Что бы ни случилось

      — Ваша милость, — стучали в дверь, — ваша милость. — Продолжала кричать Гиза.       — Заходи! — Не выдержала, уткнувшись лицом в подушку.       — Ваша милость, утром ворон прилетел. — Сказала она, подойдя к кровати, а я вмиг вскочила с места и, подбежав к ней, буквально выхватила письмо из рук.       «Лишь бы всё было хорошо. Лишь бы написал о хорошем…» — Думала я о брате.       — А почему оно вскрыто? — Спросила я, посмотрев на Гизу.       — Так ведь, — она помедлила, — король Рагнар читал письмо. — Потупив взор, сказала она.       — Ладно, да и какая уже разница. — Сказала я, раскрывая письмо.

Здравствуй, моя любимая дочь. Думаю, что ждала ты письма не от меня, а от своего брата. Скажу коротко. Рабыня, которую ты привела к нам в дом, понесла, видимо, от твоего брата. Ребёнка я не признаю в любом случае, так как он бастард, а значит, позор для нашего дома. Теперь, как ты понимаешь, положение моего сына как приемника стало шатким. Я планирую женить его, дабы очистить наше имя. Твоя мать больна, лекаря сомневаются, что она вообще сможет дожить до дня родов, которые ещё совсем далеко. Приезжай, она этого очень ждёт.

Великий монарх, хранитель и защитник Медвежьих островов и трезубца, Король Рикард II.

      Склонив голову вниз, я принялась складывать письмо. Не замечая ничего, я стояла и смотрела на каменный пол. Сознание помутилось, всё помутилось! Внутри творился полный хаос. Я была рада и встревожена, напугана и зла.       — Что-то не так?! — Будто издалека донёсся до меня голос Гизы. Я будто находилась под толстым слоем льда, который не давал всё расслышать.       — Ааа… — Повернулась я к ней. — Нет-нет, всё в порядке… — Развернувшись к окну, я подошла к нему. — Где, говоришь, мой муж? — Нервно спросила я, глядя на неё вполоборота.       — Утром он помогал Рагнару с кораблями. — Незамедлительно ответила Гиза.       — Спасибо. — Кивнула я, направляясь к двери.       — Но тебе надо переодеться! — Остановила меня подруга.       Я глянула на себя.       Чёрт, я в сорочке. Гиза права, нужно переодеться и идти искать мужа.       — Платье? — Спросила Гиза, держа в руках небесно-голубое платье.       — Не сегодня. — Отмахнулась я, открыв сундук. — Ты… Свободна, можешь идти. — Сказала я, доставав штаны и льняную рубаху.

***

      Солнце заволокли тучи. Казалось, что природа горюет и злится вместе со мной. Всё было каким-то… угрюмым и печальным и навеивало ещё больше уныния и тоски, от которой хотелось как можно быстрее избавиться.       На улицах почти не было людей. В основном дети, игравшие в догонялки. Мужчины и женщины работали либо в поле, либо в портах. Все готовились к набегу на земли Нортумбрии. Мне посчастливилось, что у порта я столкнулась с Торштейном, любезно согласившимся проводить меня к мужу.       — Не боишься остаться одна? — Вдруг он спросил у меня пока мы шли.       — Я уже давно одна. — Отрезала я.       Торштейн с сожалением посмотрел на меня, а я в свою очередь сделала вид, что не заметила этого. Ведь жалость — наименьшее, что мне требуется сейчас.

***

      — Ты не понимаешь, мне надо вернуться! — Уже кричала я раз в сотый.       — Я всё прекрасно понимаю, но ты никуда не поедешь. — Спокойно ответил мне муж.       — Бьёрн, прошу тебя… — Плакала я.       — Я сказал: Ты. Останешься. Здесь. — Выделяя слова, спокойно повторил мой муж.       — Я всего лишь повидаю мать. Это займёт меньше недели…       — По пути с тобой может случиться всё, что угодно, а я не смогу тебя защитить. — Перебил меня Бьёрн. — Я уже принял решение, и ты остаёшься дома. — Уходя, закончил он, оставив меня плакать.       — Чего ты ревёшь? — Спросила Аслауг, присаживаясь рядом со мной на колени.       Я попыталась сказать ей, но язык отказывался меня слушать.       — Дурочка. — Она взяла меня за подбородок. — Слёзы — не единственное оружие женщины. Между ног у тебя есть другое. — Она отпила из кубка. — И неплохо бы научиться пользоваться и им, ведь мужчины орудуют своими мечами вовсю — мечами обоего рода… — Улыбнулась в конце она и, отпив из кубка, ушла.

***

      Я сидела на земле и, плача, обдумывала слова Аслауг.        Он твой муж. Да и, к тому же, слёзы не помогли тебе… Это твой единственный шанс, не упусти его! — Шептал мне внутренний голос.       А что я уже потеряю? — Задала я себе этот вопрос, пока вставала. Правильно. Ничего. К тому же, он уже изнасиловал меня в первую брачную ночь… А так, вдруг, я всё же уговорю Бьёрна отпустить меня домой. — Я шла к дому и всё продолжала думать о словах Аслауг.        Я и вправду дура… Бьёрн умён. И он вряд ли поведётся на твою игру.       — Не рискуя, останешься ни с чем. — Полушёпотом проговорила я, заходя домой.

***

      — Лунный чай, как ты и просила. — Поставив поднос с чашкой и чайничком на стол, сказала Гиза.       — Как долго?.. — Спросила я, неуверенно поглядывая на то, как моя подруга наливает мне чай.       — Неделю ты точно не сможешь забеременеть. — Присаживаясь рядом, заверила Гиза.       — Спасибо тебе большое. — Отпив из чашки, поблагодарила я её.       Ведь она очень рисковала, если Рагнар или Бьёрн узнали бы об этом, она бы давно уже была мертва.       — Ты можешь идти, я и так тебя задержала. — Сказала я Гизе, на что девушка, поблагодарив меня, пожелала всего хорошего и направилась к выходу. — Не забудь мне завтра рассказать, как у вас всё прошло! — Крикнула я подруге.       После ухода Гизы, думая, что бы можно было бы написать в ответ отцу, я сидела и пила чай.       По невнимательности я не сразу заметила на подносе ещё и свёрток пергамента. Взяв его в руки, я увидела на печати изображение выныривавшей форели. Тётя Джоанна.

Здравствуй, милая моя Мерида. Молюсь всем богам, чтобы с тобой всё было хорошо. Надеюсь, что именно ты читаешь это письмо. Старый волк сошёл совсем с ума! Отправил молодого волка со своей волчицей на юг, к сородичу. Думаю, долго они не протянут. От Лианны вестей нет, к сожалению. В скором времени собираюсь отправиться в логово к зверю.

Джоанна.

      Ничего не понимая, я ещё раз перечитала письмо. Что за бред написала тётя?       Волк. Волк… Старый и молодой… Отец и Эд. Юг, сородич. На юге, на юге… Дретфорт. Волчица, по-видимому, это Лидия. Так, теперь всё надо соединить. Отец отправил Эда и Лидию в Дретфорт. Но зачем? Тем более к дяде… О боги, нет! Нет, нет, нет…       Мысли о разнообразных мучениях от пыток дяди пробежались у меня в голове. Я схватилась за голову, пытаясь взять себя в руки.       Надо взять себя в руки. Он ничего не сделает ни Эду, ни Лидии. Эдмунд — законный наследник. Отец не допустит, чтобы на его место после него сел бастард. Дядя в любом случае не сядет на трон, ведь перед ним идём ещё и мы с Элен. Ему просто нет смысла убивать Эда.  — Уверяла я себя.

***

      Через некоторое время после того, как мне удалось успокоиться, я принялась убирать со стола чай, оставив недопитый стакан вина. Усевшись обратно на стул, я взяла чистый лист пергамента и гусиное перо, чтобы написать сначала отцу, а затем и тёте.       Как назло в голову ничего не приходило, и написание письма уже давным давно затянулось. Несколько вариантов посланий догорали в камине, солнце уже скрылось с неба, уступив своё место луне и звёздам. Скоро уже должен прийти мой муж.       Убрав письменные принадлежности, я направилась к перегородке, чтобы переодеться. И вот, как только я зашла за небольшую тканевую ограду, входная дверь хлопнула, оповестив меня о приходе супруга.       Бьёрн прошёл в комнату и, сняв с пояса ножны вместе с топором, начал осматриваться вокруг, ища меня. В полутьме он вряд ли мог разглядеть меня, поэтому я набросила платье на верхнюю часть одной из стенок перегородки, выдав своё присутствие.       Убедившись, что я дома, Бьёрн сел на кровать и начал раздеваться.       Сейчас. — Подумала я, развязывая ленту. Волосы, доходившие до талии, волнами упали на спину и плечи. Часть я перекинула через плечи, оставив другую на спине.       В одной ночной сорочке, открывавшей плечи, я вышла к мужу. Его взгляд был прикован ко мне. Ледяной камень холодил голые ноги. Пройдя вглубь комнаты, я ступила на мягкую шкуру убитого Бьёрном медведя, которую он преподнес мне на свадьбу. В камине потрескивали дрова, приятно лаская слух. Я дошла до кровати. Мой муж, успевший только снять обувь, так и сидел, внимательно смотря за моими дальнейшими действиями. Подойдя к нему ближе, я уселась к нему на колени и поцеловала его в губы. Это был лёгкий поцелуй, на который он жадно ответил. Мы целовались долго, воздуха уже не хватало нам обоим. С трудом оторвавшись друг от друга, мы сидели, соприкоснувшись лбами, и пытались перевести дыхание. Каждый из нас тяжело дышал. Сидя вот так, я принялась развязывать кожаные доспехи мужа, с которыми вскоре было покончено. Он нежно целовал мою шею, в то время как я скидывала на пол его рубашку. Сильное, мускулистое тело и множество шрамов открылось моему взору, и я, как маленький ребёнок, увидевший что-то неизвестное ему, дотронулась до рубца пальцем.       — Один из ваших воинов ранил меня. — Шёпотом сказал он. — Получил в бою, когда мы сражались у тёмного леса. След от стрелы. — Погладила я мягко шрам на плече. — Получил в бою, когда мы высадились на берега у трезубца. — поцеловав мою правую ключицу, ответил он, на что я хмыкнула. — Что я сказал смешного? — Спросил он, легко поцеловав меня в губы.       — Этим сражением командовали мы с братом. — Немного с грустью ответила я, посмотрев в сторону. — И это я подстрелила тебя с двухсот шагов. — Пояснила я, переведя взгляд на мужа.       — А я многого, оказывается, не знаю о своей жене.       Бьёрн лишь улыбнулся и поцеловал меня вновь. Затем последовал ещё один поцелуй, и он перевернул нас, оказываясь теперь сверху. Его поцелуи спускались всё ниже и ниже, он уже стянул с меня сорочку и вдруг остановился. Я перевела взгляд на Бьёрна, а он смотрел на моё тело. Я перевела взгляд туда, куда он смотрел, и увидела тёмно-синий синяк — последствие первой брачной ночи.       — Прости, — прошептал он, рассматривая дело своих рук, — я не хотел причинить тебе боли.       — Бьёрн, всё… — Хотела я сказать, что всё в порядке, но он отстранился от меня, усаживаясь на край кровати.       Обвязав на груди одеяло и прикрыв голое тело, я села рядом.       — Послушай меня, — начала я, — всё, — я положила свою ладонь ему на щёку, заставив смотреть на меня, — в порядке. — Закончила я, поцеловав его.       Нет, конечно, некоторое время я его ненавидела после того, что он сделал в нашу первую ночь, но вскоре ненависть немного переросла в уважение и отчасти страх.       Я уже хотела убрать руку от его лица, как он взял её, не дав этого сделать. Он долго рассматривал мою руку, на которой красовались уродливые фиолетово-синие синяки с кровоподтёками в некоторых местах, а потом поднял свои глаза на меня.       — Кто? — Зло полушепотом спросил он, отчего по моей спине забегали мурашки.       — Это неважно. — Попыталась отдёрнуть я руку.       — Кто. Это. Сделал??? — Спросил он с нажимом.       Я перевела взгляд в сторону, медля с ответом. А потом вдруг тишину нарушили стуки, нет, даже удары в дверь. Казалось, что вот-вот кто-то выбьет дверь. Я быстро выхватила свою руку из хватки мужа и хотела уже было встать, как меня опередил Бьёрн, идущий к двери с топором в руке, но он не успел дойти, как дверь открылась. В дом вбежала Гиза. Глаза её были широко раскрыты, а сама она шептала, что-то неразборчивое.       — Что случилось? — Напрягшись, спросила я.       — Э… Элен. — Еле как смогла сказать дрожавшим голосом Гиза. И тут моё сердце остановилось.       Бьёрн, ничего не поняв, перевёл взгляд на меня. Тем временем как я, схватив лежавшую рядом сорочку, быстро натянула её на себя. Накинув сверху ещё и накидку, я и Бьёрн, быстро надевший на себя рубашку, что лежала на полу, поспешили к Гизе. Все вместе мы побежали к длинному дому.

***

      В длинном доме много где горели свечи, никто не спал. Пять женщин носили и выносили воду и полотенца, все копошились.       В большом зале стояли Уббе, Хвитсерк, Сигурд, Хельга и Сигги с Иваром на руках. Мальчики, ещё спросонок, еле стояли на ногах, ничего не понимая. Я прибавила шаг. Сердце с каждой минутой колотилось всё сильнее и сильнее, грозясь вырваться наружу и разорвать меня на куски.       На небольшой кроватке вся в поту лежала Элен. Она шептала и шептала что-то, что трудно было назвать речью. Иногда я могла слышать, как она зовёт меня, зовёт маму. И тогда мне на сердце становилось очень тяжело. В эти минуты я думала, что лучше бы я не брала её в Каттегат.       Она была совсем плоха. Бредила, горела… С каждой минутой её состояние ухудшалось. Взяв чистое полотенце, я окунула его в холодную воду и, сложив его, положила на лоб сестре. Намочив другое, я принялась протирать её тело. Позже в комнату вошли Хельга, Гиза и Сигги.       — Принеси мать-и-мачеху, мяту, клюкву, кору ивы и бузину. — Обратилась я к Гизе.       — Хельга, мне нужны ещё полотенца и ромашка. — Сказала я подруге. Быстро кивнув мне, Хельга выбежала.       — А вы идите, — сказала Сигги, обращаясь к рабыням, — мы сами справимся.       — Спасибо. — Поблагодарила я. — Но с кем ты оставила мальчиков? — Протирая Элен лоб, спросила я у Сигги.       — С их отцом. — Присаживаясь рядом, ответила Сигги.       Первой прибежала Хельга. Забрав у неё ромашку и полотенца, я попросила её и Сигги присмотреть за Элен. Я выбежала в большой зал, где за большим столом сидели Торштейн, Этельстан, Рагнар и его сыновья.       Я взяла одно из полотенец и, расстелив его, положила на него ромашку. Прибежала Гиза. Забрав у неё все ингредиенты, я попросила её принести мне котелок с водой.       Мальчики постоянно спрашивали про Элен, на что я отвечала, что с ней всё будет хорошо, как вдруг в дом, скалясь на мужчин, забежала Нимерия. Огромная волчица, прибежав ко мне, уселась возле, начав громко скулить. Вспомнив, что мне не хватает сон травы, я попросила свою волчицу принести мне из дома бархатный мешочек с её лепестками.

***

      Отвар был готов. За всё время его готовки мужчины старались не отвлекать меня пустыми разговорами, за что я была им очень благодарна. Налив отвар в миску, я понесла его в комнату, где лежала Элен.       Простыни на кровати промокли от того, что она потела. Попросив принести ванну с холодной водой, я осталась с Элен наедине.       — Тщ-щ… — Опустила я полотенце в воду. — Всё будет хорошо. — Протерев лоб сестры, шепнула я.       Ночь была бессонной. Я боялась даже оставить свою сестрёнку одну. Потянувшись ко столу, я взяла миску с отваром и по чуть-чуть давала выпить Элен. Жар немного спал, но бредни продолжались.

***

      Ухаживая за Элен, я очень устала и даже не заметила, как уснула у её постели. Меня разбудил Бьёрн. Он несильно тряс моё плечо и звал меня. Я поднялась и заметила, что в комнате уже стоит ванна с водой. Аккуратно взяв Элен на руки, я уже хотела было положить её в воду, но мой муж забрал сестру и сам погрузил её в ванну, отправив меня спать.       — Я бы и сама справилась. — Заверила я мужа, хотя сама уже валилась с ног.       — Ты сильно устала, — сидя у бадьи, сказал Бьёрн, — и тебе лучше поспать.       — Я правда не устала. — Садясь на кровать, начала я. — К то му же, если что, то мне бы помогли Хельга и Сигги.       — Я давно отправил их домой. — Посмотрев на меня, сказал муж. — Им, как и тебе, тоже нужно было отдохнуть.       Последнюю фразу мужа я пропустила.       — Мне нужна Нэн… — Как в бреду опомнилась я, встав с кровати.       — Тебе сейчас нужно поспать.       — Нет, — отрезала я, — Нэн присмотрит за ней, пока я…       — Ме… Мерида… — Послышался слабый тоненький голосок Элен, который ввёл меня в ступор. — Мерида… — Ещё раз позвала меня сестра, и я сразу бросилась к ней.       — Тише… — Сидя на коленях у бадьи, гладила я её по волосам. — Я тут. Я рядом…       — Я… — Она откашлялась. — Я не хочу умирать… — Еле слышно сказала она.       — Ты не умрёшь… — Сказала я, а из глаз полились горячие слёзы, что жгли лицо. — Я тебе обещаю… — Поцеловав её в лоб, добавила я.       Бьёрн вытащил Элен из бадьи, и я принялась вытирать её насухо. Жар чуть спал, или мне казалось, я не знала… В очередной раз я намочила полотенце и начала протирать ей лоб.       — Спой мне. — Тихо-тихо попросила Элен, а я не могла ей отказать…       — Тревожные сны ветер пускай унесёт.        Спи крепко малыш, ты так подрос. — начала петь я.       — Скоро настанет зима, скроется дом твой в дали,        Верен тебе только волк, которого вырастил ты.       Я долго пела сестре, пока не услышала её равномерное сопение. Бьёрн помогал Рагнару укладывать мальчиков. Обычно каждый вечер я рассказывала им сказки, но сегодня эту обязанность взяли на себя мужчины. Аслауг, по неизвестным мне причинам, сегодня слишком много выпила и поэтому не смогла выполнять свои материнские обязанности. Но, несмотря на это, она всё же сегодня приходила сюда. Аслауг утверждала, что Элен уже не выживет, и нам нет смысла сидеть у её постели. Слава богам, её грубо заткнул конунг Рагнар и, извинившись предо мной за слова Аслауг, отправил свою жену спать.       Пока Бьёрн и Рагнар укладывали мальчиков, рассказывая им историю о том, как наш верховный бог — Один отдал свой глаз, чтобы сделать лишь один глоток из озера, принадлежавшему великану Мимиру, чтобы познать мудрость, я положила голову на край кровати, где мирно спала Элен, и уснула…