Daydream In Blue

А на следующий день у дверей катка Уилла и его подопечного поджидала высокая полная женщина с тщательно уложенными светлыми волосами. — Амелия Морган, «Ве…», — начала представляться она, но обычно вежливый Сайфер перебил её раньше, чем она успела закончить фразу. — Все интервью согласовываются с тренером или менеджером. Представившаяся Амелией натянуто улыбнулась, сунула руку в карман куртки и ушла, напоследок зацепив Ламаника любопытным взглядом. — Кажется, у нас проблемы, — хмуро глядя женщине вслед, пробормотал Уилл. — Это ведь журналистка? — Ламаник обернулся к двери, где скрылась незнакомка, и чуть нахмурился. — Наверное, кто-то из ваших знакомых оговорился, что вы здесь. Или из комиссии соревнования… — Лаура Спрингфилд проговорилась, — уверенно ответил Сайфер. — При всех неоспоримых достоинствах, умение держать язык за зубами — явно не её конёк. Ламаник прошёл к бортику и принялся закатывать на рубашке рукава. — Значит, скоро начнётся веселье, — резюмировал он и, чуть помедлив, ухмыльнулся: — Поклонники узнают, что вы взялись тренировать никому не известного школьника, и непременно поднимут шум. Думаю, до первого моего выступления с адекватным восприятием ситуации будут проблемы. — Адекватности не будет в принципе, — уныло отозвался мужчина. — Не волнуйтесь, — хмыкнул Ламаник. На ноги он поднялся, почти лучась самодовольством. — Если понадобится, подать себя достойно я сумею. — За тебя я не беспокоюсь, зайчик. А вот я могу сорваться и нагрубить. Что случается, если грубить журналистам, ты и сам можешь почитать в газетах. — У меня всё ещё есть имя, Уилл. — И я всё ещё помню его, зайчонок. — Ну так завязывай уже с этой хренью! — Совершенно неожиданно для них обоих раздражённо выплюнул подросток. Уилл расплылся в совсем уже благостной улыбке. — Я не так часто напоминаю тебе об этом, но я в первую очередь твой тренер, а с тренером так не разговаривают. Язык Ламаник прикусил незамедлительно. — Очень советую избавляться от этой привычки, — ядовито заметил он, уже выходя на каток. — Ляпнете такое при журналистах — слушки пойдут далеко не самые… приятные. — Не думаю, что какое-нибудь «солнышко» или «рыбка» будут особенно удивляться «зайчику», — хмыкнул Сайфер, выезжая следом. — Ненавижу, когда вы так делаете, — коротко и отрезал Ламаник. — А я, между прочим, подобрал песню для программы. — Давай послушаем, — покладисто кивнул Сайфер. Плеер из кармана легко подключился к портативному динамику и уместился на бортике. Ламаник, в голове у которого при прослушивании уже возникли некоторые представления об общем виде программы, на месте не устоял и в такт музыке принялся двигаться незамедлительно. Уилл, между тем, его восторга не разделял. Музыка навязчиво намекала на индивидуальный стиль, и пусть он уже не раз говорил, что это очень и очень хорошо, Ламаник был новичком, имеющим слабое представление о своих сильных и слабых сторонах. С подобной музыкой либо пан, либо пропал, а Уилл к такого рода полярности относился скептически. — Ну? — Когда песня закончилась, подросток подъехал ближе и испытующе заглянул Уиллу в лицо. — Что скажете? — Пока не знаю. У тебя есть другие варианты? — Нахмурился мужчина. — А зачем? Мне нравится этот. Никакой напускной весёлости, но звучит легко. Если я смогу показать это сочетание — это будет бомба. — Ну… В таком случае, покажи, как видишь своё исполнение, — снова кивнул Уилл. С одной стороны, своенравность Ламаника была положительным качеством, с другой — могла пустить коту под хвост все его усилия, и усилия как тренера в отдельном порядке. Готового танца как такового у Ламаника не было. Были задумки, было примерное представление, но главное, как он сам был уверен, наблюдались хорошее чувство музыки и эмоциональная подача. Он поставил песню заново и, постаравшись задвинуть свою нервозность на задний план, начал двигаться. Сложных элементов в этот танец он пока не вводил, оставил на них разве что намёк, а основное внимание уделил непосредственно танцу. Получилось — по его личному мнению — достаточно больно. По крайней мере, для него самого. Всё, что он слышал в этой песне, от робости до острой, всеобъемлющей голодной нужды и нехватки в тоскливых оттенках, всё, что ощущал он сам, Ламаник попытался изобразить — и был уверен, что Уилл оценит. Не сможет не оценить. — Неплохо, но чего-то не хватает, — сказал Сайфер, когда запыхавшийся подросток на нетвёрдых ногах подъехал ближе к нему и вцепился в борт. Эмоции Ламаник, как показалось Уиллу, в общем и целом передать сумел, но в каком-то совершенно диком виде. И именно из-за своей своеобразности они не цепляли даже одного-единственного зрителя. — Не хватает? — Разочарованно нахмурился Ламаник и сник окончательно. — Чего именно? — Пока не понял, — честно заявил Сайфер и развёл руками. — Общее впечатление очень смазанное. — Я только начал. Это просто… видение музыки. Я даже не успел проработать программу.  — Так… Давай без музыки, по счёту. — Уилл отлепился от бортика и выехал на середину катка. — Вставай рядом и попробуем ещё раз, вместе. Ламаник пристроился у него под боком, вспоминая на ходу, какие движения изображал поначалу. — Понятно, — вздохнул Уилл, когда они закончили. — Предлагаю сначала разобраться с технической частью, а уже потом добивать хореографию. Ламаник не ответил. Понимая, что, оставаясь на виду, досаду скрывать не сможет, отъехал от тренера и двинулся к раздевалкам. — Сейчас буду, — буркнул он, скрываясь за дверью. «Кажется, я опять его расстроил», — подумал Уилл и, пока подросток зализывал раны на самолюбии, начал по новой повторять показанное Ламаником, но уже на собственный манер — просто чтобы понять, как скорректировать то, что тот предложил. В конечном счёте, показанное Глифулом было достаточно интересно. Если всё это огранить, дополнить цепляющими деталями и прочим, существовала весомая вероятность того, что на выходе получится достаточно конкурентоспособная вещь.

***

В раздевалке Ламаник, между тем, застрял на двадцать с лишним минут. Выходить на лёд и говорить с Сайфером не хотелось. Ламаник опасался, что может сорваться на эмоции или, ещё хуже, из-за жёсткой своей импульсивности наговорить Уиллу глупостей. Обидно было до дрожи. На Уилла он, конечно, не злился, а вот на себя самого — куда сильнее обычного. Прежние переживания, до этого тщательно заглушённые достигнутым прогрессом, накатили по новой. Совсем не так Ламаник представлял себе тренировки с именитым тренером. Надеялся: тот разглядит в нём нечто, в существовании чего он сам пытался себя убедить. Пускай не технику, но талант. Умение подать себя. Впечатлить, повлиять на зрителя. Если в нём не было даже этого — что же в нём вообще было? Ламаник стянул перчатки и зажал онемевшие от холода ладони между бёдрами, стараясь отогреть. Несмотря на видимый прогресс в технической стороне его работы над собой, верить в себя получалось всё меньше. Всё чаще закрадывалась мысль: наверное, он заблуждался касательно своего потенциала. Снова. Так же, как заблуждался, когда думал, будто катается вполне сносно для человека, в течение семи лет каждый день сбегающего тайком на каток. Когда думал, что кумир его детства, увидев его на льду, будет восхищён его пускай сырым, но талантом. Когда думал, что Уилл поцелует его в ответ. На лёд подросток вернулся выжатым, как лимон, но старающимся выглядеть по-деловитому собранным. — Давайте предположим, что моя программа — дерьмо, — констатировал он спокойно. — Вы обещали вчера, что подумаете над своей. Уилл уставился на него с непередаваемым выражением во взгляде. Вспомнил, как успокаивал его Антипин, когда у него начинались все эти подростковые загоны на фоне бушующих гормонов и стабильно низкой самооценки, и от души ему посочувствовал. — Я не говорил, что твоя программа дерьмо, — мягко заговорил он и облокотился на бортик, нервно стуча по льду носком лезвия. — Я всего лишь сказал, что ей чего-то не хватает. Это поправимо. В целом, мне даже нравится. Пока ты занимался своими делами, я попробовал откатать её и, знаешь, она вполне хороша. Я выделил несколько мест, которые надо бы исполнить по-другому, но в остальном — очень даже неплохо. Не паникуй раньше времени, зайчик. — «Неплохо»? Ну охуеть теперь. — Моментально окрысился подросток. — Знаете что? Я не спорю. Буду делать, как скажете. Неплохо, или… как получится. — Чего ты от меня хочешь? — Тихо спросил Уилл. — Чтобы я визжал от восторга, глядя на абсолютно сырой недоделок? — Да при чём тут вы? Говорите, что нужно делать. — Ламаник. Посмотри на меня. В глаза ему Глифул посмотрел прямо и совершенно без эмоций. Уилл, у которого от этого взгляда уже в который раз нехорошо сжалось сердце, подошёл к подростку ближе и, не обращая внимания на сопротивление — куда более активное, чем в прошлые разы — обнял, ласково поглаживая всё ещё слишком худую спину. — Всё хорошо, зайчонок. Не переживай. У тебя будет самая лучшая программа, большую часть которой ты придумал сам, — прошептал он Глифулу куда-то в макушку. — Не нервничай и не паникуй. Всё хорошо. Трепыхался Ламаник до тех пор, пока Уилл его не отпустил. Наверное, если бы он мог злиться на своего тренера, было бы проще, но агрессия, направленная внутрь, всё только портила. — Не надо со мной сюсюкать, — повторил он упрямо. — Говорите всё честно, и вернёмся уже к тренировке. — Не вернёмся, пока не успокоишься, — собрав волю в кулак, жёстко оборвал его мужчина. — Ещё не хватало, чтобы ты, психованный такой, ноги переломал. — Я не психую. — Ответ, что примечательно, был даже честным. — И не начну, если снова обниматься не полезете. — Как скажешь, заинь… неважно, — улыбнулся Уилл и, потрепав напоследок парня по волосам, отстранился. — Пока ты выходил, я вставил, где надо, подходящие элементы, дорожки оставим напоследок. Пока что без музыки. Посмотри и прикинь, где у тебя могут возникнуть сложности. Ламаник, кивнув, приготовился смотреть, и едва не взвыл, когда Уильям вышел на лёд и начал демонстрировать доработанную программу. Если бы у него получалось хотя бы наполовину настолько же красиво… Зацепить эмоцию Сайфер и не пытался. Откатывал программу с технической точки зрения, но даже этого было достаточно, чтобы перехватило дыхание. Одно обидно — действительно сложных элементов в его версии танца не оказалось. — Как тебе? — Спросил Уилл, когда закончил. — Хочешь что-нибудь добавить? «Сложности», — хотел было сказать Ламаник, но осекся. Не спорить. Не переоценивать собственные возможности. …он уже на собственном опыте успел узнать, что разочаровываться бывает куда неприятнее, чем не верить совсем. — Как предлагаете, так и будет, — пожал он плечами. — Меня всё устраивает. — Ламаник. — Мне действительно нравится. — Зайчонок. Глифул не ответил. Только вскинул вопросительно брови, сохраняя на лице каменное выражение. Что Уилл хочет услышать, он не знал. Не вставил в программу трудных элементов — значит, не считал, что Ламаник сумеет с этим справиться. Уилл явно видел его куда более трезво, нежели он пытался глядеть на себя сам. — Ты обиделся на что-то? — Прищурился Уилл. Чёрт бы побрал подростковый возраст и сопутствующие выкрутасы. — Программа очень простая, — не выдержал, наконец, Ламаник. — Так, как вы, я её всё равно не откатаю, а раз так, выехать смогу разве что на сложности техники. Однако тут её не хватает. И вот что с этим делать? — Я просто показывал места, куда будем впихивать, так сказать, технические подробности, — облегченно выдохнул мужчина. Ну наконец-то принцесса заговорила по-человечески. — Если у тебя получается тройной аксель, само собой, вставлять будем его, а не одинарный. Так же и со всем остальным. — Это соревнования между школьниками по штату. Они промежуточные, для тех, кому надо только заявить о себе, или кого послали от школы без особого желания… вы вообще давно за такими конкурсами наблюдали? Мои сверстники, кто уже пробился выше, в соревнованиях подобного уровня не участвуют. Да если я там прыгну хороший тройной аксель — это уже фурором будет. И если я не могу… изобразить что-то большее, брать нужно именно техникой. — Ну и в чем проблема? Я предлагаю взять тот уровень сложности, который ты потянешь не надрываясь, но и не особо себя жалея. Что не так? — Вы не понимаете, да? У этих соревнований даже следующего уровня нет. Победил? Молодец, возьми кубок и чек. Не победил? Возьми шоколадку и вали домой. Но на этих соревнованиях всегда есть наблюдатели, которые… черт, да не мне вам объяснять! Оттуда можно прорваться дальше, получить приглашения на более крутые конкурсы — на это я и рассчитывал. Но для этого нужно выделиться и запомниться. — Хорошо, — устало кивнул Сайфер. — И к чему ты ведешь? — Честно ответьте. Это — мой потолок? — Боже, нет, — рассмеялся Уилл, до которого, кажется, начало понемногу доходить. — Конечно же, нет. — Давайте уже кататься, а? — Ламаник выехал на лёд, петлёй объехав при этом Сайфера. — Я не очень запомнил, что там после второго вращения… покажите ещё раз. Получаться у него начало только к концу тренировки. На то, что показывал Уилл, это всё ещё было категорически не похоже, но в техническом плане выглядело, кажется, не так паршиво. Так или иначе, заниматься нужно было ещё очень и очень много, чтобы получилось по меньшей мере сносно. Хотя бы сносно. На большее страшно было даже надеяться.