История его пороков

      — …Мне не раз звонили его родители, я правда не знаю, где он. Даже представления не имею… Господи, его мать навзрыд ревёт, а я не знаю, что ей сказать, — Денис стоял посреди комнаты, медленно расчёсывая рукой светлые волосы. — Блин. Нет, даже представления не имею. В августе? В конце августа? Сейчас уже конец сентября… Какая командировка? У меня было повышение квалификации, пришлось пожить пару деньков в общежитии. Если бы знал… Я ему звонил, когда вернулся домой — телефон недоступен был. Чёрт. Ладно. Что случилось? Вы серьёзно? Я, как всегда, узнаю последний… Боже… Спасибо, что позаботились об этом дураке. Да… Я позвоню, если что. Да. Тоже звоните, если что прояснится. Даша, да? Хорошо, учту. Я? Стыдно признаться, последнее время на успокоительных, — Денис неловко усмехнулся. — Нормально. Я не знаю. Да, наверное… ладно, до связи, — выключив телефон, Денис тихо зарычал: — Идиот…       Он сердито цокнул языком. Впервые казалось, что его холодное лицо с ледяным взглядом оттаяло, ожило, и в нём читались разочарование и грусть. Денис скучал, но не мог признаться в этом даже самому себе. Лишь что-то противное душило его изнутри, сворачивая в тугой узел все внутренности. Он стоял, держась за голову, и громко пыхтел, будто стараясь отдышаться, а внимание искало, за что можно зацепиться, чтобы отвлечься от всяких плохих мыслей, докучающих уже около месяца. Вещи Артура до сих пор лежали в шкафу, зубная щётка — в ванной. Денис поёжился: ужасные мысли посещали голову всё чаще.       Никто: ни Денис, ни родители — не мог связаться с Артуром вот уже как месяц. Для Дениса всё же он был родным человеком. С начала их знакомства Артур стал ему почти семьёй наравне с матерью. Для родителей он оставался любимым и единственным сыночком.       Но Артур исчез, испарился — никто и подумать не мог, что он из тех людей, кто может вот так пропасть, не сказав ни слова, не оставив и весточки. Ожидание. День, два, неделя, скоро близился месяц. Но нет… Ужасное чувство — выходить на улицу и невольно всматриваться в каждого встречного, выискивать в толпе одного человека. Денис познал это чувство.       Тяжко вздохнув, он снова взял телефон в руки.       — Алло, — пропустив несколько гудков, сказал Денис единственному человеку, которому никто ни разу не позвонил за всё это время. — Привет, Соф, извини за беспокойство. Это Денис.       — Здравствуй, — послышался в трубке голос Софьи, как и прежде спокойный и звонкий. — Чем-то могу помочь?       — Да, тут такое… Ты не знаешь, где Артур? — на выдохе выпалил Денис.       В трубке раздался сдавленный смешок Софьи. Наверное, звонить Софе было не лучшей идей, но Денису казалось, что нужно использовать любую возможность.       — Я-то откуда могу знать? — было понятно, что она улыбается. — Думаю, если бы я осталась последним человеком на этой земле, он ко мне всё равно бы не пошёл… А что, что-то случилось?       — Много чего с ним случилось… Его никто не видел с августа. Мать плачет, отец места не находит — мне телефон оборвали, а я сам в полном замешательстве… Решил позвонить тебе. Мало ли, — в трубке слышалось лишь размеренное дыхание. — Ладно, и на том спасибо, ещё раз прости.       — Извини, что ничем не могу помочь, — почувствовав неподдельное беспокойство в голосе Дениса, поспешила ответить Софа.       — Не важно, — пренебрежительно отрезал тот. — Ты как?       — Я? А как я? Нормально. Ничего не изменилось, в принципе. Замуж я пока больше не хочу, наверное, лет так до тридцати точно! Вот… Теперь абсолютно одна в квартире зато. Да и вообще одна. Поэтому приходи в гости! — Софья вдруг замолчала. — Но не думайте, что я считаю это менее… Не обижайся, ты парень хороший, но это странно… Наверное, с того дня хотела это кому-нибудь сказать. Просто как-то особо ни с кем и не поговоришь на этот счёт. Ну, что скажешь? «Мне муж с мужчинами изменял»? Кстати, я об этом подумала, когда ты его последний раз пьяным приволок. Даже не знаю почему… Друзья, даже самые лучшие, с такой заботой и с таким упоённым взглядом друг друга не раздевают, — Софа захохотала, а лицо Дениса покрылось лёгким румянцем. — Всё равно я откинула эту идею тогда — она мне даже забавной показалась. Ещё думаю, мол, «показалось», ан нет — не показалось. Так что, знаешь, это было довольно заметно — палевно, как Артур бы выразился.       Усмехнувшись, она немного помолчала. Софья разговаривала с Денисом, будто ничего не произошло, а сам он был ей близким другом: слова Софьи звучали просто, без укора, зла или обиды.       — Что-то я разговорилась… Это сейчас не так важно. Вот… Если… Когда Артур объявится — передавай ему привет от бывшей жёнушки, — с иронией произнесла Софа. — Пусть не поминает лихом, потому что этим уже занята я!       — Обязательно, — сдавленно усмехнулся Денис от неловкости.       — Я могу ещё чем-то помочь?       — Нет. Прости за беспокойство, ладно, бывай…       — Удачи вам, — тихо сказала Софья и положила трубку.

***

      Денис подскочил с места так резко, что даже круглый столик с шумом отодвинулся. Улыбка растянулась по его лицу.       — Денис, — парень протянул руку.       — Даша, — искренне улыбнулась девушка, ответив на рукопожатие. — Приятно познакомиться вживую, — получив взамен вымученную улыбку и сев за столик, Даша продолжила: — Артур много о вас говорил — именно таким вас и представляла! И давай на ты: в конце концов, ровесники, да и… Спасибо, что пришёл. Знаешь…       — Извини, — Денис перебил её. — Хочешь кофе? Я угощаю.       — Не! Если бы хотела — могли встретиться в пабе, я б бесплатно тебе сделала. Знаешь, какой кофе вкусный готовлю... М-м… — Денис улыбнулся.       — Ну, а я выпью. Один пить не могу, — он жестом подозвал молоденькую официантку. — Поэтому два эспрессо, пожалуйста, — кивнув, девушка быстро убежала выполнять заказ.       Даша искренне широко улыбнулась, сравнивая образ Дениса, что представлял ей Артур, с тем, каким он был на самом деле. Эти два образа выглядели идентично. Денис и вправду был похож на жуткого педанта: одетый с иголочки, словно школьник, в синий мужской кардиган, из-под которого торчала накрахмаленная рубашка; начищенная обувь, общался очень культурно. Однако ни образ, ни манера речи, несмотря на свою правильность, не выглядели помпезно или возвышенно, но что-то неприятное всё же проскальзывало в его жестах и мимике. И Даше это непонятное «что-то» жутко в нём не нравилось. Но что же?       — Так по какому поводу мы здесь? — вздохнул Денис. — Что-то про Артура?       — Если честно… — Даша неловко пожала плечами. — розыскное дело лежит, но видится мне, что лежит оно у них в дальнем ящике: Артур не ребёнок и не пожилой человек в маразме — розыск таких, увы, не первое дело. Да и мы с тобой и его родителями обзвонили всё, начиная с вытрезвителей и заканчивая моргами — об этом ты сам знаешь. Мы всех спросили, кого он знал… Думаю, наше дело — только ждать. Последний раз я его видела в середине сентября — прошло всего пару недель. Не думаю, что от нас здесь что-то зависит — вся надежда на его здравый смысл, — Даша говорила медленно и серьёзно, будто пыталась внушить всё сказанное Денису, который вперился в стол перед собой. — А позвала я тебя… Наверное, очень эгоистично, но мне захотелось просто с тобой поговорить.       — О чём? — безразлично спросил тот.       — Не знаю. О тебе и Артуре, наверное. Возможно, мне просто уже скучно, но… Он говорил о тебе больше всего; как о человеке, с которым были связаны все радости и переживания в его жизни. О родителях он столько не рассказывал, сколько о тебе. А уж поверь мне, говорил он всегда ой как много!       — А что можно сказать о нём? — усмехнулся Денис. — Рассказать-то нетрудно… Было бы что.       В это время им принесли две маленькие чашечки кофе. Денис с замиранием вдохнул прекрасный кофейный аромат; прикрыв глаза, он улыбнулся и высыпал в чашку пакетик сахара. Даша поняла, что не так в этом человеке.       — Не делай вид, пожалуйста, что тебе всё равно! По крайней мере, это выглядит ужасно неестественно. Только маньяки пытаются всегда поддерживать приятные образы! Ты же выглядишь ужасно, а твои мешки под глазами доказывают, что ты не спишь ночами уже около месяца. Твоя пластмассовая улыбка никак не вписывается в этот образ, — заругалась Даша. — Ты можешь сказать честно хотя бы самому себе, что ты любишь Артура и тебя как никого другого волнует его судьба?       Денис весь съёжился. Ему не нравилось чувствовать себя мальчиком, которого отчитывала мама, потому что он взрослый мужчина и сам отдавал себе отчёт, что и к кому он испытывает. Но от слов Даши у него больно защемило сердце.       Оглядевшись, Денис убедился, что никто не слышал и не понял того, что говорит Даша, и нервно выдохнул. Ответа не находилось. Он был готов закрыть глаза на пьяные глупые оскорбления Артура, на его свадьбу не по любви, на что угодно, но простить измену было очень трудно, почти непосильно.       — Ты можешь не отвечать мне на этот вопрос, — продолжила Даша. — это не моё дело, но сам ты должен знать на него ответ: положительный или отрицательный — это твоё дело и твои трудности. В конце концов, я пришла сюда не в семейного психолога играть, и выяснять, что и почему, я не буду. Просто… Может, если поговорить об этом, что-нибудь прояснится. Не знаю, может, мне хочется поговорить об этом из бабского любопытства… Но не думаешь ли ты, наш каменный, что тебе самому станет легче?       — А что можно рассказать-то? — начал Денис, мешая кофе в чашке и наблюдая за кофейным водоворотом. — Что-то по типу: как мы познакомились, почему и что… Блин, вообще очень глупо. Но если так интересно… Не знаю, мне кажется, истории отношений банальнее не придумаешь. В универе в столовке познакомились — ничего особенного, — Денис усмехнулся. — А что потом? Потом общаться стали — просто общались. Хотя он мне сразу понравился, наверное — такой наивняк, что сначала показалось, что у меня отцовские инстинкты сработали… в восемнадцать-то лет. Порой казалось, что ему не больше четырнадцати. Но иногда вещи он такие говорил цепляющие, что прямо-таки… Да, нравился, не отрицаю. Но не могу сказать, что было тяжело или что я мучился от неразделённой любви — скорее, чувства очень тёплые были, вот именно как к детям, а Артуру это самому, мне кажется, нравилось. Ему оказалось очень просто объяснить, что я гей. Я ещё удивился, мол, будто в детстве не учили, что это плохо и неправильно. Как дурак… Аж жутко от его реакции было, — Денис отпил кофе и, не поднимая глаз на Дашу, продолжил таким же монотонным голосом: — А потом… Блин, да я даже так и не помню: мы общаться начали, когда нам было лет по восемнадцать, а встречаться через два года стали — лет в двадцать. Так же банально, кажется, типа шутки шутками, подколы там, но, как говорится, в каждой шутке… Встречались, как видишь, долго. Что уж там! Я этими отношениями сам проникся, как дитя малое, ей-богу. До Артура, признаюсь, не без греха, у меня было два парня — сейчас даже имён не помню… Ну что, я ещё мальчишкой был, но с ними долго не провстречался тогда. Наверное, по глупости скорее отношения заводил, чисто из интереса, как и те мальчишки со мной… Всё-таки отношения до семнадцати — вещь сомнительная, да и я уверен, что сейчас те парни детей нянькают и с жёнами медовые месяцы празднуют… А с Артуром мы же почти десять лет были, а если точным быть — семь. Наверное, круглую дату отпраздновать бы могли. Он, кстати, почти не пил раньше, во всяком случае, когда мы только начали встречаться — нет. Я даже не смог уловить момента, когда и с чего это началось… Для него это было какой-то усладой, что ли, ну, как подростки курят (а он и курить пробовал, к слову), потому что «по-взрослому» — он так пил. А на любые выговоры только огрызался, поэтому я — дурак — и закрыл глаза на это. Так и встречались. Потом он как-то ко мне пришёл и сказал: «Женюсь. Через неделю. Приходи»… Не хотелось идти ужасно, да я и не знаю, зачем пошёл. Но всё как положено: маме жениха поздравления, невесте — подарочек. А жениху, — Денис выдавил смешок, впервые за всё время мимолётом подняв глаза на Дашу. — А жених свою семейную жизнь начал с измены невесте в туалете. Чёрт, и грешно, и смешно. А дальше, я думаю, ты и сама всё знаешь… — он со звоном бросил ложку в пустую чашку и откинулся на спинку стула. — Не знаю… Мне легче ни черта не стало, но, надеюсь, тебе что-то прояснилось. Да и вообще, глупо как-то. Всё это глупо: он же знает, что его ищут. Вечно как маленький. Дурак.       Денис начал внимательно рассматривать свои пальцы на руках, надув губы. Лицо не выражало ничего, в глазах еле заметно читалась ноющая досада.       — Поэтому-то и стоит теперь надеяться только на него. Если он не глупенький — а он не такой уж и дурачок и ещё тот проныра, — то он должен понимать, что пропадать нельзя вот так. Однако я почему-то была больше чем уверена, что он попробует ещё раз заявиться к тебе.       Денис отрицательно покачал головой.       — Я почти всё это время дома — целыми днями работаю за компьютером… Но ко мне только один раз почтальон приходил, вот и всё, тц, — слова звучали как глупые оправдания, поэтому он переключил внимание на Дашу. — А зачем тебе-то это надо? Ты же ему почти никто, а печёшься о нём, такое ощущение, больше, чем я.       — Обижаешь! Как никто? Бывшая одноклассница! — на Дашином лице расползлась секундная улыбка, которая тут же спала. — А последние полгода ещё и личный психолог. Я тебе говорила, а я могла это рассказать только тебе, что произошло кое-что неприятное, после чего я этого несмышлёныша почти час нянчила и успокаивала. А до этого ещё полгода слушала про всё плохое и хорошее. Представь себе:я, наверное, знаю о тебе больше, чем ты сам о себе знаешь! В деталях и подробностях. Например, с тобой я уже полгода близко знакома, а ты меня впервые видишь. Вот так вот! А всё благодаря Артурке. Да и в его проблемах разбираюсь уже похлеще всяких психиатров. Поэтому говорить, что Артур мне никто, как-то сомнительно, не находишь? Хотя что-что, а вот как вы познакомились, он почти не рассказывал. Всё рассказывал, а об этом умачивал, поэтому спасибо, что потешил моё любопытство! Я уж думала, может, там какие секретные материалы или тому подобное, да и всё-таки надеялась, что тебе правда легче станет… Потому что выглядишь ты правда плохо!       — Спасибо за комплимент, — буркнул Денис.       — Не, Дениска, каким бы кремнем ты ни был, а всё равно всё у тебя на лице написано! Советую валерьянкой не увлекаться, кофе поменьше пить, отложить работу и побольше поспать. Ну и постараться меньше волноваться, насколько это возможно…       — Что за советы? Я что, беременный? — перебил Денис Дашу, поморщив нос и протерев уставшие глаза.       — Шутишь — уже хорошо! Но я серьёзно. Не знаю, как у меня дела с шестым чувством, но мне что-то подсказывает, что с нашим горе-любовником всё нормально, поэтому не волнуйся, — Денис угрюмо нахмурился. — И не говори, что не волнуешься… Просто надо подождать — дать ему время, хотя бы ещё немножко. Из него очень фиговый любящий человек, а партнёр для любых отношений и того хуже: он творит и говорит всякую фигню, особенно когда выпьет хоть рюмку, но одно я оспорить не могу — если он тебя не обожает во всех смыслах этого слова, то привязанность к тебе чувствует такую сильную, будто близкородственную. Я не хочу его защищать — он частенько ведёт себя как последний гад и подлёныш, делает ужасные вещи, по отношению к тебе в том числе, даже, наверное, особенно по отношению к тебе, но любит он тебя сильно, пусть и вот с такими неоднозначными закидонами. Уж поверь мне!       Денис двусмысленно, с толикой сомнения улыбнулся: он не знал, стоит ли радоваться такому заявлению или нет, и вообще, отвечать ли на такое. Денис промолчал. Наверное, к Артуру он чувствовал то же самое и непрерывно ругал себя за это.       Денис уставал в два раза сильнее. Работа и житейские проблемы давали о себе знать. Ему неописуемо хотелось, чтобы всё наконец-то вернулось в привычное для каждого русло, и после можно было бы отдохнуть — как физически, так и морально. Расслабиться, пожить так, как живут нормальные люди. Артур словно знал, когда стоит пропадать. Посмотрев на наручные часы, он поднял глаза на Дашу и, скромно улыбнувшись, тихо спросил:       — Прости, может, по домам? Я как раз отдохну, как ты и советуешь… — он улыбнулся ещё шире и продолжил: — Чуть-чуть. Только счёт оплачу.       — Прости, что выдернула из дома для такого бесполезного разговора, — вдруг начала Даша. — Наверное, мне самой уже жутко скучно от того, что никто не приходит ко мне в бар и не жалуется на свою личную жизнь. Эх! А из тебя только щипцами информацию вытаскивать! Неинтересно даже, — Денис на это лишь усмехнулся, отсчитывая нужную сумму. — Вы совсем разные… И что ты нашёл в Артуре? Всегда думала, что такие люди, как ты, ищут себе подобных.       — В каком-то смысле мне его болтливость даже нравится, — Денис спокойно улыбнулся, вкладывая определённую сумму в папочку для расчёта, не забыв про чаевые. — Пока его язык никому не вредит, в том числе и ему, кстати; то это не так уж и плохо, — он отдал молодой официантке счёт, приветливо улыбнувшись, и продолжил: — Наверное, если бы не его болтливость и инфантильность, то мы бы даже не познакомились. Нужно мне было с ним тогда начать разговаривать. Блин, конечно нет. Вот верь-не верь, а всё-таки случайности не такие случайные, как кажется. Кто знает, что сейчас бы было, не знаю, сядь я тогда за другой стол.       Денис встал с места, сняв пальто со спинки стула. Даша встала вслед за ним.       — Действительно, — пожала плечами она. — Ладно, спасибо, что угостил кофе. Но я всё равно делаю вкуснее!       — Верю на слово, — улыбнулся Денис, покачав головой.       — Поэтому приходи, если что, особенно если поговорить охота — угощу. Знаю, что ты не пьёшь, а жаль: коктейли у меня тоже хорошие получаются, — они вместе вышли из кофейни. — Ещё раз прости, было приятно встретиться лично! Если будут какие новости насчёт Артура — сразу звони.       — Обязательно. Ты тоже. Ладно, бывай… — махнул рукой Денис и прогулочным шагом пошёл в другую сторону.       Даша оказалась права. После того, как он поговорил с посторонним человеком, ему полегчало, словно что-то упало с души, что лежало на ней тяжёлым грузом и, как камень, тянуло на дно. Он мысленно поблагодарил Дашу за то, что она внезапно и просто так пригласила посидеть, выпить кофе. Денис успокоился.