La Mafia: In the face of death

You're the pulse in my veins You're the war that I wage Can you change me? — Нэнси, Нэнси... Кто-то слегка хлопал её по щекам, тихо шепча её имя. Придя в себя, но не в силах открыть глаза, девушка прислушалась к своим ощущениям – плечо невыносимо болело, ныла лежащая на чём-то мягком голова. Собравшись с силами, она медленно подняла веки, и первым, что она увидела, было размытое в полутьме лицо Джеймса. Склонившись над ней и уложив её голову на колени, он внимательно рассматривал её; заметив, как она поднимает на него взгляд, он слабо улыбнулся. — Жива. Это хорошо. Попытка засмеяться была прервана приступом кашля. Подхватив Нэнси под руки, Джеймс приподнял её, пока та старалась отдышаться. Чувствуя, как саднит надорванное криком горло, Консильери попыталась что-то сказать, но вышло лишь тихо прошептать "спасибо". Мюллер почти не отреагировал – продолжая внимательно смотреть на неё, он аккуратно прижимал её к себе. Лишь когда Нэнси наконец задышала ровнее, он прислонил её спиной к стене и сел на корточки напротив. — Что? — устало спросила она, когда Джеймс коснулся её лица. — У тебя губа разбита, — прошептал он, аккуратными движениями стирая кровь с подбородка. Едва он коснулся её плеча, как Нэнси тут же зашипела и стиснула зубы; Консильери отдёрнул руку – его ладонь была в крови. — Рука двигается? Пошевелив пальцами, девушка поморщилась. — Больно? Она лишь кивнула. — Если бы не этот ублюдок… — прошипел Джеймс. — Но ты везучая, я хочу сказать. Держишься молодцом. Чуть улыбнувшись, мисс Хьюстон ответила: — Ты тоже. В камере повисла тишина. Не было слышно ни шагов Синих, ни шума улицы – только ровное дыхание Консильери. На Джеймса тишина давила. Казалось, будто эти стены смыкаются не где-то там, под нависшим потолком, а прямо над его головой. Отсутствие звуков заставляло мысли гудеть громче и появляться чаще, заполняя собой всё пространство. Кто стоит за дверью, как выбраться отсюда, что делать сейчас? Джеймс положил голову на руки и закрыл глаза. Он не помнил плана базы, не знал, сколько Синих ему нужно миновать, чтобы выбраться отсюда. Из оружия у них был разве что лишь нож Нэнси, если его не вытащили из сапога, пока их, лежавших без сознания, тащили в эту камеру. Нэнси была благодарна тишине. Она обволакивала её, позволяя слышать только собственное дыхание. Консильери не двигалась, и пульсирующая боль в плече, успокоившись, больше не отдавалась во всём теле. Нэнси чувствовала, как сильно бьётся её сердце. В таком состоянии она вряд ли смогла бы сражаться, а Джеймс вряд ли мог вытащить их обоих. Аккуратно потянувшись к сапогу, она не обнаружила там привычного холода металла – единственный нож забрали Синие. Нэнси мысленно чертыхнулась – шансов нет. Оставалось только ждать. Украдкой вздохнув, Джеймс повернулся вправо. Окинув Нэнси беглым взглядом, он снял с себя куртку и, накинув её на Консильери, спросил: — Холодно? Та лишь кивнула. — Это плохо. Туда могла попасть инфекция. — Спасибо, умник, — прошептала она, — это я знаю. Джеймс не ответил – лишь провел рукой по волосам и, обхватив голову, погрузился в мысли. Их двое. За дверью камеры – десятки Синих. Как выбраться отсюда незаметно, да ещё и с раненой девушкой? Может, понести её на руках? Нет, так они потеряют в скорости, а это очень важно… Погружённый в свои мысли, Джеймс не заметил, что Нэнси начала дремать и, опустив голову ему на плечо, тихо засопела носом. Прошла, как казалось Мюллеру, пара часов, и охранники у камеры сменились – видимо, пришла другая смена. Нэнси по-прежнему спала, и Джеймсу будить её не хотелось – если они решатся бежать, ей будут нужны силы. Вот только бежать им было некуда. За дверью что-то зашумело, затем щёлкнул замок. Готовясь к худшему, Джеймс аккуратно переложил голову Нэнси с плеча на холодный пол и встал, сжимая кулаки. Он был уверен, что сумеет выбить дух из парочки Синих. — Чтоб тебя… — тихо выругался кто-то; дверь приоткрылась, и полоска света заставила Мюллера на мгновение зажмуриться. Едва он открыл глаза, как его окутал полумрак – камера снова была заперта. Но теперь прямо перед ним стоял мужчина. Консильери напряжённо следил за ним, но тот не двигался с места – только смотрел на него и, кажется, слегка улыбался. — Не узнаёшь? Джеймс окинул его недоумевающим взглядом. — Три года назад, Дрезден, стычка у бара «Мёртвый лось». Забыл? — Не понимаю, — с нотками раздражения проговорил Джеймс; агент продолжал буравить его взглядом. — А я не забыл. Ты мог пристрелить Синего, зажатого в угол, — посетитель вздохнул, — но ты этого не сделал. Я знаю, что ты видел меня тогда, прячущегося за барной стойкой как напуганная крыса, — он усмехнулся, — но всё равно дал мне сбежать. Я не забыл, Джеймс. — Чёрт, — Мюллер опустил кулаки, — это и правда ты? — Мир тесен, а у меня хорошая память. Я Лео, — Синий подал ему руку, — и я хочу помочь вам сбежать отсюда. — Ты шутишь? — Нисколько. Но мне прострелят голову, если обнаружат нас, так что будьте аккуратнее. Джеймс пожал протянутую руку. Неожиданный союзник, кажется, был единственным решением, которое помогло бы им выбраться отсюда. — Джеймс? — донеслось откуда-то снизу. — Очнулась, отлично, — Лео склонился над лежащей на полу Нэнси. — Вставай, я собираюсь вытащить отсюда ваши задницы. Окинув агентов непонимающим взглядом, мисс Хьюстон торопливо поднялась. Потревоженное плечо снова заныло и отдало болью; стиснув зубы, Нэнси двинулась вслед за Синим. Путь занял не больше пяти минут, но ей это время показалось вечностью – силы постепенно покидали её, и, не желая говорить об этом никому, она шла вперёд, пока Джеймс каждые пару минут спрашивал о её самочувствии. Аккуратно открыв скрипучую дверь чёрного хода, Лео выглянул наружу. Патруль Синих прошёл это место пару минут назад; крадучись выбежав во внутренний двор, он махнул рукой, подозвав к себе Консильери. Нэнси узнала ворота – именно через них Красные проникли на базу. Сегодня охранников не было. — Дальше сами, — Лео вложил в ладонь Джеймса ключи. — Вы каким-то образом выбрались отсюда, затем угнали машину. Выезд справа. Удачи, времени мало, — тот хотел было развернуться, но Мюллер остановил его. — Спасибо, Лео. — Жизнь за жизнь, — Синий кивнул и исчез за воротами. Преодолеть несколько метров до автомобиля оказалось для Нэнси неожиданно сложной задачей. Плечо пронзало болью, гудела голова; кажется, так плохо ей не было уже довольно давно. Рухнув на переднее сиденье, как только Джеймс отпер дверь, она поморщилась – слабость накрывала её всё сильнее. — Джеймс… Консильери торопливо пристегнул ремень и тут же поднял на неё взгляд. — Пообещай мне, что мы выберемся. — Обещаю. Джеймс кивнул и завел мотор. Выехав за поворот, Мюллер едва не зацепил шлагбаум. Он уловил неясный шум, исходящий с базы, и это заставило его крепче сжать руль. Кажется, за ними погоня. — Главное – попасть на территорию Красных, — едва слышно прошептал Джеймс. — Главное – выжить. Главное – не дать ей умереть. Автомобиль выехал на узкую улицу. Бросив быстрый взгляд в зеркало, Джеймс коротко ахнул. Две чёрные машины мчались следом за ними; фонари бликовали в тонированных стёклах, не давая и шанса рассмотреть, сколько Синих выдвинулось за ними. Свет фар слепил глаза, и Джеймс снова вернулся за руль. На мгновение обернувшись, он столкнулся со взглядом Нэнси. — Их много? — Две машины, — проворчал Мюллер, выворачивая руль. — Ты знаешь короткий путь? — Секунду, — Нэнси сфокусировалась на происходящем за окном. — Сейчас направо. Джеймс доверился ей – Лондон она знала явно лучше. — Объезд через мост... Чёрт! Мимо просвистела пуля. Нэнси инстинктивно пригнулась и тут же застонала от резкой боли. — Нэнси? Нэнси! — Я в порядке! — прошипела она, выпрямляясь. — Ещё пять кварталов... Откинувшись на кресло, Нэнси посмотрела в окно. Дома, деревья и фонари сливались в одну массу, расплывались и двоились перед ней. Сильно хотелось спать; рука так же ныла, но как только она закрывала глаза, боль отступала... — Нэнси! Консильери вздрогнула, но слабость тут же вернула её обратно. — Нэнси, не спи! Говори со мной! — Один квартал... — едва слышно прошептала она. — Нэнси! Пожалуйста, говори! Тишина. Джеймс обернулся – Нэнси закрыла глаза и, прикрыв ладонью рану, не двигалась. Вдавив в пол педаль газа, Мюллер рванул вперёд, сигналя другим машинам. Синие отстали от него, затерявшись в поворотах – но теперь они беспокоили Джеймса меньше всего. "Один квартал..." — повторял он про себя, снова слыша слабеющий голос Нэнси. Улица резко слилась в мутную пелену, по стеклу прошёлся барабанящий стук – начался сильный дождь. Чертыхнувшись ещё раз, Джеймс сделал резкий поворот и едва не влетел в столб, поцарапав бампер. Последняя улица – и вот оно, здание Красных. Ворота оказались открыты; автомобиль влетел туда на полной скорости, затормозив только у медблока. — Нужен врач! — Джеймс выскочил из машины под проливной дождь. — Срочно нужен врач! Увидев агентов, бегущих к медблоку, Джеймс бросился к Нэнси. Стараясь не слушать бешеный стук собственного сердца, он принялся считать её пульс. Пульса не было. Паника поднялась и разбилась волной внутри Джеймса. Дрожащими пальцами он дотронулся до её шеи и вдруг почувствовал заветные удары. Слабые, едва заметные, но главное – живые. Вокруг собралась толпа Красных. Слышался топот ног; отодвинув Джеймса в сторону, над Нэнси склонился доктор Грин. — Готовьте операционную, — отчеканил он, пока врачи поднимали Нэнси на носилки, и кивнул кому-то позади Мюллера. На плечо застывшего на месте Джеймса легла чья-то рука. — Всё будет хорошо, приятель. Джеймс обернулся. Хельмут не снимал ладони с его плеча. Позади него, прикрыв лицо руками, стояла Стейси. Джеймс не понимал, слёзы или капли дождя сбегают по его щекам, но одно он знал точно: если сегодня он потеряет её, он потеряет себя. — Она выживет, я знаю. Она сильная. Джеймс больше всего на свете хотел, чтобы это оказалось правдой.