А если меня почти не будет?

Перед обедом в квартиру Жади с радостным криком «МАМА!» влетела Хадижа. Мать схватила свою принцессу в объятия и, прижав к себе часто-часто целовала свою дочурку, которая даже глаза закрыла от наслаждения. Позже, выпустив Хадижу из объятий, Жади не выпускала ее руку – так держась за руки мать с дочерью и просидели быстро пролетевший для них обеих час. Мать, счастливо улыбаясь, слушала щебечущую дочь, радовалась веселому заливистому смеху дочки, любовалась лучистыми глазами. Зораидэ позвала Жади с Хадижей на обед. Обедали в квартире, которую занимали лара Назира и Миро. Хадижа с удовольствием ела, успевая всем присутствующим рассказывать о делах в салоне донны Розы, о заказах, которые выполняла в течение дня, о своих собственных композициях «Венец принцессы Хадижи», которые очень понравились и владелице салона, и заказчикам. Жади ела очень мало, практически не отрывала взгляда от дочери и постоянно ее гладила то по голове, то по спине. После обеда Жади вышла проводить дочурку и попросила передать донне Розе, что завтра выйдет на работу. «Мама, а ты сможешь? Ты такая бледная. Давай я еще поработаю, а ты наберешься сил?» - заволновалась Хадижа. Жади улыбаясь обняла дочь: «Спасибо за твою помощь и заботу, моя родная. Мне необходимо выйти на работу. Наверное, будет тяжело сначала – буду работать медленнее, но я постараюсь как можно быстрее восстановиться, и работа мне в этом поможет.» «Хорошо, мама, я передам. Но завтра я буду работать вместе с тобой, к тому же мне необходимо показать тебе все мои венцы.» - уверенно заявила дочь и Жади оставалось только согласиться с благодарностью. Остаток дня прошел спокойно. Жади замкнулась в себе, из своей квартиры выходила лишь один раз, когда лара Назира позвала поужинать. За столом Жади ела молча, отвечая на взгляды своих родственников все той же легкой улыбкой, которая как маска скрывала ее состояние души ото всех окружающих. Женщина не хотела, чтобы ее жалели, чтобы осознавали, то опустошение, которое она ощущает – значит надо показать, что у нее все в порядке и она совершенно спокойна. Вернувшись к себе в квартиру после ужина, Жади поймала себя на мысли о Саиде и была этим удивлена и раздосадована одновременно: «Сейчас я стала похожа на Саида. Он несколько лет после переезда из Феса в Рио носил маску – маску безразличия. Но ведь он сам виноват в этом! Зачем он привез нас сюда?! Ведь сам клялся, что если увидит возле меня Лукаса хоть через двадцать лет, то убьет его! И при этом сам привел меня в дом Леонидаса Ферраз и принимал Лукаса с Маизой в доме Мохаммеда… Если бы всего этого не было, то не случились бы все те безумства, которые привели меня к нынешнему положению…» Жади долго сидела неподвижно, очередной раз перебирая все события своей жизни, давая новые оценки всему случившемуся с учетом груза новых знаний. Она прекрасно осознавала, что ее душевное состояние никогда ранее не было ей свойственно: «Ну что же, Саид, теперь мы на равных, невзирая на то, что ты на вершине благополучия этого мира, а я в самых низинах. Теперь и ты, и я в масках – твоя маска «безразличие», моя маска «благополучие и спокойствие»… Надеюсь, что нам обоим хватит сил носить свои маски ради близких.» *** Этот же день у Саида прошел очень похоже – он не уехал в офис, но и дома не выходил из своего кабинета. Не вышел он ни к завтраку, ни к обеду, распорядившись подать ему еду в кабинет. Несколько раз Мириам приносила чай – больше уединения хозяина никто не посмел нарушить. В доме все присутствующие скользи тенями, даже распоряжения жены Саида раздавали тихо, а между собой переговаривались только шепотом. Оживление возникло только с возвращением Хадижи с работы. Девочка, с порога поздоровавшись со всеми обитателями звонким голоском, в припрыжку пробежала в кабинет отца. Саид сидел за столом, обхватив склоненную голову раками – тяжесть на душе не уменьшилась за прошедший день ни на каплю. Однако при первых звуках голоса любимой дочери Саид выпрямился и встретил вбежавшую в его кабинет Хадижу ласковой улыбкой. Дочка подбежав обняла отца, уткнувшись ему лицом в грудь. Саид задохнулся от нежности к дочери и щемящего чувства утраты – Хадижа еще подросток, но за последний год она сильно вытянулась и еще больше стала похожа на мать, лишь глаза достались от него и цвет волос. За полчаса Хадижа поведала отцу обо всех событиях за день, в том числе и о посещении мамы, и о ее решении с завтрашнего дня выйти на работу, и об обеде в квартире тети Назиры. Хадижа чувствовала, что отец изменяется при каждом упоминании о маме, но продолжала весело щебетать, умудряясь вызывать улыбку отца снова и снова. Ужинать отец с дочерью вышли вместе, при чем каждому из них стало чуть легче, чем вчера, однако внешне это никак не отражалось. За столом разговаривали только Хадижа, Саид и Мунир. Рания и Зулейка ели молча, боясь поднять глаза на мужа. После ужина хозяин дома не сразу удалился в кабинет – он расположился в гостиной и занимался со своими детьми. Мунир, обрадованный ласковым расположением отца, не слезал с его колен, задавая бесчисленное множеств вопросов, на которые тот иногда не находил, что ответить. Саид весело смеялся над остроумными ответами Хадижи ее единокровному брату. Жены Саида, также находясь в гостиной, старались не попадаться ему на глаза даже случайно. Саида это устраивало, он поймал себя на мысли, что невзирая ни на что тишина, воцарившаяся в доме после случая с Жади, его устраивает – никаких скандалов и никаких «хабиби», только дети, их искренняя любовь и звонкий смех: «Ну что же… значит пусть так все и остается. Мои дети смысл моей жизни. Для всех остальных мне не составит труда вновь надеть маску.» Саиду не пришлось даже указаний раздавать, достаточно было произнести «тебе пора спать, Мунир» - Рания бесшумно возникла рядом, тихо забрала сына, не поднимая глаз на его отца и, склонив голову, тенью покинула гостиную. За ней, не мешкая, столь же бесшумно скользнула в свою комнату Зулейка. Только после того как жены Саида удалились к себе, Хадижа ласково обняв отца произнесла: «Я очень люблю тебя, папочка.» «Я знаю, моя принцесса. Я тоже очень тебя люблю.» - отец ласково поцеловал свою дочурку в лоб: «Иди отдыхать, ты уже устала. Спокойной ночи, моя принцесса.» *** Хадижа поднялась к себе в комнату, пожелав отцу спокойной ночи. Только закрыв дверь, девочка смогла стереть с лица веселую улыбку, которая казалось была приклеена весь долгий день. Ее радовало лишь то, что сегодня ей не приходилось душить слезы: «Я выдержу, я смогу. Мамочка жива, она наберется сил, а я ей помогу. Папа не отталкивает меня, как своих жен, он меня любит, и я его люблю. Мама просила быть с папой рядом – я буду. Сегодня он уже смеялся.» Никто из родителей не почувствовал в этот день каких сил стоило девочке-подростку не дать маске «беспечного веселья и радости» покинуть ее лица. *** В своих комнатах Рания и Зулейка, перебирая произошедшие события, приходили к осознанию того, что весь испытываемый ими ужас от грядущего они могут скрыть только маской «безмолвной тени» в надежде на то, что со временем Саид остынет, успокоится и, возможно, отменит решение о разводе, тогда они смогут остаться со своими детьми.