The Halfway House

Наступил день, когда Йен наконец последовал совету Микки — не столько ради того, чтобы уберечь своё лицо, сколько ради того, чтобы Микки смог им гордиться. К боли-то он привык. После той глубокой, пульсирующей боли, которую причинила ему его мать, бросив его, он, по большому счёту, вообще перестал что-либо чувствовать. Честное слово, Деррил вскрикнул, как девчонка, когда Йен вдруг развернулся и ударил его в ответ, презрительно усмехнувшись, как всегда делал Микки (вообще-то, он не был уверен, что у него получилось сделать это так же эффектно, но он по крайней мере попытался). Когда Йен вернулся в комнату и сел на кровати, он заметил, как Микки скользнул взглядом по пятнам крови на его костяшках, которых сам он прежде и не заметил. Мог бы и догадаться, что они там были, раз он разбил этому ублюдку нос (Йен подумал, что у него получилось это сделать только потому, что нос Деррила еще не зажил после того, как его ударил Микки).       — Больно? — спросил Микки, и по его глазам Йен видел, что он сам знает ответ. Он пожал плечами. Микки подобрал валяющуюся на полу майку, полил её водой из бутылки, не обращая внимания, что вода льётся на ковёр, и обернул мокрую майку вокруг руки Йена — поразительно бережно для такого человека, как Микки.       — Приятно, да? — Йен знал, что он имеет в виду другое, не прикосновение мокрой ткани к пораненным костяшкам.       — Ну да, если честно, — он улыбнулся. Он, кажется, начинал понимать, почему Микки всегда так охотно ввязывался в драки, но всё равно сомневался, что сам когда-нибудь научится драться так же, как Микки. Йен много раз видел, как он, получив по лицу, в ответ просто со всей дури врезался головой в лицо противника. По мнению Йена, Микки выглядел просто потрясно в такие моменты. Ну и ещё у него, видимо, жутко твёрдая голова. Что, в общем-то, тоже довольно неплохо.