The Halfway House

Как только появилась возможность, Йен запрыгнул в автобус, чтобы увидеться с Микки и, если честно, он не нервничал так никогда в жизни. Он не знал, захочет ли Микки его видеть, как отреагирует на его появление. Но в любом случае Йен должен был его увидеть, не мог оставаться в стороне. Охранник, оставляя его, похлопал его по плечу, и Йен готов был поклясться, что это было сделано, чтобы его успокоить. Он прикусил нижнюю губу, садясь перед стеклом и нервно теребил край рукава под столом. Две минуты спустя — он знал точно, потому что считал секунды — крепкий охранник вывел Микки. Пока Микки шёл к нему, его лицо было абсолютно спокойным и не выражало никаких эмоций. Но Йен видел, что глазами он улыбается — и это успокоило его лучше, чем любое похлопывание по плечу. Микки поднял трубку, Йен сделал то же самое, и на протяжении долгой минуты никто из них не говорил ни слова.       — Дерьмово выглядишь, — сказал наконец Йен. Это было правдой, Микки выглядел уставшим, с тёмными кругами под глазами. Микки фыркнул.       — Ну да, сокамерник пиздец как храпит, — сказал он, прижимая трубку к уху плечом и откидываясь на спинку стула.       — Как долго? — спросил Йен. Микки пожал плечами, при этом чуть не выронив трубку.       — Понятия не имею. Зависит от поведения.       — Ну так веди себя нормально. — в голове Йена это действительно было настолько просто. Микки снова фыркнул, потому что в мире Микки самые до нелепого простые вещи становились сложными.       — Бля, тебе легко говорить, — ответил он, запуская руку в волосы, — ты не видел этих пидоров, с которыми здесь приходится иметь дело. Йен подумал отклониться назад, чтобы посмотреть на других людей, сидящих за стеклом и определить, выглядят ли они как пидоры, но отказался от этой идеи.       — Ну всё равно, — повторил он после паузы, более серьёзным тоном, чем он когда-либо вообще говорил, — веди себя нормально.       — Оу, Галлагер, — Микки насмешливо ухмыльнулся, — уже так по мне скучаешь? Наверное, это не было вопросом, они оба знали, что говорить о таком глупо, но Йен всё равно ответил.       — Да, — резко сказал он, и Микки тут же нахмурился, — конечно, я скучаю. Как он мог не скучать? Он утешал себя тем, что Микки пробудет здесь, возможно, меньше, чем кто-нибудь из них мог бы пробыть в приёмной семье. Йену легко было принять тот факт, что он скучает по Микки. Но оставалось вопросом, скучает ли Микки так же. Он надеялся, что да. Но с Микки никогда не знаешь наверняка.       — Скажешь это ещё раз — я тебе язык вырву, — он сердито стрельнул глазами в сторону Йена, и будь на месте Йена кто-нибудь другой, он, наверное, воспринял бы это всерьёз.       — Бля, ну можешь попробовать, — хмыкнул Йен, — но вообще стекло пуленепробиваемое. Он постучал по стеклу в подкрепление своих слов и один из охранником стрельнул в него недовольным взглядом. Пару минут они не разговаривали. Микки просто сидел и хмурился, в то время как Йен разглядывал его, пытаясь сохранить в памяти каждую деталь.       — Как ты в этот раз выбрался? — Микки нарушил молчание первым, что было необычно. Как правило первым разговор начинал Йен. В голове мелькнуло, что внутри Микки чувствует куда больше, чем позволяет себе выражать. Он пожал плечами:       — Сыграл в фрисби... Э-э, стулом.       — Пиздец скучно, Галлагер, — усмехнулся Микки, — мог бы попробовать поджечь дом, вот это было бы круто. Йен закатил глаза:       — Ага, и тогда мы были бы сокамерниками.       — Да щас, тебя бы здесь живьём сожрали, — он ухмылялся, но Йен успел заметить мелькнувшую в его глазах панику и расслышать нотки серьёзности в его голосе, — ты же ходячее определение тюремной сучки. Йен не мог определиться, должен ли обижаться на это. Под столом он теребил брелок, пристёгнутый к петле на джинсах. У него не хватило бы смелости признаться в этом Микки, но тот, наверное, и сам знал, как много этот брелок значит для Йена. Да точно знал, на самом деле. Это, скорее всего, и было причиной того, что он оставил его Йену. А может, и что-то другое. В любом случае, он знал, и это единственное, что было важно.       — Ну да, а ты тогда кто? — он хотел, чтобы это прозвучало резко, но у него не вышло. Он был слишком рад видеть Микки, чтоб повышать голос.       — Да я просто ёбнутый, — Микки потёр пальцами нижнюю губу и Йен безо всякой причины улыбнулся при виде татуировок на его костяшках. Микки закатил глаза и, видимо, мысленно обозвал его идиотом, но Йену было плевать. Потом они просто болтали о всякой ерунде. Ну то есть, на самом деле, болтовню взял на себя Йен, вклад Микки заключался в язвительных комментариях и усмешках, но Йена это устраивало. Это было полностью в духе Микки — именно так, как он ожидал. Именно так, как хотел. Ещё он хотел спросить Микки, что случилось, когда он был с отцом. Хотел бы, чтобы Микки рассказал ему, открылся, но он знал, что Микки этого не захочет. И расспросы приведут к тому, что Микки замкнётся в себе и будет только огрызаться. Сейчас Йен предпочёл бы видеть его расслабленным и улыбающимся, а расспросить он его сможет потом, когда они будут не здесь, где-нибудь, где Йен сможет пойти за Микки, если тот попытается уйти. Когда к Микки подошёл охранник сообщить, что время вышло, Йен осознал, что настроение его вдруг резко упало, и Микки как будто это почувствовал.       — Бля, перестань, — это прозвучало резко, но Йен мог по глазам видеть все невысказанные чувства. — Думай об этом типа как о приёмной семье. Ты моргнуть не успеешь, как я выйду. Йен быстро кивнул.       — Веди себя нормально, — Йен не думал, что сможет это выдержать, если Микки не будет рядом слишком долго. Охранник, должно быть услышал эту реплику, потому что слегка усмехнулся. Заметив это, Микки повернулся к нему.       — Иди нахуй, — сказал он низким и угрожающим тоном, несмотря на то, что чувак был вдвое больше его, — ты нихрена меня не знаешь.       — Микки, — позвал Йен. Он поймал взгляд Микки и попытался выразительным взглядом передать ему, как сильно ему было нужно, чтобы Микки вёл себя нормально, как сильно он скучал, и как необходимо было получить его обратно как можно скорее. И, видимо, ему удалось, потому что Микки едва заметно, но всё-таки уловимо кивнул.       — Увидимся, рыжий лобок, — Микки криво усмехнулся, но Йен знал, что на самом деле ему хотелось улыбнуться. Так что он улыбнулся за двоих:       — Давай, Мик. Он прикусил щёку, чтобы не заплакать, когда Микки уводили. Ему стало чуть лучше, когда Микки обернулся — пусть и для того, чтобы вскинуть средний палец на прощание. Главное, что обернулся.