Каждой твари по паре

      Кларк семнадцать, и она, кажется, начинает влюбляться. В паренька из механиков, Финна. Он обаятельный, позитивный и с доброй улыбкой. И Гриффин это нравится. Нравится, как он иногда флиртует с ней или проникновенно смотрит в глаза. Но девушка помнит свой план и не собирается отступать от него. Но ведь есть шанс, что они совместимы и тогда можно попытаться построить отношения.       В свою следующую смену в медотсеке она решает нарушить правила и узнать, подходят ли они друг другу. Пятьдесят четыре процента, желтый. Шансов ноль. Тогда она запрашивает весь его список: Рейес и Монро.       Зои Монро она знает. Резковатая и активная девчонка на год младше Кларк, частый гость госпиталя с ссадинами, растяжениями и даже иногда сломанными пальцами. Настоящая пацанка, на равных игравшая с парнями в мяч и на равных дравшаяся.       Про вторую девушку Гриффин лишь пару раз слышала от Финна: подруга детства, но теперь, когда ей исполнилось восемнадцать, она получила должность астромеханика и почти всё время пропадала на работе. Ну что ж, наверное, она сможет смириться, если в будущем Финну придется переспать с кем-нибудь из этих двоих. Наверное. Кларк запросила свой список. Фамилии Коллинз там нет, но есть три смутно знакомые: Блейк, Грин и Миллер.       Что-то крутилось на границе воспоминания. Грин, Грин, Джордж Грин. Она знает Монти Грина, парнишку с азиатскими чертами лица. Кларк находит карточку Джорджа и узнает, что он его отец. «Ему почти пятьдесят, да и как я смогу потом смотреть Монти в глаза. Хвала Богам, что у него уже есть один сын и второго ему точно не разрешат завести», – качает головой Гриффин.       Двое оставшихся тоже оказываются знакомыми. Нейтан Миллер, вполне приятный парень, вот только не заинтересован в девушках, а давно и благополучно встречается с Брайаном, одноклассником Кларк. Возможно это даже отличный вариант, так как никакой угрозы их отношениям со стороны Гриффин не будет. Такое взаимовыгодное сотрудничество, она даже подумает над совместной опекой их общего ребенка, если они захотят. Но девушка сомневалась, что подобный «контакт» вообще возможен, ведь она ни на йоту не привлекает парня и физиологически ничего не произойдет.       И, наконец, Беллами Блейк. Она вспомнила его. Вернее нашумевшую историю с его сестрой. Подумать только: она ведь уникальна – единственный второй ребенок на Ковчеге за пятьдесят лет. Кларк осуждала такой эгоистичный поступок матери Блейка, но всё же ей было жаль женщину. Многие законы на Ковчеге были суровы и сильно сковывали жителей в свободе. Но это цена их общего выживания. Как и этот закон по демографическому подбору.       Беллами работал уборщиком. «Не профессии мечты, конечно, но мне ведь с ним не жить», – рассуждала Кларк. «Медицинская карточка отличная. Даже есть отметка о годности к службе в охране. Но, наверное, уволен из-за случая с сестрой».       Все здесь на Ковчеге – потомки астронавтов и ученых, которые были на орбите в тот момент, когда на Земле произошла ядерная катастрофа. Все знания тщательно хранили и передавали следующим поколениям, но со временем произошло разделение на простых рабочих и ученых, привилегированных и отбросов, как презрительно иногда они называли друг друга.       Среди них тоже были хорошие люди, добрые, умные, трудолюбивые, но им было очень тяжело вырваться из своего окружения и добиться большего в строгой иерархии Ковчега. Как помощник врача, Кларк иногда помогала в проведении вакцинаций или осмотре больных всех станций. Она всегда с уважением относилась к ним, но всё же до человеколюбия и самопожертвования её матери ей далеко.       И в конце концов она вспомнила, что совсем недавно слышала это имя. Его называла девушка, приходившая проверить свою совместимость, Джина.       Решив обдумать всё ещё раз дома, Гриффин выбросила свои списки и отправилась к своей каюте. По пути ей встретились Монти и Джаспер, что вызвало смущенную улыбку у Кларк, когда она вспомнила, что на полном серьезе рассматривала возможность переспать с отцом Грина.       «Нужно собрать побольше информации, и всё тщательно взвесить. Пока чаша весов кренится в сторону Блейка, но вдруг у него не порядок с головой или ещё что, к черту дурную наследственность. Можно раздобыть характеристику из профиля охранника и подробности о его сестре, и как минимум надо узнать, как он выглядит», – девушка кивала шуткам парней, сама же витая в облаках. ***       Гриффин везло, чертовски везло, и это настораживало. Будто сама вселенная помогала ей в её расследовании. В следующее свое дежурство в медотсеке она попала на плановую проверку здоровья заключенных. В компании своей матери и пары охранников она прошла в тюремный отсек и принялась за работу. Эбби, руководствуясь своим опытом и защищая дочь, взяла на себя парней, как более предрасположенных к агрессии и заигрываниям с её дочерью. Кларк же, переходя к очередной камере, каждый раз надеялась, что это будет Октавия Блейк. Когда же наконец перед её взглядом появились документы девушки, Кларк едва сдерживала волнение.       – Привет, я стажер Гриффин. Можешь звать меня Кларк. Сейчас проведем небольшой опрос, и я осмотрю тебя. Жалобы на что-нибудь есть?       – Тут нереально скучно, – симпатичная брюнетка лениво растянулась на своей койке и нехотя повернула голову к Кларк.       – Я имела в виду твое здоровье. Болит что-нибудь?       Октавия молчала, с кислой миной глядя на Гриффин.       – Отвечай, когда тебя спрашивают, – охранник снаружи камеры угрожающе стукнул дубинкой по решетке.       – Всё нормально, – поспешно обернулась на него медик. – Полагаю, жалоб нет. Сядь, пожалуйста, мне нужно осмотреть твое горло, зубы, глаза и волосы.       – Завидуешь? – Блейк, наконец, улыбнулась и намотала прядь темных волос на пальчик.       – Нет. Нужно проверить, что ты не болеешь ангиной, не слепнешь, и у тебя нет вшей, – серьезно, но с долей сарказма, ответила Кларк.       Лицо Октавии сразу помрачнело, но она послушно села на кровати.       – Всё в порядке, ты здорова, – после осмотра сообщила девушке Гриффин. – Можешь идти, – продолжила она на автомате, увлеченно что-то записывая в документы.       – Куда? – расхохоталась Блейк.       Кларк будто вынырнула из своих мыслей: конечно, она же не в медкабинете, а в камере. Как она могла так оговориться? Ведь даже несмотря на показную браваду и смех, в глазах Октавии мелькнула боль.       – Извини, – Гриффин потупила глаза. – Я задумалась… не хотела тебя задеть как-нибудь.       – Не переживай, – горделиво ответила Блейк. – Ведь никто за меня не переживает, – она перевела взгляд на охранника. – Кому есть дело до заключенной?       – Но ты ведь ни в чем не виновата… – почти шепотом отозвалась Кларк. – Ничего не украла, никого не убила. Ты просто родилась…       – И этим испортила жизнь своей матери и брату, – жестоко выплюнула Октавия.       Кларк вдруг увидела в ней не наглую девицу, а маленькую одинокую девочку с блестящими от слез глазами, полными обиды на весь свет.       – Пора идти дальше, – окликнул Гриффин охранник, заметив, что осмотр закончен.       – Да, я сейчас, – отозвалась Кларк и стала собирать свои инструменты и документы. – Если тебе нужна будет помощь, медицинская, можешь попросить позвать меня, – доверительным тоном обратилась она к Блейк. – Извини еще раз.       Октавия кивнула и проводила медика задумчивым взглядом. Она всё детство считала, что люди на Ковчеге плохие, раз не разрешают ей покидать их комнату. Потом она узнала, что это зависит от канцлера и законов, но всё равно винила успешных обитателей станции. Это мнение только укрепилось после казни матери и её заключения. Но эта голубоглазая блондинка с добрым лицом заставила Блейк признать, что и среди них бывают неплохие люди. ***