Разделяй и властвуй

      Хогвартс пропитан волшебством. В этом Дженсен убеждается снова и снова, всю следующую неделю прячась по углам с Джаредом. Странно и не очень понятно, для чего, но остановиться практически невозможно. Тот «инцидент» в кабинете зелий стал отсчетной точкой для череды таких же горячих и безумных «свиданий», от которых вело голову, а нормальное здравомыслящее эго просто отключалось. На первый план выползало Оно — то самое фундаментальное начало, отвечающее за низменные посредственные желания, к коим и относились сексуальные утехи. Никак по-другому назвать то, что они делали с Падалеки, не вышло бы. Дженсену и не хочется. Точнее, он вообще не думает о том, что между ними происходит — просто нет времени. Уроки и домашнее задание отнимают львиную долю дня, снова начавшиеся тренировки — все остальное. Где-то между всем этим находятся их с Джаредом встречи. С таким графиком время остается только на сон и еду, думать тут как-то не особенно выходит. Но Эклз не стремится отказаться от какого-либо пункта. Его все устраивает, хоть и ни на что не остается сил в итоге.       Зажиматься по углам с Падалеки удивительно приятно. Иногда Эклз думает о его поцелуях и руках прямо на уроках, и тогда это заканчивается не очень-то хорошо. Приходится искать все новые и новые встречи, чтобы удовлетворить все потребности в прикосновениях и ласках, но это тоже становится затруднительно из-за частых тренировок то одной, то другой команды. Урвать свой кусок полетного времени у Слизерина не так-то просто, Падалеки всячески делает так, чтобы Гриффиндор проводил на поле как можно меньше времени, и это раздражает. Из-за таких глупостей их с Джаредом «свидания» иногда напоминают поле боя, когда каждый старается укусить другого больнее и сильнее, показывая превосходство. Движения становятся резкими и прерывистыми, дыхание — еще более рваным, чем обычно. Итог, конечно, всегда один и тот же — кроющее удовольствие и растекающееся по всем частям тела удовлетворение. Вот только пути его достижения каждый раз меняются, переходя от нежных и ласковых касаний к ярким и безумным прикосновениям. Дженсен все чаще забывает о том, что еще какие-то пару недель назад смущался и краснел от каждого поцелуя Падалеки. Теперь перехватить инициативу — значит, победить. Они капитаны, соревнование у них давно в крови. Поэтому новые виды споров, вроде «кто лучше целуется», «кто кончит первым», «кто оставит ярче засос» появляются сами по себе и ведут за собой много минут как удовольствия, так и злости после проигрыша.       Несмотря на все подобные глупости, Дженсену с Джаредом хорошо. Все чаще он бездумно отдается его рукам и губам, доверяя практически безоговорочно. Все чаще он шепчет всякие безумства ему на ухо, все чаще прижимается ближе, всматриваясь в глубину взгляда. Если отгородиться от всего происходящего, то они могли бы встречаться и быть счастливыми. Дженсен точно мог бы. И, наверное, в этом не было бы ничего зазорного. Вот только Падалеки… Он ясно дал понять, что никогда не позволит тому, что есть между ними, выйти за пределы комнаты, в которой они находятся. И если Эклз рискнет что-то кому-то рассказать или показать, то он просто сломает ему все пальцы и вырвет поганый язык. Конечно, Дженсен знает, что настолько жестоко Джаред никогда не поступит, но угрозы по факту работают — ему не хочется вообще что-то делать. Прибавляет проблем и то, что у Падалеки семь пятниц на неделе. И что он никак не может, кажется, определиться со своим отношением к капитану Гриффиндора. К вопросу о том, что же там чувствует Джаред, они не возвращаются, но и лучше не становится совсем, потому что наедине Падалеки может быть ласковым и нежным, говорить какие-то милые вещи и просить ни о чем не беспокоиться. А при всех, особенно при своих дебилах-друзьях, он орет поганые вещи о Эклзе и никого не стесняется. Если раньше Дженсен мог просто не обращать внимания на эти выходки, то теперь это ранит особенно глубоко. И ему каждый раз хочется закончить эти ненормальные отношения.       Последней каплей становится вечер перед матчем, когда Эклз собирается загонять своих игроков так, чтобы они и думать забыли о поражении. Но ничего не выходит, потому что на поле вероломно вламывается вся команда Слизерина во главе с Падалеки, конечно же. Дженсен едва не падает с метлы — так торопится разобраться, а в итоге оказывается, что это все проделки этого поганца, им, видите ли, нужно опробовать новые метлы. Эклз с завистью смотрит на красивые Нимбусы 2001, но давит в себе это чувство, хмуро смотрит на разрешение для тренировки, подписанное Снейпом, и мысленно материт и профессора, и Падалеки вместе взятых. Команде остается только уйти прочь, что большинство игроков и делает, вот только Монтегю вместе с Пьюси кладут свои лапы на плечи Дженсена и погано ухмыляются.       — Джаред рассказал нам ку-у-у-учу крутых вещей о тебе, — Монтегю шепчет Эклзу прямо в ухо. — Мамка твоя из магглов, так, что ли? — хихикание усиливается. — Да ты не чистой крови, Эклз, вот отвратительный, даже трогать тебя не хочется, мерзость какая, — он наигранно отдергивает руку.       — А еще говорят, что ты подставляешь задницу. Правда что ли, Эклз? Капитан-пидр? — теперь смеется Пьюси, а Монтегю подхватывает. — Падалеки типа видел, как ты с каким-то пацаном развлекался в кладовке. Ух ты, вот это новость, какая же ты баба, — Эклз пытается, он правда пытается ни на что не реагировать, но злые слезы мерзнуть прямо в глазах. Он хочет убивать. Причем срочно. Найти глазами Падалеки не сложно, он уже идет к ним навстречу.       — Монтегю, оторви свои лапы от Эклза, он уже покраснел и сейчас расплачется, — Джаред ухмыляется. — На поле пошел. И ты, Пьюси, — Падалеки отправляет всех тренироваться, а сам кидает последний взгляд на Эклза, мол, ну прости их. Только Дженсен прощать не хочет. Он хочет, чтобы эта скотина сдохла. Чтобы не смела больше распускать свой отвратительный язык. Если он решится сказать о том, что их дорогой и любимый капитан тоже, вообще-то, немного не той ориентации, то его просто засмеются, а потом что-нибудь точно сломают. И Падалеки этому поспособствует сам. Поэтому единственное, что приходит на ум, это дать ему по роже. Дженсен быстрым шагом подходит к нему, а когда Джаред поворачивается, Эклз заносит кулак и бьет изо всех сил. Удар приходится в цель, точнее, в глаз. Падалеки падает на траву со стоном, а Эклз уже чувствует, что он труп. Потому что на поле только команда Слизерина и он. Единственный из своих. И никто ему не поможет. Но Джаред заслужил, поэтому Дженсен не думает отступать.       — Ненавижу тебя, мразь, ты хотел вырвать мне язык? Лучше засунь свой туда, откуда никто не достанет, — он присаживается рядом с парнем и шепчет срывающимся от злости голосом. От ощущения ненужности хочется выть, а еще хочется забыть все, что между ними было. Но так не бывает. И теперь Дженсен ждет ответного удара. Он не боец, драться вообще не умеет, просто сделал то, что мог. А теперь, кажется, матч опять сорвется, потому что Слизерин всей командой его отметелит.