La Mafia: In the face of death

How did it get so scary? I don't know Was it the hard life starving our egos? I never valued minutes I burned through Is that just how it goes? Два чёрных мердедеса и небольшой грузовик выехали из центра Лондона в начале третьего. Путь из Вестминстера до домов по Харли-стрит обещал быть долгим, а дорога обратно – весьма опасной, поэтому Доны решили взять с собой двух водителей Красных – мистера Бутмана и Фуллтона. Они работали на Красных уже несколько лет, и сомнения в их кандидатурах у английского Дона не возникало. Впрочем, их не было и у Консильери, но несмотря на то, что за руль та хотела сесть сама, ей не позволили этого сделать. Аргументируя это тем, что её навыки пригодятся в противостоянии с Синими, Стейси сразу же отказала ей; она понимала, что с Нэнси в качестве водителя будет просто опасно ехать. Кто знает, насколько быстро она захочет добраться до пункта назначения и смогут ли они доехать до места живыми, учитывая её манеру вождения? Увильнув с центральной улицы города, Красные свернули на более безлюдные дороги и, не сбавляя скорости, продолжили свой путь. В первой машине молча ехали Стейси и Нэнси. Мисс Хьюстон смотрела в затонированное стекло, и её волнение выдавали лишь пальцы – закусив губу, она теребила бледно-розовый браслет на запястье. Миссис Айвир долго наблюдала за ней, переводя взгляд то на лицо, то на руки – Нэнси смотрела в одну точку где-то за стеклом. — Что это у тебя? Нэнси дёрнулась, будто очнувшись, и, нервно улыбнувшись, отпустила браслет. — Это подарок, — объяснила она, — мне сделала его Лиззи, когда мы с Джеймсом уезжали из Германии. Стейси понимающе кивнула и, закинув ногу на ногу, сказала: — Ты помнишь что-нибудь о ней? Расскажи. Нэнси тепло улыбнулась, вспоминая ту милую девочку, с которой, как она надеялась, они успели стать подругами за время её пребывания в Берлине. — Да нечего рассказывать, — повела плечом она, но, поймав взгляд Стейси, тяжело вздохнула. — Её зовут Элизабет, — она затянула браслет, — ей шесть лет. — Джеймс познакомил тебя с ней? — Да, — кивнула Консильери, — мы прилетели в Берлин вечером, отвезли груз на базу, дали распоряжения... — И Красные в Германии тебя слушались? — усмехнулась Стейси. — Да… — в голосе Нэнси проскользнуло удивление. — Я же приехала из "главного офиса", к тому же со мной был Джеймс. Не перебивай, — она отрицательно помотала головой. — Освободились мы уже поздно вечером, и Джеймс предложил поехать к нему домой. Я предпочла этот вариант поискам отеля где-нибудь в городе. В общем, оказалось, что Мюллеры живут на Вильгельмштрассе... — Ты же знаешь, что я не разбираюсь в немецких улицах. — Это не так важно, — качнула головой мисс Хьюстон. — Мы переночевали у него дома, я вышла утром приготовить завтрак, как вдруг увидела, что эта маленькая девочка встала на табуретку и раскладывает по столу ингредиенты для омлета, ты представляешь? Стейси тепло улыбнулась. Мимо них за стеклом пронеслась пара легковых машин; водитель опустил стекло, и в салон ворвался свежий предгрозовой ветер. — Мы вылетали только на следующий день, поэтому Джеймс решил провести оставшееся время дома, — Нэнси улыбалась, погружённая в воспоминания. — Мы готовили, рисовали вместе, потом я заплела ей косички... А ещё Элизабет хотела подрисовать спящему Джеймсу усы моей подводкой, но уснула первой. В салоне наступила тишина – Консильери улыбалась, уходя в воспоминания, а Дон лишь молча смотрела на неё, понимая, что та, наверное, наконец нашла свой настоящий дом. Стейси почти не задумывалась о том, что Нэнси, её лучшая подруга ещё со школьных лет, была на самом деле довольно одинока. С самого раннего возраста она колесила по России из-за профессии отца – он был военным, – и побывала почти в каждом крупном городе своей родной страны, начиная Владивостоком и заканчивая Калиниградом. Родившись в маленьком и вечно тонущем в мерзлоте Бийске, Нэнси почти никогда не заводила друзей – какие отношения можно построить с людьми, если ты меняешь школу почти каждые полгода? Насте Гончаровой оставалось посвящать себя самообразованию. Она изучала иностранные языки, которых к её двадцати шести годам накопилось уже шесть; училась драться, посещая всевозможные курсы боевых искусств. Затем, когда её семья изъездила всю Россию и часть ближнего зарубежья, она поступила в МГТУ. Отучившись, она захотела путешествовать, чего её подруга не понимала – какой смысл жить на чемоданах? На что Гончарова ей отвечала, что всегда жила так, как ей указывали родители, разъезжая за ними по стране, а теперь она сама хочет увидеть мир. Стейси, не одобрявшая таких радикальных решений, сначала покачала головой, а затем согласилась. Сейчас, пока они ехали на встречу со своей судьбой, миссис Айвир лишь молча смотрела на свою лучшую подругу. Дорога, деревья и здания за стеклом сливались в однородную массу; горизонт поглотили сизые тучи. Стейси не отводила взгляда от Нэнси, думая о том, что за столько дорог, которые она прошла, её подруга наконец обрела то, что так давно искала – счастье. Ей казалось, что ради Джеймса и его семьи Нэнси была готова на всё, включая то, что они делали сейчас – ехать на окраину Лондона, чтобы отдать своему врагу инструмент для их уничтожения. Чтобы вернуть одну маленькую девочку, которую мисс Хьюстон с первого взгляда посчитала своей дочерью. Стейси Айвир, никогда не позволявшая чувствам туманить разум и руководствовавшаяся логикой и фактами, сейчас понимала подругу как никогда – будь у неё то, ради чего стоит умереть, она бы без раздумий это сделала. Семья. Безусловно, у неё всегда была семья – улыбчивая мама, по-доброму ворчавший папа, вредный младший брат, который иногда таскал у сестры книжки, читая их ночью под светом настольной лампы. Но именно своей семьи у неё никогда, наверное, и не было. Сначала казалось, что ею станет Дэниэл, а то чувство, в которое они окунулись с головой, будет очень долгим, но теперь... Теперь она с лёгкой грустью понимала, что ни в чём нельзя быть уверенной полностью. Любой с виду хороший парень может оказаться той ещё сволочью, а колючий и дерзкий Дон мафии может затронуть её сердце, навсегда изменив ход её жизни. — Как скоро мы будем там? — Стейси прервала тишину. — Через час, — ответила Нэнси, всматриваясь в пейзаж за окном. Они проезжали мимо Вестминстерского собора; сегодня, как и всегда, вокруг него собралось множество туристов. Снова погрузившись в мысли, Нэнси почувствовала движение около себя – это Стейси положила свою ладонь на руку подруги и, заставив её обернуться, сказала: — Я клянусь тебе, всё будет хорошо. Нэнси лишь кивнула – надеяться она не любила, но, видимо, сейчас ничего больше не оставалось. Они сделают всё возможное, чтобы закончить день с минимальным количеством жертв. *** — Джеймс, приятель, успокойся, — осторожно проговорил Хельмут, всматриваясь в друга, сидящего рядом, — мы приедем на место и дадим нашему плану развернуться... — Какому плану? — как-то устало и зло ответил тот, скрещивая руки на груди. — Ты точно помнишь, что мы решили? — Мы созвали совет, на котором было вынесено решение отдать Дэниэлу Смиту десять ящиков с антидотом, чтобы он отпустил заложника и... — И всё, Хельмут. Хёрберг тяжело вздохнул – действительно, за последние сутки никто не придумал ничего лучше, чем просто вступить в переговоры с Синими и отдать им то, чего они так хотят. Ведь в противном случае они убили бы Элизабет прямо там, в строящемся доме на окраине Лондона, куда они сейчас и направлялись. Даже Виктор, которого они ввели в курс дела, не смог ничего придумать и, лишь покачав головой, сказал, чтобы Стейси решала всё так, как считает нужным. И впервые в жизни Хельмут захотел сделать так, чтобы это решать ей не пришлось. Это было грузом, и он это прекрасно понимал. Перед миссис Айвир стоял тяжёлый выбор – не поступиться карьерой и годами, проведёнными за руководством мафии, или спасти одну, для неё, впрочем, не слишком важную жизнь маленькой девочки, которая была чуть ли не центром вселенной для Джеймса Мюллера. Будь его воля, Хельмут бы оградил Стейси от этого шага, но он понимал, что рано или поздно его придется сделать, а его попытки ничем не помогут. Вопрос был в другом – если всё пойдет не по плану, что они смогут предпринять? Выживет ли кто-то из них? — Я уверен, что мы справимся, — голос Хёрберга предательски задрожал, — мы справлялись и с другими трудностями, когда, например... — Хельмут. Взгляд Джеймса, уставший и убитый, заставил Хельмута замолчать. — Я ценю твою поддержку, честно, — вздохнул Мюллер, — но не думаю, что сейчас она будет к месту. — Я просто не хочу, будто ты чувствовал, что я ничем не помогаю, — выдохнул Хёрберг. — Я и не чувствую этого, просто, честно... — он помедлил. — Я не знаю, что нас сегодня ждёт. — Я тоже, — кивнул Хельмут, — но я уверен в одном – мы определённо сможем выиграть. — Жизнь не строится только на проигрышах и выигрышах, — заметил Джеймс, проводя рукой по волосам, — она строится на жертвах. Вопрос не в том, выиграем ли мы, а в том, спасём ли тех, кто пострадал из-за нас? Сможем ли выстоять сегодня? — Ну, со мной мой верный Консильери, — усмехнулся Хёрберг, — а с ним я готов и самолёт из моря доставать. Джеймс чуть улыбнулся и, скрывая волнение, глянул в окно. — Я обещаю, всё будет хорошо. Мюллер с надеждой кивнул и, сжимая кулаки, подумал, что сегодня замечательный день, чтобы умереть за идеалы Красных и свою дочь. Сегодня. Не завтра и не через год. Сейчас. *** Час пролетел на удивление быстро – пробок в Лондоне почти не было, и до окраины они доехали довольно скоро. Пару раз объехав наиболее оживлённые дороги, они теперь преодолевали большое пустое пространство, растянувшееся почти до горизонта. Пыль всё так же взлетала под колёсами мерседесов, всё так же над городом сгущались тучи, но на небо никто не смотрел - всем хотелось лишь быстрее оказаться на месте и покончить со всем этим. Мистер Бутман, водитель первой машины, кашлянул, привлекая к себе внимание. Поймав взгляды Дона и Консильери через зеркало заднего вида, он философски заметил: — Тучи сгущаются, это хороший знак. — Пойдёт дождь и всех нас затопит? — съехидничала Нэнси и, хмыкнув, снова отвернулась к окну. — Спасибо, Бенджамин, — с едва заметной улыбкой сказала Стейси, — я ценю то, что вы пытаетесь приободрить нас. — Дело не в этом, мэм, — Бутман свернул направо, — это чисто моё наблюдение – во время вашего назначения над Лондоном собирались точно такие же тучи, и вот, прошло несколько лет, и наш клан по-прежнему цветёт. — Лондон всегда дождлив, Бенджамин, — обронила Нэнси, — нельзя говорить о том, что сегодня такие же тучи или что этот дождь подаёт нам хорошие знаки. Водитель на минуту замолчал, а потом, сбавляя скорость, остановился у стройки на окраине поля. — Я уверен, мэм, что сегодняшний день принесёт нам очищение. Глубоко вдохнув, мисс Хьюстон открыла дверь машины и огляделась. Пустое поле, не занятое застройкой, было, наверное, самым правильным местом для встречи – обе стороны могли чётко видеть, что все условия выполнены и никто не привёл армию своих людей, дабы закончить всё это обычной бойней. От внезапно накатившей злости Нэнси пнула переднее колесо машины; Бутман с осуждением посмотрел на неё. Консильери лишь вздохнула и, извинившись через стекло, двинулась в сторону грузовика. — Всё хорошо? — крикнула она, подходя к машине, и, внимательно осмотрев её, постучала в дверь водителю. — Да, мэм, — ответил тот, опуская со своей стороны стекло, — все ящики доставлены, ничего не разбито, Фуллер пока в кузове, всё разбирает. — Принято, — кивнула Нэнси и, обходя машину, подошла к Красному. Тот возился с последним ящиком, силясь открыть заклинивший замок. Остальные были выставлены в три ряда и накрыты тентом. От них ощутимо веяло холодом. — Всё цело? — Да, — кивнул Фуллер, — стоит надеяться, что Синие не перебьют нас, решив вдруг захватить грузовик. — Видимо, надежда – это всё, что нам остаётся, — усмехнулась Нэнси, хлопнув того по плечу, — проверьте всё ещё раз и ждите сигнала. Красный снова кивнул и, забравшись в кузов, начал снова поочерёдно открывать ящики. — Дэниэл уже здесь? — тихо спросил Хельмут, подходя к занятой погрузкой Нэнси, и, чуть не споткнувшись, схватился за её плечо. — Осторожнее, а то потом даже наши хирурги не смогут тебя собрать, — как-то устало пошутила она и, покачав головой, тут же объяснилась: — Извини, я вся на нервах, не знаю, чего нам следует ждать. — Всё нормально, я понимаю. Фуллер, занятый ящиками, не обращал на Дона и Консильери никакого внимания; памятуя, как мафиози поступают с теми, кто подслушивает, он натянул шапку почти на уши. — Волнуешься? — Скорее думаю, как вырвать Дэниэлу кишки, —процедила Нэнси, внимательно осматривая стройку, — твои люди не проверяли дома? — Нет, пока не суются, — качнул тот головой, — но в радиусе пяти километров нет ни одной живой души. Тучи сгущались над домом всё сильнее и, словно большие серые корабли, бороздящие просторы неба, в любую минуту были готовы разразиться дождём. — Как Джеймс? — в свою очередь спросила Нэнси, отходя от грузовика. — Я так и не успела поговорить с ним. Хельмут тихо рассмеялся и поспешил объяснить: — Пару минут назад он спрашивал у меня, как ты. Нэнси улыбнулась: — Я чувствую себя просто прекрасно. На минуту между ними повисло молчание. Хёрберг не решался что-то сказать, а мисс Хьюстон было и вовсе не до этого; она двинулась вперёд, полностью сосредоточенная на поставленной перед ними задаче и, придирчиво оглядывая местность, хмурилась. Именно эта стройка, да ещё и на окраине города – просто совпадение или же ловушка, которая должна привести их к поражению? Нужное здание почти ничем не отличалось от соседних - два этажа, балкон, отделанный фасад, тёмная черепичная крыша, но что-то всё равно не давало Консильери покоя. Она всегда, порой неосознанно, старалась усмотреть в поступках Дэниэла двойное дно – и сейчас глава мафиозного клана, скорее всего, продумал свой план на 110 процентов. Во всём должен был быть скрытый смысл или подвох, который она, к сожалению, пока не увидела. — Хороший день, чтобы надрать кому-то зад, да? — в тишине спросил Хельмут, идущий сзади. — О да, — прошептала Нэнси, — сегодня определённо этот день. Сизые тучи продолжали сгущаться. *** — Вы уверены, что это правильный адрес? — спросил Джеймс, с интересом оглядывая дом. К этому времени Стейси вышла из машины и встала рядом с Консильери Германии, оперевшись о капот. — Такое чувство, будто мы ошиблись. — Харли-стрит, шестьдесят шесть, — отчеканила та и добавила: — Странно, что Дэниэл ещё не на месте. Мюллер усмехнулся и, посмотрев на Дона с высоты своего роста, справедливо заметил: — Может, он уже там. Ждёт, пока мы войдём. — Это было бы прекрасным приглашением на вечерний чай, — Стейси вскинула брови и, краем глаза взглянув на мужчину, проговорила: — Ты же знаешь, что мы справимся? — Только давайте без лекций и поддерживающих речей, хорошо, миссис Айвир? — он закатил глаза. — Хельмут говорил мне то же самое. — Мистер Мюллер, — холодно процедила она и, метнув на Джеймс взгляд, от которого у него побежали мурашки, продолжила: — Вы можете называть меня просто Стейси. — Хорошо, — он запнулся, - Стейси. Миссис Айвир выдохнула и, посмотрев на небо, задумчиво прошептала: — Будет сильный дождь. Что ж, может, это действительно хороший знак. Увидев вдалеке Нэнси и Хельмута, Дон махнула им рукой и, подзывая к себе, тут же спросила: — Какой у нас план на данный момент? — Мы войдём в дом, больше нам ничего не остаётся, — тряхнула головой Нэнси и, пряча нож поглубже в сапог, продолжила: — Если там его нет, то будем ждать. — А если есть? — резонно спросил Хельмут. — Тогда что? — Тогда соглашаемся на его условия и производим... обмен, — мисс Хьюстон бегло глянула на Мюллера. Тот не моргнул и глазом, лишь скрестил руки на груди. — Где наши? — тихо спросил Хёрберг у мисс Хьюстон. — Ты контролируешь их? — Вы что, привезли сюда кого-то ещё? — прошипела Стейси, переводя испуганно-раздражённый взгляд с Хельмута на Нэнси. — Вы с ума сошли? — А ты предлагаешь нам соваться туда просто так, без прикрытия? — кинула ей в ответ Нэнси. — Думаешь, Синие будут паиньками и тоже придут одни? — Я думаю, что глупо спорить со стороной, на которой явный перевес! — проворчала Дон. — Чему тебя только учил Виктор! — Отвечать за свои поступки! — огрызнулась та. — А ты слишком много думаешь! На горизонте пророкотал первый гром – тучи темнели и наливались дождём, и дорога, на которой стояли Красные, постепенно утопала в звуках надвигающегося ливня. — Замолчите все! — воскликнул Хельмут и, вслушиваясь в тишину, поднял палец вверх. — Я ничего не слышу, — тихо заметила Стейси. — Вот именно, — прошептал он и, бросив встревоженный взгляд на дом, сжал кулаки, — они уже здесь. На целую милю вокруг стояла тишина – не было слышно ни рёва машин, ни гула проезжающих поездов, ни крика ворон или любой другой птицы – лишь всеобъемлющая тишина. — Хельмут, — едва слышно прошептала Нэнси, взяв его за руку, — как долго ты Дон Германии? — Завтра будет десять лет, — с непониманием ответил тот, нахмурившись. В зелёных, словно русский лес, глазах Нэнси промелькнуло что-то вроде понимания. Тяжело вздохнув, она сжала его руку ещё крепче. — Я знаю, ты умеешь вести за собой людей, — с горечью в голосе ответила ему Нэнси и, вкладывая в ладонь маленькую рацию, прошептала: — Сегодня всё наше будущее в твоих руках. — Стой, — тут же спохватился он, — а как же ты? Нэнси всмотрелась во внешне безобидный дом и, достав пистолет, крепче перехватила его рукоять. Положив палец на курок, она кинула беглый взгляд на Джеймса и, когда тот кивнул, ответила: — Там моя семья. На горизонте снова прогремел раскат грома. *** Джеймс открыл дверь с ноги – ручка не поддавалась, а ждать он больше не мог: где-то внутри, возможно, держат в заложниках его дочь. Вслед за ним двинулись и остальные; сжимая в руках оружие, они осматривали помещение. В воздухе витала пыль, пахло свежей штукатуркой, деревом и краской. Весь пол был завален досками и строительным мусором; перешагивая через мешки и рулоны рубероида, Красные рассредоточились по первому этажу. Приоткрыв дверь кухни, Нэнси вскинула пистолет. Стрелять не пришлось – помещение было таким же пустым и заваленным хламом. Проворчав что-то на русском и прислушавшись, она вернулась в холл. Над ним не было перекрытий, и свет, падавший из окон в два этажа, разрисовывал пол в клетчатый узор. — Что-то нашли? — Пусто, — покачал головой Джеймс, — но у нас есть второй этаж. Стейси кивнула и, наступив на первую ступеньку лестницы, шагнула вперёд, но Нэнси на автомате толкнула её за спину: — Ты должна быть в безопасности. Красные поднимались по ступеням, стараясь уловить каждый шорох. Вдруг на втором этаже что-то щёлкнуло, и до слуха троицы донеслась тихая мелодия. Нежная и плавная, с каждой секундой она становись чуть громче, постепенно нарастая и заставляя кровь стынуть в венах. Тихий ритм отражался от стен: раз-два-три, раз-два-три... Кто мог так красиво наигрывать мелодию вальса в пустом и холодном доме? Тишина трусливо бежала под напором музыки; та не переставала играть, пока Красные, задержав дыхание, поднимались по лестнице. Вокруг нарастала атмосфера тихого подсознательного ужаса, заставляя их дышать глубже и чаще и ожидать того, что будет впереди. Оказавшись на втором этаже, Красные выдохнули - мелодия лилась из старого магнитофона, рядом с которым лежала пыльная кассета. Из комнат на втором этаже оказалась только гостиная, спальня и ванная – проверив последние две, Джеймс и Нэнси направились к закрытой двери в гостиную, а Стейси, тихо ступающая за ними, лишь молча оглядывала помещения. — Как узор на окне, — тихо запел женский голос за дверью, — снова прошлое рядом... — Что за чертовщина? — прошипел в сердцах Джеймс, не сводя взгляда с двери. — Что происходит? — Кто-то пел песню мне... Стейси тут же ринулась к столику с кассетой и с замиранием сердца взяла её в руки. Старая, где-то из начала двухтысячных, она была покрыта толстым слоем пыли. Стейси смахнула её, обнаружив выведенную красными чернилами надпись. "Для тебя". — В зимний вечер когда-то... Кассета выскользнула из пальцев, и Стейси едва успела подхватить её снова. Девичий голос за стеной тут же смолк – в доме, как и на улице, наступила мёртвая давящая тишина. Джеймс и Нэнси переглянулись и, одновременно кивнув, с силой толкнули дверь. — Я и не думал, что вы прибудете так быстро, — медленно проговорил мужчина в чёрном, стоявший к ним спиной, — на улице начинается гроза. Хороший знак. Руперт, развяжи девочку. Стоящий в углу Синий склонился над маленькой Элизабет словно коршун, одним движением развязав верёвки. Лиззи шмыгнула носом, когда рука агента опустилась на её плечо, не отпуская её. — Сукин сын, — прошипел Джеймс, вскидывая пистолет. — Осторожнее в выражениях, — предостерёг его мужчина и, оборачиваясь, дружелюбно улыбнулся, — а я скучал. — Ящики на территории, — навела на него пистолет Нэнси, — выполняй свою часть сделки. Дэниэл улыбнулся: — Безусловно. Смит щелкнул пальцами, и за одно мгновение в проёме появилось четверо Синих – один из них схватил мисс Хьюстон за куртку и, развернув, с силой ударил о стену. — Нэнси! — вскрикнул Джеймс и бросился к ней; на него тут же налетел агент, резким ударом в живот заставив согнуться пополам. Вскинув голову, Мюллер увидел, как Нэнси сползла на пол, выронив оружие. Тотчас мимо него пронеслась Стейси – выхватив пистолет, она нацелилась на Дэниэла, но четвёртый Синий выбил его и, заломив руки ей за спину и мгновенно связав их, встал рядом. — Думаю, так наш разговор станет более продуктивным, — усмехнулся Смит и, подойдя к окну, поднял шторы. — Какая прелесть! — резюмировал он. — Мои агенты только что перехватили ваших. Джеймс бросил взгляд в окно, насколько позволял обзор – действительно, пара десятков Синих окружили их людей и, держа их на мушке, медленно приближались к грузовику. — Итак, о чём мы говорили? Ах да, точно, — Дэниэл кивнул, — мои ящики. — И моя дочь, — прошипел Мюллер, исподлобья глядя на Дона Синих. — Твоя дочь, как видишь, тут, — Дэниэл небрежно показал ладонью на раскрасневшуюся Лизу, которую по-прежнему удерживал Руперт, — а мои ампулы, как я понял... — В машине, — процедила Стейси, — отдай девочку, и мы уйдём. — А то что? — он вскинул брови, подходя к ней, — злая тётя Стейси накажет меня? Стараясь совладать с собой, миссис Айвир лишь глубоко выдохнула. — Знаешь, почему я выбрал это место? — спросил Смит, подходя ближе. — Нет? — И знать не желаю, — та тряхнула головой, испепеляя его взглядом. — Очень жаль, — как-то разочарованно проговорил Дэниэл, подходя к ней почти вплотную, и, коснувшись холодной ладонью её щеки, склонился над ухом, — я думал, что великого Дона Красных заинтересуют подробности. Стейси начала выходить из себя: — Мне казалось, что ты хоть раз в жизни будешь честен со мной. Дэниэл, на секунду замерев, в следующую расхохотался словно ребёнок: — Я всегда был честен с тобой, дорогая. — Особенно когда говорил, что ты просто научный сотрудник в "Баскервиле". — Ну, я иногда мог приврать, — сощурился он и небрежно повёл плечами, — но, думаю, дело не в этом. Его пальцы аккуратно провели по её шее, заставив миссис Айвир дернуться. — Ну-ну, малышка, давай без резких движений, — прошептал Смит, — ты же можешь быть послушной. — Не смей прикасаться ко мне, — с нескрываемой ненавистью прошипела Стейси, и рука Дэниэла тут же отпустила её. — Как скажешь. Мужчина повернулся к ним спиной и, снова подойдя к окну, проговорил: — Тебе понравилось моё короткое представление? — он кивнул на магнитофон. — Честно говоря, меня оно очень даже позабавило, — на его губах заиграла усмешка, — твоя любимая песня, наш свадебный вальс... Ты помнишь? Стейси молчала, не спуская с него напряжённого взгляда. — Весь сегодняшний день – это кладбище, — заметил он. — Кладбище наших воспоминаний, дорогая. Этот дом? Я купил эту территорию пару лет назад, когда наша мафия вложила огромные средства в компанию, которая решила застроить этот район. Ты спросишь – зачем? Для нас, Стейси, для нас. Я хотел, чтобы мы поселились здесь, переехали из нашей старенькой квартиры в Стрэнде... Вечером того же дня я узнал, что женат на своем злейшем враге. Комната погрузилась в молчание – было лишь слышно, как тихо хныкает Элизабет. — Руперт, заткни её! — крикнул Дэниэл, и Синий хорошенько встряхнул девочку. — Лиза! — закричал Джеймс, но один из агентов, удерживавших его, снова ударил его в живот; согнувшись пополам, Мюллер старался восстановить дыхание. — Папа! — прошептала Элизабет, вытирая ладошками слёзы, и посмотрела на Дэниэла снизу вверх. — Отпустите нас, пожалуйста! — Конечно, я вас отпущу, — улыбнулся Смит и, присаживаясь напротив девочки на корточки, заправил прядь волос ей за ухо, — но ведь мы пока не доиграли, верно? — Ублюдок, — просипел Мюллер, облизывая разбитую губу, — убери руки от моей дочери! Следующий удар не заставил себя ждать и пришёлся аккурат в нос, из которого тут же тонкой струйкой полилась кровь. — Я же говорил, что с выражениями надо быть аккуратнее! — с досадой проворчал Дон Синих, поднимаясь. — У тебя такое красивое, фактурное лицо, а его вынуждены бить, — он подошёл ближе, поднял его за подбородок и, оглядев, хмыкнул. — Что эта сука нашла в тебе, я просто не понимаю... — Бесишься, что я не с тобой? Дэниэл застыл, развернувшись на каблуках своих идеально чёрных туфель в сторону Нэнси. — Думаю, я бы смог унять даже такую сучку. — Очень сомневаюсь. На улице послышались выстрелы – один из Синих подавал сигнал, извещая остальных, что погрузка закончена. Услышав это, Дэниэл бросил взгляд на Стейси и устало произнёс: — Я хотел, чтобы ты пришла именно сюда. Я хочу увидеть ваше падение прямо здесь, прямо сейчас. Я хочу закончить нашу историю там, где она началась. С каждым словом он медленно приближался к ней, и, когда между ними оставался шаг, прошептал ей в лицо: — Мне всегда говорили, что Дон Красных – сильная женщина. Но я знал, что найду твоё слабое место. И оно здесь, в нас обоих. Это наши воспоминания. Стейси сглотнула. — Я хочу, чтобы ты умерла. Корчась от боли, от страданий, но сначала... Гори оно всё огнем. Рука Дэниэла метнулась к карману. Достав оттуда зажигалку, Дон включил её и, бросив на пол, рассмеялся. Лежащие на полу доски тут же занялись пламенем; дым просачивался сквозь распахнутое окно. Синие отшвырнули пленников и выбежали из комнаты, захлопнув за собой двери. — Папа! — закричала Элизабет и, ринувшись к отцу, тут же крепко обхватила его за шею. — Папочка! — Лиза… — просипел он, пытаясь встать. — Скорее, нам нужно уходить! — Повернись! — прикрикнула на него мисс Хьюстон, разрезая ленту на его руках; секундой ранее она достала нож из сапога и освободила себя и подругу. На пол с оглушительным скрежетом обрушилась люстра и, едва не придавив Нэнси, повалилась набок. Стейси, отшатнувшись, оказалась в другом конце комнаты. — Бери Лизу и бегите! — закричал Джеймс, передавая дочь в руки мисс Хьюстон. Крепко прижав к себе девочку, Нэнси кивнула и, хватая пистолет, побежала прочь из комнаты. По пылающему коридору – прямо, оббегая горящие доски и мешки. Чувствуя, как огонь едва не опаляет волосы, она спрятала лицо Элизабет на своей шее и, ругаясь на русском, бежала по лестнице – вниз, к спасению. Попытавшись оглянуться на бегу, она оступилась и, едва не рухнув со ступени, вскрикнула, но устояла, почувствовав, как крепко девочка обхватила её за спину. До заветной двери из дома – пара метров, и Нэнси старалась пробежать их как можно быстрее, пока беснующееся пламя не добралось до неё. — Мама! — тихо воскликнула Лиззи и, цепляясь за женщину ещё сильнее, быстро зашептала что-то на немецком. В тот же миг последняя ступенька лестницы с треском провалилась под двойным весом, и нога Нэнси опасно выгнулась. — Чёрт! — в сердцах выкрикнула она, но Джеймс, бегущий сзади, тут же вытащил её ногу оттуда и обернулся в поисках Стейси. Та подбегала к лестнице, закрывая половину лица плащом. Нэнси вылетела из дома буквально через секунду – заходясь кашлем, она пробежала ещё пару метров и, когда силы окончательно оставили её, рухнула на колени, продолжая крепко прижимать к себе Элизабет. — Нэнси! — Хельмут рванулся к горящему зданию. — Как ты? Всё в порядке? — быстро зашептал он, забирая Лизу. — Где Джеймс? Стейси? — Я думала, Синие перестреляли здесь всех, — прошипела она, всё ещё сидя на коленях. — Нет, — Хёрберг качнул головой, — я дал сигнал вовремя – наши успели аккурат к перестрелке, сейчас все Синие на мушке. Нэнси закашлялалсь. — Хорошо… Из полыхающего дома донёсся женский крик и треск выбитого огнём стекла, и все тут же обернулись в его сторону. — Стейси! — Хельмут резко поднялся и хотел было рвануться к дому, как вдруг… — Джеймс, нет! — крикнула Нэнси, хватая Мюллера за рукав, но его было не остановить – он бросился на крик раньше, чем кто бы то ни было. — Дже-е-еймс! — мисс Хьюстон попыталась встать, но Хельмут быстро схватил её за руки и прижал к себе. — Нет, Джеймс! — Успокойся, — прошептал Хёрберг, — они выберутся... Нэнси надеялась, что Хельмут окажется прав. *** Задыхаясь в дыму, Мюллер ринулся за мисс Айвир в сторону лестницы – там он видел её в последний раз. Минуя горящие доски и куски штукатурки, он пробрался к ступеням, пока не услышал приглушённый крик: — Помогите! Джеймс бросился на голос. Сквозь дым он заметил кусок деревянной балки, засыпанный тлеющими досками; кажется, Стейси завалило этими обломками. Консильери быстро оказался на месте. Заходясь кашлем и щурясь от едкого дыма, он увидел, как Стейси силится сдвинуть балку, не дающую ей выбраться. Джеймс всем весом налёг на неё; проскрежетав по жаркому полу, тот сместился ровно на полметра. Дон, задыхаясь, наконец выбралась из горящей тюрьмы. — Вставай! — он перехватил её руку и, перекинув её через свое плечо, поспешил в сторону выхода. — Спасибо, — прошептала Стейси, — надо тебя повысить, когда мы выберемся... До заветной двери оставался метр. Джеймс поднял глаза и тут же увидел очередную балку – она прогорела почти полностью и в любую секунду могла упасть. В его сознании словно пронёсся вихрь; ему больше ничего не оставалось, как с силой толкнуть Стейси в сторону выхода. Потолок обвалился ровно в ту секунду, когда миссис Айвир оказалась на улице. — Стейси! — закричал Хельмут, увидев её фигуру в пролёте, и, ринувшись к ней, тут же подхватил под руку, скорее уводя от горящего дома. — Чёрт, как ты? Скажи хоть что-нибудь! — Я жива, — просипела та и, подойдя к Нэнси, закашлялась. Консильери не отрываясь смотрела на горящий дом и тихо шептала: "Джеймс..." — пока её глаза не переполнились слезами. Она вздрогнула всем телом. — Он выберется, выберется, я верю... Хельмут обернулся и, глядя на чёрный столб дыма, коротко ахнул. Взрыв прогремел в семнадцать двадцать три по местному времени. Над полем пронёсся женский крик – длинный, протяжный, он, кажется, перекрыл собой даже гром. Не в силах стоять на ногах, Нэнси рухнула на колени и, скрывая лицо в ладонях, горько зарыдала. Для неё всё было кончено. — Дже-е-еймс! — вновь простонала она и, не справляясь на нахлынувшими слезами, ударила кулаком о землю – ладонь мгновенно окрасилась кровью, но её это не волновало. Сердце разрывалось болью всё сильнее с каждой секундой, которую она с трудом вдыхала в саднящие лёгкие с осознанием того, что Джеймса больше нет. Он не придет к ней утром со свежим завтраком на подносе, не возьмет её за руку, когда ей будет страшно, не расскажет историю из своего прошлого и не подхватит на руки, когда священник объявит их мужем и женой. Его просто нет. Он мёртв. Нэнси снова закричала. Кажется, это было единственным, что она могла делать – крепко обхватывая себя руками за плечи, разрывать лёгкие от горя и бессилия. Слёзы, неудержимые слёзы душили её, не давая ей шанса вдохнуть, пока в голове крутилась одна и та же мысль: "Мёртв, мёртв, мёртв..." Дышать больно. Больно думать. Больно поднять глаза и увидеть, как Хельмут прижимает к себе Стейси. Целую и невредимую, просто потому что Джеймс, её родной Джеймс, спас её. И умер сам. "Мёртв, мёртв, мёртв", — шепчет мозг. "Жива, жива, жива", — вторит сердце. — На одного из вас стало меньше, да? Этот голос Нэнси узнала бы из миллиона других. Дэниэл стоял рядом, буквально в паре метров, и, усмехаясь, смотрел на горящий дом. Вылетевшие стёкла засыпали осколками песок; дым поднимался к небу, смешиваясь с сизыми тучами. — Всё-таки оставить там пару газовых баллонов было прекрасной идеей. — Сукин сын! — на пределе закричала Нэнси и, сорвавшись с колен, бросилась в его сторону, но тут же была схвачена Хельмутом за талию. — Успокойся! Он захвачен и получит своё! — Как ты можешь такое говорить?! — надрывно завыла она. — Он убил Джеймса! Он во всём виноват! Один из Красных, державший Дэниэла, отшатнулся от Консильери и, покрепче перехватив Смита, отошёл с ним подальше. — Я убью тебя, если ты меня не отпустишь! Угрозы на Хёрберга не действовали – лишь покрепче прижав её к себе, он напрягся всем телом. — Успокойся! — Что ты знаешь о спокойствии?! Воспользовавшись тем, что на него больше не обращают внимания, Дэниэл резко развернулся и, врезав своему надзирателю, повалил того на землю. — Заложник! — вскричал агент, но Смит оказался проворнее – метнувшись к стоящей в паре метров от Хельмута Лизе, он приставил пистолет Красного к её виску и, отступая назад, прошипел: — Только попробуйте. — Отпусти мою дочь, скотина! —Нэнси выхватила свой пистолет и направила его на Дона Синих. — Я выстрелю раньше! — Подонок! — Тупая сука! Стейси, до этого державшая Нэнси за руку, сжала её ладонь ещё сильнее и, смотря на мужа, спросила: — Чего ты хочешь? — Дайте мне уйти. — Отпусти девочку, — потребовала миссис Айвир, не спуская с него глаз. — Хорошо, тогда вот мои условия: умри. — Что? — прошипел Хельмут. — Он совсем рехнулся? — Нет, я просто ищу максимальную выгоду из ситуации, — Смит кивнул в сторону пистолета, который держала в руке Нэнси, — только пусть это сделает твоя Консильери. — Она не... — О, у неё достаточно причин, — перебил её Дэниэл, — Нэнси, дорогая, посмотри на меня. Затуманенный слезами взгляд поднимается на Смита. — Хорошо... Смотри, это Стейси. Тебе не нужен рычаг давления, верно? Она убила Джеймса, не я. Он ринулся спасать именно её. Из-за неё я сейчас держу твою любимую Лизу на мушке, — он встряхнул девочку, и та тихонько всхлипнула. — Из-за неё ты постоянно рисковала жизнью. И смотри, что ты получила? Все те, кого ты любила, скоро умрут. — Заткнись… — Они скоро умрут, слышишь? — Заткнись! — Сделай это! Нэнси не чувствовала ничего, кроме биения собственного сердца. Пульс заглушал все звуки, отдаваясь в кончиках пальцев, сжимающих рукоять пистолета. Где-то рядом хныкала Элизабет, чувствуя холодный металл у виска. Боль туманила разум. Сквозь пелену слёз мисс Хьюстон увидела, как её рука, будто не слушаясь, направляет пистолет на миссис Айвир. — Нэнси, пожалуйста… Шёпот Стейси не долетал до неё – она прочла это по губам. Рука предательски дрожала. — Настя… Консильери смотрела на Дона. Стейси шагнула назад, подняв руки в знак беззащитности; по её щекам катились слёзы. Умереть было не страшно. А умереть за то, чтобы после тебя в живых осталась маленькая девочка, единственное, что теперь держит Нэнси на этой земле – тем более. На протяжении нескольких лет Нэнси спасала свою лучшую подругу много-много раз. Теперь настала очередь Стейси. В её глазах – безмолвное согласие. Нэнси медлит, хотя никогда не медлила, когда дело касалось Стейси. — Прости меня, — едва слышно прошептала Нэнси, — я не хочу этого, но… — её голос сорвался. Не в силах больше держаться, она прижала ладонь к лицу. — Нет, — Стейси качнула головой, — я понимаю. Я всё понимаю. Стейси торопливо перевела взгляд на Хельмута, стараясь запомнить его как можно быстрее и чётче – растерянное лицо, испуганный взгляд, непонимание… — Мне очень жаль из-за Джеймса. — Да... Я понимаю. — На счёт три? — со слабой улыбкой шепчет Стейси, на что Нэнси лишь кивает и, пытаясь прицелиться сквозь пелену слёз, начинает отсчёт. — Раз. — Два. — Три. Звук выстрела сливается с громом. — Сукин сын! — вскрикнул Дэниэл и, прижимая ладонь к пробитому плечу, упал на колени. Вырвавшись из его рук, Лиза со всех ног помчалась к Нэнси. Хельмут, ринувшись к Смиту, отобрал из ослабевшей руки пистолет и прижал Синего к земле. — Мама! — Элизабет обняла её сзади и, заставляя выронить пистолет, почувствовала, как та подняла её на руки. Трое Красных тут же подбежали к Дэниэлу и, схватив за руки, заломили их за спину. — Кто стрелял? — прокричал Хельмут в пустоту и, обернувшись, застыл на месте. Со стороны построенных домов к ним мчался запыхавшийся Владимир, держа в руках винтовку. — Я попал! — донеслось до них. — А Виктор говорил, что я только в компьютерах могу соображать! Консильери России добежал до Красных буквально за пару секунд и, подскочив к Хельмуту, радостно прокричал: — Я же говорил, что мы сможем! — Приятель, — выдохнул Хёрберг, — когда я говорил тебе сидеть в засаде, я не думал, что ты... — А я смог! Я смог! Кажется, крики радости Владимира было слышно на милю вокруг, но Нэнси слышала лишь шёпот Элизабет – она спрашивала, где её папа. — Он... он... Нэнси не могла найти слов. Что ей сказать? Правду или ложь? Папа спас их и уехал на задание? Папа пошёл помогать раненым? — Джеймс, — наконец прошептала она, — твой папа, он... Он скоро подойдёт. Улыбнувшись, Элизабет прижалась к её груди – её кошмар закончился. Нэнси на секунду зажмурилась и, собравшись с силами, встала. Владимир проводил её с Лизой к машинам; распорядившись, чтобы им принесли хотя бы воду, Волков отдал им взятое откуда-то одеяло. Мигалки машины скорой помощи Красных Нэнси слышала ещё издалека и, когда они подъехали ближе, молча отдала им Лизу, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке... — Расступитесь! Нэнси дёрнулась от громкого выкрика врача. — Тут выживший! Он обгорел, сильный шок, требуется пересадка кожи, срочно в больницу! — тараторил Красный, пока Нэнси, едва приходя в себя, смотрела на носилки. — Джеймс, — она тихо выдохнула его имя и, потеряв контроль над собой, едва не упала; её тут же подхватил Владимир, оказавшийся совсем рядом. — Джеймс жив? — Нэнси схватила Волкова за рукав. — Владимир, он жив?! — Да, я видел, как он выбрался через чёрный ход, — Консильери отвёл взгляд вверх. — Его задело взрывом, но, думаю... — Он будет жить? — Нэнси поймала врача, следящего за машиной скорой. — Да, — кивнул тот, — он будет жить. Теперь с ним будет жить и её сердце. Гроза, грохотом раскалывавшая небосвод, тут же разразилась живительным дождём. Нэнси глубоко вдохнула. Сегодняшний день принёс им очищение.