La Mafia: In the face of death

If there's a question about my intentions I'll tell ya I'm not here to sell ya Or tell ya to get to hell I'm like a puzzle but all of my pieces are jagged If you can understand this, we can make some magic I'm on like that Весь состав Донов и Консильери, что сейчас находились в Великобритании, был экстренно собран в шесть утра в одном кабинете. Николас ла Мари недовольно щурился – явно не выспался; Сильвестри ди Маттео окидывала всех спокойным взглядом; Джеймс Мюллер сидел как в воду опущенный. Хельмут Хёрберг шепнул что-то своему Консильери, тот едва заметно кивнул и бросил взгляд на Нэнси Хьюстон. Та сидела не двигаясь, сжав губы в тонкую полоску, и молча смотрела прямо перед собой. Стояла мёртвая тишина. Все находящиеся в кабинете знали, что их собрали по слишком важному поводу, и недоумевали, где же Доны России и Англии. Немое ожидание создавало напряжение в воздухе, растворяясь между людьми и отражаясь в их взглядах. Джеймс периодически посматривал на Нэнси – что-то знакомое ему было в её отрешённом взгляде и скованной позе, что-то, что заставляло мысли вихрем кружиться в его сознании, пытаясь вырвать нечто непонятное из его памяти. Его вдруг захлестнуло нечто большее, чем старые давно сгоревшие чувства, и, сглотнув, он вдохнул глубже. Это были его воспоминания. Это была его боль. Это была Эдит. Дверные петли скрипнули, когда минутная стрелка миновала единицу, и в кабинет вошёл Виктор. Окинув серьёзным взглядом Донов и Консильери, он проговорил: — С великим прискорбием сообщаю, что Стейси Айвир, Дон Красных Великобритании, скончалась сегодня в 03:15. Смесь удивления и недоумения отразилась на лицах, только Нэнси, Хельмут и Джеймс остались невозмутимо-печальными. — Похороны состоятся через три дня. Информация о них будет озвучена всем агентам. Остаётся ещё одна задача, которую нужно решить незамедлительно, — Морозов бросил взгляд на Нэнси; та не поднимала глаз. — В данной ситуации клану Красных Великобритании нужно провести экстренные выборы на пост Дона, который временно возглавит клан. На выборы отведён этот день, завтра будут оглашены результаты и временный Дон вступит в должность. — Я бы хотел внести предложение, — Джохан Андерсен встал. Морозов кивнул в знак разрешения. — На данный момент у нас имеется действующий Консильери, мисс Хьюстон, которая могла бы занять место миссис Айвир. Нэнси, помедлив, встала. — Я хочу сделать заявление. В связи с некоторыми обстоятельствами я приняла решение покинуть клан Красных. В кабинете воцарилась тишина. Консильери окинула взглядом людей. — Мне нужно разрешение Донов. Первой поднялась Сильвестри. — Я не выступаю против желания мисс Хьюстон. Это её право. — Я не против, если таково её окончательное решение. — Она может покинуть клан. — Я солидарен с остальными. — Надеюсь, это осознанный шаг, — проговорил Хельмут, встав последним. — Я не выступаю против. — Что ж, — Виктор обратился к Нэнси, — все Доны приняли твоё решение, Анастасия. Ты можешь покинуть ряды Красных. Получишь нужные инструкции после собрания. Нэнси кивнула и опустилась на стул. — Теперь стоит обсудить ситуацию с Синими… Собрание длилось ещё полчаса; Нэнси под предлогом ухода из клана сразу направили к агентам TH и TJ. Консильери сперва помедлила, вслушиваясь в уверенную речь Морозова за дверью, а затем решительно направилась в сторону выхода из здания. В лицо ей хлестнул ветер, и Нэнси плотнее запахнула куртку. Пересекая территорию базы «четырёх ветров», она периодически оглядывалась по сторонам: справа на склад загружали коробки с одним из последних заказов Красных; слева тройку новичков вели на оформление; впереди, у ворот, спокойно курил агент L, по мнению Нэнси, один из самых никчёмных охранников, который не стоил второй буквы около своего звания. Кивнув головой в знак того, что она заметила его присутствие, мисс Хьюстон вышла на соседнюю улицу и повернула за угол дома. — Стейси, приём. — Какие новости? — раздалось в наушнике. — Ты что-нибудь заметила? — Нет, но есть надежда на Хельмута, Виктора и Джеймса. Я ещё не говорила с ними. Но все они слишком быстро согласились с моим решением, это подозрительно. — Вычислить бы эту крысу, — прошипела Дон. — Кстати говоря, я думала над планом. Нам стоит пересмотреть некоторые маршруты перед тем, как пробираться туда. — Пересмотрим, когда соберёмся вместе, — Нэнси огляделась, облокотившись о кирпичную стену. Мимо торопливо шли прохожие. — Как твоя рука? — Почти в порядке. Во сколько сегодня? — Как договаривались, ничего не изменилось. — Хотелось бы, чтобы пришли все. Если не получится, то вы с Хельмутом обязательно должны быть здесь. — Обязательно с Хельмутом? - улыбнулась мисс Хьюстон. — А может быть, с Джеймсом? — в тон ей отозвалась миссис Айвир. Нэнси замолкла на пару секунд. — В каком смысле? — Неважно, - поняв, что ситуация вышла неловкой, Стейси торопливо продолжила: — Окей, у нас будет время поговорить позже. Возвращайся на базу. — Да, пожалуй, я вернусь. Отбой, — Консильери выключила микрофон. «Что это сейчас было? — пронеслось в её сознании. — Она… знает?» Отогнав навязчивые мысли, Нэнси двинулась обратно; навстречу ей как раз шли агенты TH и TJ. — Не передумала? — агент TH пожал ей руку. — Как будешь готова, загляни к нам. — Это из-за миссис Айвир? — полюбопытствовал агент TJ. — Ты всегда был очень тактичным, — процедила та. Агент сразу прикусил язык. — Собрание кончилось? — Только что. И ещё, — агент TH положил ладонь на плечо агента CS. — Мне жаль, Нэнси. — Неловко видеть их искреннее сожаление, зная, как обстоят дела на самом деле, — Джеймс шёл рядом с Нэнси, Хельмут шагал впереди. — Ещё пара кислых мин, и я ушла бы на час раньше. — Они не такие уж чужие люди, верно? Я слышал о том, как уходил Морозов. А тут известие о смерти миссис Айвир… — Кстати говоря, Хельмут, — мисс Хьюстон перебила Мюллера, — что с Виктором? — Сказал, что у него есть «неотложные дела» и что мы «справимся сами», — пожал плечами тот, обернувшись. — Наверняка следит за обстановкой и организовывает прикрытие, — Хёрберг свернул в переулок, Консильери двинулись за ним. Район, открывшийся их взглядам, был старым и довольно непривлекательным. По бокам узкой дороги возвышались однотипные дома с узкими окнами, покрытые потемневшей от времени краской. Выпуски старых газет, выброшенные на улицу, тонули в лужах, оставшихся после утреннего дождя. Сырость холодными пальцами пробиралась под одежду, и Нэнси поёжилась. Джеймс хотел сказать ей что-то, но затем, видимо, передумал. Хельмут бодро шагал вперёд, пока за поворотом справа не показалась обшарпанная серая дверь. Мисс Хьюстон вытащила из кармана куртки ключ и вставила его в замок; дверь с недовольным скрипом открылась. Войдя в помещение, Консильери почувствовала едва уловимый запах зелёного чая и сразу смекнула, что к чему. — Похоже, Стейси не понравились ароматы с улицы, — усмехнулась она, вспоминая мусорные контейнеры за углом. — Я бы тоже не был в восторге, — покачал головой Хельмут, мысленно отметив любимые духи миссис Айвир. Нэнси коснулась дверной ручки и вошла без стука; взглядам троицы открылась маленькая комната со столом у окна, шкафом, парой стульев, креслом и старым сейфом. Перед столом, спиной к двери, стояла Стейси, склонившись над планом базы Синих. Она обернулась на скрип и сделала резкое движение рукой в сторону пистолета. Увидев вошедших, Дон с облегчением выдохнула. — Час десять, опаздываете, — Стейси указала на старое кресло и стулья напротив и облокотилась о стол. — Ну-с, рассказывайте, что происходит и есть ли какие-то зацепки. — От меня нет ничего, — пожала плечами Нэнси. — Могу сказать, что твоя «смерть» неплохо всколыхнула клан. Выборы завтра, «похороны» через три дня. Виктор участия в выборах не принимает. — Кстати говоря, — продолжил Хельмут, поудобнее устроившись в кресле, — он передаёт, что под подозрение попадают агенты FO, TN, TU, SD и HA. Насчёт Донов и Консильери я не берусь судить, но лично мне не нравятся Джохан Андерсен и Дилан Родс. Второго видели на территории Синих, и что он там делал – неизвестно. — Я против Сильвестри ди Маттео, — высказался Джеймс. — Неприятная женщина, что-то скрывает. — Согласна с этим, — Нэнси кивнула. Мюллер внимательно посмотрел на неё, но она даже не бросила взгляда в его сторону. — Больше никаких сведений? — Стейси записала имена в блокнот и вздохнула, услышав в ответ молчание. — Жаль, очень жаль. Что ж, насчёт плана, — троица подошла к столу, на котором была разложена карта. — Я немного уточнила и изменила маршрут. — Зачем идти в обход склада? — С этой стороны часовых легче убрать. — А не лучше ли проникнуть здесь? — А затем через левый коридор? Неплохая идея… — Я бы предложил пойти чуть в сторону… — Только не в эту, там усиленная охрана… Небо затягивали сизые тучи, а на часах было ровно четыре вечера, когда Стейси, Нэнси, Хельмут и Джеймс окончательно утвердили план. Девушки, сидя за столом, разбирались в деталях предстоящего дела. Мюллер, оперевшись о стену, наблюдал за мисс Хьюстон; Хёрберг, сидящий рядом, смотрел на миссис Айвир. Взгляд Нэнси был серьёзен, она сидела, сдвинув брови к переносице и изгибая губы в том упрямом выражении, которое так нравилось Джеймсу. Стейси водила карандашом по плану, что-то тихо объясняя, любимым для Хельмута жестом заправляя за ухо прядь тёмных волос. — Они точно должны пройти здесь? — голос Нэнси был самой прекрасной музыкой для Джеймса. — Да, а затем свернуть за этот угол, — голос Стейси вызывал улыбку на лице Хельмута. Мужчины вдруг синхронно взглянули друг на друга. — Мы выйдем… покурить, — Джеймс кивнул Хельмуту, и тот подыграл: — Да, вернёмся минут через десять. Не скучайте без нас, дамы, — улыбнулся он. Дон и Консильери молча кивнули. Когда дверь за Хёрбергом и Мюллером закрылась, миссис Айвир молча выдвинула стул и села напротив мисс Хьюстон. — Вот у нас и появилось время. «Ты хотела сказать, пришло время», — невесело усмехнувшись, подумала Нэнси. Она знала, что та неловкая ситуация всё-таки обернётся серьёзным разговором. — Хорошо, — выдохнула мисс Хьюстон и, бросив на подругу выжидающий взгляд, продолжила, — о чём ты хотела поговорить? — О таких вещах, как долг перед кланом и чувства. Нэнси нервно сглотнула. — Я слушаю. — Ты не слушаешь, ты уже действуешь. — Говори по существу, — та поморщилась, — ты же знаешь, я ненавижу твои хождения вокруг да около. — Хорошо, — Стейси скрестила руки на груди. Вариантов было два, и она, чуть помедлив, решилась на блеф. — Я знаю о вашем вечере после захвата поезда. Мисс Хьюстон молча смотрела на миссис Айвир. "Она хочет, чтобы я призналась сама? Я убью того, кто рассказал ей об этом. Хельмут что-то узнал и проболтался? Джеймс сказал ему или он догадался сам? Чёрт…" — Тебе не кажется, что моя личная жизнь – явно не объект твоего контроля? — сказала наконец Нэнси. — Даже если ты теперь знаешь об этом – мы с тобой взрослые люди, Стейси, и вправе... — Нэнси, — миссис Айвир чуть подалась вперёд, — я не против этого. Но ты же знаешь правила... — Да плевать я хотела на эти правила! — Консильери вскочила с места, взметнув за собой лист со стола. — А у тебя нет права указывать мне, что делать! — Есть, пока я Дон, — Стейси поднялась следом, повысив голос, и тут же продолжила гораздо тише: — И, как у подруги, у меня есть право дать тебе совет. Миссис Айвир шагнула к мисс Хьюстон, взяв её за руку. Их взгляды тут же пересеклись. Нэнси хорошо знала это спокойно-серьёзное выражение лица, неизменно сопровождавшее её каждую их редкую ссору. Стейси всё ещё крепко держала её пальцы в своих холодных ладонях. — Я просто хочу поговорить. — Говорить не о чем, — устало сказала Нэнси, наконец успокоившись, и опустилась обратно в кресло. — Если ты действительно в курсе положения дел с Джеймсом, то... — она помедлила. — Это правда. Но мне очень хотелось бы, чтобы всё получилось. Стейси, у меня наконец-то снова появился человек, ради которого хочется жить и двигаться дальше. Я не помню, когда в моей жизни был последний настолько хороший вечер, — Нэнси покачала головой, — и я хотела бы, чтобы таких вечеров было намного больше. Я просто хочу наконец-то нормально жить. Мисс Хьюстон шумно выдохнула. Миссис Айвир не отрывала от неё внимательного взгляда. На полке мерно щёлкали часы, отсчитывая секунды в тишине. — Я понимаю, что ты хочешь сказать по этому поводу. Ты наверняка осуждаешь нас, — Стейси неопределённо качнула головой. — Я помню все эти гласные и негласные правила, опасность шантажа и угроз близкому человеку, если он мафиози. Но, ты знаешь, у меня есть голова на плечах. Я разберусь с этим сама, хорошо? — Будем считать, что да, — та улыбнулась уголками губ. — А насчёт осуждения... Знаешь, я думаю, исключения есть в любом правиле. Нэнси бросила на неё удивлённый взгляд и слегка улыбнулась в ответ. Она ожидала более холодного приёма, но, видимо, её подругой двигало что-то ещё в рамках мафиозных законов. — Кто проболтался? - поинтересовалась она после нескольких секунд молчания. Стейси отвела взгляд к окну. — Сорока на хвосте принесла, — по-русски ответила она. — Сороку звали Хельмут? — с усмешкой спросила Консильери; Дон неопределённо повела плечом. Нэнси хмыкнула и вскинула брови, явно вспомнив что-то интересное. — Сте-ейси, — тихо протянула она; та медленно обернулась. — А что связывает тебя и нашего немецкого Дона? — Прости? — Нет уж, раз мы начали этот разговор - обе будем откровенными, - нахмурилась Нэнси. - Выкладывай. Стейси поджала губы и посмотрела куда-то в сторону шкафа. Нэнси заметила, как она провернула кольцо на пальце. — Он... — миссис Айвир качнула головой, — довольно харизматичный. Вроде бы вежливый, но чуть не вывел меня из себя тогда у поезда. Но, судя по тому, что вы с ним друзья, он хороший человек. — А подробнее? — Куда подробнее? — Не лги хотя бы себе, — проворчала Нэнси, пытаясь поймать её взгляд. — Мы ведь не вчера знакомы. — Нэнси, у меня тоже своя голова на плечах, дай мне хотя бы понять, что происходит, потому что лично я ничего не понимаю, — Стейси облокотилась о стол, сдвинув карту, и положила на руку подбородок. Нэнси вздохнула, пожав плечами. — И кто теперь нарушает правила? — Мы все в какой-то мере, — хмыкнула миссис Айвир. - Я надеюсь, мы решим все эти проблемы. — И не всегда будем следовать правилам? — по лицу мисс Хьюстон скользнула усмешка. — Посмотрим, — проговорила Стейси, вновь став серьёзной. — Ты точно... — Да, я справлюсь. Консильери достала мобильник и быстро набрала смс. Дон проследила за движениями её пальцев; кажется, она писала Мюллеру. "Она явно не договаривает... — Стейси закусила губу, обдумывая ситуацию. — Описывает нечто хорошее, но, судя по её взгляду, произошло что-то, что огорчило её. Надо будет аккуратно спросить у Хельмута". Глянув на часы, Стейси нахмурилась и нашла в списке контактов Хёрберга. — Вас унесло за сигаретами в Мексику? — ей показалось, что на том конце провода немец усмехнулся. — Возвращайтесь, нам необходимо кое-что обсудить. Отправив сообщение, Нэнси с грустью улыбнулась. За окном лучи солнца отдавали своё последнее тепло большому городу. Ничего не проходит бесследно. Она это знает. *** Аккуратно закрыв за собой железную дверь, Джеймс вышел на улицу. Чуть прохладный весенний воздух взъерошил его русые волосы и смог немного охладить его пылающие щёки – волноваться он не привык, но, когда он смотрел на Нэнси, всё же приходилось. Он понимал, что жестоко поступил с ней, но другого выхода не было, потому что они зашли слишком далеко. Это не были бессмысленные пьяные ночи или временное отвлечение от насущных проблем – она стала нужна ему. Он хотел касаться её, нежно, невзначай; хотел приносить ей цветы каждое утро вместе с кофе в постель; хотел, чтобы малышка Элизабет наконец обрела маму, которую всегда рисовала на листочках розовым маркером, и перестала говорить всем, что та улетела покорять Луну. Хотел просто быть счастливым снова. Он прекрасно понимал, на какой шаг шли они вдвоём, и готов был рискнуть, пока не сказал себе «стоп». Разве он может быть счастливым? Разве он достоин иметь то, ради чего хочется жить? Он не знал. Единственное, чего он так отчаянно желал, было её счастье, с ним или без него – было неважно. И Консильери Красных хотел верить, что поступает правильно. Достав из кармана сигарету, он закурил и, глянув на солнце, сощурился. — Будем молчать или всё-таки поговорим? — тихо спросил стоявший сзади у стены Хельмут, внимательно смотря в спину друга. — Не о чем говорить, — через пару секунд ответил тот, оборачиваясь, и, выбросив окурок, наступил на него. — Джеймс-Джеймс, — посетовал Дон, — я знаю тебя почти всю жизнь и, уж поверь мне, понимаю, что с тобой что-то не так. Мюллер усмехнулся – Хёрберг был прав. Несмотря на то, что они не были родственниками, они относились друг к другу как братья – годы вместе научили их обоих тому, что значит слово «дружба» и чем иногда приходится жертвовать ради неё. Выросший в любящей семье, Хельмут никогда не знал, что такое нужда или голод; ещё с раннего детства он был душой любой компании и был остёр на язык. Семья Джеймса едва сводила концы с концами – он жил в небольшом домике на окраине, с родителями и несколькими братьями и сёстрами, стараясь найти баланс между учёбой и работой. Их дороги не должны были пересечься ни в одной из реальностей – но они всё-таки встретились. Годы спустя, чтобы помочь семье, Джеймс уйдёт закалять своё сердце – туда, откуда не возвращаются прежними. А Хельмут… Хельмут поймёт, что в его мире, уже в детстве давшем первую трещину, всё не так уж гладко и безоблачно. — Так, я понял, — перебил его мысли друг, — на чистую голову у нас разговора не будет, поэтому, — он положил руку ему на плечо, — предлагаю наведаться в один местный бар, который я заприметил буквально за углом, чтобы реквизировать у них бутылочку рома, дабы утопить в нём наши печали. Что думаешь? Джеймс усмехнулся и, глянув на часы, ответил: — У нас же десять минут. — Ты же знаешь, какие мы шустрые! — шутливо ответил Хельмут и, завернув за угол, прокричал: — Ты идёшь или как? Кажется, кому-то сегодня предстоит серьёзный разговор, и Джеймс был абсолютно точно уверен в том, что Стейси и Нэнси его уже начали. — Рассказывай, — начал Хельмут, усевшись на стул напротив Джеймса и, разливая по рюмкам ром, придвинул к нему одну. — Правда, нечего рассказывать, — ответил тот, отпивая, — мы провели одну ночь вместе и… — Стой, это тогда, когда я зашёл к тебе, а ты был с дамой? Джеймс кивнул, не поднимая взгляда. — Вот это ты быстрый, я тебе скажу! — усмехнулся Хёрберг. — Я думал, ты не фанат связей на одну ночь. — Фу, Хельмут! — поморщился тот. — Это не было связью на одну ночь. — Ну хорошо-хорошо, я слушаю, — сдался тот и, сделав глоток, посмотрел на Джеймса. — Я думаю, всё началось ещё два года назад, когда Нэнси приехала в Германию по заданию Красных. Тогда мы и познакомились. Я помню, как тогда она приглянулась мне, как мы вместе раскрыли дело. У нас ничего не было, нет, — ответил он на безмолвный вопрос друга, — просто я не знаю, — он помедлил, — что-то зажглось при взгляде на неё. Может, это было потому, что она стала первой девушкой, с которой меня свела судьба после Эдит, я не знаю. Просто что-то… — Тянуло к ней, — подсказал Хельмут, задумчиво крутя стакан в руках. — Думаю, да, — согласился Джеймс. — На прошлой неделе мы встретились снова, и, честно говоря, я был безумно этому рад. После захвата поезда мы направились в бар, а потом… — А потом это стало тем, что детям не рассказывают, — улыбнулся Хёрберг. Мюллер немного нахмурился, а потом, отпив из рюмки, честно признался: — Пожалуй, ты прав. Хельмут лишь кивнул и, подозвав молодую официантку, попросил принести счёт. Джеймс услышал, как та шепталась со своими подругами о том, что здесь делает такой солидный, судя по костюму, мужчина, но, видимо, решив не задавать ему подобных вопросов, просто пошла за счётом. — Я знаю, что это против правил, Хельмут, — продолжил Джеймс. — Но ты можешь не беспокоиться, всё под контролем. — То есть? — тот сдвинул брови к переносице и, положив локти на стол, посмотрел на друга. — В Германии я… я сказал ей, что всё кончено. Дон Красных замолчал, а затем, приложив ладонь ко лбу, заявил: — Так вот почему между вами так и летают молнии. Ну ты и дурак, хочу я сказать. Сначала Консильери показалось, что алкоголь ударил ему в голову и из-за этого он неправильно его расслышал. — Что, прости? — Ты дурачок, — спокойно повторил Хельмут, окончательно допивая ром, и, поставив рюмку на стол, пояснил: — Я знаю тебя, Джеймс. Я знаю Нэнси. И я с самого начала знал, что ваша встреча будет обречена на чувства. Послушай, — он чуть наклонился над столом, — я знаю, что до репутации серьёзного Дона мне ещё далеко, но есть одна вещь в жизни, которую, я уверен, я знаю лучше всех. И это чувства. Не смейся, — сказал он улыбнувшемуся другу, — на мои тридцать с хвостиком лет у меня было много разных женщин, и ни к одной из них я не испытывал того, что ты испытываешь к Нэнси. — Откуда ты знаешь, что я к ней испытываю? — Я же не слепой, Джеймс. Я вижу, как вы смотрите друг на друга, как касаетесь, как вообще дышите, находясь в одном помещении. И знаешь, что я тебе скажу? Тебе действительно повезло, приятель, что ты испытываешь такое. Я искренне рад тому, что ты наконец можешь забыть всё то плохое, что было у тебя в жизни. Но я, честно, считаю, что ты поступил глупо, закончив ваши отношения. К чёрту правила, Джеймс, если они запрещают тебе быть с тем, с кем ты хочешь. К чёрту законы, кланы, к чёрту всё! Если тебе нужно разрешение, я даю его тебе. Просто, Джеймс, — он помедлил, — не упусти её. Вокруг Дона и Консильери воцарилось молчание. Хельмут, решивший, что и так сказал слишком много, молча достал кошелёк и, положив сумму в счёт, принесённый официанткой, отпил глоток из стакана. Джеймс отвернулся от окна и, глянув на друга, сказал: — Думаю, ты прав. Спасибо, брат. Хельмут лишь улыбнулся – он был искренне рад, что смог помочь ему. Нуждался ли сам Дон в помощи? Хёрберг не знал. Он привык запивать свои проблемы алкоголем, а ночи проводить с девушками, чьи телефонные номера он удалял из контактов на следующее утро. Дела сердечные он не обсуждал ни с кем, потому что их попросту не было – его ничто не связывало ни с одной из них. Со Стейси всё внезапно стало сложнее. Поначалу Дон Красных не слишком интересовала его. От Нэнси ещё со времён её поездки в Германию он знал, что та полностью сосредоточена на новом рабочем месте, в связи с чем сделал вывод, что, вероятно, она была не очень привлекательна – кто в здравом уме будет круглыми сутками разбираться с бумагами, обладая красивой внешностью? Он слышал, что миссис Айвир проявляла довольно хорошие задатки лидера, слышал разговоры Нэнси о том, что за такого Дона она была готова умереть, но он никогда не видел её. И несколько дней назад это наконец случилось. Хельмут всегда думал, что сначала влюбляются в лицо человека, его фигуру, красоту или грацию. В этом Стейси не дотягивала до таких девушек, с которыми Хельмут обычно проводил ночи, но зацепило его вовсе не это. Она была сильной, уверенной и знала себе цену. Она стала целью, которой хотелось добиться. Её нельзя было купить или впечатлить пламенной речью – она видела его насквозь. А заблудившаяся душа Хельмута выглядела не самой лучшей. — Хэй, а что там у вас с миссис Айвир? — неожиданно спросил Джеймс, заставив доселе молчавшего Хельмута дёрнуться. — Что? — Ну, у вас вроде что-то есть, — пояснил тот, проводя рукой по волосам. Хёрберг лишь отрицательно покачал головой. — Ничего нет. Мне кажется, я для неё всё ещё просто нахальный богач, — ответил тот и, подлив себе рома, тут же осушил стакан, с громким стуком поставив его на стол. — Ну да, ты у нас тот ещё Скрудж МакДак. Хельмут непонимающе нахмурился, и Джеймс, заметивший это, пояснил: — Ну, утка такая. Богатая. Из мультиков Лиззи. — Меня никто ещё не сравнивал с уткой, — засмеялся тот. — Но, думаю, так оно и есть. Ты же знаешь, как я живу. — Ещё бы, — кивнул Мюллер, — огромный пентхаус и ещё квартира в два этажа с шестью комнатами, которая каждый день убирается домработницей, а эта бедная женщина еле доезжает на твой двадцать седьмой этаж. — Я бы попросил, — заметил Хельмут, — у меня есть лифт! Друзья рассмеялись. — Если позволишь, — начал Джеймс и, заметив, что Хельмут кивнул, продолжил, — дело в том, что она не видит тебя настоящего. Ты привык покупать женщин. Покажи ей, что ты имеешь не только кошелёк, хитрость и кучу связей — поверь, у неё это тоже есть. Ты же понимаешь, что я говорю правду. Я знаю, что ты другой, Хельмут. Покажи ей себя настоящего, и она поймёт, как сильно в тебе ошибалась. — Чёрт, мне кажется, иногда ты мой голос разума, — усмехнулся Хёрберг. — Нет, я просто хороший собутыльник, — ответил Мюллер. Лежащий на столе телефон Хельмута завибрировал, и тот взял трубку: — Вас унесло за сигаретами в Мексику? — строго спросила на том конце провода Стейси. — Возвращайтесь, нам необходимо кое-что обсудить. — Так точно, — отчеканил немец и, нажав на отбой, встал. — Пойдём, начальство вызывает, — улыбнулся он. Джеймс кивнул и, решив взглянуть на время, достал телефон. Неожиданно там появилась иконка с сообщением, и тот незамедлительно нажал на неё – вдруг что-то важное? — Воу, она тебе написала, приятель, — прокомментировал происходящее Хельмут, заглядывая через плечо друга. — Значит, не всё потеряно. «Возвращайтесь. Скоро выступаем». Шагая в сторону их секретного места, Джеймс улыбался оранжевому солнцу – кажется, оно не такое уж плохое. Кажется, всё ещё можно исправить. Всё будет хорошо. Он это знает. *** Как только двое друзей открыли дверь в их секретное убежище, то сразу же услышали голос Стейси из комнаты – она что-то говорила о том, какие бывают безответственные мужчины, и жаловалась на то, что курение убивает человека, а для Донов мафии это создаёт ещё больше шансов нечаянно не проснуться утром. Шедший впереди Хельмут усмехнулся и, обернувшись к Джеймсу, подмигнул – мол, слышишь, нас обсуждают. Тот лишь кивнул и, вздохнув, открыл дверь. — Нас обсуждаете, дамы? — словно довольный кот, промурлыкал Хельмут и, сев на одно из кресел у стола, закинул ногу на ногу. — Скорее вашу непунктуальность, — проворчала стоящая у стола Стейси и, бросив беглый взгляд на Джеймса, продолжила, — скоро мы должны выдвигаться, и я предлагаю ещё раз повторить наш план, чтобы потом организованно, а главное – незаметно войти на базу и выбраться оттуда. Я надеюсь, вы передадите правки агентам. Хельмут и стоящий рядом с ним Джеймс лишь кивнули. — Значит, так, — медленно начала Стейси, — мы идём мимо склада с оружием, камеры выключены. Проникаем в здание. Затем разделяемся, проходим по минус первому и по коридорам, забираем антидоты, а потом… — А потом возвращаемся тем же путём, — перебила её Нэнси, сидящая на стуле рядом с Хельмутом. Все тут же обернулись в её сторону. — Да, я знаю, извините, что перебила, — поспешила оправдаться та. — Нет, ничего, — миссис Айвир махнула рукой, — хорошо, что мы всё выяснили, через час должен будет подойти Виктор. Воцарилась тишина. Стейси продолжала смотреть на разложенные на столе планы и, хмурясь, о чём-то думать, Хельмут молча сидел в кресле и периодически поглядывал на часы, Джеймс по-прежнему стоял по правую руку от Дона, и лишь Нэнси, видимо, уставшая сидеть, встала и, чуть размяв ноги, сказала: — Раз у нас пока есть время, я выйду подышать, хорошо? Тут очень душно. Подняв бровь, Стейси глянула на подругу и, заметив её усталое лицо, спросила: — С тобой всё хорошо? Нэнси лишь кивнула. — Я не спала две ночи подряд и «похоронила», — она сделала жест, показывающий сарказм, — свою подругу. Думаю, я могу пару минут отдохнуть. — Хорошо, — с едва заметной улыбкой кивнула Дон и, когда дверь за Консильери закрылась, снова уставилась в бумаги. — Что это с ней? — с напряжением в голосе спросил Хельмут, оглядываясь на дверь. — Выглядит так, будто её поезд переехал. — Думаю, это скорее по части мистера Мёрдера, — пошутила Стейси, но через секунду, снова став серьёзной, ответила: — Не знаю. С самого утра ходит как в воду опущенная. Думаю дать ей несколько дней отпуска. Молчавший до этого Джеймс вдруг наклонился к другу и, прошептав что-то на ухо, получил утвердительный кивок. Спустя ещё секунду он кивнул Стейси и поспешил выйти вслед за девушкой. — Что это было? — спросила миссис Айвир, указывая в сторону двери. — Джеймс посчитал, что оставил свой телефон в баре, — быстро соврал Хельмут, — и решил вернуться за ним, пока ещё не поздно. Стейси лишь хмыкнула – врать мистер Хёрберг умел прекрасно, и, не говори она несколько минут назад с Нэнси, она бы ему действительно поверила. Но, решив не вспоминать о своих подозрениях, она лишь взяла один из планов со стола и начала медленно сворачивать его в трубку. — Волнуешься? Тихий вопрос Хельмута застал её врасплох – то ли от неожиданности, то ли от того, как он прозвучал в этой тишине, Дон дёрнулась и выпустила карту из рук. Мужчина тут же сорвался с места и, подхватив лист в полёте к полу, подал его ей в ладонь. — Спасибо, — немного смущённо сказала та и продолжила чуть быстрее складывать бумаги в сейф. Захлопнув тяжёлую металлическую крышку и провернув ключ в замочной скважине, Стейси, глубоко вдохнув, обернулась к Хельмуту. — Судя по всему, волнуешься, — откомментировал тот, облокачиваясь спиной о стол. — Да, есть такое, — честно призналась миссис Айвир, пряча план базы Синих во внутренний карман плаща. — Обычно Нэнси непосредственно участвует в таких операциях, я лишь курирую их, поэтому, знаешь, я как бы, — она помедлила, — чувствую себя немного не в своей тарелке. — У меня с Джеймсом была похожая ситуация, — поддержал разговор Хёрберг. — Как ты можешь видеть по мне, я не особо люблю разбирать бумаги... — Да, я заметила, — улыбнулась Стейси. — Ну так вот, — с энтузиазмом продолжил он, — поэтому я стал выезжать с моими людьми на задания. Ну, знаешь, супергеройски размахивать пистолетом у меня выходит явно лучше, чем ставить подписи на сотнях бумажек. Дон рассмеялась и, прикрывая лицо ладонью, ответила: — Я представляю тебя в костюме супергероя! — Я был бы лучшим! — засмеялся Хельмут и, поиграв мускулами на руках, уже более серьёзно посмотрел на девушку. — Мы справимся, вот увидишь, — тихо заверил он её. — Антидот будет у нас, и мы все вернёмся обратно. Стейси улыбнулась уголком губ и с высоты своего роста посмотрела на Хельмута из-под ресниц. Хоть разница между ними была не очень большой, но она всё-таки успела заметить, что тот отвёл от неё взгляд ровно в тот момент, когда она посмотрела на него. — Спасибо, Хельмут. Словно довольный кот, тот улыбнулся и наконец посмотрел на неё. Взгляд его синих глаз заставил её на мгновение замереть. Отдающий чем-то тёмно-зелёным в полутьме, он напомнил ей глубокое озеро – того и гляди, что один неосторожный шаг приведёт тебя к тому, чтобы утонуть или захлебнуться. И, кажется, Стейси не была против утонуть в них прямо сейчас, наплевав на всё, что может случиться потом. Сама того не осознавая, она чуть придвинулась к нему и заметила, что он немного приоткрыл рот и чуть прикрыл глаза, явно чего-то ожидая. Стейси не понимала, что ею движет, но, собрав в себе остатки чувств, она отстранилась и резко отвернулась, переводя дыхание. Сделав это, она не увидела, как Хельмут прикусил губу и тихо разочарованно вздохнул – кажется, он тоже надеялся на большее, но переступить через себя так же не мог. — Знаешь, что я вспомнил? — начал он, справившись с внезапно накатившим волнением. — Мы не закончили то, что начали пару дней назад. — И что же это? — со слабой улыбкой спросила миссис Айвир, оборачиваясь. — Узнавать друг друга, — ответил Хёрберг и, ослепительно улыбнувшись, со смешком продолжил: — Я задолжал тебе вопрос. Стейси тихо рассмеялась, заставив Хельмута улыбнуться ещё шире. Ей начинали нравиться его непосредственность и невозмутимость – его не слишком волновало то, что через несколько часов они будут на базе их злейшего врага, могут попасть в плен или хуже того – быть убитыми. Может, он и задумывался об этом, но жил моментом, и Стейси этот момент явно нравился. — Ну что ж, — помедлила она, становясь рядом, — расскажи мне о своём первом дне на службе. — Ты знаешь, о чём спросить! — улыбнулся Хельмут и, увидев её заинтересованный взгляд, продолжил: — В тот день, уже ближе к вечеру, я настолько замотался, что не заметил, куда я иду и что вообще делаю. Так я нечаянно пролил кофе на договор о поставке оружия в Югославию, и… — Серьёзно? — Ага, — чуть покраснел тот, — мне кажется, меня хотели прирезать на месте и испепелить. Пришлось срочно лететь туда и оформлять новый. Дон рассмеялась и, неосознанно положив свою ладонь на ладонь Хёрберга, покачала головой: — В Германии с тобой явно весело. — Ещё бы, — подтвердил он. — Я самый весёлый Дон, не считая вечно пьяного Джохана. — В этом он определённо мастер, — усмехнулась Стейси и, прищурившись, добавила: — Теперь твоя очередь. Вечно живший моментом кутила Хельмут улыбнулся. Кажется, это действительно лучший момент. *** Буквально вылетев в коридор, Нэнси побежала по винтовой лестнице наверх – там, в одной из комнат, она открыла дверь на балкон и глубоко вдохнула весенний лондонский воздух. Облокотившись о перила, она опустила голову вниз и, закрыв глаза, задумалась. Нэнси всегда считала себя сильной. С самого раннего детства она старалась смело идти к тому, чего хотела – будь то хлопья с верхней полки на кухне или победы в конкурсах, она никогда не сдавалась и знала, что добьётся сама всего – нужно лишь не опускать руки и не сдаваться. Она никогда не думала, что что-то в принципе заставит её свернуть с пути или остановиться, пока не встретила Джеймса. Между ними образовалось что-то ей не подвластное, и Нэнси это пугало. Из вечно упорной и неприступной она стала превращаться в настоящего, тёплого человека, позволяя себе дышать полной грудью. Она позволила Джеймсу подойти достаточно близко, чтобы раскрыть её душу, но столь же близко, чтобы нанести ей точный удар. Отчасти она его понимала – чувства были запрещены всеми законами мира и мафии, но смириться она с этим не могла. — Как ты? — прозвучал тихий голос сзади, заставив её вздрогнуть. Подняв голову и не оборачиваясь, она попросила: — Уйди, пожалуйста. Послышались шаги. Нэнси подумала, что Джеймс ушёл, но вместо этого он встал рядом с ней и, положив локти на перила, посмотрел на улицу. Солнце медленно продолжало свой путь к горизонту. — Зачем ты пришёл? — тихо спросила она, запуская руки в тёмные волосы. — Я думал, тебе плохо. — Да, Джеймс, мне плохо, — чётко сказала она, заставив его взглянуть на неё, — мне ужасно плохо от того, что ты просто бросил меня. Но наши постоянные встречи не исправят ситуацию – они, наоборот, сделают её ещё более запутанной. Мюллер молчал. — Мне не станет легче от того, что ты постоянно будешь рядом, Джеймс. Мне от этого ещё больнее. — Я знаю, — прервал он её и, взяв её ладони в свои, прошептал: — Я совершил ошибку, я понимаю это. Я бы отдал всё, чтобы вернуть всё как раньше. — Ты свой выбор сделал, — с горечью в голосе прошептала Нэнси и, разворачиваясь, хотела было выйти за дверь, но Джеймс оказался быстрее и, успев на секунду раньше, захлопнул её, закрывая проход. Нэнси закатила глаза: — Мы не в первом классе, Джеймс! — Нет, не в первом! — ответил тот и, чуть отступая, снова взял её за руку. — Но, чёрт возьми, как б я хотел вернуться туда! Там не было таких проблем, какие мы испытываем сейчас, всё было в разы проще! — Джеймс, — почти срываясь на плач, просипела Нэнси, — просто скажи, чего ты хочешь. Взглянув в её зелёные глаза, полный обиды и горечи, Мюллер замолчал. Единственное, чего он хотел сейчас – чтобы они перестали страдать и плакать, потому что он был уверен в том, что так оно и было. Несмотря на всю её смелость и силу, она была и оставалась женщиной. Чувствующей, милой, ранимой. Она могла не показывать это Стейси, Хельмуту и своим людям, но с ним в этом не было нужды – он видел всю правду, которую она так скрывала от чужих взглядов и расспросов. Не в состоянии перебороть себя, он нежно коснулся ладонью её щеки и, стерев едва появившуюся соляную дорожку, слабо улыбнулся. — Я хочу вернуть тебя, — прошептал он так, чтобы только они вдвоём это услышали. Задыхаясь от нахлынувших чувств, Нэнси закусила губу и, отшатнувшись, оперлась руками о перила, пытаясь перевести дыхание. Джеймс не торопил её, прекрасно понимая, что это требует времени. Возможно, чуть больше времени, чем одна встреча на балконе. — Не издевайся надо мной, — наконец сказала Нэнси, стирая слёзы с лица и оборачиваясь к Джеймсу, — пожалуйста, не надо. Вдохнув, Мюллер твёрдо сказал: — Я говорю тебе правду. — Хватит, пожалуйста, — прошептала Нэнси, прикрывая глаза и стараясь пройти мимо, но Джеймс не дал ей такой возможности – решив действовать сейчас, он перехватил её за талию и, прижав к стене почти вплотную, прошептал: — Я не могу каждый день видеть тебя и ничего не делать! Я не могу постоянно бороться с желанием касаться тебя или просто смотреть, я не знаю, почему это происходит! Да, я был слаб, — признался он, — но не в том, что бросил тебя, а потому что просто испугался того, как далеко это может зайти. Я испугался, что если это случится, я потеряю тебя. Но теперь я понимаю, что мне будет в сотню раз хуже, если я действительно потеряю тебя, не смогу помочь, когда буду нужен, просто потому, что я был глуп и не смог быть рядом! Я просто никогда не прощу себя за то, что позволил тебе уйти, так и не сказав того, что люблю тебя! Нэнси резко выдохнула и, обхватив себя руками, посмотрела на Джеймса глазами, полными слёз. Казалось, будто весь воздух из лёгких исчез, а струна, которая так долго была натянута где-то в сердце, резко разорвалась, заставив адреналин устремиться в каждую клеточку её тела. — И если мне потребуется ждать твоего прощения сотню лет, — ещё тише прошептал он, чуть отступая от неё, — то я буду ждать столько, сколько ты захочешь. Закрыв ладонями лицо, Нэнси заплакала так сильно, как только могла, высвобождая все чувства, которые копила в себе на протяжении этого времени. Не в силах смотреть на это, Мюллер крепко прижал её к себе и, поцеловав в макушку, прошептал: — Всё будет хорошо. Я клянусь тебе. Услышав это, она вцепилась в него и, оставляя следы слёз на его футболке, прошептала: — Пообещай мне, что никогда больше так не поступишь. — Я обещаю, — на придыхании ответил Джеймс и, аккуратно посадив её к себе на колени, прижал к груди. Тихо шепча что-то, он перебирал её волосы и, прижимая всё крепче, не мог поверить в то, что происходит. Джеймс Мюллер прошёл множество дорог. Он был на войне, в рядах мафии, и какой бы путь он ни выбрал, он никогда не жалел о нём, потому что каждый поход учил его чему-то. Он всегда считал, что свою судьбу человек вершит сам, но именно сейчас, именно в эту минуту он был благодарен жизни за то, что прижимал к себе дорогого человека, и впервые благодарил небеса за то, что на его пути появилась Нэнси Хьюстон. Впервые он был настолько счастлив, что был готов кричать об этом на весь Лондон. Он не думал, что можно быть ещё счастливее, пока не услышал тихие-тихие слова, сорвавшиеся с губ Нэнси, которая всё ещё прижималась к нему. — Я тоже люблю тебя, — тихо прошептала она, слушая ритм его сердца. Кажется, он был самым счастливым человеком на свете в эту минуту. И будет оставаться таким, пока будет держать её руку. Пока будет знать, что она рядом. Он будет знать, ради чего живёт и что защищает. Её.