La Mafia: In the face of death

By the grace of the fire and the flame You're the face of the future, the blood in my veins, oh ooh The blood in my veins, oh ooh But they never did, ever lived, ebbing and flowing — Массивная кровопотеря и пуля в плече, мы делаем всё возможное, поверьте... — Я верю. Сделайте невозможное. Стейси облокотилась о холодную шершавую стену, скрестив руки на груди. Она находилась в небольшом медблоке, примыкавшем к основному зданию центра Красных. Квадратные лампы освещали длинный коридор; светло-голубые стены и квартет белых стульев создавали ощущение молчаливой серьёзной стерильности. За соседними дверьми слышался голос хирурга, и время от времени внутри мелькали размытые силуэты врачей. Миссис Айвир не могла понять, были стёкла в дверях такими мутными или же на глаза некстати навернулись слёзы. Вокруг не было ни души, но Стейси, одёрнув себя, отказалась от затеи разрыдаться на месте. Они должны сделать это. Миссис Айвир знала, что когда-нибудь это случится – что Консильери будет ранена, спасая своего Дона, что она может умереть из-за неё. Но Стейси никогда не была к этому готова. — Виктор, оставь меня, — тихо проговорила она, обратившись к шагам за спиной. Те замолкли, желая двинуться назад, но затем быстро направились в её сторону. — Я же попросила, — она обернулась, но Морозов, перехватив трость, встал рядом с ней и посмотрел на двери операционной. Стейси сжала губы в тонкую полоску и опустила взгляд. — Я ещё не знаю, что Дэниэл с ней сделал и как они сбежали, но даю слово, что он получит по заслугам. — Не позволяй гневу спровоцировать поспешные действия, — мягко отозвался Виктор. — Она выберется. Вы всегда выбирались из любой ситуации. Стейси молча наблюдала за происходящим в операционной. Врачи перестали сновать туда-сюда, хирург отдавал команды реже и спокойнее. Хотелось надеяться, что всё обошлось. — Как Джеймс? — Сносно. Нэнси досталось гораздо больше, — покачал головой Морозов. — Что теперь делать с антидотом? Дон вздохнула, концентрируясь на насущных проблемах. — Один из ящиков нужно направить в Германию, как и в случае с ядом, а оставшиеся пока хранить здесь. Я... дам более подробные указания позже. Стейси замолчала и снова облокотилась о стену; она не заметила, как Виктор ушёл. Единственное, что оставалось ей – ждать итога борьбы жизни и смерти. Она думала о Дэниэле, об их неудачном побеге, о том, что могло произойти на базе Синих, и в её сердце окончательно поселилось отвращение к некогда близкому человеку. Она думала о Нэнси. Вспоминала всё, что они пережили вместе, от жизни в России до становления мафии, когда их судьбы свернули на совершенно новую ветку. Стейси думала долго, до тех пор, пока не открылись со скрипом двери операционной. Хирург снял маску и с усталой улыбкой сообщил: — Мы сделали невозможное. Первое, что увидела Нэнси, очнувшись – белая штукатурка потолка над ней. Консильери попыталась вспомнить, что произошло и где она сейчас, но сознание её снова резко угасло. Открыв глаза во второй раз, она наконец поняла, что находится в медблоке штаба Красных. Ей не было холодно, и во рту не чувствовался привкус крови. "Уже плюс", — подумала Нэнси. Она скосила взгляд влево, на окно – за ним была густая фиолетовая темнота, разбавленная тусклым светом луны. Воспоминания нахлынули на неё внезапно: антидот, коридоры, выстрелы, Джеймс, побег, снова Джеймс... Нэнси едва повернула голову в сторону, как плечо пронзила резкая боль. Она дёрнулась и тут же почувствовала, как что-то несильно сжимает пальцы её здоровой руки. "Наконец-то..." — донёсся до неё тихий шёпот. Нэнси перевела взгляд на источник звука: рядом с кроватью, держа её за руку, сидела Стейси; по её лицу было видно, что она пробыла здесь довольно долго. — Наконец-то, — повторила миссис Айвир, встретившись взглядом с мисс Хьюстон, и улыбнулась уголками губ. — Как ты? — Будто меня переехал поезд, — едва заметная усмешка скользнула в тоне Нэнси. Она хотела добавить что-то ещё, но Стейси перебила её: — Не говори много, ты только очнулась. Мисс Хьюстон сфокусировала взгляд на подруге. В полутьме палаты её черты размывались, и единственной чёткой линией виднелась багровая царапина на её щеке. — Это ещё откуда? — Нэнси сощурилась; Стейси отвела взгляд. — Помнишь, как мы с Хельмутом сбежали? — та едва заметно кивнула. — Когда ворота закрылись, мы рванули к машине неподалёку. Я бежала чуть медленнее, а рядом оказался агент Синих. Он успел познакомить меня со своим ножиком перед тем, как его застрелил Хельмут. Всё в порядке, потом мы быстро оторвались. А твою историю я надеюсь услышать завтра, и никаких больше разговоров, — твёрдо заявила Стейси, — отдыхай. Нэнси хотела было возразить, но взгляд её постепенно заволакивала пелена дремоты. Не в силах справиться с этим, Консильери закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, что её всё так же держат за руку. *** — ...и затем пришёл Уолтер. Как выяснилось, Джеймс когда-то сохранил ему жизнь, и тот решил ответить тем же. Мы сбежали благодаря ему. — Ты умолчала о том, что с вами происходило до этого. Там был Дэниэл? После некоторой паузы последовал ответ: — Был. — Расскажи мне всё, Нэнси. Что он сделал? За дверью бокса номер три слышались два женских голоса, в речи которых изредка проскакивали довольно не женские слова. "Что? Сукин сын!" — услышал Джеймс, проходя по коридору, и без особого труда представил себе разгневанную Стейси. Обычно она испепеляла источник раздражения ледяным взглядом Дона, но, видимо, наедине с Нэнси она проявляла недюжинную экспрессию. Помедлив перед палатой, Джеймс постучал; голоса затихли, и дверь через секунду приоткрылась. За ней стояла Стейси, по виду готовая рвать и метать, но Мюллер, не обращая на это внимание, спросил: — Могу я увидеть Нэнси? — Конечно, — неожиданно мягко отозвалась Дон Красных и пропустила его внутрь. Внимание Джеймса сразу же приковала мисс Хьюстон; он подошёл ближе к ней и аккуратно, стараясь не задеть её, присел на кровать. Та бросила взгляд на Стейси и подняла бровь – улыбнувшись, Дон вышла за дверь и сразу же столкнулась с Хельмутом. — А Джеймс вовремя, — усмехнулся Хёрберг и, взглянув на миссис Айвир, спросил: — Что с тобой? Нэнси очнулась, угрозы для жизни нет, все мы вернулись обратно... Всё в порядке. — Я не в порядке, — нахмурилась та, скрестив руки на груди, и посмотрела на Хельмута. — Джеймс ещё не рассказал тебе, что Дэниэл сделал и собирался сделать с ними? — Рассказал, — тот вздохнул, нервно поправляя рукав рубашки. — Я понимаю, как тебе тяжело и неприятно это слышать... — Да, тяжело и неприятно, — задумчиво повторила Стейси, поджимая губы. — Он просто свихнулся. Но ничего, он получит своё. Медленно развернувшись на каблуках, миссис Айвир направилась к выходу из медблока. Хельмут, бросив взгляд на дверь палаты, накинул пиджак и двинулся за ней. — Что ты собираешься делать? — Буду думать. Попробую предсказать действия Дэниэла, разработаю стратегию. На пару дней нужно занять оборонительную позицию и следить за тем, что делают Синие, — Стейси распахнула дверь; сильный ветер взметнул полы её плаща и откинул тёмные пряди на лицо. — Кстати говоря, ди Маттео до сих пор не допрошена. Я хочу знать, по какой причине мы все едва не погибли, — она свернула за угол больничного блока и направилась к соседнему зданию. Хельмут обогнал её через пару секунд. — Я бы поприсутствовал, если не возражаешь. Да и у Джеймса есть пара вопросов к нашей итальянской леди. — Ты думаешь, он теперь когда-нибудь оставит Нэнси одну? — добродушно усмехнулась Стейси, проходя в открытую Хёрбергом дверь. Тот двинулся за ней, спускаясь по железной лестнице на минус первый этаж. — Думаю, ему будет интересно выслушать Сильвестри. Впереди, за поворотом, оказался длинный коридор, выложенный плиткой и освещённый большими плоскими лампами под потолком. По бокам его располагались железные двери шести камер. Охранник в форме, сидевший за столом в начале коридора, завидев Донов, поднялся с места и вызвал агентов R и Z. — Объект 8 в камере номер пять, — сообщил он, как только миссис Айвир поравнялась с ним. — Агенты прибудут через минуту. — Ключи от спецкомнаты, — потребовала Стейси, и охранник вложил ей в ладонь связку из трёх ключей. — Спасибо. Вызовите мистера Мюллера, он в медблоке. Сообщите, что его ждёт мистер Хёрберг для неотложного дела. Хельмут усмехнулся. Стейси на глазах превращалась обратно в уверенного Дона, которого агенты привыкли видеть каждый день. Казалось, та женщина, что недавно восторженно улыбалась фейерверкам и до слёз переживала за подругу, словно и не была ею. Сведённые к переносице брови, сжатые в пальцах ключи – Стейси была настроена решительно. Агент быстро набрал номер больничного блока. Краем уха слушая его речь, Доны направились прямиком к пятой камере. Железная дверь с узким прямоугольником зарешеченного окошка, за ней – холодная квадратная комната с единственной лампой и откидной койкой в стене. Тем, кто оказывался там, приходилось ждать своей судьбы в молчаливом одиночестве. Стейси прислушалась; из камеры не доносилось ни звука. Выжидая перед покрытой серой краской дверью, она вдруг вспомнила свой первый допрос. Она стояла на том же месте рядом с Нэнси и другими агентами-новичками. В тот момент за дверью находился шпион новоиспечённой группировки "Флаги Парижа" – вскоре он должен был предстать перед Виктором. Нэнси держалась уверенно; Стейси чувствовала себя не в своей тарелке. Дон появился через несколько минут. Звук его шагов, перемежающихся ударами трости, нельзя было спутать ни с чем. Звякнув ключами и отперев железную дверь, он пропустил вперёд двух агентов. Те вывели пленника и направились по коридору; новички, переглянувшись, неуверенно двинулись следом. Миссис Айвир помнила, что Морозов недолюбливал допросы, но давно к ним привык, поэтому всегда попадал точно в цель и добивался нужных сведений. Красные внимательно наблюдали за тем, как изрядно потрёпанного агента сажают на стул посередине комнаты. Кажется, его допрашивали из-за попытки перехвата оружия. Виктор высказал стандартную фразу о сотрудничестве, с которой начинал каждый допрос, на что агент даже не отреагировал. Он угрюмо молчал в ответ на все вопросы Дона – и тогда Виктор перешёл к действию. Один из Красных-агентов вжимался в стену, остальные, скривившись, наблюдали за движениями зажигалки. Стейси поджимала губы и закрывала глаза, слушая отрывистые выкрики, Нэнси хмурилась и отводила взгляд в сторону. Каждый знал, что в будущем он может оказаться на месте Морозова или того хуже – пленника. Каждый думал, сможет ли он переступить через себя, но никто из них не хотел больше слышать застывшие в комнате крики. — R и Z, — два рослых крепких Красных возникли рядом с миссис Айвир. Очнувшись от воспоминаний, она медленно вставила ключ в замок; тот щёлкнул четыре раза – дверь была отперта. Стейси бросила взгляд на агентов и кивнула: — Выводите. Ди Маттео сидела на койке, опершись о холодную стену, погружённая в свои мысли. Увидев двоих Красных, входящих в камеру, она вскинула брови и язвительно прошипела: "Finalmente". С презрением взглянув на наручники, защёлкнувшиеся на запястьях, она вышла в коридор. За её спиной стояли агенты, перед лицом – Доны. — Нам предстоит весьма интересный разговор, — бросила Стейси и, махнув рукой, приказала следовать за ней. Пустынный коридор, отдающий сырой штукатуркой, резко свернул направо, ведя к широким металлическим дверям с круглыми окошками. Открыв их, миссис Айвир прошла вперёд и включила свет; лампочки под потолком тихо загудели. Взглядам открылась вытянутая комнатка, за которой через окна в перегородке была видна ещё одна, намного больше. Стейси прошлась мимо стола с техническими приборами и, достав ключ, прогремела им в замке. Хельмут, двинувшись за ней, задел пачку пыльных документов на столе, чертыхнувшись, отряхнул пиджак и через плечо бросил взгляд на Сильвестри. Итальянка никогда не была здесь, в этих помещениях, и теперь с долей любопытства всматривалась в полутьму большой комнаты. Наконец замок громко щёлкнул. Дверь открылась, и в помещение влился новый запах, непривычный и непонятный. Агенты R и Z завели ди Маттео внутрь и, усадив на стул в центре, пристегнули её наручники спереди к спинке, после чего отошли к стене. Дон кивком головы указала на дверь – Красные молча вышли. — Ну-с, — Сильвестри бросила полный ненависти взгляд на миссис Айвир, облокотившуюся о металлический стол; та достала блокнот, ручку и пистолет, положив последний рядом. — Начнём. Как обычно, информирую, что в случае сотрудничества насильственные методы не будут применены. На губах допрашиваемой скользнула усмешка. — Если же этого не произойдёт, ты умрёшь, — Стейси улыбнулась. — Исчезнешь. Для других – незаметно, для тебя – мучительно. Предательство своего клана – крайне опасная афера, которую сложно провернуть и невозможно оправдать, — Стейси оперлась о стол и краем глаза заметила, что Хельмут не отрывает от неё взгляда. — Как долго ты сотрудничала с Синими и в частности с Дэниэлом? Ди Маттео, поджав губы, молчала. Стейси вздохнула. — В чем заключались цель и причины захвата поста Дона Англии? — В том, что малолетняя соплячка не может долго управлять кланом, — процедила Сильвестри, подавшись вперёд и смотря Дону в глаза. Тотчас раздался резкий звук, и около виска ди Маттео просвистела пуля. Та с испугом отшатнулась; миссис Айвир бесстрастно перезарядила пистолет и небрежно бросила: — Следующая пробьёт твой череп. Разумеется, после того, как на тебе не останется живого места. Хельмут с удивлением взглянул на Стейси – такой он её ещё не видел. Разгневанным Доном, расчётливым стратегом, в конце концов, просто девушкой, которая может нежно улыбаться – но не с жестоким блеском глаз, сведёнными к переносице бровями и холодными пальцами, поглаживающими металл и готовыми нажать на курок из-за резко сказанных слов. Дверь громко ударилась о стену, разрывая тишину, и в комнату ворвался Джеймс. Он сразу же метнул взгляд на прикованную ди Маттео и, обратившись к Хельмуту и Стейси, прошипел: — Можно я придушу её? — Простите, мистер Мюллер, я обещала ей смерть от пули, — пожала плечами миссис Айвир. — Много позже того, как мистер Хёрберг лишит её всех пальцев. Если, конечно, она не станет говорить. — Два месяца, — пробормотала Сильвестри, исподлобья следя за Джеймсом. Стейси улыбнулась уголком губ и записала цифру в блокнот. — Какие сведения ты передавала Синим о Красных? — Даты, планы, несколько имён. — Гора трупов агентов в поезде – твоих рук дело? Ди Маттео кивнула. — Теперь я задам вопрос, — раздался голос Хельмута. — Каким образом ты проникла в штаб 12 и отключила вентиляционную систему? — Крыша. Убийство агента, взлом системы, — кратко обрисовала та. — Выбралась, как я понимаю, тем же путём, — кивнула Стейси и усмехнулась. — Если хочешь убить кого-то, двери за собой надо закрывать. Что происходило на нижних этажах, пока мы находились в кабинете? — Смит вырезал охрану и вынес ящики. Затем решил повеселиться и бросил одну из капсул с ядом в вентиляцию. Снайперы Синих ждали вас на крышах. Сильвестри вскинула голову и пристально посмотрела на Стейси. Та встретила её холодным взглядом. — Он сказал, что пристрелил тебя, — тихо проговорила та. — Так как тебе живётся с пулей в сердце? — У меня его нет, — Дон откинула волосы с лица и, помедлив, продолжила: — Следующий вопрос: дальнейшие планы Синих. — Уничтожить всю вашу русско-немецкую компанию и вымести эту дрянь из британской ма... Сильвестри не договорила. Рядом стремительно возник Джеймс, выхватывая на ходу зажигалку. Он поднёс пламя прямо к её шее, заставив её отклониться назад и задышать чаще. — Слушай сюда, тварь, — прорычал Джеймс, поднося зажигалку ещё чуть ближе, отчего итальянка нервно сглотнула. — Ты и без меня знаешь, что человек, у которого отбирают дорогие ему вещи, будет готов мстить. Мне плевать на то, чем до этого угрожали тебе миссис Айвир или Хельмут, — его глаза горели злостью, — если ты сейчас же не скажешь, что Синие планируют дальше, то я клянусь тебе, что ты не проживёшь ни одного дня спокойно – в каком бы уголке Земли ты ни находилась, я тебя найду, прострелю тебе голову и доставлю твоё обезображенное тело к сыну. Или даже так, — Джеймс усмехнулся и выключил пламя, — найду твоего сына и убью своими руками, а потом отправлю посылкой к тебе, чтобы ты мучилась, зная, что он погиб из-за тебя. Ты знаешь, что я убивал людей и мастерски орудую ножами. Так что возможность проснуться завтра будет зависеть лишь от того, насколько сговорчивой ты будешь сегодня. Тебе всё ясно? Ди Маттео просипела тихое "да", и Мюллер, сунув зажигалку обратно в карман, отошёл на пару метров. Стейси одобрительно кивнула. — Вопрос понятен? — Сильвестри кивнула, морщась от остаточного ощущения пламени на коже. — Он хочет подчинить Красных и разрабатывает для этого план. Пока что не утвердил его, но до этого недалеко. Я знаю, что он хочет забрать остальные ящики в ближайшее время. Как он это сделает – не имею понятия, но он настроен решительно. — Кстати, о ящиках, — Стейси поставила точку и перевернула лист. — Зачем ему яд? — Это поставки из "Баскервиля" куда-то в Лондон. Я слышала, что оттуда он никуда не уезжает. Больше ничего не знаю, — Сильвестри покосилась на пистолет. — Что ж, — тихо проговорила Стейси. — А что ты расскажешь нам о личных целях самого Дэниэла? Он наверняка поделился частью из них с тобой. — Он ничего не рассказывал. Дон пристально всмотрелась в лицо итальянки. В её взгляде мелькнуло подозрение; она подошла ближе к ней и, приподняв её подбородок так, чтобы смотреть ей прямо в глаза, произнесла: — Лжёшь. — Я всё сказала, — с ненавистью прошипела ди Маттео. Стейси смерила её взглядом и обернулась к Джеймсу: — Зажигалку. Пленница с тревогой проследила за тем, как Мюллер вновь достаёт зажигалку и перекидывает её миссис Айвир. Сжав её ладонь так, чтобы оставить свободными кончики пальцев, Дон включила пламя и с мягкой улыбкой сказала: — Продолжим разговор. Сильвестри взвыла через несколько секунд. Стейси крепко держала её вырывающуюся ладонь и водила огнём по дрожащим от боли пальцам, наблюдая, как пламя постепенно сжигает покрасневшую кожу. — Отомстить! — не выдержав, надрывно выкрикнула Сильвестри. — Смит... — Стейси убрала зажигалку, отпустив опалённую ладонь, — хочет отомстить тебе и Хьюстон за Красных... И он сделает это, я уверена, — полусорванным голосом прорычала ди Маттео. — Чёрт, — выругалась Дон и бросила взгляд на Хельмута. Тот, нахмурившись и скрестив руки на груди, смотрел на ди Маттео. — Джеймс, будь добр, вызови агентов R и Z, пусть отведут её обратно и потом вернут ключи, — распорядилась Стейси. Консильери кивнул и вышел в соседнюю комнату за стеклом. Миссис Айвир отошла к столу и сделала пометки в блокноте, Хёрберг переводил взгляд с неё на ди Маттео. Через десять секунд гробового молчания дверь со скрипом открылась, и агенты, получив ключи, отстегнули наручники от стула и повели дрожащую итальянку обратно в одиночную камеру. — Я здесь больше не нужен? — Хёрберг кивнул Мюллеру, и тот направился к выходу на первый этаж. Стейси, облокотившись о стол и держа в руках блокнот, смотрела куда-то в пространство, не двигаясь. — Теперь она долго будет вспоминать тебя недобрым словом, — усмехнулся немец. Очнувшись от мыслей, Стейси вопросительно взглянула на него. — Огонь – это весьма больно. — Как иначе, — пожала плечами та и приложила пальцы к вискам. — Не люблю допросы за это. В насильственных методах я обычно привлекаю Нэнси. — Со стороны всё выглядело неплохо, — хмыкнул Хёрберг. — Благодарю, — съязвила Стейси и вздохнула. — Весьма "милая" новость о мести. Я предполагала это, но, боюсь, не была готова это принять, — она помедлила. — Я и сейчас не готова. — Морально или в качестве Дона? — Скорее морально, — миссис Айвир машинально дотронулась до царапины на щеке. Хельмут развёл руками. — В любом случае надо обсудить всё с Виктором. Он у вас, как я слышал, вселенский мудрец. — Не забывай, кто выучил меня и Нэнси и держал под контролем всех Красных, — Стейси взяла в руки пистолет, рассматривая его. — Ты сам работал под его начальством. К тому же он всё-таки Дон России. — Никогда там не был, — пожал плечами немец. — Зря, — вздохнула миссис Айвир и чуть-чуть улыбнулась. — Там очень красиво. Я не путешествовала так, как Нэнси – а она, между прочим, объездила с десяток городов, ты знаешь, наверное, — Хельмут кивнул. — Но для меня Россия всегда будет чем-то родным и невероятно тёплым. Взгляд Стейси упал на пистолет в её руках; улыбка медленно исчезла с её лица. — Идём, — она перехватила ключи и блокнот и направилась к двери. - Мне нужно ещё поработать у себя. — Я могу присоединиться? Стейси остановилась, обернувшись через плечо. Предложение Хельмута, кажется, звучало совершенно искренне. — Хорошо, — она неуверенно кивнула; Хёрберг довольно улыбнулся. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. *** Как только Стейси вышла, Джеймс, не сводивший взгляд с лежащей на постели Нэнси, молча подошёл к ней. Положив свою ладонь на её, он аккуратно сел рядом. За окном зажглись фонари вечернего Лондона, и свойственный городу туман приобрёл новые краски – пепельно-золотистые, окутывая всех прохожих волшебной пеленой. Нэнси заметила, что Джеймс, вечно собранный и серьёзный, сейчас был сильно обеспокоен и, кажется, немного волновался. То и дело закусывая губу, он переводил свой взгляд с окна на капельницу, под которой лежала девушка, затем на свои руки, лежавшие у него на коленях, и снова на окно. — Я волновался, — после минутного молчания наконец сказал он, переведя взгляд на её лицо. — Я заметила, — в тон ему ответила девушка, улыбаясь уголком губ. — И снова ты в своём репертуаре, — тихо засмеялся мужчина, проводя рукой по волосам, — кажется, ты никогда не бываешь серьёзной. — Это по части Стейси, — ответила ему девушка, и, подумав, добавила, — как будто тебе это не нравится. Ему это нравилось. Нравилось, что даже в безвыходных ситуациях Нэнси не изменяла своему чувству юмора, который иногда граничил с сарказмом; что она могла здраво оценивать ситуацию и с чувством долга отдать жизнь за то, ради чего они все боролись; что она, холодная и неприступная с незнакомцами и подчинёнными, с ним была абсолютно другой – нежной и удивительно теплой, которой её знали, пожалуй, только несколько человек, помимо самого Джеймса. Ему нравилось, что с ней он ощущал себя живым. Пробывшему почти половину жизни на войне Джеймсу хотелось ощущать её тепло почти постоянно. Словно бабочка на свет, его душа тянулась к этой женщине, рядом с которой он, как ему казалось, понял, где находится дом. Но единственное, что он осознавал кроме этого – негласный принцип всех кланов Красных – запрет на чувства. Они могут подвести в самый неподходящий момент, поставив перед выбором – жизни десятков тысяч людей или же чья-то одна, которая, собственно, для клана не представляет особой ценности – одним человеком больше, одним меньше. И Джеймс знал, что, рассказав ей обо всём, он загонит их обоих в безвыходное положение. Это может обернуться как минимум их смертью, или, как максимум – Красные проиграют Синим, а это недопустимо. За это бравое (и порой не совсем легальное) дело погибло множество людей, было отдано невероятно много усилий за эти двадцать пять лет непрерывной борьбы за спокойствие. Поэтому так и не вернувшийся с войны доктор не решался сказать о своих чувствах. — Хэй, ты чего молчишь? — Нэнси аккуратно провела пальцем по ладони Джеймса, отчего по его коже пробежали мурашки. — Я просто... — он помедлил, медленно беря её руку в свою. — Задумался. Он попытался непринуждённо улыбнуться, но скрыть напряжённость не вышло – Консильери на то и была Консильери, что сразу разгадала: с ним что-то не так. — О чём? — настороженно спросила она, сводя брови к переносице. Чёрт, кажется, Джеймсу нравился этот взгляд. — От Дэниэла никаких новостей нет, — начал он, стараясь скрыть свои чувства, — вот я и думаю, почему так... Может, он что-то замышляет или... Краем глаза Мюллер глянул на мисс Хьюстон, решив проверить, поверила ли она в его ложь. Увидев, что она тоже задумалась, он выдохнул. Кажется, пронесло. — Продумывает тактику дальнейших действий? — предположила она, хмурясь. — Хочет ударить неожиданно. Джеймс засмеялся: — Хельмут сказал то же самое. — Твой Дон – умный человек, — сказала она, чуть склоняя голову набок. Несмотря на морфин, всё тело жутко болело и ныло, и особенно сильно затекла шея – повернувшись, она надеялась хоть как-то уменьшить неприятные ощущения. — Тебе хуже? — тут же обеспокоенно спросил Джеймс, внимательно изучая её лицо. — Это может быть заражением, — тут же предположил он, и, коснувшись ладонью её лба, проверил, есть ли у температура. — Холодный, — резюмировал он, но руку не убрал - наоборот, аккуратно заправив прядь волос за ухо, словно забывшись, провел костяшкам пальцев по щеке. — Всё... хорошо... — прошептала она, наслаждаясь этими прикосновениями и чуть прикрывая глаза. Джеймс тут же одёрнул себя – что он делает? Это запрещено! И, убрав руку, он снова положил её себе на колено, вызвав разочарованный вздох Нэнси. Повисла тишина – Мюллер не знал, что ему сказать, а мисс Хьюстон хотела дать ему возможность сделать это самостоятельно. Нэнси чувствовала, что Джеймс пришел сюда не просто так – определённо что-то тянуло его к ней, как, собственно, и её. Поэтому, когда несколько минут назад дверь в палату приоткрылась, что-то внутри Нэнси тут же запело как симфонический оркестр на выступлении в Большом Лондонском театре. Раньше такого она не испытывала – казалось, этому чувству было просто невозможно сопротивляться, но, собирая все свои эмоции в кулак, она могла держаться хотя бы некоторое время, пока... Пока его руки не касались её. Невероятная буря эмоций тут же накрывала её с головой, и всё, что она хотела – чтобы он касался её как можно чаще. Невзначай держал за руку, когда они шли вместе, аккуратно осматривал на наличие ран, и, наконец, просто смотрел на неё этим особенным взглядом, который предназначался лишь ей одной. Вечно воюющая за благо города и за собственную жизнь, рядом с ним она ощущала какое-то странное тепло, из резкой и дерзкой превращалась в спокойную и нежную женщину, которой, как ей казалось, она и хотела быть. Она понимала, что нашла то место, где её полная скитаний душа могла, наконец, обрести покой – она нашла дом. Виктор всегда говорил, что дом – это человек, а не место, и, пожалуй, теперь она его понимала: там, где Джеймс, там всегда будет её дом. От размышлений её отвлек немец – кашлянув, он сказал: — Завтра на утро назначено собрание кланов, будет решаться вопрос о наших дальнейших действиях относительно Синих и Дэниэла, и, как мне кажется, они настроены очень даже решительно. Нэнси лишь кивнула. — Ты приглашён? — с улыбкой спросила она. — Хельмут сказал, чтобы я пошёл с ним. Он думает, что я смогу сориентировать их относительно штаба Синих, — с ноткой грустни ответил он. — Так, — строго сказала она, заставив Джеймса взглянуть на неё, — рассказывай, что с тобой. Вздохнув, мужчина сжал кулаки. — Я так жалею, что не смог начистить рожу этому подонку за то, что он с тобой сделал. Нэнси выдохнула – вот в чём была причина. — Он получит своё, Джеймс, — успокоила его девушка, — ты же знаешь, Стейси это просто так не оставит. Тот усмехнулся: — Это уж точно. В палате стало тихо. Нэнси продолжала внимательно наблюдать за Джеймсом, а тот в свою очередь смотрел в окно – город окончательно погрузился в пелену тумана, и часы, висящие на стене палаты, пробили десять вечера. Как раз в эту минуту очередной патруль выходил на улицы города, чтобы следить за порядком. В это время там, в Германии, юная Элизабет выпивала кружку молока с медом и, помыв посуду, ложилась спать. Снова уходя в свои мысли, Джеймс по старой врачебной привычке взглянул на монитор, показывающий состояние Нэнси – давление и пульс нормальные, морфин в норме, вот только капельница оказалась немного пережата. Решив поправить её, мужчина чуть наклонился над девушкой и хотел было снова сесть рядом, но Нэнси резко схватила его за футболку здоровой рукой и, не дав времени на раздумья, привлекла его к себе, поцеловав. Слегка испуганный Джеймс хотел было отшатнуться, но едва её губы коснулись его, он тут же забыл об этом и, аккуратно взяв её за подбородок, продолжил поцелуй. Вкус его губ был для Нэнси самым лучшим лекарством – кажется, именно в нем её организм нуждался больше всего. Поэтому, коснувшись рукой его ключицы, девушка почти полностью растаяла под нежностью этого поцелуя, ощущая лишь то, как рука Джеймса умело касалась её шеи сзади, пока вторая по-прежнему держала за подбородок. — Ай! — неожиданно вскрикнула она, когда Джеймс случайно задел её больную руку; моментально прервавшись, Джеймс, словно собака-ищейка, тут же начал осматривать её больную руку, шепча извинения. — Все хорошо, хорошо, — ответила ему она, но Джеймс не слушал – продолжая внимательно смотреть на аппараты, к которым она была подключена, он не отпускал её больную руку ни на минуту. — Джеймс! — звонко крикнула она, заставив наконец его отвлечься. — Всё хорошо. Успокойся, пожалуйста, — тихо, словно пятилетнему, говорила она. Тот лишь выдохнул. — Извини, — наконец сказал он, отпуская её и в растерянности поднимаясь с кровати, — не понимаю, что на меня нашло, я просто... Он торопливо собрался уходить и, быстро зашагав в сторону двери, почти коснулся ручки, как вдруг... — Не уходи, — прошептала Нэнси, протягивая к нему руку. Это заставило Джеймса обернуться, и, не в силах совладать с собой, он послал к чёрту все законы мафии и людей, придумавших их. Взяв её за руку, он снова сел рядом и, аккуратно коснувшись её ладони, проговорил: — Я никогда больше не уйду. — Я знаю, — улыбнулась Нэнси. Нежно поцеловав её в нос, Джеймс, стараясь не навредить ей, аккуратно обнял её и, положив голову на грудь, услышал биение сердца Консильери, осознав, что теперь оно бьётся в таком же ритме, как и его. И, чёрт, он сделает всё, чтобы так было всегда.