2
16 марта 2017 г., 16:02
От чиминовских губ пахнет елью, оттенками надоевших сигарет и совсем немного сладким вином, с послевкусием коньяка. Дыхание слегка сбившееся, руки укутаны в свитер, а нос все ещё красный после выпитой кружки кофе на балконе. Юнги опять гладит взъерошенные волосы Пака, пока на телевизоре кто-то нелепо говорит о новом годе, о разных системах и о фазах, о людях без дела и о дельных советах. Но минимум фальши и максимум близости стирают любое «иди уже нахуй», оставляя только тонкое, хрупкое «останься рядом», сгораемое, словно спичка в коробке. У Чимина синяки под глазами, у Юнги – легкая, аловатая усмешка на сухих губах, вместе с грубым румянцем на щеках. Чувство под ребрами Шуги, напоминающее о том, что Чимина можно сравнить с Евой, но его – никак не с Адамом, заставляет прижиматься еще сильнее в этот колющий кожу свитер, нелепо осевший на бледной и холодной коже.
— На том мосту было много красивых и курящих девушек, — Юнги целует Чимина в висок, заставляя того поджать колени еще ближе к животу, временно улыбнувшись и тут же вспомнив, насколько холодно вокруг. Холодно от парня, холодно с улицы. Чимин вновь и вновь задумывается, тепло ли сейчас, и нужен ли им вазелин в аптечке вместо коньяка. Нужен ли на мужчине свитшот цвета черри, и так необходимы ли слова, — но ты красивее всех курил.
И Шуга опять берет Чимина за тонкую ладонь, вспоминая о том, как младший закрывал ими глаза, пока Юнги либо вдалбливал того в кровать, либо и вовсе оставлял увечья просто от того, что Пак вернулся поздно. Воли нет. Старший смотрит на парня, вглядываясь в серые, замутненные глаза.
— А ты сильнее всех настоял пойти в бар.
— А ты больше всего напоминал мне о том, что это все по дружбе.
— Но дружба бывает разная, — Пак смотрит на Юнги, опять выдыхая и заставляя старшего вздохнуть запах сигарет, еще раз испортив легкие двоим, — наверное.
— А ты?
— А тебя я люблю, — парень пожимает плечами, по-детски излучая любовь даже от нахождения рядом.
Юнги же улыбается, понимая, что этот диван помнит и стоны, и кровь, и объятия.
Чимин помнит и поцелуи, и минуты, и мостовую.
Юнги помнит и выделяющиеся ребра, и аккуратную любовь, и «извини» со «спасибо» за просто так.
Тридцать Первое Декабря – помнит их. И запоминает то, как прямо сейчас грубые губы сливаются с какими-то красными, нежными. Двенадцать часов ночи помнит их.
