Если спросить Драко

      Спустя четыре дня мне пришлось все же выбраться в Министерство по делам. Кроме того, хотелось поговорить с Грейнджер, которая там работает. Помимо редких визитов в Гринготтс, Косой переулок и Министерство я никуда не ходил в магической Британии. Мне абсолютно никого не хотелось видеть. Разве что я не прочь был убедиться, что гриффиндорка не разболтает о моей неопытности шрамированному или остальным своим рыжеволосым дружкам. Почему-то мне казалось, что она не должна так поступить. Но все же, после всех школьных лет… Она имела бы полное право. С другой стороны, почему она вообще переспала со мной? Тогда, в клубе, она оказалась интересной собеседницей, жаловалась на чинуш, с упоением рассказывала о том, как борется за права «таких, как Люпин и мой двоюродный племянник Тедди» (подразумевались оборотни). Почему она делилась со мной личным об их законченных отношениях с Роном? Воздействие алкоголя? Допустим. Но почему тогда утром она была учтивой и скорее напуганной?       От этих мыслей меня отвлекла их же виновница. Грейнджер врезалась в меня и уже гневно открыла рот, чтобы выразить недовольство, как увидела, что налетела на меня. То, что она такая хрупкая и низенькая, вызвало улыбку. Я взглянул на нее сверху вниз.       Она чуть дольше, чем следовало, задержалась взглядом на моей мантии, накинутой поверх угольного с отливом костюма в маггловском стиле. Смутилась и отвела взгляд.       Чем дольше мы стояли в коридоре, разглядывая друг друга, тем более неловким становилось молчание. На нас уже начали бросать странные взгляды.       — Малфой, — сухо произнесла она.       Я приподнял бровь.       — Грейнджер.       Я, признаться, замешкался. Думать о ней вне ее присутствия — это одно. А смотреть на нее вживую, чувствовать те же цветочные духи… Замечать непослушные прядки, которые выбились из прически под конец ее рабочего дня… Это совсем другое.       Она справилась с собой быстрее и обошла меня, продолжив горделивое шествие по коридору. Я развернулся на каблуках и поспешил за ней. Она ускорила шаг. Я тоже.       — Чем могу помочь, Малфой? — бросила она через плечо, пока я следом за ней огибал очередную стену.       — У меня небольшое дело в Министерстве.       — Ты имеешь в виду «было дело»? Ты, похоже, его завершил и шёл к выходу, или тебе настолько нечем заняться, что ты решил меня преследовать?       Я не выразил ни малейшего намерения оставить ее в покое. Похоже, она мчалась в свой кабинет. Отлично, там и поговорим.       — Я включил тебя в свой список дел на сегодня, — ответил с легкой ухмылкой: пусть побесится.       — Чудесно, — пробормотала она.       Очутившись в ее кабинете, куда я нагло вошел без приглашения, она вперилась в меня гневным взглядом.       — Тебе что-то от меня надо, Малфой, или просто решил проинспектировать, как обставлен мой кабинет?       — Какая ты колючая, — пробормотал я себе под нос. — Я тут, чтобы заключить сделку. — выжидательно посмотрел на нее, но реакции не последовало. — Насчет прошлых выходных, — уточнил я.       — Ты поймал меня на работе и загнал в собственный кабинет, чтобы поговорить о прошлых выходных?       — Уверен, ты понимаешь, что такое сделка. После войны ты и тебе подобные нам это продемонстрировали в деталях. Итак, сколько ты хочешь за то, чтобы забыть, где и с кем ты меня видела на прошлой неделе? Если ты настроена высоконравственно — назови любой благотворительный фонд. Если чего-то опасаешься, можем поговорить за пределами Министерства, — я говорил это как само собою разумеющееся, хотя сам не был до конца уверен в собственных словах.       — Ты что, предлагаешь, чтобы я вместе с тобой тайком улизнула с работы, чтобы ты смог предложить мне взятку? — недоверчиво уточнила она.       — Я говорю о самом обычном благотворительном пожертвовании. Не понимаю, причем тут взятка, — сказал я натянутым тоном. — И, кстати, почему у тебя припадок начинается от одной мысли уйти с работы раньше времени? Ты же ненавидишь и ее, и Министерство, к тому же уже почти половина пятого. — я деловито посмотрел на своё запястье, хотя там и не было наручных часов.       — Я не ненавижу Министерство и свою работу, — выпалила она, хотя мы оба знали, что это не так.       Я выразительно посмотрел на нее.       — На прошлой неделе ты говорила иначе.       Она молча негодовала, глядя на меня. Будто я только что совершил жестокое убийство щенка, а не упомянул о событиях прошлых выходных.       — Ладно, — сказал я, разглядывая ее и обдумывая, что же делать с ней дальше. — Может, пойдем куда-нибудь: выпьем и поговорим?       — Вон отсюда!       Она ухватила меня за мантию и потащила к двери. Её лицо раскраснелось от ярости. Некстати вспомнилось то, как Гермиона краснела во время оргазма…       — Осторожней, Грейнджер! Ты мне все складки испортишь, — постарался я как можно резче отреагировать на ее действия, хотя тот факт, что она стояла так близко, все ещё направлял мысли в дурное русло.       Она взмахом палочки распахнула дверь и буквально вытолкнула меня за порог.       — Пошлю тебе сову, — я подмигнул ей, поправляя складки мантии.       Грейнджер мрачно оглядела коридор. Ее сослуживцы, открыв рот, пялились на нас обоих.       Она выпрямилась во весь рост и произнесла:       — Сожалею, господин Малфой, но Департамент по регулированию и контролю магических существ не занимается дедоксикацией. Рекомендую обратиться в ближайший книжный магазин за пособием по избавлению от домашних вредителей.       Я нахмурился:       — У нас в Мэноре не было ни единого докси за всю мою…       Но она с остервенением захлопнула дверь у меня перед носом.

***

      На следующий день я отправил ей записку с филином, но ответа тот так и не принес. Я написал, что буду ждать ее в восемь часов в маггловском баре, в Сохо. Она не написала «да», что довольно-таки печально, но и не написала «нет», а значит, есть шансы, что Грейнджер все же явится.       Я хорошо изучил ее за школьные годы. Она пунктуальна до тошноты. Поэтому, когда в восемь ноль две не увидел ее худощавой фигурки в баре, стало ясно, что, скорее всего, она не явится вовсе. Конечно, оставалась крохотная вероятность того, что она все-таки превратилась в девушку, которой свойственно опаздывать на встречи с мужчинами… но, во-первых, это практически невозможно, а во-вторых, вряд ли она посчитала бы это свиданием. Соседний стул для нее я все же занял и заказал себе выпить. В восемь сорок уже окончательно стало ясно, что она не придет. Но почему-то я так и не позволил никому занять стул рядом с собой. К этому времени я уже пропустил четыре стакана маггловского аналога огневиски.       Я уже отчаялся ждать ее, но идти мне было некуда. Я продолжил выпивать и даже поймал себя на том, что жалуюсь приветливой магглянке-бармену на свою жизнь. Настроение было дерьмовым. Алкоголь довел меня до того состояния, когда воспоминания о войне полезли в голову, и у меня слегка развязался язык. Я, конечно, говорил общими фразами, но все же жаловаться, а тем более жаловаться магглам явно не входило в число моих привычек. Я вообще-то не в восторге от маггловских баров. Но у них есть неоспоримое преимущество: в толпе простецов никому нет дела до того, кто такие Малфои. Поэтому я заказал себе еще выпить.       Через два часа моего пребывания в этом шумном месте я услышал, как рядом кто-то откашлялся.       — Тут свободно? — спросил тонкий женский голос.       Я уже решил сорвать всю свою злость на случайной девушке, которая, видимо, хотела ко мне подкатить, но узнал ее и резко повеселел.       — Прошу прощения, что задержалась. Дела, — соврала она, опускаясь на высокий табурет.       — Не ври, Грейнджер, тебе не идет. Ты и не собиралась приходить, не то бы не опоздала на целых два часа. Так отчего передумала?       Я выжидающе смотрел на нее. Опуская стакан, чуть не промахнулся мимо картонной подставки. Наверное, та последняя пара стаканов все же повлияла на мою координацию. Она прищурилась. Спросила сколько я уже успел выпить.       — Ох, Грейнджер! Откуда мне знать? Много — хотя и недостаточно, вот и все. Ты же меня продинамила. Что еще оставалось делать?       Я ухватил ее за руку и поцеловал кончики пальцев, особо не осознавая, что делаю, просто захотелось. Должно быть, я все-таки хватил лишнего. Её запах ещё сильнее усугубил опьянение.       Когда я решил заказать еще огневиски, Грейнджер схватила меня и решила куда-то утащить. Удивление быстро сменилось удовольствием, и я взял ее за талию, подтягивая высоченный табурет поближе. Большим пальцем я принялся поглаживать ее бедро, от чего она забавно вздрогнула. Стакан с виски так и остался на стойке. Я потянулся за душистой прядью ее мягких волос, подался вперед и прошептал куда-то в нежную шею:       — Мне всегда нравились твои волосы. Из-за них у тебя столь страстный вид.       — Идем домой, Малфой, — бесцеремонно заявила она.       Повинуясь движению ее руки, я покорно слез с табурета на пол. Комната пошатнулась.       Гермиона потянула меня за собой. Помню, перед глазами все плыло, я вдыхал ее запах и перебирал волосы, не особо понимая, что происходит и где мы.       — Я знал, что ты придешь, — прошептал я ей в самое ушко, — потому что я неотразим, а ты это знаешь.       Спотыкаясь, мы выбрались в тёмный неуютный проулок за углом бара.       — Трахаться в проулке? Не знал, что тебе такое нравится, Грейнджж’р — пробурчал я ей в плечо. До чего же сложная и грубая у неё фамилия!       Правда уверенность, что я в состоянии трахать кого-либо куда-то испарилась, как только я оказался в вертикальном положении.       Она крепче обхватила меня, и я почувствовал неприятный рывок в области пупка. Мы с размаху приземлились в ее квартире. Я упал, потянув и ее за собой. Отметил уже постфактум, что Гермиона перенесла меня аппарацией к себе.       Застонав, Грейнджер неуверенно поднялась на ноги.       — Грейнджж’орр, тебе только стит п-пр’сить. Я тебя с р’достью от’трахаю, — пробормотал я, продолжая лежать ничком на полу гостиной. Слова давались тяжело, но уверенность в собственных силах возрастала. Прохладный пол даже показался мне приятным.       Взмахом палочки она отлевитировала меня с пола на подушки своего дивана, медленно вращая в воздухе. Приземлившись на диван, я слегка очухался. Осознав, что так сильно не напивался, наверное, никогда, я медленно сел и потер глаза.       — Грейнджер, я, похоже, напился. Протрезви меня.       Чары протрезвления славились своей сложностью. Кроме того, они гарантировали мучительную головную боль каждому второму испытавшему их на себе. Но я был готов рискнуть. Ситуация, что я снова в квартире у бывшего врага, пусть и такого сексуального, все же меня не радовала. Хотелось хотя бы, чтоб комната перед глазами перестала вращаться.       — Нет. Отправляйся домой и разбирайся сам. Камин прямо перед тобой, — она раздраженно ткнула пальцем в стену, — так что хватай летучий порох и двигай с моего дивана.       Ее ярость почему-то тоже показалась мне сексуальной. Я изумленно посмотрел на нее и медленно покачал головой.       — Не-а. План был совсем другим. Ты не возьмешься, тогда я сам. — я вытащил палочку из заднего кармана и направил в голову.       — Экспеллиармус! — выкрикнула она.       С удивлением проследив глазами за своей палочкой, которая вылетела из пальцев и покатилась по полу, я сказал чуть растягивая слова:       — Грейнджер, так нельзя-а-а… Если у нас дуэль, ты должна пр’дупредить за день. И секунданта у меня нет.       — Драко Малфой, ты что, решил голову себе снести? — поинтересовалась Гермиона сквозь сжатые зубы.       Все же она сдалась и произнесла заклинание.       Я моргнул и сжал виски. Постепенно слабость покинула меня. Четкость мышления порадовала. Комната перестала быть расплывчатой.       — Похоже, удача ко мне благосклонна. Никакой головной боли. — когда я подошел к ней ближе, она смущенно подалась назад. — Ладно тебе, Грейнджер. Столько сил потратила, чтобы заманить меня к себе, а теперь поджала хвост и убегаешь!       Я протянул руку и провел пальцами по ее предплечью. Оказалось, что я чертовски соскучился по этой бархатной коже. Я пустил в ход обе руки, водя вверх и вниз по созвездиям родинок на ее руках.       — Если хочешь, я уйду. Только скажи — и полезу в камин. — склонив голову, я поцеловал ее.       Она закрыла глаза и подалась ко мне ближе. Через несколько, сводящих с ума секунд, она отодвинулась и посмотрела прямо в глаза. Я видел в них желание. От этого взгляда я почувствовал болезненное напряжение в штанах.       — Оставайся, — выдохнула она и подалась вперед, чтобы притянуть меня к себе.       Руками она зарылась в мои волосы, и я готов был урчать от удовольствия. Тепло ее тела, ее такой знакомый запах. Все это сводило с ума. Я стал медленно стаскивать с нее одежду, целуя каждый освободившийся участок ее шикарного тела. Я старался не думать и не анализировать. Она сказала «оставайся», она отвечает на мои поцелуи, ее тело прогибается от моих прикосновений… Черт… Как же я хочу ее. Такая теплая, такая влажная. Такая потрясающая.