А если меня почти не будет?

Жади спала глубоким, но беспокойным сном. Однако на рассвете она затихла, дыхание стало легким и лицо женщины разгладилось. Дежурившая возле нее лара Назира с удовлетворением отметила, что испортившая жизнь ее брату Саиду «одалиска» не будет более нуждаться в присмотре. Лара Назира усмехнулась про себя таким привычным мыслям о Жади. Теперь можно было и о завтраке подумать. Как будто услышав мысли лары Назиры, в квартиру Жади вошла Зораидэ, неся большой поднос с завтраком для обеих женщин. Про себя Зораидэ удивлялась тому участию, которое своенравная Назира проявляла по отношению к бывшей снохе, однако ни словом, ни взглядом не выдавала своих мыслей. «Как думаешь, Зораидэ, с Жади все будет в порядке? Может нужно было все же вернуть ее в клинику?» - спросила лара Назира, с удовольствием принимая стаканчик чая, который лучше Зораидэ никто не заваривал. Ожидая ответа, она не ограничивала себя прекрасной выпечкой – ночь была беспокойная и теперь лара Назира восстанавливала потраченные силы. Зораидэ осмотрела племянницу сида Али, внимательно прислушиваясь к дыханию женщины, и только после этого ответила: «Думаю, что Жади вполне здорова, только силы должна восстановить. А по поводу клиники – мне кажется она в любом случае ушла бы оттуда. Ей тяжело находиться под пристальным вниманием. Наверное, даже наше присутствие ей сейчас тяжело. Так раненные звери в свои норы прячутся раны зализывать. Вот только у нее такой «норы» больше нет…» «Что значит нет? Ей весь этот дом принадлежит! Саид же на ее имя купил!» - возразила лара Назира. Однако Зораидэ опустив глаза со вздохом ответила: «Такой подарок, лара Назира, она могла бы принять, если бы действительно женой Саида снова стала… А теперь … я не знаю.» «Хоть ты мне объясни, что сид Али наговорил Жади, что она так резко все поменяла? Я никогда не видела своего брата счастливее, чем при объявлении о согласии Жади стать его женой, и не видела его мрачнее, чем после ее отказа» - допытывалась лара Назира. Покачав головой, Зораидэ ответила: «Сид Али не говорит об этом. Я пыталась узнать, но он сказал только одно «Жади приняла правильное решение – Саид должен быть счастлив». Вот только я не увидела, чтобы Ваш брат, лара Назира, светился от счастья…» «Я тут успела у Хадижи спросить, что ее отец думает – наша девочка сказала, что они возвращаются в свой особняк, но отец не изменил решений относительно разводов с женами. Я сегодня всю ночь о вашей Жади думала – одалиска! Другого имени ей нет. Как будто порчу на Саида навела – ведь ни одна женщина его не заинтересовала так как она!» - возмущенно начала лара Назира, но потом изменила тон: «Но я ее слышала в клинике и ошибиться я не могла - я же ее столько лет знаю. Саид ей действительно дорог… Тогда почему отказалась стать его женой?!» *** Женщины еще достаточно долго переговаривались и не подозревали, что Жади не спит и внимательно их слушает. Ей не нужно было изображать спящую – глаза и так не открывались пока. Жади была признательна обеим: ларе Назире за помощь - ночью она особенно была благодарна за вкусный и утоляющий жажду сок, за обтирание, принесшее облегчение; Зораидэ за проницательность – она действительно ощущала себя раненым зверьком, которому необходимо спрятаться. Женщина прекрасно понимала, что и она не сможет рассказать о своем разговоре с дядей Али. Под негромкий разговор лары Назиры и Зораидэ плавно текли мысли Жади:«Все должно как-то успокоиться. Возможно через месяц Саид отменит свои решения о разводе – Рания и Зулейка сейчас будут просто шелковые, скандалов не будет, все сгладится… Ни Саид, ни его жены не будут видеть меня – значит я исчезну из их жизни и не помешаю больше. Моя принцесса найдет возможность видеться со мной в салоне донны Розы. Пусть это будет не часто. Но зато мне больше нечего скрывать. Мне всего лишь нужно быстрее набраться сил, работы предстоит много – через полгода я должна освободить эту квартиру как бы мне не было жаль уезжать из нашего с мамой дома…» Наконец она почувствовала, что уже может открыть глаза и даже подняться. К приподнявшейся на постели Жади тут же подошли прервавшие разговор женщины. С их помощью Жади поднялась и умылась – приятное ощущение свежести помогло женщине поглубже вдохнуть. Казалось, что с каждым глубоким вдохом силы прибавляются. Пока Жади лежала с закрытыми глазами она даже не замечала, как вкусно пахнет свежая выпечка. Более того ей совершенно не хотелось есть. Но Зораидэ настояла и вот уже стаканчик вкусного чая с мятой в руках Жади. Глоток за глотком и вот уже рука потянулась к нежнейшему печенью… А вот уже и слабый румянец на щеках появился… Вот уже и улыбнулась на возмущения лары Назиры по поводу «совершенно безответственного поведения одалиски» - после прошедшей ночи Жади не боялась лары Назиры, не раздражалась на нее и … совершенно не верила ее тону... Однако обе собеседницы видели, что улыбается Жади только губами – свойственный ей ранее огонек в глазах не появился. В какой-то момент, когда лара Назира, сев рядом на диванчик и пытаясь растормошить бывшую сноху, пихнула ее кулачком в бок со словами «ну вот где твои мозги были…», Жади сделала то, что Назира совершенно не ожидала – она крепко обняла бывшую родственницу, потом поцеловала ее руку и глядя в глаза ошарашенной Назире произнесла: «Спасибо Вам, лара Назира. За все спасибо – и за прошедшую ночь, и за Хадижу, и за Саида. Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы никому не мешать.» Легкая улыбка не сходила с лица Жади, когда она обняла любимую Зораидэ, поднявшись из-за стола: «Зораидэ, дорогая, и тебе спасибо за все. Прости меня за все неприятности, что тебе довелось пережить из-за меня с момента моего появления в Фесе.» «Спасибо, мои дорогие, за помощь и поддержку, за то, что не позволили совершить страшный грех – я не о своей жизни говорю – спасибо за то, что не позволили оставить мою принцессу без воли Аллаха на то. Теперь мне скрывать нечего и падать ниже некуда… но я надеюсь, что моя девочка не отвернется от меня, даже если меня почти не будет в ее жизни.» - проговорив все это Жади попросила оставить ее одну. *** Опешившие Зораидэ и лара Назира оставили Жади одну, тихо покинув ее квартиру. Однако, спустившись на этаж ниже женщины выглядели уже иначе - лара Назира стояла в воинственной позе, уперев руки в бока: «И что все это значит?! Что теперь будет? Чего нам еще ожидать?!», а встревоженная Зораидэ молилась: «О, Аллах! Пусть лучше Жади станет снова такой какой была раньше, пусть снова будет неугомонной, строптивой, сумасбродной… только не такой погасшей.» Когда Жади осталась одна, улыбка медленно сползла с ее лица: «И вновь - именем дочери, ради моей принцессы Хадижи я обязана выжить и выдержать.»