговицы. — Поехали, — только и вздохнул он. — Считайте, что у вас есть моё разрешение… кто ты теперь? Заместитель капитана Савамура? — По званию, Суга, — усмехнулся Даичи, правда, до жути довольный, — всё ещё капитан. Просто руководитель отставной и крайне дерьмовый. На выходе из комнаты Суга не удержался и наградил его шлепком. Даичи снова согласился сесть за руль, пока сам Суга трезвонил поочерёдно Ойкаве, Иваизуми, Бокуто и, наконец, Акааши. Иваизуми поднял охотнее, чем Ойкава, который не поднял вообще, выслушал сводку по ситуации в трубку и буркнул, что они скоро приедут. Вместо Бокуто за его громкий храп извинился Акааши; пообещал быть на месте в течение часа, но с огромной долей скепсиса добавил, что за Бокуто не отвечает, потому что растолкать его и заставить куда-то поехать посреди ночи — это подвиг, за который стоит ставить памятники. На всякий случай Суга набрал ещё и Кагеяме, однако после первого же гудка сбросил. Сил им и так хватит, их более чем достаточно, а парень пусть спит. По высланному дежурным диспетчером адресу находился бар — они выяснили это, когда Даичи выключил навигатор и припарковался прямо у жёлтой оградительной ленты, натянутой патрульными. Суга выскочил из машины первый, мельком махнул перед дежурными своим значком и почти за руку протащил Даичи за ограждение. Он увидел на периферии белый фургон криминалистов: хорошо, значит, Тендо или Тсукишима подоспели раньше. На настоящем месте убийства после того, как впервые поехал в одной машине с Ойкавой на вызов по Терушиме, Суга бывал нечасто, но это ощущение каждый раз наполняло каким-то… адреналином. Суга, как ни парадоксально, чувствовал себя на своём месте, в своей стихии, особенно в окружении собственных подчинённых. Это несказанно бодрило — кроме того, что они по настоянию Даичи прихватили по двойной порции эспрессо из круглосуточной кофейни по дороге. — Где труп? — на ходу спросил Суга у патрульных, толкая стеклянные двери в бар. Помещение было небольшим и скорее напоминало придорожный салун в стилистическом оформлении Дикого Запада; на стойке стояло несколько недопитых стопок виски, в углу тихо шумел телевизор, транслируя футбольный матч, который никто так и не удосужился выключить. Мебель была деревянной, но уже основательно потрёпанной, а сам бар явно видал и лучших клиентов. Патрульный махнул рукой: — Там. За стойкой. — Дежавю, — только и вздохнул Суга. Он переглянулся с Даичи и незаметно, чтобы никто из обхаживающих бар патрульных не заметил, стиснул его ладонь. А затем обошёл барную стойку по кругу и заглянул за неё. По ковбойской фланелевой рубашке мёртвой молодой девушки расплывалось кровавое пятно; на полу она сидела неестественно, привалившись к стойке спиной и задрав подбородок, с которого ей под ноги капала тонкая струйка крови. В одной руке был зажат нож для колки льда с обагрённым лезвием, которым она явно пыталась защититься. Светлые волосы разметались по плечам, пустые глаза смотрели в никуда, на губах, как и стоило ожидать, покоилась роза. — Ещё одна, — вздохнул Суга, — я так и знал. — И не одна, — шёпотом возразил Даичи. Суга кивнул. Не одна. Новый цветок обнаружился на месте сердца. В аккуратной, явно хирургической дыре на месте сердца. Смотрелось — Суга поймал себя на этой мысли с ледяным ужасом — не то чтобы неправильно, гротескно и с полным осознанием того, насколько это безумно. Смотрелось… эстетично. Красиво. Целостно. Как ни ужасно и тошнотворно это было признавать, но у Куроо был определённый… вкус. Суга даже поморщился от этого слова. — Эй, Суга-сан! И Даичи-сан! — им с другого конца бара, занятый кровавыми разводами у перевёрнутого стула, помахал Тендо. — Тсукишимы нет? — поинтересовался Суга. — М-м-м… нет. Я пробовал ему звонить, но он спит, наверное… — Тендо повёл плечами и безразлично зевнул. — Не знаю. Он стопроцентный жаворонок. Подождите пару часов до рассвета, тогда звоните, он примчится, а пока я сам. Один. Требую повысить мне жалование. — Вопрос не ко мне, извини, — хохотнул Даичи, заметив на себе его многозначительный взгляд. — У тебя есть что-нибудь интересное? — Представь себе, да! Идите-ка сюда. Суга с Даичи переглянулись и послушно двинулись через бар. Суга только сейчас сумел оценить масштаб разгрома: перевёрнутые стулья, осколки стаканов на полу, опрокинутые столы с разлетевшимися по бару салфетками и солонками… — Патрульные так постарались? — хмыкнул Даичи. Тендо махнул им рукой на кровавые разводы на стене: — Если бы. Посмотрите на весь этот ужас, они явно дрались. Суга вдруг вспомнил багровые разводы на ноже в руках убитой девушки — и его осенило: — Не хочешь ли ты сказать, что… — Именно это и хочу. Думаю, эта храбрая малышка действительно сумела дать достойный отпор — жаль, что умерла раньше. Она, видимо, неплохо так потаскала Куроо по бару, прежде чем стать дополнением к его коллекции. — Она его ранила? — затаив дыхание, переспросил Суга. — Насколько серьёзно? — Не буду ничего утверждать, — пожал плечами Тендо. — Может, кровь вообще не его, может, нож положили для отвода глаз… Придётся взять здесь кучу мазков и увезти всё на анализ ДНК в лабораторию. Провозимся до обеда, только тогда я смогу точно сказать. Если это и правда Куроо… Суга встрепенулся. Его с головой накрывало волнительное возбуждение. — Позвоню кинологам, — только и сказал он, — пусть привезут собак и обнюхают здесь всё. Тендо кашлянул в кулак: — Плохая идея, Суга-сан. Той самой ночью Куроо тоже неплохо ранили, а собаки ничего не нашли. Нет, я скажу, что вам надо делать. Надо было сделать сразу же после Сарукуя, — и ткнул пальцем в стойку, за которой прятался труп. — Эта девочка стала уже второй с промежутком всего в сутки. Вы готовы и дальше терпеть по трупу раз в два дня? Или, может, раз в день? Куроо уже доказал, что он так может. Лучшим вариантом будет доверить это дело тому, для кого оно было предназначено. — Ты предлагаешь… — медленно начал Суга. Он только формировал в своей голове мысль — а Тендо уже, торжественно вознеся указательный палец вверх, улыбнулся: — О да. Я предлагаю вызвать Кенму.