Истинные причины

      Итачи молча лежал на кровати, разглядывая потолок. Его размышления завели в глубины подсознания. В тот раз нормально поговорить с Дейдарой так и не получилось. Узумаки постоянно вмешивался, задавая вопросы, и напрочь отказывался уходить из комнаты. Саске сначала спокойно пытался объяснить Наруто, что они мешают, но парень попросту не слушал друга, пока не уловил потяжелевший взгляд Учихи-старшего. А, как оказалось, время сеанса подошло к концу. В итоге никаких полезных сведений и зацепок у Итачи не было, только одно маленькое достижение – улыбка, пусть и совсем слабая, но все же. - Сколько можно витать в мечтах, Итачи? - чужая наглая рука накрыла пах брюнета, поглаживая, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию на тело, что так соблазнительно возлежало рядом.        Учиха повернулся на другой бок, убирая умелую руку, ложась лицом к лицу с шатеном. Шисуи победно улыбается, забираясь на Итачи, принимаясь снова поглаживать такое желанное тело, которое сейчас принадлежало только ему. Учиха был слишком закрытым человеком, чтобы просто пустить кого-то в свою постель, пусть всего-то на одну ночь. Ему для этого нужно было хотя бы чуток доверять. А они знали друг друга практически с пеленок. Так почему бы не помочь с такой мизерной проблемкой, как секс, если оба не были против?       Во всех движениях Итачи нет ни намека на нежность или, хотя бы, еще какие-то чувства, кроме холодной страсти. Почему холодной? Потому что кроме секса, как обыкновенного полового акта, не было больше ничего. Просто процесс, просто так выгоднее обоим, просто они не заботятся о чувствах друг друга, только собственное удовольствие. Итачи совсем не нравилось тело под ним, оно было слишком ухоженным, по его мнению. И ноги он раздвигает слишком быстро и нетерпеливо, а от того слишком пошло. И удовольствия, как такового, брюнет не испытывал, только нужную телу разрядку. И Итачи терпеть не может, когда Мадаки царапает ему плечи, выкрикивая его имя в момент, когда приходит эта самая разрядка, поэтому он всегда закрывает Шисуи рот ладонью. И каждая попытка поцеловать Учиху обламывалась в жесткой форме.       А потом просто встать и уйти в душ смывая пот и чужое семя. Стоять под прохладными каплями воды, убирая из глаз упавшие пряди волос, и думать, думать, думать. Он постоянно тратит время зря. Брат вырос, а он и не заметил когда, постоянно корпя над книгами. Дни сменяют недели, а тех сменяют месяца, но он так и ни разу не познал чувство любви. Он так и не мог с уверенностью сказать, что добился в жизни всего, к чему стремился. Да, правильнее будет сказать, что Итачи тратил драгоценное время зря, вот так вот прожигая жизнь.       Нужно ли это было ему? Хрен разберет. Он пошел в психологи только потому, наверное, что хотел научиться разбираться в чувствах людей. Или разбираться в собственных переживаниях, потому как они постоянно роились в его душе спутанным клубком эмоций, а почему, как, что он чувствовал – тайна, покрытая мраком. Или не тайна, просто брюнет еще не готов признаться себе во многом, в особенности в собственной слабости. Черт его знает. Но это так сложно. К примеру, почему он продолжает эти отношения, если ничего, кроме дружбы, к Шисуи не чувствует? Парадокс. - Ты чего там застрял? – раздался голос из-за двери. – Вылезай оттуда и иди пить кофе.       Итачи терпеть не мог кофе, просто это уже вошло в привычку: пить кофе после секса. Кто-то назовет это глупостью, кто-то покрутит пальцем у виска, а кто-то понимающе кивнет. Но Учиха постоянно пил это чертово кофе, потому что горький вкус отрезвлял мысли, и можно было просто пить, сидя в полной тишине. В другой ситуации Шисуи болтал без умолку, пытаясь растормошить вечно угрюмого Итачи, изредка даже осмеливаясь читать ему воспитательные морали. А брюнету все равно, а его даже не затрагивают порой обидные слова. - Опять не останешься на ночь? – скривился шатен, спустя некоторое время, подпирая дверной косяк плечом и наблюдая, как Итачи обувается и набрасывает на красивые широкие плечи зимнее пальто. – Ну, чего молчишь? - Саске болеет, не хочу оставлять его дома одного, - отвечает Итачи, не спеша, завязывая шнурки на ботинках. – Ты и сам это прекрасно знаешь. Зачем спрашивать?       И, больше не говоря ни слова, брюнет покинул квартиру друга. Дорога домой прошла как-то мрачно и непонятно. Итачи, даже сильно напрягая память, не смог бы припомнить, как добрался. Саске не спал, хоть и было уже очень поздно, его щеки горели нездоровым румянцем, а глаза блестели. Видимо, температура, отсутствующая весь день, таки решилась показаться. Итачи тяжело вздохнул, подходя к свернувшемуся в кресле отото. Сколько он помнил, стоило пойти к Шисуи вечером, он непременно находил бодрствовавшего брата, упрямо сражающегося со сном и ожидающего его возвращения. Поэтому брюнет и не оставался ночевать у Мадаки. - Наконец-то, - недовольно, но как-то слабо буркнул Учиха-младший.       Он поднялся и, пошатываясь, поплелся к себе в комнату, больше не говоря брату ни слова. Долго размышлять Итачи не стал, поэтому просто подхватил упрямого подростка на руки и отнес его на второй этаж. Для приличия Саске, конечно, побрыкался немного, но потом послушно обмяк в заботливых руках человека, за которого так волновался, когда он пропадал как сегодня. Аккуратно уложив парня на кровать, Итачи ушел на кухню за аптечкой. И угораздило же этого придурка заболеть.       Разыскав нужные лекарства, аники быстро взбежал по лестнице, и всего несколько секунд спустя заставлял Саске запить таблетки водой. Отото по-прежнему молчал, даже не глядя на брюнета, поэтому Учиха-старший подождал, когда спадет температура, и ушел к себе в комнату. Спать совершено не хотелось, но стоило только уставшей голове коснуться подушки, как сон тут же накрыл Итачи мягкой теплой тканью, позволяя, наконец, расслабиться и отдохнуть. Может, утром все проясниться и он перестанет мучиться непонятно чем. ***       Именно сейчас блондин готов был проклясть всю затею с работой, потому как спина протестующе заскрипела, когда на нее взвалили очередной тяжелый мешок. Нет, не сказать, что здесь было очень уж плохо. Зарплату выдавали каждый день ровно по тысячу иен за час тяжелой работы, да и во время обеда не подгоняют к труду. Разве что от мешков скрипело все, что, в принципе, вообще могло скрипеть. А уж спал Дейдара точно как на иголках, с утра обычно ощущая себя деревянной куклой. Но, пожалуй, это было единственное место, где на него не смотрели осуждающе, только потому что он пару лет отдыхал в психушке.       С того разговора на кухне у его психолога прошло не многим трех дней. Следующий сеанс всего через два дня, но и без того скучать не приходилось. Если бы Тсукури знал, что для того чтобы избавится от угнетающих мыслей, нужно всего-то вот так дико уставать, то давно бы уже попрактиковал такое лекарство. Весьма своеобразное, надо отметить, но не менее эффективное. Его дни теперь протекали по схеме дом-работа-ледяной душ-сон-работа, но жаловаться Дею даже не хотелось. Понимал, что могло быть и хуже. - Эй, Тсукури! – окликнул блондина его напарник – очень бледный здоровяк Кисаме. – Ты там не помер часом под мешком-то? - Не дождешься, - прокряхтел Дейдара. Пусть они знали друг друга меньше недели, но их отношения так и сложились – Кисаме подкалывает, а блондин словесно отбивается. - Да ладно дуться! Давай заканчивай и иди обедать, - хмыкнул синеволосый, с легкостью забрасывая свой мешок наверх. Дейдару перекосило. А ведь через несколько метров его ждет та же участь, и тогда кости и мышцы начнут массовый протест. - Понял-понял. Ты иди, я скоро присоединюсь, - ответил Тсукури, страдальчески оглядывая высокую горку мешков.       Первая попытка забросить мешок с крахом провалилась, а Дейдара хорошенько приложился локтем о землю. Все-таки, что не говори, а сила из ниоткуда за несколько дней не появится. Он и в детстве хиленьким был. А теперь так подавно. Вторая попытка чуть его не убила, но, вовремя подошедший Кисаме, спас его от совсем уж жалкой кончины. - Вот знал же, что тебя когда-нибудь придавит, - улыбнулся синеволосый, забрасывая ношу на горку. – Цел? - Да, - приторможенно кивнул Дейдара, пытаясь успокоить напуганное сердце. Почему-то тень от мешка поселила в душе если не ужас, то сильный страх. Будто чья-то тень над ним. Холодок прошелся по спине блондина. Страшно. - Ты чего? – Кисаме застыл, так и не коснувшись его. – Не пугайся ты так. Я же успел. Пойдем.        Но Тсукури продолжал стоять, всматриваясь в точку поверх плеча напарника. Это так знакомо и так страшно. А когда Хошигаки взял его за запястье, шрамы будто снова заныли, а блондин как наяву ощутил скольжение влажной крови по коже, вниз по пальцам, разбиваясь о пол. Шею сдавило, будто кто-то реальный захотел задушить Дея. Из груди вырвался хрип, вперемешку со слабым всхлипом. Он как-то не осознано оторвал ладонь Кисаме от своей руки, и отступил на несколько шагов. Ужас затопил сознание, и Тсукури казалось, что его голова просто взорвется прямо сейчас. Почему это происходит? Что это такое?       Он уже не слышал, что говорил ему Кисаме. Он только следил за тем, как движутся губы Хошигаки. Может, парень хотел успокоить его, а может спрашивал, что с ним происходит. Сейчас все это для Дейдары было неважным, он просто находился не в помещение склада, на котором работал, а где-то далеко отсюда, блондин зациклился только на страхе, который испытывал. Как же тогда он мог услышать, что Кисаме крикнул вызывать скорую, не просто скорую, а тех, от которых парень сбежал?       Наверное, он простоял в ступоре слишком долго, потому что когда повернулся бежать, его тут же поймали крепкие руки. Тсукури дернулся, но тут же на периферии сознания понял, что с его-то силой лучше бы не дергаться, а то покалечат еще. Но он не хотел снова испытывать те же чувства, что были раньше. В голове стучало только «Бежать!». Но сколько бы он не пытался вырваться, его сжимали еще сильнее, пресекая попытки. - Пустите! – кричал Тсукури, мечась, как раненый зверь. – Не хочу! Пустите! Оставьте меня в покое! - Держи его сильней, не то покалечится еще, - как сквозь плотное одеяло долетали до него слова, а страх затмевал все. Глаза наполнили слезами, норовившими потечь по щекам, а тонкие, слишком хрупкие пальцы царапали рубашку медработника. Как же тяжело и больно было сейчас Дейдаре, который с таким трудом заставил себя жить дальше. - Не надо! Пустите! – истерически взвизгнул блондин, а слезы брызнули из глаз, маленькими ручейками стекая по бледным щекам.       Он чувствовал, как кто-то схватил его руку железными тисками, накрепко обездвиживая. Но парень уже с трудом мог определить был ли это кто-то реальный, или нет. Кожи коснулась холодная игла, тут же проникая под кожу, не смотря на его отчаянный крик. Лекарство устремилось по венам, несколько секунд спустя его веки отяжелели, тело перестало повиноваться, и Дейдара безвольной куклой повис на руках медбрата, смотря перепуганными заплаканными глазами на Кисаме. Губы последний раз шевельнулись в беззвучной просьбе «Помоги», и Дейдара провалился в беспамятство, глубоко увязая в мрачный, вязкий, как тина, сон. ***        Саске только вопросительно приподнял бровь, когда его брат, ответив на срочный звонок в машине (что само по себе нонсенс), резко свернул с дороги к больнице. Всегда примерный и не превышающий допустимой нормы скорости, Итачи теперь летел почти на восемьдесят километров в час. Его лицо выражало только сосредоточенность и капельку раздражения, от чего Саске сразу понял, что лишние вопросы не стоит задавать.       Резко затормозив у психиатрической больницы, Учиха-старший приказал отото не высовываться из машины и ждать его. Саске ничего не оставалось, как пожать плечами и проводить фигуру Итачи до самой двери больницы взглядом. Что-то случилось и это факт. Аники всегда был уравновешенным и терпеливым, а даже если раздражение появлялось на его лице, то увидеть это мог только близкий ему человек, остальные даже не заметят. Но сегодня аура брата так и искрилась недовольством и тихой злобой, что было необычайной редкостью.       Хлопнув дверью в кабинет главного врача, Итачи зло уставился на брюнета, невозмутимо восседающего в кресле. - Какого черта он здесь делает? – слишком спокойно спросил Учиха. – Еще недели не прошло после его выписки. - Он устроил такой балаган на складе, где работал эти несколько дней. Нервный срыв на лицо. И это при его-то напарнике, - покачал головой мужчина, поднимая на Итачи взгляд янтарных глаз. – Вы должны были приглядывать за ним, Учиха-сан. Тогда что значит этот его срыв? Хотите сказать, что не справляетесь с возложенными на вас обязанностями?        Итачи ничего не ответил, спокойно вглядываясь в глаза противника. Это кто из них еще не справляется со своими обязанностями? Точно не Итачи, у которого и на этот случай была стратегия.