История его пороков

      Тело покрывалось мурашками от октябрьского морозного дня, похожего на зимний. Руки мёрзли даже в карманах, а кожу щипало на холодном ветру. Зима всегда настигает рано и неожиданно. Негодование гидрометцентров раздражает, а окружающая грязь и сырость ещё больше вводят в хандру.       Денис любил тепло. Такие неожиданные ранние морозы каждый раз были для него испытанием: в этот раз уже третьим за последнее время, но, как казалось, самым меньшим из трёх, или, по крайней мере, самым безобидным.       Двор перед домом был пустым и унылым. Ни души. Только возле подъезда Денис сразу заметил то ли бомжа, то ли просто наркомана, коих в его районе было немало, и поёжился от такой смелости и стойкости человека — сидеть на промёрзлом асфальте. Одновременно он, словно ворчливый пенсионер, поругал местные власти, что ничего не предпринимается по поводу всякого сброда, который вызывал у местных жителей недовольство и опасения.       Интерес или предчувствие заставили Дениса вглядываться в этого человека — или это уже стало привычкой искать схожие с Артуром черты в каждом встречном. Одежда почти летняя и чересчур лёгкая для столь холодного сезона. Человек сидел на асфальте, прижавшись спиной к стене и уперевшись лбом в колени. Голову он закрывал руками. Чёрные как смоль волосы трепал сильный ветер.       «Судьба один раз уже обвела вокруг пальца таким подлым образом», — предостерёг сам себя Денис, вспомнив растерянное лицо паренька, выглядевшего в точности как Артур; и сам же проигнорировал свои предостережения.        Дыхание вдруг замерло в груди — шаг почти сорвался на бег. Складывалось впечатление, что время стало течь вокруг него с неимоверной скоростью. Казалось, что он мог почувствовать каждую секунду. Так уже было, но больше ошибке нет места быть. Дальше всё происходило слишком быстро.       — Замёрз? — Денис, несмотря на то, что подол пальто упал на грязную сырую землю, присел и схватил парня за плечо дрожащей рукой, будто ни на йоту не сомневаясь в своей правоте. Она подтвердилась в тот же миг. Денис выдохнул с секундным облегчением, но тело тут же напряглось.       Выражение лица Артура было таким воодушевлённым, будто он видел перед собой лик святого. Карие, почти чёрные глаза устремились на Дениса. Послышалось тяжёлое дыхание. Тонкие губы, побледневшие на морозе, приоткрылись и задрожали то ли от холода, то ли от волнения, то ли вовсе от иного чувства. Он открывал рот, пытаясь что-то сказать, и вздрагивал, когда Денис перебивал его на полуслове.       — Я спрашиваю, замёрз?! — Денис встал и, стянув с себя пальто, накинул его на плечи Артуру.       Он нервно укутывал Артура, будто это было единственной вещью, которая его волновала. Он тщательно скрывал дрожь обдающее всё тело. Забыл про жуткий мороз. Лишь руки его ощутимо тряслись, а лицо то и дело еле заметно передергивало.       — Теплее? — потерев плечо Артура, спросил Денис.       Получив в ответ короткий кивок, он громко цокнул языком, тихо выругался и полез в карман своего же пальто, надетого на Артура. Достав телефон, Денис, пытаясь совладать с руками, набрал номер.       Глупая растерянность. Казалось, он не знал, что делать, и хватался за всё подряд, чтобы сделать хоть что-нибудь. Спустя пару секунд Денис немногословно на выдохе сказал, почти выкрикнул в трубку:       — Даш, Артур, — и тут же бросил телефон рядом с собой на землю.       Осмотрев Артура с ног до головы и убедившись, что он цел, Денис пригладил свои волосы рукой и снова схватился за плечи Артура, тряхнув его так, что тот ударился спиной о стену. Артур не издал и звука, лишь продолжил неподвижно следить за действиями Дениса.       — Ты где пропадал?! — вскрикнул Денис, за что тут же себя одёрнул и, тяжело сглотнув, продолжил говорить намного тише: — Идиот, я тебя спрашиваю. Скажи, ты тупой? Ладно Даша, ладно я — чёрт с нами! Ты вообще о своих родителях подумал? А?! Твоя мать звонит и ревёт мне в трубку почти каждый день — что, по-твоему, я должен ей говорить? Идиот. Мы все морги обзвонили. Ты что, сука, творишь? — нахмурился он, глядя в пустое лицо Артура. Зрачки, почти полностью закрывающие радужку глаз — Денис зло цокнул языком. Резко схватив Артура за бледные впалые щёки, он притянул его лицо к себе. Пустые глаза с полопавшимися сосудами, похожие на стеклянные пуговицы, смотрели будто сквозь него.       — Ты чего ещё нажрался, сука?! — Денис дернул Артура за подбородок, продолжая спрашивать, будто кота, наблевавшего на любимый ковёр: — Ты чего, тварь, нажрался, а? Ты реально больной? Конченный идиот! — вдруг его лицо заметно дрогнуло.       Всё внутри сжалось — стало трудно дышать. Осознание полной беспомощности и невозможности держать ни злость, ни радость в себе. Денис прерывисто вздохнул. Артур не должен был видеть его сиюминутную слабость: дрожащие губы, которые тряслись ещё из-за мороза; живые и, казалось, даже влажные глаза; лицо, каждая мышца которого содрогалась. Но никуда не спрячешься, не отвернёшься, не уйдёшь. Не зная, куда деть свои вдруг нахлынувшие на строгий и холодный расчёт чувства, Денис быстро обнял Артура, лишь бы тот не заметил его лица, которое в тот момент, как он сам думал, выглядело жалко. С губ так и хотели сорваться столь непозволительные фразы, как «люблю» или «я скучал», но Денис сознательно подавлял эти желания, крепче прижимая Артура, тело которого было согревающе тёплым. Денис замыкал внутри своего подсознания любые слова, желающие быть опрометчиво произнесёнными: он не мог сказать это — не сейчас, не Артуру. Он просидел так около минуты, и единственное, что сорвалось с его трясущихся губ, — то, что он так и не смог оставить в себе:       — Хорошо, что с тобой всё в порядке… — сказал Денис неясным полушёпотом, будто надеясь, что его не услышат, и сжал кулаки за спиной Артура.       Как ни странно, эта короткая, брошенная словно невзначай фраза была услышана и, самое главное, понята Артуром. Он округлил глаза и медленно потянулся к Денису тонкими пальцами. Громко сопя ему на ухо, Артур легонько коснулся его бока, будто проверяя, не галлюцинация ли это. С тягостной неловкостью его руки проскользили по плечам Дениса, а дыхание на секунду замерло.       Когда Артур убедился, что это правда Денис, настоящий, тёплый, так ни на кого не похожий и вкусно пахнущий, его лицо исказилось в какой-то мучительной гримасе, как бывает у маленьких детей, готовых вот-вот заплакать. Денис больше не ругался. Он обнял Артура, сделал это так, как он делает всё хорошее в этой жизни: по-родному, по-доброму. В этих действиях не было никакого укора или злости. И без того похожие на стеклянные, глаза Артура заблестели, а ноздри острого носа раздулись, дыхание замерло, как и он сам.       Хотелось что-то сказать, но затуманенный мозг не мог придумать ни одной фразы, отчего оставалось только беззвучно открывать рот. Холодными окоченевшими пальцами Артур крепко смял одежду Дениса, когда тот перестал его обнимать, и притянул обратно к себе. Каждый мускул на его лице поочередно дрогнул.       — Прости, — с медлительностью в голосе тихо произнес Артур, крепче сжимая кулаки. — Прости. Прости, прости! — каждое последующее слово он произносил громче предыдущего, неестественно протягивая их. — Прости меня! — выкрикнул Артур, случайно дёрнув руками, отчего Денис упал на колени.       Артур с истерией повторял «прости», стараясь притянуть Дениса ближе. Иногда его пробивало на сухой кашель, смешивающийся с неестественным смехом, сквозь который он продолжал хрипеть одно и то же слово. Пальто, в которое его так заботливо укутывал Денис, сползло с плеч. Артур извинялся за всё сделанное в его жизни: за каждый грех, за каждое разочарование близких, за каждый свой проступок и неосторожно брошенное слово. Он извинялся перед Денисом за секс за деньги, за несовершённое самоубийство, за своё же отчаяние, будто Денис знал обо всём этом. Насколько искренни были эти извинения — знал лишь он один. Но искренне сказать «прости» — не значит исправиться.       — Артур, хватит, — сначала пытался спокойно говорить Денис, не перекрикивая голоса Артура. Денис лишь пытался оттянуть от себя цепкие руки, на что Артур хватался за него ещё сильнее. — Артур, успокойся, хватит! Прекращай! — начинал злиться Денис. — Сейчас же кто дверь откроет — меня ударит! — выпалил он, вспомнив, что сидит на коленях прямо возле подъездной двери, и с силой дёрнул Артура за руки, отчего тот, снова ударившись об стену, заглянул в лицо Денису щенячьим взглядом. — Хватит же! Ты никогда не можешь остановиться вовремя! — огрызнулся Денис и, подняв телефон с асфальта, встал с колен.       Артур испуганно посмотрел на него снизу вверх, снова укутавшись в пальто.       — Встать можешь? — выдохнул Денис и, получив от Артура кивок, протянул ему руку. — И что мне с тобой делать? — Артур непонимающе пожал плечами. — Тц, надо твоим родителям позвонить… — Денис заглянул в бледное лицо Артура с пустым стеклянным взглядом и нервно провёл рукой по волосам. — Чёрт, ты ж совсем на дурака похож… Давно жрёшь всякую дрянь? — Артур замотал головой, медлительно доставая из-под пальто руку с одним вытянутым пальцем. — Тц, зато, смотрю, так немало… Как оно сейчас? Хреново? — Артур что-то промычал, так же нерасторопно покачав той же рукой. — Ясно дело, что хреново. И так мозгов, блин, нет — он ещё жрёт что-то. Денег же ещё где-то нашел. Артур, я не врач — даже не близко! — Денис задумался и, схватившись за голову, рассуждал вслух, пока Артур изредка содрогаясь и всхлипывая носом, глядел на него: — Что там надо-то? Пить… Кофе, чай, молоко… С лимоном… Чёрт, вот же ж… Есть хочешь? — Артур отрицательно замотал головой. — Один чёрт, а надо! Это мне что, тебя сейчас отпаивать? Блин, надо Даше позвонить, сказать, чтоб она родителям пока твоим не говорила. Нужно им такое «счастье» сейчас. Боже, да ты будто постарел, — Денис пригляделся к кругам под глазами, запёкшейся крови у уголка губ; самого Артура пробивал озноб. — Выглядишь ужасно… И так всегда как шпалера был. Сколько ж ты не ел? Самое главное — гадость всякую жрёшь. Нет бы нормально что поесть найти, идиот, — Денис достал телефон.       — Даша? — промычал Артур, вопросительно посмотрев на Дениса.       — Да, Даша. Из-за тебя, гада, мы все тут перезнакомились. Я как раз только от неё. Надо же, она прям как знала, — Артур покривил губы и вопрошающе поглядел на Дениса, пока тот набирал номер.       — А… — успел протянуть Артур, как Денис тут же его перебил.       — Да, я всё знаю, она мне рассказала. Родителям никто ничего об этом не сказал, но всё же, думаю, в будущем стоит известить. Всё будет нормально, — с пониманием говорил Денис. Он не стал больше сотрясать воздух по этому поводу. Незачем. Артур тут же отвёл взгляд: не столько от неловкости, сколько от того, что его замутило. Стало стыдно, что Денис узнал о таком.       Денис обменялся парой слов с Дашей по телефону и, спрятав мобильный обратно в карман брюк, снова глянул на Артура, который иногда лишь сильнее кутался в пальто. Дениса вдруг всего передёрнуло. Он стоял без куртки. Но виду, как обычно, не подал.       — Попробуем тебя отпоить? — спросил Денис, на что Артур безынициативно пожал плечами. — Пошли тогда…       Любовь. Можно ли преодолеть это чувство? Зарыть внутри себя. Не дать её составляющим снова прощать любые грехи. Понять, откуда берёт начало это чувство, что является его причиной — пригубить на корню. Говорить «нет» тому, кого любишь, и не жалеть о сказанном. Научиться не забывать обид. Не забывать про холодный расчёт. Заставить разум брать верх на сердцем. Можно ли?       Губительная жалость. Но Денис просто не мог бросить Артура в таком состоянии. Пожалеть же не значит простить. Самое главное — не дать жалости перерасти в прощение. Нельзя преодолеть любовь — можно убавить пыл.       Жаль, Артур этого не понимал.       Надежда. Вера. Всё вернется на круги своя. Его простят. Его всегда прощали. Это приятная обыденность, хороший бонус к жизни — вечное прощение. В этот раз он его заслужил: он вытерпел слишком много ради него. Он поплатился за свои грехи, он извинился. Разве не так люди от мала до велика заслуживают снисхождения?

***

      — Пей-пей! — строго приговаривал Денис, глядя на Артура, вцепившегося в кружку двумя руками.        Денис стоял над ним, закатав рукава по локоть, и внимательно наблюдал за тем, как Артур медленно пил крепко заваренный чёрный чай. Как трясущиеся от пробирающего всё тело озноба руки нерасторопно подносили кружку к дрожащим губам. Как он медленно отпивал из неё и кривил лицо с парой новых заметных морщин, которые станут Артуру мучительной памятью до самой старости. Это была четвёртая для него кружка, и думалось Денису, что неплохо будет ему выпить ещё столько же.       — Если будет снова тошнить, говори сразу, пожалуйста, — отчеканил Денис, получив в ответ виноватый взгляд и короткий кивок Артура.       В остальное же время Артур неподвижно сидел, глядя в стену перед собой, и иногда громко шмыгал носом. Порой оглядывал кухню, осознавая, как давно он в ней не был. Хотел улыбнуться, но мешала сильная дрожь на потрескавшихся губах. Денис тяжело выдохнул и сел за стол рядом с Артуром.       — Есть хочешь? — снова спросил Денис и, вновь получив от Артура отрицательный ответ, вздохнул и задал вопрос: — Где ж ты шлялся? — когда Артур опустил глаза, добавил: — Лучше-то стало?       — Немного… — прохрипел Артур и задумался. — Прости.       — Тц, достаточно. Скажи, на моём месте ты бы простил? — Артур отвёл взгляд, вспомнив всё произошедшее в последнее время, но Денис лишь очередной раз вздохнул. — Ладно. Переночуешь сегодня у меня. Я расстелю тебе кровать — сам лягу на полу. Завтра за тобой приедут родители — пусть они и решают, что с тобой делать, — на выдохе произнес Денис и, глянув в сторону Артура, который снова потупил взгляд, встал из-за стола. — Извини, мне надо работать. Допьёшь — можешь позвать. Или сам себе налей. Затошнит — туалет знаешь где.       — Денис… — снова просипел Артур.       — Что ещё?       — Мама волновалась?       — Все волновались, — отрезал Денис. — И, если не хочешь говорить мне, думаю, родителям стоит рассказать, где ты таскался всё это время и что с тобой случилось, как бы неприятно это ни было. Думаю, ты не маленький и сам понимаешь, куда следовало бы сходить после такого случая, — Денис потрогал лоб Артура и добавил: — Тц, видимо, у тебя, ко всему прочему, ещё и температура. Я позвоню Даше — она принесёт что-нибудь от жара, — Артур было хотел сказать «не надо», но Денис его перебил: — Я не могу отдать тебя твоим родителям в поганом состоянии. Пока ты в моём доме — ты моя ответственность.       Нарочито холодным был его тон, когда он произносил последние слова. Вместо этого Денис бы с удовольствием бы треснул по столу, громко выругавшись, но всё же был непоколебим. Артур же принимал это спокойствие за чистую монету.       До тошноты тихий день тянулся по ощущениям бесконечно долго. Артур тихо сидел на кухне до самого вечера, словно боялся произнести лишнее слово, принести неудобства своим присутствием. Ближе к ночи только попросил полотенце и взял сменную одежду.       Денис пытался работать, но ворох мыслей в голове и одолевающая тело и разум усталость не давали сосредоточиться на делах. Поэтому он, расстелив себе на полу спальное место, лёг на живот, положив голову на руки, и прислушался к шумящей в ванной воде. Его холодные глаза словно согревало изнутри тёплое спокойствие, и они уже не казались такими безымоциональными. Он так отвык от одиночества, которое очень ценил в молодости, что отсутствие Артура мешало ему жить.       — Ну вот, хоть на человека похож, — улыбнулся Денис, посмотрев на Артура, когда тот вышел из ванной.       Распаренный, чистый, со взъерошенными иссиня-чёрными волосами и всё с тем же потухшим серым взглядом, который не разжигала даже улыбка.       Артур молча вошёл в комнату. С трепетом повесил полотенце сушиться на дверь. И это нехитрое действие он словно пытался выполнить в точности, как это делал Денис: так же расправил все складочки, провёл по нему пару раз руками и украдкой оглянул комнату. Нерасторопно Артур подошёл к кровати, сел на самый край и, отвернувшись от Дениса, лёг, одним движением укутавшись в одеяло с головой.       Денис внимательно наблюдал за ним. Теперь каждое действие Артура выглядело заторможенно, неестественно. Словно он делает всё это не по своему желанию, а потому, что так надо. Взгляд пустой, редко проскальзывающая на сухих губах улыбка натянутая и такая же пустая, не значащая ничего. Она лишь подчёркивала безжизненные глаза.       И сейчас он лежит, укутавшись в одеяло, и, кажется, что даже не дышит. Ни звука, ни лишнего шороха, ни движения — живой труп. Перед Денисом был не тот человек, который ушёл из его дома месяц назад. Он его не узнавал. Характер Артура, его черты и повадки — это никуда не делось и не исчезло, но теперь представлялось миллионами осколков, которые когда-то были единым целым.       — Свет выключить? — тихо спросил Денис, и не дождавшись ответа, встал и нажал на выключатель. — Спокойной ночи, — тихо сказал он, когда опять лёг и накрылся пледом.       Артур не отвечал. Сильнее закутался в одеяло. Губы его предательски задрожали. Запах Дениса на простынях. Удобная кровать, большое одеяло, мягкая подушка. Тепло. Как давно он не спал с таким комфортом? Месяц? Ему казалось, что не меньше года. В квартире тихо. За окном шумят машины. Попрежнему пахнет порошком и едой. И Артуру этот гадкий запах до дрожи в конечностях казался самым сладким и самым вкусным.       Денис спокойно говорил с Артуром, рассказал про знакомство с Дашей, спрашивал что-то отвлечённое. Тот внимательно, с интересом, слушал, но молчал. Он не хотел, чтобы Денис услышал дрожь в голосе.       Когда всё уже было сказано, и слов не осталось, Денис замолчал, подумав, что Артур уснул. Он всматривался в тёмный потолок, и, высунув руку из-под одеяла, ловил сквозняк, гуляющий по полу квартиры. Мысли всё ещё роились в голове, не давали покоя. Время было далеко за полночь, но глаза не смыкались, хотя спать очень хотелось.       — Спасибо… — выдавил из себя Артур спустя некоторое время, отчего Денис вздрогнул. Но ответить на вопрос "за что?", Артуру не хватило сил.

***

      Мать зарыдала в голос при виде Артура, как то, наверное, и положено, и быстро ринулась к нему. Она, заставив сына наклониться к ней, так как сама была невысокого роста, внимательно оглядывала его лицо и целовала в щёки и лоб, роняя горькие слезы радости от оправдавшихся надежд после долгого ожидания. Иногда женщина что-то невнятно приговаривала, ласково называла Артура котёнком и сыночком, не прекращая плакать. Когда она немного успокоилась, то посмотрела заплаканными красными глазами на Дениса, стоящего возле стены, произнеся полушёпотом:       — Спасибо… — на что тот спокойно махнул головой. Женщина снова заплакала и продолжила расцеловывать своего сына, пока тот тихо повторял «хватит», стараясь увернуться от материнских ласк.       Отец же стоял в дверях с нечитаемым выражением лица. Он не зашёл в квартиру, не подошёл к сыну — не потерял мужской стойкости. Даже улыбка ни разу не проскользнула на его лице. Но тоже кивнул Денису в знак благодарности и продолжил наблюдать за своей женой, которая всё никак не могла отойти от Артура.       — Думаю, — вдруг начал говорить Денис, и все, включая мать Артура и самого Артура, по-прежнему заключённого в материнские объятия, посмотрели на него. — Артур вам сам всё расскажет, — Денис посмотрел на виновника торжества, так как эти слова были обращены по большей части к нему. — Ему есть, что вам рассказать.       Молчание воцарилось в прихожей — молчали все четверо, но никто не чувствовал неловкости. И лишь мать Артура нарушила тишину, тихо сказав сыну:       — Поехали домой.       Тогда Артур высвободился из её крепких объятий и с каким-то глупым пониманием посмотрел на Дениса, отчего у того словно что-то тяжёлое упало внутри. Артур медленно, будто с опаской, подошёл к нему и крепко обнял, на что тот без раздумий ответил и даже сдержанно улыбнулся. На первый взгляд это было похоже на братские объятья, но всё же более чувственные, нежные.       Артур, зарываясь носом в плечо Дениса, крепко сжимал его, будто это была последняя их встреча и больше возможности увидеться им никогда не представится. Денису не хватало воздуха: не только из-за крепких объятий, но и потому, что что-то душило его изнутри, стояло тошнотой в горле. Он потрепал чёрные отросшие волосы Артура на затылке и быстро поцеловал в висок, словно забыв, что рядом стояли родители. Увидев это, отец Артура презрительно сплюнул, произнеся ругательство одними только губами, и вышел на лестничную клетку, а мать лишь тихо охнула.       — Прости, — тихо всхлипнув, проговорил Артур.       Мать Артура молча наблюдала за ними и, стараясь не показывать своего недовольства, плотно сжала губы.       — Ничего, — протянул еле слышно Денис и ещё раз повторил: — Ничего. Всё нормально, хорошо, слышишь? Я люблю тебя… — ещё тише прошептал он, скорее произнеся это для ободрения, чем от чистого сердца.        Денис так и не понял, что чувствовать к Артуру, а Артур так и подумал, что остался прощённым Денисом. Порочный круг замкнулся снова, но никто из присутствующих этого не почувствовал.