La Mafia: In the face of death

Time stands still Beauty in all she is I will be brave I will not let anything take away What's standing in front of me Ласковые лучи утреннего солнца ярко освещали вершины немецких гор, а нежно-голубой край неба исчезал за ними, медленно растворяясь, словно разливая белую краску. Где-то там, вдалеке, появлялись едва заметные белые облака, но они уже не цеплялись за горные хребты, а парили над ними в блаженной тишине. Именно таким Хельмут всегда помнил утро в Саксонии – невероятно красивой земле Германии, где он проводил почти каждое свое лето, будучи ребёнком. Именно здесь когда-то познакомились его родители – в небольшом тогда ресторане на Баутзнер, когда восемнадцатилетняя Альма пила кофе с подружками. Заливисто смеясь, она пыталась доказать им, что любви не существует, а двадцатилетний официант по имени Клаус в тот момент неудачно поскользнулся и, упав, задел ту плечом. Юная фройлен Тилль, обернувшись, молниеносно подала тому руку, и они тут же встретились взглядами. Спустя восемь месяцев она стала фрау Хёрберг, а юный Клаус оказался вовлеченным в семейный бизнес Тилль. Чуть позже молодая семья купила дом в Саксонии, недалеко от Дрездена, где они могли побыть наедине, вдали от дел, и, наслаждаясь обществом друг друга, растить своего маленького сына Хельмута. Родители никогда не рассказывали, как они познакомились, а Хельмут не спрашивал – он потерял их еще ребёнком, но бабушка, любящая рассказывать истории, частенько усаживала его на колени (а потом, когда он подрос - на стул рядом) и начинала вспоминать. Особняк достался ему по наследству, как только ему исполнилось восемнадцать. По приезде Хёрберг не узнал его – когда-то бывший теплым местом для его счастливых воспоминаний, он стал холодным и заброшенным, будто здесь жила лишь печаль. За всё это время ему не выпадал шанс даже провести там несколько дней, поэтому он сразу же взялся за работу, и спустя полгода никто уже не мог и предположить, что раньше всё выглядело иначе. Когда у Джеймса и Нэнси встал вопрос о месте будущей свадьбы, Хёрберг тут же предложил свой особняк. Поначалу те сопротивлялись, мотивируя это тем, что Хельмуту, вероятно, будет неудобно, да и дом явно не был предусмотрен для такого числа гостей, но тот с ними не согласился и, показав им фотографии, тут же накидал несколько вариантов его украшения. Переглянувшись, будущие Мюллеры кивнули, и довольный собой Хельмут начал подготовку к свадьбе, пытаясь хоть как-то отвлечься от давившей на него действительности. Внезапный удар в плечо и тихое «извините» тут же отвлекли его от воспоминаний. Обернувшись, он увидел курьера, держащего в руках охапку цветов. — Куда вы это несёте? — зашипел Хельмут, прижав к себе папку с планами по предстоящему торжеству и чуть не выронив небольшой список гостей; Нэнси с Джеймсом не хотели большого праздника, и Хёрбрег не настаивал. Схватив парнишку за плечо и показав в сторону другого стола, он торопливо проговорил: — Здесь уже стоят цветы, неужели сложно понять, что этот букет сюда ставить не надо? Курьер будто съёжился под его взглядом и, молча перехватив полевые цветы, понёс их на пустой столик. Убедившись, что букет поставлен на правильное место, Хельмут снова пробежался взглядом по документам и с досадой покачал головой. До торжества оставалось всего четыре часа, а половина необходимых вещей отсутствовала: лимузин ещё не приехал (а уж тем более не был украшен), а некоторые гости написали, что, возможно, опоздают, но точно будут в церкви к назначенному времени. Радовало только то, что семья Нэнси приехала вчера ночью и что за ними не пришлось высылать самолет, а родственники Джеймса были в Саксонии уже за несколько дней до свадьбы. Несмотря на их активные попытки помочь, Хельмут уверял их, что у него всё под контролем, и отправлял Агнес с дочерьми помогать Нэнси. Он надеялся, что совместное времяпровождение сблизит их – и он был прав. Нервно вздохнув, Хельмут посмотрел на часы и достал из кармана пиджака телефон; быстро набрав знакомый номер, он подождал пару секунд. — Хельмут Клаус Хёрберг, если ты повернешь голову не направо, а назад, то увидишь, что моя машина только что въехала на парковку. Сбросив вызов, Хельмут медленно повернулся на каблуках своих туфель и, увидев знакомые номера, с облегчением выдохнул. Дверь автомобиля неспешно открылась, и оттуда выбралась невысокая миловидная старушка лет семидесяти. С улыбкой дождавшись, пока Хёрберг дойдёт до неё, она заключила его в крепкие объятия. — Рада видеть тебя, дорогой. Хельмут ощутил, как её рука похлопала его по спине, и, улыбнувшись, прошептал: — И я рад видеть тебя, бабушка. Женщина отпустила его и кивнула на заднее сиденье. — Я привезла платье, пусть кто-то заберет его, иначе замуж сегодня выйду я. — Думаю, Нэнси не одобрит эту идею, — усмехнулся Хельмут и, подхватив чехол с платьем, закинул его за спину, — как доехали? — Как видишь, успели вовремя, — Гертруда обвела взглядом террасу, — а у тебя всегда был хороший вкус в оформлении банкетов. До сих пор вспоминаю, что ты сделал на мой шестидесятый день рождения. — Угодил за решётку за вождение в пьяном виде? — с усмешкой предположил Хельмут, но заслужил этим лишь укоряюще-снисходительный взгляд. — Дорогой, хватит, — женщина поджала губы, но потом продолжила более мягко: — Ты организовал прекрасный праздник, испёк торт и… Хельмут улыбнулся, вспомнив, что торт заказал в ближайшей к дому кондитерской, да и подъехал к дому за десять минут до бабушки, так что сюрприз удался чисто случайно – не будь тогда удача на его стороне, всё могло быть иначе. Решив не разочаровывать Гертруду, он кивнул и, махнув какому-то из Красных, который отвечал за безопасность, передал ему платье и, быстро указав, куда его отнести, спросил миссис Тилль: — Ты надолго? — Нет, дорогой, — женщина покачала головой, внимательно оглядывая украшенные ромашками столы, — завтра утром я буду уже в Берлине, но, уверена, что у тебя всё будет хорошо и без моего присутствия. — О чём ты? Ты говоришь так, будто это моя свадьба, а не Джеймса. — Кто знает, кто знает, — хитро улыбнулась женщина и поцеловала чуть смутившегося внука в щёку, — всё ещё впереди, и как бы хмурым ты ни был, – она потрепала его за щёку, заставив того слегка покраснеть, — я уверена, что сегодня всё изменится. Хельмут кивнул, а миссис Тилль повернула в сторону дома – хлопнула дверь, а туфли застучали по плитке в прихожей. Хёрберг лишь вздохнул и, вытащив карандаш из-за уха, начал что-то подписывать в документах. Джеймс и Нэнси полностью доверили ему подготовку к торжеству, и, пока они наслаждались относительно тихой жизнью, Хёрберг уходил в подготовку с головой, пытаясь забыть, что у самого с личной жизнью всё было не так уж и гладко. От Стейси не было новостей с их последней встречи у самолёта; первое время Хельмут писал ей что-то, но получал только краткие ответы. Решив, что она, видимо, погорячилась в своём решении, он просто замолчал. Бернштейн, которого он снова назначил Консильери, отправлял ей отчеты и докладывал о состоянии дел в Германии, но в последнее время ему отвечал лишь Владимир. На вопрос о том, почему это делает он, Волков в присущей ему вежливой манере ответил, что миссис Айвир уехала в Нью-Дели, поскольку недавно созданной мафии Индии требовались инструкции от верховного руководства. Деталей Владимир не разглашал – ни когда она вернется, ни что делать в её отсутствие. Передав через него приглашение на свадьбу, Бернштейн продолжал выполнять свою работу, периодически рассказывая Хельмуту о том, что узнавал от нового английского Консильери. Хоть Хёрберг и делал вид, что ему всё равно, он внимательно слушал каждое его сообщение. Поняв, что сейчас он не сможет ничего изменить, он пустил дело на самотёк и полностью ушел в подготовку торжества, чтобы хоть как-то отвлечься. Но несмотря ни на что Хёрберг всегда держал телефон при себе – казалось, позвони ему Стейси в три часа ночи, он тут же бы сорвался к ней хоть в Антарктиду. Он понятия не имел, о чём думала миссис Айвир и, что более важно, что она чувствовала к нему, но ему до последнего хотелось верить, что его судьба не была для неё безразлична. — Простите, кто тут главный? — громко спросил незнакомый мужской голос, и Хельмут, дёрнувшись, обернулся. — Допустим, я, — он нахмурился, не понимая, кому он понадобился, — а вы?.. Высокий темноволосый мужчина, возникший рядом с ним, тут же улыбнулся и протянул ему руку: — Я Денис, брат Насти. От незнакомца исходило какое-то приятное тепло, и Хельмут, сам того не ожидая, почему-то улыбнулся ему в ответ и, пожав руку, уточнил: — Вы имеете в виду мисс Хьюстон, невесту? — Я про одну вредину, которая не сказала нам ни слова о том, что собирается замуж, до того момента, как нам домой не пришло приглашение, — Денис усмехнулся. — Но да, я говорю про неё. — Очень приятно, — Хёрберг отпустил его руку, — уверен, вам понравится. — Не сомневаюсь, — кивнул тот, — а вы?.. — Ах да, я… — он замялся. — Хельмут, их общий друг, организую свадьбу. Денис закивал, окинув быстрым взглядом террасу. — Хорошо получается. Мы бы никогда не подумали, что свадьба на свежем воздухе может быть настолько очаровательной. — Ну, основная часть с венчанием всё равно пройдёт в церкви, здесь планируется лишь само празднование, — объяснил ему Хельмут и, переложив папку в другую руку, добавил: — Но надеюсь, что всё пройдет хорошо. — Да, я тоже, — Денис снова улыбнулся, чем заставил Хельмута слегка занервничать – неужели все русские так любят улыбаться? — А этот дом, — брат Нэнси кивнул на большое трёхэтажное здание, — наверное, ваш? Хёрберг лишь кивнул, на что Денис присвистнул и, поправив галстук, сказал: — Видимо, им очень повезло с такими друзьями. Не дав Хельмуту ответить, к нему подбежала невысокая девчонка лет двадцати и, протянув ему какую-то бумагу, протараторила: — Герр Хёрберг, мы закончили с аркой и столами, распишитесь, пожалуйста. Тот быстро поставил росчерк на бумаге. — Нэнси и правда не сообщила вам о свадьбе? — с непониманием уточнил Хельмут. — Мне казалось, что вы знали об этом… — Ну, возможно, родители знали, — он повёл плечом, — но последнего парня Насти, которого я помню, звали Томас, и он, кажется, тоже был врачом, но англичанином. — Вы имеете что-то против немцев? — со смешком предположил Хельмут, на что Денис лишь улыбнулся: — Нет, совсем нет, просто сегодня я проспорил ей дорогую бутылку вина. — В чем был предмет спора? — тут же заинтересовался Хёрберг, но, увидев, что Гончаров засмущался, собрался перевести тему. — Мы спорили на то, что она выйдет замуж раньше, чем женюсь я. Я ставил на противоположное, так что… — он помедлил, подбирая слова. — Так что сегодня я радуюсь за сестру, но жалею, что не стал спорить на бутылку подешевле. Хельмут понимающе кивнул и, глянув на часы, спросил: — Прости, ты не можешь помочь мне? — Конечно, что случилось? *** — Хельмут, сегодня воскресенье, в воскресенье люди обычно любят поспать подольше, — пробормотала Нэнси, впуская его в дом, — неужели ты тоже не хочешь обратно в кроватку? — Я на ногах с шести утра, — бросил Хёрберг, снимая туфли, — я успел выспаться. Нахмурив брови, мисс Хьюстон глянула на часы и, посильнее закутываясь в халат, заметила: — Сейчас шесть сорок пять, Хельмут. Проигнорировав замечание, Хельмут принюхался и, вскинув брови, спросил: — Чем это пахнет? — Морковной запеканкой, — непонимающе ответила Нэнси и, зевнув, продолжила свою мысль, — ты всю ночь не спал и не понимаешь, который час? — Я прекрасно знаю, который час, — он снял пиджак и, повесив его на вешалку, прошел вперёд. — Самое время начать подготовку к вашей свадьбе, — услышала Нэнси из гостиной, — завари мне, пожалуйста, кофе! Закатив глаза, мисс Хьюстон прошла на кухню и, пока Хельмут раскладывал на небольшом столике свадебные журналы, скупив их, видимо, во всех магазинах Берлина, поставила чайник и три кружки на кухонный стол. Памятуя, что Джеймс пьёт кофе без сахара, она положила три ложки в чашку Хельмута и, достав из холодильника молоко, глянула в окно. На первый взгляд там не было ничего примечательного – пара машин проехала по улице под окнами, какая-то женщина прошла по противоположной стороне дороги с большим пакетом, а перед их квартирой обнаружился длинный лимузин. Рядом с ним она заметила мужчину, будто ожидавшего чьих-то указаний. Это не был водитель – Нэнси прекрасно знала Кихнера, с которым Хельмут ездил в последнее время, – тот спокойно сидел за рулем, будто не замечая амбала рядом с его машиной. — Кто пришёл в такую рань? — на лестнице показался Джеймс. Держась за перила и стараясь как можно аккуратнее наступать на ногу, он спустился вниз и, показавшись в проёме кухни, прошептал: — Нэнси, мне кажется, нас прервали, и я буду очень зол, если мы не закончим то, что начали. Отвлекаясь от созерцания картины за окном, мисс Хьюстон подошла к нему и, поцеловав в нос, шепнула: — И что же мы начали? — она закусила нижнюю губу и, глядя на Мюллера снизу вверх, хлопнула ресницами. — Ты же шутишь, правда? — как-то испуганно сказал он и, посмотрев куда-то позади неё, уточнил. — Да? — Кто знает, — Нэнси хитро улыбнулась и, встав на цыпочки, легко поцеловала его в губы, тут же почувствовав, как его рука обхватила её за талию, а вторая поползла к шее, — может, ты чуть притормозишь? — шепнула она ему на ухо, и положив свои руки на его плечи, сомкнула их в замок. — Мне казалось, ты не любишь этого, — в унисон ответил Джеймс, проводя пальцами по её спине. — Я серьёзно, давай как-то потише, — слабо попросила она, чувствуя, как он легким движением убирает волосы с её шеи, — мы всё-таки… — Мы всё-таки ещё не женаты? — со смешком предположил Мюллер. — Раньше тебя это не волновало. — Я думаю, она имела в виду, что вы не одни, — крикнул из гостиной Хёрберг. Джеймс вздрогнул и, отпуская Нэнси, быстро глянул в сторону. — Это Хельмут или мне послышалось? — Это Хельмут, — рассмеялась она и, услышав звон чайника, повернулась, чтобы отключить его, — мне начинает казаться, что он слишком серьёзно относится ко всей этой свадьбе, это же просто формальность, и… Она разлила кипяток по кружкам и повернулась к Джеймсу. — Хотя, если честно, мне кажется, что вся проблема в Стейси. Мюллер аккуратно выглянул из арки в сторону гостиной и, увидев, что Хельмут печатает что-то в телефоне, с нескрываемым интересом обратился к Нэнси: — О чём ты? Та не ответила и, поставив чайник на место, начала размешивать сахар. — Ты думаешь, что он… — Я думаю, — перебила она его, — что тебе стоит поговорить с ним на этот счёт. — Какой счёт? — Джеймс свёл брови к переносице. — Почему девушка ему не перезванивает? Знал бы я ответ на этот вопрос – может, Нора не бросила бы меня в десятом классе. Нэнси слабо улыбнулась и, представив ожидающего звонка Джеймса, усмехнулась, но, решив не говорить об этом, лишь пожала плечами. — Я почти не общалась со Стейси после того, как ушла из мафии. Не то чтобы я не горела желанием, просто она весь этот месяц не отвечает на мои сообщения. Возможно, она просто занята, — предположила Нэнси, — ну, или… — Или что? Нэнси не ответила и, поставив кружки на поднос, начала резать запеканку на кусочки. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, что на всё есть свои причины, но оставлять Хельмута в таком состоянии я не намерена. — Тебе не кажется, что он в нормальном состоянии? — Джеймс облокотился о дверной косяк, всё так же поглядывая в сторону гостиной. — Он не пьян, не приехал сюда с предложением напиться… — Тебе нравится вставать в шесть утра в воскресенье? — задала резонный вопрос Нэнси, подходя ближе. — Ты вообще когда в последний раз видел, чтобы Хельмут вставал в шесть утра? Мне это всё не нравится, так что надо что-то решать. — Может, это тебе стоит поговорить со Стейси? — предложил Джеймс и, выключая свет, пропустил мисс Хьюстон вперёд. — Я пытаюсь это сделать вот уже несколько недель, но пока мне отвечает лишь Владимир и дежурно спрашивает, как у меня дела. Джеймс промолчал. Последовав за Нэнси в гостиную, он задался вопросом, как привести его лучшего друга в более спокойное состояние. — Спасибо за кофе, — Херберг улыбнулся и, аккуратно взяв кружку с подноса, сделал пару глотков, — очень вкусный. Нэнси кивнула и, тоже взяв в руки чашку, села на диван рядом с Джеймсом, тут же почувствовав, как его рука обняла её сзади. — Какие новости, Хельмут? — отхлебнув кофе, спросил Мюллер. — Что ты хотел от нас в такую рань? — Я посмотрел несколько каталогов, — Хёрберг почесал затылок, — отметил на страницах то, что могло бы подойти к торжеству, но, конечно, последнее слово за вами, — он передал один из них Нэнси, — свадебные траты я возьму на себя, — ответил он на немой вопрос Джеймса, — с вас только присутствие. — Мы даже не определились с местом свадьбы, Хельмут, — покачала головой мисс Хьюстон, — а ты уже предлагаешь мне выбрать подходящее платье. — Есть у меня один вариант, — он достал из кармана пиджака телефон и отдал его Джеймсу, — это мой дом в Плауэн, Саксония. Зелёная трава, много комнат, красивый пейзаж… — Тебе не кажется, что это немного… неудобно? — спросил Джеймс, листая фотографии. — Дом всё-таки твой, да и вообще, мы думали сделать что-то небольшое, аккуратное, на минимум гостей… — Что значит «неудобно»? — Хельмут сделал глоток и, нахмурившись, взял в руки кусочек запеканки. — Это отличное место, чтобы отпраздновать чью-то свадьбу. — Но… — Никаких возражений, — он поднял палец вверх, — разве он плох? Завораживающая архитектура, девять спален, большая терраса, можно будет поставить арку из цветов для фотографий, вынести столы на улицу, поставить их под навес… Пока Хельмут продолжал предлагать идеи, Нэнси листала каталог со свадебными платьями и, представляя себя в каждом из них, лишь хмурилась. У одного была слишком большая юбка, другое было слишком закрытым… С каждой перевернутой страницей она всё больше и больше волновалась; считая, что свадьба – это обычная формальность, она никогда не представляла, что когда-то сама станет невестой. Казалось невероятно сложным выбирать, каким будет платье, цвет фаты, на каком букете она остановится и кому он достанется… Глубоко вдохнув, она попыталась унять колотящееся сердце и, пока Джеймс и Хельмут говорили о месте торжества, сжала левую руку в кулак. Чётко почувствовав на безымянном пальце кольцо, она разволновалась ещё больше. Безусловно, она была уверена в своём будущем муже и хотела разделить с ним всю жизнь, но волнение от этого никуда не уходило, а лишь увеличивалось – кто знал, как всё пройдет? Получится ли? Что в конце концов скажут на этот счёт её родители? Нэнси была уверена, что брат с сестрой наверняка поддержат её выбор, но вот родители… Ещё после того, как она рассталась с одним из мафиозных врачей – Томасом Фланниганом, – они начали скептически относиться к её отношениям с молодыми людьми, которые «говорят на непонятном языке». Разрыв с ним стал для её родителей настоящей трагедией – уж очень сильно Томас им нравился, как вдруг что-то произошло (что именно, Нэнси не уточняла), они разошлись и, сталкиваясь иногда в коридорах, лишь кивали друг другу. Вскоре Томаса повысили до главы отделения неотложной помощи, и дел у него прибавилось, а их случайные встречи и вовсе сошли на нет. В разговорах со Стейси Нэнси часто говорила, что они расстались друзьями, и, хоть по ним так было нельзя сказать, миссис Айвир старалась верить в то, что сказанное подругой в самом деле было правдой. — …хорошо-хорошо, ты меня убедил, — услышала она обрывок фразы Джеймса, — в Плауэн так в Плауэн. Осталось разобраться со списком гостей и… — Списком гостей, меню, цветами, платьем, костюмом, — начал перечислять Хельмут, — это не так просто, как тебе кажется. — Когда это делаешь ты, кажется, будто всё просто, — засмеялся Мюллер и, заметив, что Нэнси молчит, тронул её за плечо, — милая, всё хорошо? — Да, конечно, просто, — Нэнси покачала головой, — просто это всё очень волнительно. — Боишься, что забудешь, как будет «да» на немецком? — тепло улыбнулся Джеймс, целуя будущую жену в затылок. — Не бойся, ты будешь говорить второй и точно услышишь, как звучит это слово. Нэнси слабо улыбнулась, а Хельмут, сделав последний глоток, щёлкнул пальцами и, обращая на себя внимание, добавил: — Вот ещё вопрос – определиться, на каком языке будет проводиться церемония. — А вот это и правда важно, — кивнул Мюллер, — что ты думаешь? — Ну, моя семья неплохо говорит на английском, — Нэнси поскорее захлопнула каталог с платьями, — думаю, можно будет на нём. — Моя тоже, — согласно добавил он, — что думаешь, Хельмут, один вопрос мы уже решили? — Один из тысячи, — усмехнулся тот и, вздохнув, добавил, — запеканка была очень вкусная, я люблю морковь. — Лиза тоже, — улыбнулась Нэнси и как-то с укором подметила: — Я вообще-то и готовила специально для неё. Хельмут сделал вид, что не услышал её замечания и, кивнув на каталоги, лежащие у мисс Хьюстон на коленях, спросил: — Что думаешь? — Я думаю, что это сложный вопрос, и… — То есть тебе ничего не понравилось? — уточнил Хельмут и, оперевшись локтями о колени, взъерошил волосы. — Тогда предлагаю съездить в одно место за платьем. — Куда? — поинтересовалась Нэнси и тут же спохватилась: — Знай, какое бы место ты ни назвал, мне нужно будет двадцать минут, чтобы сходить в душ и привести себя в порядок. — Ну, я хотел посетить бульвар Де Маджента или станцию Де Фанс, насколько я знаю, там есть хорошие магазины… Джеймс присвистнул: — Я правильно понимаю, что ты хочешь слетать в Париж за свадебным платьем? — Хельмут! — прикрикнула на того Нэнси, но, вспомнив, что наверху спит Лиза, возмутилась чуть тише: — Ты с ума сошёл? — Почему сразу с ума сошёл? Я только что оттуда, видел вчера вечером несколько платьев, думаю, они могли тебе понравиться. — Тогда, может, и в Россию слетаем? — саркастично спросила Нэнси. — Страна всё-таки огромная, может, и там что-то найдем! Хельмут задумался: — Ну, если ты хочешь, конечно, то почему бы и нет, но сначала всё равно нужно… — Прия-ятель, мне кажется, что это сарказм, — подал голос Джеймс и, улыбаясь, заметил, как Хёрберг скрестил руки на груди и пробубнил себе под нос что-то в духе «ну зачем так грубо». Впрочем, его негодование не длилось долго – через пару секунд он сменил его на другое, куда более интересное предложение: — У моей бабушки есть ателье… Что-то типа свадебного салона, — он свел брови к переносице, вспоминая что-то, — мы можем съездить к ней, возможно, там ты найдёшь что-нибудь по душе. — Можно попробовать, — Нэнси заинтересованно кивнула, присаживаясь обратно на диван, и тихо добавила: — Хельмут, извини. Мужчина выдохнул и, придвинувшись поближе, положил руку ей на плечо. — Как я могу на тебя злиться? — усмехнулся Хёрберг. — Итак, как я понимаю, списком гостей занимаюсь я? Джеймс кивнул и, подняв указательный палец, напомнил: — Только не забудь отправить приглашения. — Когда я что-то забывал? — резонно заметил Хельмут и, складывая некоторые журналы обратно в свой кейс, фыркнул от негодования. — Ну, учитывая то, что я уже давно научился подделывать твою подпись на важных документах, то можно сказать, что всегда. — Подумаешь, несколько лет подряд, — как-то спокойно ответил Хельмут и, собравшись, встал, — пожалуй, я пойду, а то мне нужно ещё успеть на встречу с Бернштейном. — Так вот кто теперь занимает моё место, — хмыкнул Джеймс, — я почему-то не сомневался, что ты выберешь именно его. — Кажется, даже Бернштейн в этом не сомневался. Мне даже не пришлось говорить ему о назначении, он был в моём офисе уже на следующий день после того, как ты официально подписал документы об увольнении. — Видимо, больше никто не в силах работать с тобой, — с лёгкой усмешкой заметил Джеймс, на что Хельмут, шедший с Нэнси к прихожей, обернулся и, задумавшись, остановился. По лестнице застучали чьи-то шаги, и в коридоре почти мгновенно появилась Лиза – услышавшая спросонья разговоры в прихожей, она прибежала как раз вовремя. Сопровождая свои шаги криком «дядя Хельмут», она влетела в Хёрберга прямо со ступенек и, крепко обняв, счастливо улыбнулась. — Лиза! — воскликнул Хельмут, подхватывая девочку на руки. — Как у тебя дела, принцесса? — Хорошо! — рассмеялась та и, крепко обхватив его за шею, буквально повисла на нём. — Я та-а-ак скучала! Не найдя слов для ответа, Херберг лишь покрепче обнял её. — Мне кажется, он сейчас сломается пополам, — шепнула Нэнси Джеймсу. — Не уверен, но, думаю, если бы мы поспорили, то ты бы наверняка выиграла, — ответил он и, заметив, что дочь теперь смотрит на него, щёлкнул её по носу. — Ну папа! — тут же засмеялась Элизабет. — Так нечестно! — Нечестно ломать спину дяде Хельмуту, — с улыбкой парировал он и подхватил дочь; уцепившись за отца, Лиззи оттолкнулась от плеча Хельмута и, ловко забралась отцу на плечи. Расположившись на них поудобнее, она лишь победно улыбнулась. —Ты точно обезьянка! — засмеялся Хельмут, потирая плечо – всё-таки Лизе было уже не три года. — На это Рождество подарю тебе такую. У девочки тут же загорелись глаза: — Настоящую? — Нет-нет-нет, милая, — тут же охладила её пыл Нэнси, — думаю, дядя Хельмут имел в виду игрушку. — Я тоже надеюсь на это, — с ужасом в голосе сказал Джеймс и, пристально глядя на друга, будто говорил – «даже не смей, приятель». — Посмотрим на твоё поведение, — подмигнул Хёрберг, и Лиззи звонко рассмеялась. В кармане Хельмута завибрировал телефон; отвлекшись на звонок, тот машинально направился к выходу. Джеймс, кивнув ему, скрылся с Лизой на кухне, а Нэнси осталась рядом, внимательно наблюдая за другом. — Да, Альберт, да, я понял, — как-то устало ответил Хельмут, — я скоро буду, не начинайте без меня по возможности. Спрятав телефон обратно в карман, он хотел было выйти на улицу, но чья-то рука тут же легла на его плечо. — Хельмут. Мужчина тут же обернулся: — Что? Мисс Хьюстон глянула в сторону кухни и, услышав, как болтают Джеймс с Лизой, подошла к Хёрбергу чуть ближе, заставив его в недоумении прищуриться. — Что такое, Нэнси? Мисс Хьюстон поджала губы, а затем тихо сказала: — Если тебе нужно поговорить… о чём угодно… — она замялась. — Ты же понимаешь, что спокойно можешь поговорить со мной? — Эм-м… – Хельмут явно был в недоумении. — Да? — Я серьёзна, — она встретилась с ним взглядом, и Хёрберг поймал себя на мысли, что не смог бы соврать ей. — Я абсолютно серьёзна. Я хочу, чтобы ты знал, что я всегда готова обсудить в тобой всё, что тебя волнует. — По мне разве видно, что меня волнует что-то, кроме вашей свадьбы? — попытался отшутиться Хельмут, но Нэнси, уставшая ходить вокруг да около, лишь шумно выдохнула. — Я просто хочу, чтобы ты знал это. — Я знаю это, — без колебаний ответил Хельмут и, глядя куда-то вдаль, чуть снизил громкость, — и я правда ценю это. С едва заметной улыбкой Нэнси кивнула. — Я воспользуюсь предложением, — ответил он, крепко обнимая женщину, — но, наверное, не сегодня. Её руки крепко обхватили его за плечи и, глубоко вдохнув, она легонько поцеловала того в щёку, заставив чуть смутиться. — Спасибо за то, что организуешь нашу свадьбу. — Спасибо за то, что решили пожениться, — рассмеялся Хельмут и, открыв дверь, вдохнул предгрозовой воздух. — Скоро начнётся дождь, — заметила Нэнси, выходя на порог, — надеюсь, в Берлине дожди не такие, как в Лондоне. Хельмут промолчал. Пройдя несколько метров по мощёному тротуару, он сел в чёрный мерседес, поднял стекло, и машина тут же тронулась в сторону базы Красных, оставляя за собой лишь пыль. Наблюдая за зеркалом заднего вида, Хёрберг видел, как Нэнси, до последнего стоящая на крыльце, улыбнулась и, зябко поведя плечом, скрылась в доме. Всё-таки Джеймсу очень повезло. *** — Герр Хёрберг, — аккуратно позвал его помощник, — герр Хёрберг? Мимо пробежали две официантки, обслуживающие будущий банкет, и Хельмут, крикнувший им, чтобы шли аккуратнее, почувствовал знакомый запах зелёного чая – видимо, это были духи одной из девушек. — Да, я слушаю тебя, Келлер, — ответил тому Хельмут, закрепляя наушник в ухе, — и как они ходят с этим? — Что, простите? — снова спросил молодой человек. — Я не… — Это было не тебе. Что там у тебя? — Герр Мюллер готов, будущая фрау Мюллер тоже, лимузины были поданы четыре минуты назад, оба чёрных, как вы и говорили… — С красными дисками? — С красными дисками, — Келлер кивнул, — гости потихоньку собираются к церкви Святого Павла… — Охрана? — Высшего уровня, – заверил его тот, — лучшая охрана Красных. — Хорошо, — кивнул Хёрберг. — Будут проблемы – я на связи, — он показал на наушник, — но знай, что безопасность сегодняшнего дня превыше всего. Адлар Келлер внимательно слушал Хельмута и, записав что-то в блокноте, уточнил: — То есть… — То есть у меня не тридцать три руки, чтобы следить за всем, — Хельмут глянул на часы, — поэтому сегодня ты – наш глава безопасности. — Герр Хёрберг, я… — Кляйн говорит, что ты подаешь большие надежды в своём отделе, — заметил Хельмут, входя в дом, — может, через пару лет ты бы занял его место, а там, возможно, стал бы главой безопасности в мафии. Парнишка коротко кивнул, не скрывая улыбки, и, зайдя в дом за начальником, аккуратно захлопнул дверь. — Но, — Хёрберг резко остановился и, поправив бабочку перед зеркалом, повернулся к Келлеру, — всё это при условии, если ты хорошо проявишь себя сегодня, ты понял? Адлар кивнул и удалился в сторону запасного выхода – там его уже ждали двое Красных, готовые выполнить его указания. Хельмут, наблюдавший за ним, выдохнул и, достав телефон, снова глянул на дисплей – никаких отчётов, звонков или писем, лишь ближайшая сводка погоды. На всякий случай он проверил все входящие вызовы и сообщения – снова пусто. Надеявшийся, что Стейси всё-таки даст о себе знать или хотя бы ответит на приглашение, пусть даже в самую последнюю минуту, он не заметил, как снова начал сам набирать текст на уже давно выученный номер: «Привет, Стейси». Он остановился. А что написать дальше? Ещё раз напомнить, где и во сколько состоится свадьба, или же просто спросить, как у неё дела? Закусив губу, Хельмут оглянулся – рядом никого не было, лишь на кухне повар говорил что-то официанту, но что именно, Хёрберг разбирать не стал и, снова разблокировав телефон, уставился на экран. «Для Джеймса и Нэнси…» Он покачал головой и тут же стёр написанное – говорить от чьего-то лица не совсем удобно, а уж прикрываться ими тем более было неправильным. «Приедешь ли ты…» И снова. Если бы она приехала, она бы наверняка ответила на отправленное несколько недель назад приглашение или, как минимум, это бы сделал за неё щепетильный Владимир. «Как там погода в…» Он поморщился – зачем спрашивать о погоде? Чтобы начать разговор? С большей вероятностью она ему не ответит, и в этом случае он будет выглядеть как минимум глупо. — Хельмут! — донеслось сверху. — Мне кажется, я поеду на свадьбу без шафера! — Уже иду, — крикнул он Джеймсу и, снова взглянув на начатое сообщение, закрыл его. Таких черновиков там было достаточно – сотня их давно ждала своего удаления в корзине, а около пятидесяти было отправлено, но, по привычке проведя пальцем вниз, Хельмут видел лишь исходящие – ни на одно ответа не пришло. Молча выдохнув, Хёрберг положил телефон обратно в карман и поспешил к Мюллеру. *** — Волнуешься? — тихо спросила Грета сидящую рядом с зеркалом Нэнси. Взяв очередную прядь волос, она аккуратно уложила её в прическу. — Я тоже волновалась. — Да, есть немного, — неловко улыбнулась мисс Хьюстон, — хотя повода для волнения нет. — Это нормально, — Грета вытащила из кармана шпильку и заколола ею пучок, — когда я выходила замуж за Феликса, думала, что сойду с ума. Нэнси захихикала. — Да, это было забавно… Помню, Джеймс меня успокаивал, говоря что-то в духе «да чего ты, пять минут – и жена», — женщина посмотрела на отражение невесты в зеркале, — просто глубоко вдохни и выдохни, всё пройдёт. — Спасибо, Грета, — Нэнси поймала её взгляд, — ты уверена, что не хочешь стать парикмахером? — Вот уж спасибо! — женщина засмеялась и, собирая расчёски, уточнила: — Это так, хобби. — Мне очень нравится, это настолько нежно и… — И без кучи мешающих предметов в голове, — закончила за неё Грета и, опомнившись, щёлкнула пальцами, — стой, мы же совсем забыли! Нэнси обернулась назад и, внимательно наблюдая за сестрой Джеймса, пыталась понять, что она ищет – платье уже привезли, туфли давно лежат в коробке рядом, родители приехали, а… — Вот, — Грета аккуратно достала из какой-то коробки небольшой гребешок. Украшенный тёмно-зелёными камнями и отливающий серебром, он чем-то напоминал ветвь дерева – на нём можно было различить маленькие листики. — Я подумала, что это было бы хорошим подарком на свадьбу, — в дверях показалась мама Джеймса, Агнес. — Этот гребешок принадлежал моей матери. Она рассказывала, что он передавался в нашей семье из поколения в поколение, — она перевела взгляд на заинтригованную рассказом Нэнси. — Когда-то давно ещё пра-пра-прабабушке Ричарда подарил его на свадьбу её отец, он был ювелиром. И с тех пор это наша семейная реликвия. — Может, тогда стоило бы отдать его Грете, она же… — замялась Нэнси, но Агнес, тепло улыбнувшись, покачала головой: — Он должен принадлежать тебе. Можно? — она приподняла гребешок, и мисс Хьюстон тут же кивнула и, развернувшись обратно, позволила фрау Мюллер опустить его на волосы. — Это будет прекрасным украшением для твоей фаты, — улыбнулась Агнес, хитро прищурившись, — а ты будешь прекрасной невестой. — Спасибо, — благодарно кивнула Нэнси и, почувствовав, как рука её будущей свекрови легла на её плечо, положила поверх свою ладонь. — Спасибо вам огромное. Агнес с улыбкой кивнула, а Грета, стоящая рядом, тихо всхлипнула. — Ну вот, свадьба у меня, а плачешь ты, — по-доброму укорила её Нэнси и, тоже смахивая слезу, улыбнулась, — что такое? — Мой маленький братец женится, — Грета обняла себя за плечи, — мы все так долго ждали этого момента… — Правда? Я не думала, что… — Мы все устали смотреть на то, как ему одиноко, — кивнула фрау Дельвер. — Мы считали, что душой он до сих пор остался там, на войне, но теперь… Грета окончательно расплакалась и, помахав рукой словно веером, чтобы успокоиться, продолжила: — Но теперь я вижу, что он нашёл свой дом. Не в силах сдержаться, Нэнси поднялась и, крепко обняв её, тоже заплакала. — Вот оставишь вас на минуту! — в комнату зашла Катя. — Что вы тут удумали? Грета с Нэнси переглянулись и, засмеявшись, снова обняли друг друга. — Там Денис несёт платье, так что я бы на вашем месте плакать перестала, — заметила она, и Нэнси, кивнув, быстро вытерла слезы. В дверь аккуратно постучали. — Можно? — спросил мужской голос за ней и, не успела мисс Хьюстон ответить, как Катерина, стоящая ближе всех к двери, резко открыла ее. На пороге появился Денис, державший в руках вешалку; он молча замер, не сводя глаз с невесты, пока его сестра не забрала из его рук платье. — Ты безумно красивая невеста, — наконец прошептал он, — мне, конечно, жаль, что я проспорил тебе бутылку, но… Он лишь покачал головой и, вздохнув, ещё шире улыбнулся: — Ты правда прекрасна сегодня. — Спасибо, — прошептала Нэнси и, в смущении закусив губу, спросила: — Где мама? — О, она, — он опомнился и, чуть обернувшись назад, указал на дверь, — она сказала, что что-то забыла в своей комнате и скоро подойдёт. Мисс Хьюстон кивнула и, забрав платье, расстегнула чехол. — Оно прекрасно, — прошептала Нэнси и, тронув юбку, улыбнулась, — такое же, о каком я мечтала. — В ателье Гертруды Тилль не шьют плохие платья, — заметила Агнес, — наденешь его? — Конечно, — засмеялась Нэнси и, глянув на брата, спросила: — Ты так и будешь тут стоять? — Чего я там не видел, — буркнул он и, повернувшись, закрыл за собой дверь. — Я не понимаю, какого оно цвета, — спросила Грета, — белое? — Я бы сказала, это цвет слоновой кости, — покачала головой Агнес, — и мне определенно нравится. И все эти кружева… Безумно красиво. — Я помогу тебе надеть его, — кивнула Грета и, подхватив платье снизу, направилась в соседнюю комнату, — ты со мной? Нэнси кивнула и, глубоко вдохнув, поспешила за будущей родственницей. Катерина молча переглянулась с Агнес. — Может, спустимся вниз? Мне кажется, они там надолго. Агнес лишь кивнула и, подхватив свою сумочку, спросила: — Ты же сестра Нэнси, да? — Да. Катя. — Красивое имя. В коридоре послышались их шаги. — Ты уже решила, куда вы поедете после свадьбы? — спросила Грета, помогая Нэнси с застёжкой на спине. — Или вы решили остаться дома? — Если честно, — мисс Хьюстон помедлила, внимательно рассматривая себя в зеркале, — мы об этом даже и не думали, но, наверное, Хельмут уже решил всё за нас, — она усмехнулась и, проведя рукой по подолу платья, задала встречный вопрос: — А где были вы с Феликсом? Грета почему-то рассмеялась, что заинтересовало Нэнси ещё больше – внимательно посмотрев через плечо, та медленно обернулась. — Ты, наверное, не слышала эту историю, раз спрашиваешь, — Грета чуть снизила тон и, вернувшись к замку, тепло улыбнулась. — Нет, но я и родственников Джеймса до прошлой недели не знала, так что… Нэнси пожала плечами, но глаз от Греты не отвела. Заметив её выжидающий взгляд, миссис Дельвер покачала головой и начала поправлять причёску невесты. — Грета? — мисс Хьюстон изогнула бровь в недоумении. — Я даже и не знаю, о чём мне думать. — За пару недель до свадьбы мы купили билеты в Норвегию, — медленно начала она, будто снова проживая те события. — Но в день свадьбы мы все очень волновались, меня постоянно тошнило, и от волнения меня чуть не вырвало на Феликса, когда мы произносили наши клятвы, — Грета замолкла на секунду. — Наш самолёт улетал на следующий день, и мы никак не могли найти билеты. Мой отец уже решил купить нам ещё два, чтобы не терять время на поиски, но все места оказались давно выкупленными. — Ужас, — резко выдохнула Нэнси, — я надеюсь, вы всё-таки попали на самолёт? — Не совсем, — улыбнулась Грета, — Феликс не растерялся и, кинув уже собранные сумки в машину, сел за руль и, усадив меня рядом, поехал, как мне тогда казалось, в аэропорт, чтобы купить билеты в другое место, но всё оказалось не так уж просто. Закончив с волосами, Грета отошла в сторону прикроватной тумбочки и, открыв шкатулку, достала оттуда небольшой кулон. — Он поехал на пляж, представляешь? — Ты шутишь? На пляж? — Именно так, — Грета расстегнула цепочку и аккуратно повесила кулон на шею невесте, — мы провели на том пляже целый день, и, хоть я ожидала немного другого времяпровождения, я была абсолютно счастлива. Мы танцевали под шум волн, бегали друг за другом будто дети. А когда начало смеркаться, он снял с себя пиджак и, набросив его мне на плечи, пообещал, что найдет выход из любой ситуации, в какую бы мы ни попали. Нэнси внимательно слушала и, наблюдая за тем, как тепло улыбается Грета, не смогла сдержать и своей улыбки. — Мы были на том пляже до самой поздней ночи, — продолжила она, — лишь я, Феликс и шёпот морских волн вокруг. И знаешь, тогда я была самой счастливой, и неважно, что мы в это время не садились в аэропорте Осло, а просто лежали на пляже в десятке миль от дома. Мы были вместе, и это было самое главное. Грета замолчала, и Нэнси лишь молча закусила губу. — Надеюсь, этот день мы с Джеймсом тоже запомним надолго. В хорошем ключе, — уточнила та. — Я тоже, — кивнула Грета, — просто Уолтер еще мал для таких историй. Мисс Хьюстон рассмеялась. — Ну, как тебе? — миссис Дельвер кивнула на зеркало. — Мне кажется, ты будешь самой красивой невестой, которую когда-либо видела церковь Святого Павла. — Может быть, — уклончиво ответила Нэнси и, посмотрев на часы, висящие на стене, нервно повела плечом. — Не бойся, мы не опоздаем, — Грета заметила её волнение, — до вашей свадьбы ещё… — Два часа? — выдохнула Нэнси. — Со мной всё хорошо, не волнуйся. Сестра Джеймса, хоть и нехотя, но кивнула и, глянув на экран телефона, бросила: — Ты не против, если я спущусь вниз? Феликс с Уолтером меня потеряли. — Конечно-конечно, — торопливо кивнула Нэнси и, подобрав подол своего платья, улыбнулась, — дальше я справлюсь сама. Грета скрылась за дверью. Снова обернувшись к зеркалу, Нэнси выдохнула и, сделав пару шагов его сторону, замерла, смотря на свое отражение. Тёмные волосы, заботливо собранные в невысокий пучок сзади, тонкая фата, заколотая гребешком; длинное простое платье – треугольный вырез на груди, прозрачные рукава, едва собранные внизу умелой рукой миссис Тилль, и юбка (в которой, Нэнси была уверена, ещё не раз запутается). Туфли, который Хельмут нашёл для неё, казались ей неуютными – никогда не любившая тонкие каблуки, сама она никогда бы не выбрала их, но спорить с другом не хотела – его мнению, как ей казалось, можно было доверять. — Я тоже волновалась. Нэнси резко обернулась и, заметив в дверях маму, расплылась в улыбке. — Ну-ну, только не надо плакать, а то я тоже начну, — по-доброму укорила её мама и, подойдя ближе, крепко обняла, — я рада, что в этот день я с тобой. — Ну разве я могла тебя не позвать? — Конечно могла, — нахмурилась Ирина, — и отправить мне приглашение на свадьбу в другую страну за месяц до самой свадьбы! — Ещё раз извини, мам, — Нэнси приобняла её, – мы так замотались… — Всё нормально, — она тут же махнула рукой, — главное, что сейчас мы вместе. — Да, это главное. На минуту в комнате повисло неловкое молчание. — Где папа? Я не видела с самого утра. — Ты же знаешь своего отца, — Ирина закатила глаза, — наверняка болтает с кем-то из гостей. Ему бы только поговорить. — Мне казалось, этим обычно занимаешься ты, — со смешком заметила Нэнси. Ирина рассмеялась: — Если честно, мне тоже. Мисс Хьюстон кивнула и, бросив финальный взгляд на часы, расстроено начала надевать туфли. — Она приедет, вот увидишь, — как бы случайно бросила мама, — я уверена, она не пропустит это событие. — О чём ты? — с непониманием спросила та. — Или… — Я о Насте. Я знаю, что она по работе осталась в Лондоне, но я уверена, что она приедет. — Мне бы твою уверенность, — устало вздохнула мисс Хьюстон, — на самом деле мне начинает казаться, что она просто забыла про меня. — Я бы не стала так говорить. Скорее наоборот, я абсолютно точно знаю, что она приедет. — Мы почти не общались пару месяцев, — с грустью вспомнила Нэнси, — надеюсь, у неё всё хорошо. Женщины на минуту замолчали. — Настя, ты скоро? — в дверь комнаты постучали. — Жених не будет ждать следующие двадцать семь лет! — Джеймс подождёт, а мое вино – нет! — крикнула Нэнси брату и, сглотнув, приоткрыла дверь. Денис кивнул и, выходя, чуть не задел старую китайскую вазу, но тут же подхватил её и, поставив на место, закрыл за собой дверь. — Я тоже пойду, — кивнула Ирина, — иначе Денис сломает весь дом, если это возможно, — она усмехнулась и, обернувшись, тихо проговорила: — Не заставляй ждать свое будущее, Настя. Как только за ней закрылась дверь, Нэнси оглядела комнату и, улыбнувшись своим мыслям, шагнула навстречу счастью. *** — Для дачи показаний суд вызывает бывшую жену мистера Смита, Анастасию Смит, урожденную Кузнецову, — огласил судья, и присяжные тут же затихли, переглянувшись. Стейси молча сидела на скамье для свидетелей и, перебирая руками платок, выданный ей Владимиром, не поднимала головы. Лондонский суд бы, пожалуй, последним местом, где она хотела находиться. Несколько месяцев наблюдая за тем, как идёт исследование дела Дэниэла, она тайно надеялась, что её не вызовут сюда для дачи показаний по столь резонансному делу, но всё оказалось иначе – буквально за пару дней до назначенного слушания она обнаружила у себя в почтовом ящике повестку в суд и, чертыхнувшись, открыла её. Бегло пробежавшись по ней, она чертыхнулась снова и, поднявшись в квартиру, набрала номер Владимира. Дав ему необходимые указания, она погрузилась в свои мысли. Эта пара месяцев далась ей с большим трудом: почти сразу после того, как Хельмут улетел в Берлин, Стейси вылетела в Нью-Дели – там открывался новый «филиал» Красных, и без чьих-либо указаний было не обойтись. И хоть их Дон – немолодой мужчина Аджитт Агрэ – хорошо справлялся с возложенными на него обязанностями, миссис Айвир решила проконтролировать его. Три недели пролетели словно миг, и, загруженная новыми делами, Стейси перекинула все свои разговоры на Владимира. Регулируя действия мафии в Англии, он решал проблемы с поставками и вёл переговоры – получив полный карт-бланш от миссис Айвир, Волков почти занял её место. Стейси это не смущало – решив разобраться в себе, она полностью ушла в работу в Индии. Просыпаясь каждое утро на другом конце света, она первое время порывалась написать Хельмуту, но, не зная, что ему сказать, просто выключала телефон – обнадёжить его она не могла, да и стоило ли? До последнего думая, что их встреча у самолёта была лишь всплеском её чувств, она сомневалась во всём. Мысли о том, как они будут жить на две страны и что будет, если кто-то из них умрёт, не давали ей покоя, а новости о Дэниэле и вовсе выбили её из колеи. Пару раз спросив у Владимира, как дела у Нэнси, она ловила себя на мысли, что уж подруга точно сможет её понять; но, получая в ответ, что та занята подготовкой к свадьбе, не хотела её беспокоить. Решив, что тогда она покажется бестактной, со временем Стейси просто перестала спрашивать о её делах, не желая быть помехой при таком значительном событии в жизни подруги. Читая их сообщения, каждый раз она обещала себе, что ответит, но всегда откладывала это в долгий ящик. Со временем Нэнси потеряла надежду на ответ и не отправила ни одного сообщения после приглашения на свадьбу. Точно так же поступил и Джеймс. Единственным, кто не сдался, был Хёрберг. Какое-то время Хельмут продолжал писать ей каждое утро – точнее, каждый вечер, описывая то, что случилось днём, упоминая пару раз их встречу у самолёта. Отправляя сообщения, он не думал о том, что в силу разницы во времени Стейси встречает ими каждое утро. С грустью улыбаясь, она читала каждое по несколько раз, вспоминая их встречу у самолёта. Пока однажды утром список сообщений не оказался пуст. В тот день она как раз была готова вылетать из Нью-Дели в Лондон и, перекинувшись парой слов с Аджиттом, дала ему последние указания. Сев в самолёт, она крепко обняла себя за плечи и, кинув взгляд через окно, вспомнила, как бежала по такой же полосе. — Мистер Майклсон! — неожиданно для себя крикнула она пилоту, и тот, ещё не успев выйти из салона, обернулся. — Да, миссис Айвир? Она хотела было сменить курс и полететь в Берлин, но что-то остановило её. Глубоко вдохнув, она сказала: — Удачного полёта. — Благодарю, — кивнул тот и, повернувшись, зашагал в кабину. Который раз за этот полёт Стейси корила себя за то, что снова не решилась что-то предпринять – это было слишком не похоже на неё. Уже находясь в воздухе, она снова и снова пролистывала сообщения, отправленные Хельмутом за это время, и, наконец решившись, начала набирать: «Привет, Хельмут». На секунду она задумалась – а что будет дальше? Она напишет ему, что летит в Лондон, и предложит встретиться там? Нет, это явно не вариант. «Как дела у…» Почему она не может написать им напрямую? «Прочитала тут твои сообщения…» Нет, это совсем глупо. Тяжело вздохнув, она отложила телефон в сторону и, обернувшись к окну, с грустью посмотрела вниз. По прибытии в Англию Владимир нагрузил её новыми делами и встречами, и единственное, что осталось Стейси – в свободное время перечитывать сообщения, каждую букву которых Хельмут укутывал в теплоту и искренность своих чувств к ней. Очередной бессонной ночью, которая дотянулась до раннего утра, она вдруг не выдержала и, вскочив с кровати, подошла к городскому телефону. Набрав знакомый номер, она закрыла глаза. Трубку взяли через несколько секунд. — Да, — мужской голос, казалось, зевнул. Глянув на время, Стейси чертыхнулась про себя – конечно, только она может не спать до шести утра. — Да, я вас слушаю. Миссис Айвир молчала. — Так, кажется, вы тоже не выспались, — усмехнулся мужчина на том конце провода, — вы позвонили доктору Джеймсу Мюллеру и мисс Нэнси Хьюстон, меня зовут… В трубке что-то зашелестело, и Стейси внимательнее вслушалась: — Дядя Хельмут, дядя Хельмут, тосты готовы! — прокричал откуда-то детский голосок; поняв, что это, вероятно, Лиза, мисс Айвир вздрогнула. — Да, Лиза, я иду! — глухо послышалось из трубки. — Это Хельмут Хёрберг, мне им что-то передать? Стейси трепетно вслушивалась в каждое слово, сказанное им, но всё так же не решалась ответить – будто что-то внутри не давало ей сделать это. — Перезвоните позднее, хорошо? — тут же нашелся Хельмут. — Может, тогда кто-то из Мюллеров сможет вам ответить. Приятного дня! В трубке послышались гудки, но Стейси так и осталась стоять с телефоном в руках, понимая, что в очередной раз могла всё изменить. — Мисс Смит? — напомнил о себе судья, и Стейси, вздрогнув, подняла голову. — Да, ваша честь, — миссис Айвир поднялась со скамьи, — прошу простить меня, я немного… Судья Джонсон лишь повела рукой; встав на указанное место, Стейси глубоко вдохнула. — Итак, незадолго до того, как ваш муж попал на скамью подсудимых, вы подали на развод, указав причиной «непримиримые разногласия», это так? — Да, ваша честь. — Могу я поинтересоваться, что стало этим непримиримым разногласием? — спросила судья, и Стейси, на миг задумавшись, вдруг резко повернула голову в сторону Дэниэла. Когда-то она любила его. До того, как он окружил её ложью, она могла смотреть в его глаза и видеть в них их совместное будущее, пару детей и тихую домашнюю жизнь, которую могут позволить себе двое учёных. Где-то в душе она надеялась на то, что и состарятся они тоже вместе – ведь что такое любовь, если не это? Возможно, расскажи он ей сам обо всём, она бы постаралась его понять – но не тогда, когда он заставлял всех играть по картам, розданным им самим. На секунду она вдруг вспомнила Хельмута и поняла наконец, почему постоянно сдавала назад – слишком боялась, что однажды в неё снова воткнут этот нож обмана и грязных секретов. И хоть на первый взгляд Хёрберг мог показаться ненадёжным, но лишь с ним Стейси сейчас чувствовала себя в безопасности. Отведя взгляд от Дэниэла, Стейси ответила: — Я не смогла больше терпеть то, что он называл работой. — Вы хотите сказать, что знали о том, чем занимается ваш муж? — уточнила судья. — Нет, — покачала головой она, — не в этом смысле. Как вы знаете, я тоже занимаюсь наукой. Он постоянно говорил мне, что в лаборатории, где он работает, проводятся эксперименты, и его присутствие там необходимо. И я верила, — она помедлила, — и не могла представить, что мой муж, обычный учёный, может спокойно убивать людей по утрам. Стейси встретилась взглядом со Смитом. — Я верила, потому что любила тебя, Дэниэл, но теперь я вижу всё то, что ты сделал, и я уже не могу вспомнить того человека, которого я любила. То, чем ты занимался, это… — её голос задрожал, но на лице не было ни слезинки. — Когда я об этом узнала... это было ужасно. Я не хотела бы иметь ничего общего с этим человеком. Присяжные переглянулись между собой, и судья Джонсон, внимательно смотря на мисс Айвир, спросила: — От себя вы просите расторжение брака в одностороннем порядке сегодняшней датой, я правильно вас понимаю? — Именно так, ваша честь, — кивнула она и, краем глаза заметив, что Дэниэл никак не отреагировал на эти слова, продолжила: — Я буду любить тебя, Дэниэл. Где-то в глубине моей души я даже буду благодарна тебе за то, что ты сделал. Но сейчас я хочу забыть тебя. — Не ври, — прорычал он, — не ври в зале суда. — Мистер Смит, вы на грани обвинения в неуважении к суду, — пригрозила ему судья Джонсон, — не ваше время говорить. Дэниэл усмехнулся и, зыркнув на судью, замолчал. — Что ж, тогда… — Ваша честь! — выпалила мисс Айвир. — Могу я просить право последней встречи? Судья Джонсон внимательно посмотрела на нее и, кивнув, ударила молотком: — Присяжные удаляются в комнату для принятия решения, через час будет вынесен приговор. Миссис Смит, вы можете переговорить с мистером Смит через десять минут. Никто не заметил, как Стейси быстро кинула взгляд на Дэниэла и, улыбнувшись, вытерла подступившие слёзы. — И зачем ты захотела со мной встретиться? — с порога спросил Дэниэл, подняв руки, скованные наручниками. — Разве что ты не принесла мне ключ. — Нет, не принесла, — ответила Стейси и, захлопнув за собой дверь, села на стул напротив. — Я жду, — ответил он, внимательно рассматривая жену. Мисс Айвир улыбнулась, посмотрев ему в глаза. — Я думаю, мы встретимся нескоро, — начала она и, закусив губу, положила ногу на ногу, — но, если честно, в душе я надеюсь, что этот день никогда не наступит. Поверь мне, даже если сегодня тебе не дадут пожизненного, я устрою всё так, что тебе не позавидуют. Смит молчал и, смотря на свои руки, ждал её дальнейших слов. — Но в то же время я хотела сказать тебе «спасибо», — мягче сказала Стейси и, чуть наклонившись вперед, заметила, что это его заинтересовало, — спасибо за то, что сделал меня такой, какая я сейчас есть. — Бессердечной сукой? — усмехнулся он. — Отчасти, — невозмутимо ответила мисс Айвир, — ты никогда ничего не доводил до конца, верно? — Что ты сейчас… — начал было заводиться Дэниэл. — О, ты сам прекрасно понимаешь, о чём я, — улыбнулась миссис Айвир, — но теперь, раз уж ты просишь, скажу прямо: каждой женщине, с которой ты спал, надо ставить памятник, три минуты – и всё, ты серьёзно? Дэниэл молча поднял на нее полный ненависти взгляд. — Однажды ты сломал маленькую, влюбчивую и верящую в хорошее девочку, Анастасию Кузнецову, — она встала и подошла к нему ближе, оперевшись руками о стол. — Но ты никогда не сломаешь уверенную в себе женщину, которую здесь все знают как мисс Стейси Айвир. У нас в России говорят, что тюрьма меняет людей, — она провела пальцем по столу, — И тебе я действительно желаю этого. От всей души. Желаю, чтобы из Дэниэла Смита, когда-то великого мафиозного дона, мужчины, который мог всё, она бы сделала жалкого мальчишку, который будет бояться любого шороха. Потому что, когда ты будешь слышать его в каждом уголке своей камеры, знай, что в том уголке буду стоять я; и это мгновение может стать последним твоим воспоминанием, потому что я всегда ношу с собой пистолет. Она резко отстранилась и подошла к двери, стуча каблуками под воцарившееся молчание. Но, будто что-то вспомнив, она остановилась и, обернувшись через плечо, обронила: — Знаешь, какова была твоя главная ошибка? Смит чуть повернул голову в её сторону. — Ты недооценивал меня. — Мисс Кузнецова, мисс Кузнецова! — тут же закричали репортеры, как только она вышла из здания Лондонского суда. — Как вы относитесь к решению, вынесенному присяжными? Удовлетворены ли вы разводом с вашим мужем? Спасёт это вас от волны его ненавистников, которые, как мы знаем, теперь угрожают и вам? Прикрывая лицо газетой, Стейси пробивалась по ступенькам вниз, к ожидавшему её такси. — Разрешите пройти, — проворчала она, задев одного из журналистов плечом; когда один из них поднёс камеру к её лицу, Стейси резко схватила его за руку и прошептала: — Ещё раз – и я разобью её прямо здесь. Молодой журналист отшатнулся, убрав камеру. — Пожизненно… — Миссис Смит, вы правда вернетесь в Россию? — Как же вам спится по ночам? Все эти вопросы летели ей в спину, но Стейси, не оборачиваясь и лишь покрепче перехватив газету, быстро открыла дверь авто, чуть не захлопнув её вместе с чьей-то рукой. — Чёрт, как меня это достало, — она стащила с себя чёрную кофту, — легче было пристрелить его на месте. — Вы же вроде за справедливость и честность, — обронил водитель и, хитро улыбнувшись, повернул на двадцать пятую. — Кто бы говорил о честности, — тут же парировала она, снимая так надоевшие балетки, — Владимир, ты угнал такси? — Просто приклеил на наш автомобиль шашки такси, — виновато ответил тот, снимая солнцезащитные очки. — Умно, — похвалила его Стейси, — а очки зачем? — Придают крутости, — честно ответил Владимир. Мисс Айвир молча усмехнулась. Подняв сидение, она тут же достала свои любимые туфли на каблуках и, надев их, поправила укладку. Покопавшись немного в сумочке, она нашла свою любимую красную помаду и, быстро приведя себя в порядок, спросила: — Я похожа на несчастную супругу, которая всё ещё любит мужа и не может смириться с его предательством? Владимир кинул взгляд на окно заднего вида. — Уже нет. — Вот и хорошо, — Стейси откинулась на спинку кресла, — как думаешь, как быстро газеты запестрят статьями о Дэниэле? — Три минуты назад, — Владимир повернул на Уитмор-стрит, — The Times, минуту назад – The Sun. — Хорошо, — она улыбнулась, — что ещё? — На сайте Frankfurter Allgemeine Zeitung только что выложили. Стейси закатила глаза. — Чёрт. В машине повисла тишина. — Куда вас везти, мисс Айвир? — спросил вдруг Владимир. — Мне, конечно, нравится нарезать круги по городу, но… — На работу? — предположила она. — Или у меня были другие планы? — Вообще-то сегодня 31 августа, — глянув в зеркало заднего вида, Волков заметил растерянность на лице Стейси, — вы же помните это? — Ну да, — ответила она, доставая телефон, — 31 августа. — Сегодня свадьба доктора Мюллера и мисс Хьюстон. — Вот же дерьмо, — вдруг вырвалось у Стейси, — во сколько? Владимир посмотрел на часы. — Через два часа двадцать минут. — Я же не успею, — мисс Айвир схватилась за голову, — даже не знаю, что… — Если позволите, — неуверенно начал Владимир и, поправив очки, продолжил: — Я позволил себе вольность и заехал в один магазин по дороге в суд, — Стейси заинтересованно подняла одну бровь, — и купил вам платье, оно стоит рядом с вами, в пакете. Ещё консультант посоветовал мне одни туфли, так что они тоже там. Мисс Айвир медленно заглянула в пакет; платье там действительно было – бледно-голубое, чем-то напоминающее цвет утреннего моря, и туфли в цвет. — Владимир… — Также я распорядился, чтобы ваш самолёт стоял на взлётно-посадочной полосе в Хитроу, готовый взлететь в любую минуту. Патрик Майклсон – ваш пилот на сегодня. Стейси молча сжимала в руках платье. — Что скажете, мисс Айвир? — с волнением спросил Владимир. Куда вас везти? Всё так же в тишине она подняла голову и, глянув в окно на проезжающие мимо автомобили, повернулась в сторону Волкова. — В аэропорт. Без вопросов. Консильери кивнул и, резко развернув машину, перестроился в другую полосу. — Обычно дорога занимает около сорока минут, но… — Владимир обогнал одну из машин. — Я смогу довезти вас за двадцать. — Спасибо, Владимир. Большое спасибо. — Всегда рад, — машинально ответил он, а потом, секунду помолчав, решился добавить, — ради вас, Настя, всё, что угодно. — Вы можете пока переодеться, — предложил он и, нажав на одну из кнопок, начал выдвигать панель, отделяющую салон от водителя, — я подожду. Самолет прибудет в Шенефельд через полтора часа, то есть, таким образом, у вас будет около получаса, чтобы успеть в церковь Святого Павла. Дорога из Берлина в Плауэн занимает два часа, но я договорился, в аэропорту вас сразу встретит вертолёт Красных. Есть только один нюанс… — Какой? — поинтересовалась мисс Айвир, пытаясь застегнуть платье. — Пилот не говорит по-английски, только по-немецки. — Ну, если он знает, куда меня доставить, думаю, это не составит проблемы… он ведь знает? — Да, ему сообщили, но и вас я тоже должен уведомить, — в панель постучали, и Владимир снова нажал на кнопку, — подарок будущим Мюллерам я тоже заказал, он уже находится в Плауэн, вместе с остальными. — Уже? — опешила Стейси. — Когда ты успел? — Подарок я отправил ещё при получении приглашения, мисс Айвир, — тут же нашёлся Владимир, — я почему-то подумал, что вы обязательно об этом забудете. — Что бы я без тебя делала, — Стейси улыбнулась, — долго ещё? — Пара минут. Стейси кивнула и, снова глянув в окно, заметила, что на горизонте собираются небольшие тучи. «Дождь – это хороший знак», — отметила она про себя и, достав телефон, набрала короткое сообщение на уже давно выученный номер: «Твое приглашение ещё в силе?» Сегодня она точно поступит правильно.