Поцелуй прекрасного принца

      Время всего лишь пять часов, и до конца рабочего дня слишком много лишнего времени, которое необходимо чем-то занять. Фурута листает книгу, взятую на «чтение» у Канеки, монотонно перелистывая страницы. Её явно читали больше одного раза, и он поднимает её к лицу, касаясь кончиком носа страниц, втягивает едва уловимый запах, почти стёртый Канеки, и кожа мгновенно покрывается мурашками. Аромат сладкий, но на языке моментально тает горечь, и Фурута улыбается и сглатывает. Этот вкус он точно узнает из сотни. Он не соскучился: он никогда такого не скажет и не подумает — тоже. Не позволит себе опуститься до Бога Смерти.       В кабинете тихо, почти идеально: окна плотно закрыты, дверь тоже, тихое жужжание ноутбука. Ничего лишнего или отвлекающего внимание — упокоиться не получается. Посмотрев на пустующее место командира, он достаёт телефон и быстро набирает номер. Он, конечно же, не соскучился. У него просто очень много свободного времени, которое он может потратить по своему усмотрению.       — Слушаю.       — И вправду голос у вас, как у робота, — не раздумывая, произносит Фурута.       Он не здоровается — не видит надобности и хочет позлить Ариму.       — В этот раз я тоже не буду отвечать.       Фурута трагично вздыхает — Арима не злится и шутку не оценил. Нужно придумать что-то новое.       — Вы не хотите кофе?       — Что?       — Кофе! — моментально повторяет Фурута, посмеявшись над нотками удивления в его голосе. — Растворимый, дешёвый и отвратительный по вкусу! — выжидает пару секунд и добавляет напористо: — Хотите?       — Да… — Арима делает заметную паузу, словно обдумывая свой ответ. — Хочу.       Дверь в кабинет открывается, и Фурута как бы невзначай нажимает на кнопку отбоя, делая вид, что занимается, как обычно, работой. Канеки на секунду замирает, но потом садится на место, а он стучит пальцами по столу, не в силах удержать волнения, и ждёт каких-то пару минут, чтобы уйти отсюда. В его голове возникает глупая, чертовски глупая спонтанная идея, которая, в общем, один раз уже была реализована. Конечно, не так, как хотелось, но всё же, может, в этот раз будет лучше.       Фурута встаёт и быстро поправляет волосы, убирая их за ухо. Нервничает — ему не нравится, что у него вообще появляются такие мысли или желания. На пороге он останавливается и, обернувшись, спрашивает, чтобы убедиться, что пытаться больше не стоит, что это всего лишь спонтанная идея:       — Вы не хотите выпить кофе?       Он добрый — и даёт ему шанс.       — Нет, Ни… — автоматически отвечает Канеки и, подняв на него глаза, осекается под насмешливым взглядом, осознав, что только что сказал.       Фурута улыбается широко и мрачно, довольный ответом, который всё поставил на место.       — И я тоже — нет. — И закрывает дверь быстро, не дожидаясь, пока Канеки встанет и решит уточнить, что сейчас произошло.       По дороге Фурута берёт два стакана дешёвого растворимого кофе — как он и обещал — и идёт к кабинету Аримы. Он входит без приглашения, не постучав, и быстро закрывает за собой дверь, поворачивая замок. При виде его Арима откладывает в сторону отчёты и ставит руки на стол, внимательно рассматривая гостя.       — Ваш кофе, — по-доброму сообщает Фурута и ставит перед ним чашку, не забыв картинно поклониться.       Он облокачивается на стол, наблюдая за реакций-нереакцией Аримы, и когда тот подносит стакан к губам, собираясь сделать глоток, наклоняется к нему, к самому уху, и резко говорит:       — Вы не боитесь?       — Теперь чего я должен бояться?       Арима смотрит ему в глаза устало и спокойно — совершенно не боится.       Подняв ладони вверх и страшно округлив глаза, Фурута возбуждённо шепчет:       — Он же отравлен смертельным ядом, и если сделаете глоток, то умрёте!       Для устрашающего эффекта он царапает пальцами воздух, но Арима, скептически взглянув на его шоу, демонстративно делает большой глоток, после чего спрашивает ровно:       — Значит, теперь — я умру?       Уже.       Фурута воодушевляется ещё больше — всё же издеваться над серьёзным Аримой невероятно сложно, но чертовски забавно.       — Да. Но вас может спасти поцелуй прекрасного принца (меня)!       Арима слегка улыбается краем губ, соглашаясь на игру, и ставит стакан на стол.       — Его тут нет.       Театрально закатив глаза, Фурута фыркает, изображая глубокую обиду. Настроение Арима поднимает отлично — нужно его отблагодарить. Он наклоняется, оказавшись лицом к лицу, улыбается и кладёт руки на плечи. Арима проводит рукой по волосам, убирая их в сторону, не улыбается, выглядит, как всегда, непоколебимо спокойно, без единого намёка на радость или веселье от удачной шутки.       Фурута обхватывает его шею и гладит пальцами светлую кожу, а Арима вздрагивает — материал перчаток шершавый. Фурута поднимается выше и берёт его лицо в ладони, не отводя взгляда от его глаз. Ласково погладив большим пальцем его щеку, он торжественно произносит:       — Но, так и быть, сегодня я вас спасу!       Папа, видишь, я могу быть добрым!       Арима улыбается в ответ печально и пусто — едва ли он рад это слышать. Но делает вид, что оценил шутку. Он холодный: кожа, взгляд, даже его эмоции покрылись толстой коркой льда. Фурута любит моменты, когда на секунды он превращается из ледяного Бога Смерти в обычного человека, которого задевают слова; в человека, просто человека — этого уже достаточно чтобы немножко удовлетворить Фуруту.       Мягко прикоснувшись к губам, Фурута моментально углубляет поцелуй, забирая у него весь воздух. Ему кажется, что вместе с Аримой он душит сам себя, и что воздуха, кислорода тут вообще нет. Только его запах, который проникает в каждую частицу тела, медленно, как паразит, расползается по нему, лишая воли, заставляя отдаться чужим рукам и потерять свою роль ведущего. С чудовищной силой воли он отстраняется, не давая чужому запаху полностью вскружить голову, вновь садится на край стола и, вытянув ногу, гладит острым носком туфли его лодыжку.       — Вы сегодня не сопротивляетесь.       — Я устал.       Арима действительно выглядит уставшим. Но он всегда так выглядит — устал по или от жизни.       — Сопротивляться?       — Просто устал за день.       Первый вариант Фуруте нравится намного больше, но нет. Он удобнее усаживается на стол, раздвигает перед ним ноги. Арима смотрит ему в глаза, а он подмигивает и манит к себе рукой.       — Сегодня поможете мне стать немного счастливее?       Арима двигается ближе и, чуть сжимая колени, ведёт руками вдоль бёдер. Фуруте нравится говорить с Аримой: не стесняться в выражениях, не ждать, что твою шутку оценят, не лгать, говорить подряд все мысли, не тратя времени на объяснения. Арима говорит мало, но Фурута всё понимает через прикосновения, которые иногда помогают лучше слов. Он судорожно выдыхает, стискивая край стола, сдерживается, чтобы не взять его за волосы и ткнуть в пах. Это было бы прекрасно! По позвоночнику поднимается жар, а ладони крепко сжимают бёдра, и Фурута расслабляется. Он закрывает глаза и, подстраиваясь под его прикосновения, елозит на столе.       Крепко взяв за колени, Арима резко сдвигает его ноги вместе.       — Не сегодня. Мне нужно работать.       Охнув от неожиданности, Фурута щурит глаза, прожигая его насквозь.       — Вы всегда занимаетесь бесполезными делами! (Когда нужно заниматься важными делами. Например — мной!)       Он раздражён — Арима профессионально портит всё хорошее. Смотрит на часы, понимая, что раз ничего интересного не будет, то пора возвращаться к себе. Он поправляет выбившуюся рубашку и вновь наклоняется к его уху и шепчет:       — Иногда с вами может быть весело. — Но, поняв, что звучит как комплимент, он тут же добавляет: — Редко и совсем немного.       Сжав его плечо, Фурута замирает, втягивая воздух, и чуть трётся кончиком носа о его волосы. Они мягкие, приятные на ощупь, и он впивается пальцами в кожу, сдерживаясь: хочется снять перчатки и дотронуться до них голой рукой. Желательно запустить в них пальцы, ухватить крепко и оттянуть назад, чтобы увидеть, как сам Бог Смерти будет морщиться, подставляя открытую шею с нежной, великолепной кожей, которая сладкая по вкусу. Фурута шумно сглатывает скопившуюся во рту слюну и прижимается к его щеке. Он тёплый и кожа гладкая, идеально выбритая. Его неровное дыхание щекочет кожу около уха.       — Нимура-кун?       — Что вы хотите на Рождество? — внезапно изрекает Фурута, продолжая прижиматься к нему и гладить по плечу. Он уже придумал, что хочет, и ему плевать, что хочет Арима, но спрашивает для виду, зная, что вежливый Арима спросит в ответ.       — Ты имеешь виду подарок?       Фурута кривит губы, зная, что он его не видит, и ласково говорит:       — Да. Именно подарок, Кишшо-сан.       — Ничего не нужно, — Арима отвечает быстро и торопливо, одной рукой гладит по спине, второй — по волосам. — Ты что-то от меня хочешь? — в его голосе удивление.       Он спрашивает заботливо и нежно, и Фурута морщится, понимая, что это опять та самая черта его характера — жалеть себе подобных. Усмехнувшись ему в ухо, он восторженно шепчет:       — Вас!       — Что?       Арима не успевает за летящими мыслями Фуруты, а сам Фурута моментально хватает его за подбородок и целует в щеку, специально делая это грубо и оставляя там след от слюны.       — Тоже — ничего!       Вытерев щеку, Арима поднимает на него тяжелый взгляд, недовольно сообщая:       — Тебе стоит быть сдержаннее.       Фурута отмахивается легко и быстро, отгоняя от себя нелюбимое слово «сдержанность» и приказной тон. В конце концов, игнорировать указания Аримы чертовски забавно. В последнее время это одно из любимых его занятий. Быстро отступив назад, он идёт к двери на носочках, балансируя раскинутыми руками. На пороге он оборачивается и максимально мило и заботливо произносит:       — Вы всё равно не доживете до Рождества!       Не-шутка проходит мимо.       — И тебе хорошего вечера, Нимура-кун.       Скорчив язвительное лицо, Фурута выходит, но возвращаться в свой кабинет совсем не хочет.