Разделяй и властвуй

      Джаред сам бы хотел понять, что он пытался сказать. Это было извинение? Или все-таки нет, и он просто снова выставил себя тупорылым троллем перед злейшим врагом? В другой раз, если он состоится, обязательно нужно будет попробовать закончить разговор, но не теперь, когда кровь отлила от мозга и прилила… к другому не менее важному месту, выступающему заметным холмиком на форменных брюках и трущемуся сквозь одежду о бедро Дженсена.       Страх быть застуканными профессором или любым из учеников заставляет адреналин в крови зашкаливать — в последний раз Джаред чувствовал себя так возбужденно во время того самого злополучного матча, когда Гриффиндор открыли счет. В тот раз Дженсен по его вине слег в больничном крыле, а в этот — они обжимаются за горой хлама в кабинете Снейпа и неизвестно, чем это может кончится. Стараясь устроиться поудобнее, Падалеки случайно задевает рукой один из старых котлов и тот с грохотом заваливается на бок, впрочем, никакой шум не сравнится с тихим шепотом Эклза, которым он зовет Падалеки по имени.       Слизеринец готов поклясться, что это первый раз, когда Дженсен обходится без «тролль» и «извращенец», когда обращается к нему. Одно простое слово, а так быстро переносит их отношения на новый уровень и делает тело Дженсена еще желаннее. Он почти безропотно принимает ласки Падалеки, расплываясь умилительной лужицей под ним, но Джареду этого мало: ему не хватает того задора, с которым они обычно сцепляются на поле и того вихря эмоций, какой налетает на молодых людей, когда словесные аргументы в спорах заканчиваются и в ход идут кулаки. Джаред нарочно провоцирует Дженсена и вместо нежного прикосновения губами впивается зубами в тонкую чувствительную кожу у яремной впадины, а потом поднимает на него удивленный взгляд, делая вид, что не понимает, почему Дженсену морщиться так, будто сейчас ему вмажет по щам. Но долго обижаться он ему не позволяет и не дает слова сказать против, вновь затыкает рот поцелуем слаще карамельного леденца. Идеальный отвлекающий маневр, жаль, в квиддиче его нельзя использовать. Пока внимание парня сосредоточено на поцелуе, руки Падалеки проворно забираются под края его мантии, сжимая ладони на бедрах и толчком притягивая Дженсена к себе, хотя казалось, быть ближе уже невозможно.       Одним легким движением руки весь мусор со стола летит на пол, создавая еще больше шума. Падалеки даже в самых сокровенных мечтах никогда не думал о том, чтобы использовать парты в классах для того, к чего у них все идет, поэтому идея кажется заведомо провальной. От каждого напористого движения ветхая парта шатается и момент, когда она совсем развалиться, кажется скоро настанет. Падалеки надоедает тереться о Эклза через одежду, как какому-то озабоченному первокурснику, и он тянется к молнии брюк Дженсена. Почти, как на уроке, только сейчас Падалеки рассчитывает кончить тоже.       Джаред слабо представляет, что делать дальше. Одно дело безобидно обмениваться слюной и немного помочь Эклзу рукой на лекции, но заниматься с ним сексом… Джаред даже не знает, что в этой ситуации абсурднее: то, что он хочет трахнуть парня или то, что он хочет трахнуть Эклза. Эклза, мать его, Эклза! Своего заклятого врага и соперника! Еще и с Гриффиндора! Это совершенно точно будет самый безумный и глупый поступок в его жизни, но думать об этом уже слишком поздно, а отрицать желание бессмысленно. Вот он, Эклз, зажат между Джаредом и столом и, в общем-то, как-то не особенно сопротивляется провокационным действиям. Или он настолько глуп, что еще не сообразил, к чему они идут?       — Дженсен, — тихо зовет Падалеки Эклза, целуя его в губы и не позволяя опустить взгляд вниз, потому что он может осознать реальность происходящего и испугаться, нафантазировав себе всякого дерьма. До первого секса Падалеки тоже представлял его несколько иначе, более живописно и красиво, что ль. На практике все оказалось иначе, но он не мог сказать, что разочаровался. Скорее наоборот. Но, несмотря на некоторый опыт, Джаред был далеко не профи в подобных делах, тем более с парнями, и действовал больше по велению интуиции, чем мозгов, а иногда она подсказывала какие-то совсем сумасшедшие выходы…       Не разрывая поцелуя, парень просовывает руку между телами и зажимает в кулаке два уже свободных от одежды и стоявших кольями члена. Он постепенно принимается их надрачивать, медленно елозя рукой вверх-вниз по гладким стволам, пытаясь доставить себе и Дженсену удовольствие. Ощущения получаются странные, но несомненно приятные. Такие, каких Падалеки никогда не испытывал. Два горячих члена трутся друг о друга, и Джаред активнее принимается терзать рот Дженсена языком, буквально трахая его, в порыве страсти стукаясь зубами о зубы и не позволяя сводить челюсти ни на миллиметр.       Пусть это все выходит на максимальный уровень неправильности, пусть их хоть тысячу раз исключат из Хогвартса — быть рядом с Дженсеном, целовать его, чувствовать его цепкие пальцы на своих плечах слишком прекрасно, чтобы добровольно отказаться от этого. Ритм руки становится быстрее. Джареду так хочется скорее кончить, ведь он мечтает об этом уже с незапамятных времен, но нужно попробовать продержаться еще чуть-чуть, чтобы не облажаться перед заклятым соперником. Даже сейчас, будучи на грани оргазма, Джаред инстинктивно соперничает с Дженсеном, хотя тому, скорее всего насрать на глупые соревнование «кто быстрее кончит», которое затеял Падалеки. Просто дух соперничества настолько глубоко въелся под кожу, что Падалеки не может перед ним устоять. Джаред дергается, сильнее сминая члены пальцами, и гортанно стонет, чувствуя, как поджимаются яйца от неземного удовольствия, а член — болит от возбуждения. Сил целовать Эклза больше нет — Джаред наконец отлипает от его рта, подмечая еще и ноющие от грубых поцелуев губы, и развратно стонет, нисколько не беспокоясь о том, что они все-таки еще в кабинете, и Снейп может вернуться в любой момент. Хотя плевать на Снейпа, плевать на отработку, плевать на все уставы и правила — зачем они нужны, если в них не прописано право на самый яркий и сильный оргазм в компании с лучшим врагом?       — Дженни, — Джаред едва соображает, что несет. Ему нужно выговорится, даже если за это Эклз вмажет ему по морде после и выбьет пару зубов. Даже если соберет всех ребят со своего факультета и устроит ему темную. Просто надо сказать это. — Кажется, я тебя… ммм…